Глава 54

Вадим сделал небольшой крюк и заехал на квартиру к бывшим тестю с тёщей. Поначалу даже не намеревался, а тут вдруг, как кто-то толкнул в спину — заехать, и заехал.

Его встретили сдержанно. Только Любовь Михайловна смотрела на поседевшего бывшего зятя с сожалением, произнесла:

— Поседел… — И тут же спросила: — Не женился?

— Нет. — Ответил Вадим.

— Это лет на пять ты Люсю старше?

— На четыре.

— Во как?! И всё холостой?..

— Так получилось… А как вы живёте? Как Люся?

— А что нам? Живём, хлеб жуём, — отозвался Антон Павлович, — да внуков воспитываем, их у нас пара.

Любовь Михайловна с тревогой в глазах попросила:

— Ты бы, Вадик, не лез к ней в душу. Семья у неё крепкая!

— Не переживайте, не за этим приехал. Дочь хочу проведать, раз проездом. Когда ещё буду…

— Тебе могилку Леночки показать или сам найдёшь? — Спросила Любовь Михайловна.

— Найду.

— Ну и ладно, а то я за Люсю переживаю. Ты уж прости, Вадик.

— Перестаньте, право. Я к Леночке, не к Люсе. А к вам зашёл проведать, всё-таки родственниками когда-то были.

Вадим видел, что бывшие тесть и тёща были от его присутствия не в восторге. «Не ко двору я здесь, не ко двору», — подумал Вадим, а вслух сказал:

— Сейчас уйду. Повидал, что у вас всё хорошо, и уйду.

— Родственничек! — Съязвил Антон Павлович. — Ты хуже татарина!

— Антон!.. — С упрёком вмешалась Любовь Михайловна. Хоть она и переживала за дочь, но бывшего зятя любила и очень сожалела, что всё так трагично обернулось. Нынешнего зятя недолюбливала, через силу терпела ради дочери и внуков.

— А что, я не прав? Так только татарин делал — пришёл, ограбил, наломал дров и ушёл! — Антон Павлович недовольно повёл головой. — И сейчас припёрся! Смотри, мужик у неё больно ревнивый, как бы чего не вышло…

Вадим понял намёк-угрозу, закипел душой, но сдержался, молча развернулся и пошёл к двери.

— Погоди. — Остановила намерения Вадима Любовь Михайловна. — Идём на кухню, чаем угощу, отдохнёшь с дороги.

Вадим усмехнулся, поблагодарил и, не прощаясь, вышел.

На кладбище добрался на такси, у ворот в киоске купил цветы и теперь брёл по мокрой тропе и опавшим листьям, прилипавшим к сапогам.

Могилку нашёл быстро. Вадим снял тяжёлую цепь, служившую калиткой, и прошёл внутрь, сел, не задумываясь, на влажную лавку. С печалью посмотрел на памятник — скорбящей женщины с младенцем на руках.

Не спеша извлёк чекушку и, глядя на окантованный мрамором холмик, произнёс:

— Здравствуй, Леночка. Прости, что долго не был. Спи родная, и пухом тебе земля.

Он приложился к горлышку чекушки и, не останавливаясь, осушил шкалик до дна.

Посидел, ощущая обжигающее тепло внутри, а затем возложил к памятнику букетик ярких гвоздик, тяжело вздохнул, присаживаясь на старое место, низко склонил голову и не спеша закурил.

На звонок Любовь Михайловна торопливо открыла дверь. В прихожую вбежали внуки, а следом, улыбаясь, вошла дочь. Она с порога заговорила:

— Я сегодня в ночь. Гриша вечером заберёт детей. — Она протянула матери свёрток: — Здесь тёплые вещи, наденешь, если к вечеру похолодает.

Любовь Михайловна, раздевая внуков, поглядывает на дочь — красивая женщина, в возрасте наливного яблока. Прелесть женственности так и лучится из неё. «Сказать или не сказать?..» — думает мать, подталкивая внуков в комнату, со словами:

— Идите к деду, сейчас вас вкусненьким угощу.

Дети убежали, а Любовь Михайловна спросила у Люси:

— А ты чего не раздеваешься? Проходи, тоже поешь.

— Нет, я пойду, время. — Она взялась за ручку двери…

— Погоди-ка. — Любовь Михайловна остановила дочь и слегка подтолкнула её на кухню, быстро шепнула в самое ухо: — Вадим приехал.

— Когда?! Где он? — Быстро спросила Люся, взволнованно уставившись на мать.

— Ушёл на кладбище.

— Давно? — Нетерпеливо переспросила Люся.

— С полчаса будет…

Люся резко рванулась к двери.

— Ты куда?! — Воскликнула Любовь Михайловна, не ожидая такой стремительной реакции дочери.

— На кладбище!

— Не дури! Он приехал и уедет, а у тебя дети.

— Мама, о чём ты говоришь? Там наша дочь! И потом, мы столько лет не виделись!

— Люся, я беспокоюсь, как бы чего не вышло…

— Не надо, мама. Куда я от детей? А с ним повидаюсь. Грише ничего не говори.

— Девочка моя, — вздохнула Любовь Михайловна. — А ведь ты его до сих пор любишь…

— Да, мама. Он единственный, кто принимал у меня роды, нашу девочку, и мы сегодня должны быть там вместе. Грише ничего не говори. — Снова попросила Люся.

— Ну что ты! Разве можно?.. Только прошу тебя, без глупостей! — Взмолилась Любовь Михайловна.

Она понимала, что дочь с Вадимом теперь уже никуда не уйдёт, но также понимала, что и это между ними произойдёт…

Люся кивнула матери и выскочила за дверь.

Она спешила, она торопила такси и в душе молила всех святых успеть застать Вадима на могилке дочери.

Зачем? Ведь много воды утекло с тех пор, когда они были вместе, когда они были мужем и женой.

А память хранила те дни и образ человека, с которым, пусть не совсем, но по-настоящему была счастлива. И ещё затем, что была женщиной!..