Глава 56

В здании вокзала Люся провела Вадима в смежную комнату, рядом с кассами, шепнула:
-  Ты посиди здесь, я скоро. – И быстро куда-то исчезла.

Через некоторое время в комнату стали заглядывать, глупо-озабоченные мордашки женщин, с глупейшей деловой занятостью.

Они входя здоровались, кто в голос, кто кивком, на цыпочках проходили в глубину комнаты, что-то искали в небольших шкафчиках и украдкой разглядывали Вадима.

 Утолив жажду женского любопытства, извинившись, бесшумно исчезали.
Вадим усмехнулся: «устроили смотрины, ну и звонки неугомонные!»

 Появилась Люся, а следом заглянула девушка, Люся досадно обернулась к ней и выталкивая за дверь, не вольно сказала:
-  Иди-иди, не мешай!
-  Мне заколки надо взять.
-  Потом возьмёшь, иди!

Они перешли на шёпот, но Вадим услышал вкрадчивый голос девушки:
-  Люсь это он?
-  Он-он отвали!
-  Ух ты красавчик! А седой…
-  Не пялься, бесстыжая! – Долетел Люсин шёпот, - не по тебе товар, иди работай!

 Она вытолкнула непрошенную гостью и захлопнула за ней дверь.
Подойдя к Вадиму, села на против, смущённо сказала:

-  Такие любопытные, ты не обращай внимание.
-  Ничего, я к женским коллективам привык, теперь будет у них тема посплетничать, а вот тебе поостеречься не мешало бы. Если секрет знают двое мужчин - это тайна. Если две женщины - знает весь город.

-  Сейчас посидим, подождём звонка. – Сказала Люся, - я у девчат сегодня отпросилась.
-  И куда пойдём?
-  Никуда, я же всё-таки на работе хоть и отпросилась, а вдруг что-то непредвиденное… - Люся улыбнулась ослепительной улыбкой, - здесь есть комната отдыха, - сказала она, - посидим, отметим встречу, ты не против?

-  В принципе нет, только не понятно, чего ждать?
-  Звонка, девочки там приберут, как сделают, позвонят.
-  Что ты им сказала?
-  Что ты мой любовник, давно не виделись…
-  Вот как?! А не рискуешь ли ты? Растрезвонят и эта шутка выйдет тебе боком.
-  Почешут языки, успокоятся.
-  Так и я о том же, лучше бы в ресторан пошли и тебе спокойней.

-  Нет! – Не согласилась Люся, - здесь, поверь, спокойней и потом с чего ты вдруг решил сорить деньгами, миллионер?
-  Представь, что пару лимонов имею и даже чуточку больше! Почему не угостить красивую женщину.

-  Не подлизывайся, а побереги свои миллионы.
-  А нам не помешают любопытные в поисках шпилек?
-  Не помешают, - улыбнулась Люся, - девочки удовлетворили своё любопытство им сейчас не до нас.
Вадим не ответил, а потянулся к Люсе, она приложила пальцы к его губам, тихо сказала:
-  Подождём…

Вадим непроизвольно вздрогнул от резкого звонка телефона. Люся сняла трубку, молча слушала голос на другом конце провода и кивнув неизвестному абоненту, ответила:
-  Хорошо. Спасибо, сейчас придём.
Положив трубку, взяла Вадима за руку.
-  Ну вот, - сказала она, - нас приглашают, пошли?
-  Как скажешь. – Отозвался Вадим, поднимаясь и вместе с Люсей пересёк узкий коридор, входя в просторную комнату.

Здесь чувствовалось присутствие женского коллектива, всё, даже стены, были пропитаны ароматом духов.
-  Женская отдыхаловка. – На своём жаргоне пояснила Люся.
-  Чувствуется! – Согласился Вадим.

Он огляделся, разглядывая комнату - несколько белоснежных кроватей, как в больничной палате, между ними тумбочки под салфетками, с маленькими вазами искусственных цветов.

 
Посередине комнаты стол, сервированный холодными закусками и увенчанный, по центру, бутылкой коньяка.
 У стены диван и два мягких кресла, весь этот комплект задрапирован белыми, в кружевах чехлами.
Четыре стула, плотно придвинутые к столу.
 Большое окно с тяжёлой занавеской и с боку не большая дверь. Люся с выжидательной улыбкой смотрела на Вадима, с любопытством рассматривающего комнату, спросила:

-  Ну как, ознакомился?
Вадим кивнул.
-  Нравится?
-  Вполне.
-  Тогда раздевайся и прими душ, потом я.

Вадим опять согласно кивнул, снимая куртку и вешая её на вешалку, а Люся, показывая на небольшую дверь, добавила:
-  Там есть мыло, полотенце, даже можешь побриться.

Вадим молча повиновался, проходя в открытую Люсей дверь, мысленно соглашаясь с ней, что самому с дороги не мешало бы ощутить чистоту собственного тела.
В душевой, после душа и бритья, обнаружил махровый халат и с удовольствием влез в него, у зеркала смочил лицо одеколоном и только теперь ощутил, по-настоящему, желание к молодой женщине, почти физически представляя как это будет…

Он вошёл в комнату и с наслаждением опустился в кресло, Люся присела рядом, потрепала его по мокрым волосам, сказала:
-  Можешь выпить пока я ополоснусь.
-  Нет, без тебя не буду, - ответил он, обнимая её за бёдра.
-  Тогда жди, я быстро. – Она поцеловала его и мгновенно скрылась в душевой.

Вадим распечатал коньяк, наполнил им не большие рюмочки.
Из салатницы выложил в чашечки себе и Люси, по ломтику отварного языка, припорошенного зелёным луком.

 На край чашек, положил по дольке лимона, смоченного сахаром и, удовлетворённо откинулся в кресле, в ожидании Люси, прикрыл веки и, серое вещество заговорило на своём языке:

 «судьба так мало отпустила нам времени и тогда, и сейчас. От того первого знакомства в поезде и до рождения, и смерти дочери всего пять лет, но каких! Волнующе-счастливых и трагично чёрных…
Не вероятно! И теперь, спустя годы, как много лет на зад, он и она опять в критической ситуации; она за мужем, мать двоих детей, а он, он опять в дороге, на пути к неизвестности… - мозг вернул ему своё я и Вадим подумал, - а не плюнуть ли на всё!
 И увезти её с собой и зажить как прежде, нет, много лучше, чем прежде. Он мог сейчас это себе позволить, стартовый капитал есть! Можно рискнуть…»
 От внутреннего душевного толчка, Вадим открыл веки и увидел перед собой Люсю.

 Она стояла перед ним, с капельками серебренной влаги на лице, по-домашнему подвязанным полотенцем на голове, в коротенькой комбинации без лифа, в просвечивающей из-под неё тёмными пятаками сосков, которые топорщились крупными напёрстками, соблазнительно притягивая взор.
 
НалитЫе, кофе с молоком ножки, переливались заманчивым светом и вся она отражала волнующее тепло, давно прошедших откровений…

Она игриво качнула бёдрами и улыбнувшись села ему на колени, ласково прижала его голову к своей груди.

 От неё волнующе веяло еле ощутимым ароматом духов, чистого тела и манящей зрелостью женской груди.
Вадим приник к её губам и потянулся рукой, под короткую комбинацию.
Ласкаясь и прижимаясь к нему всем телом, она раздвинула колени, давая возможность его руке, изучить притягательность её женственности... Вадим поднял её на руки, обнимая его за шею, она шепнула:
-  Свет выключи…
Он выключил, не выпуская её из рук и в полумраке опустился с ней в чистоту хрустящих простыней…

 Через время, они лежали утомлённые любовью, тая в благодарных поцелуях друг  друга.
 Люся, пряча лицо на волосатой груди Вадима, грудным голосом произнесла:
-  После нас эту кровать спишут на дрова…
-  Мы перейдём к следующей, - улыбнулся Вадим.
-  И снова наломаем дров… - С трепетным восторгом отозвалась она и укусила его за плечо.

 А он продолжая улыбаться, ответил:
-  Ты так изуродуешь мне второе плечо, - и пригладив ей волосы поцеловал в нос, спрашивая, - ты не устала? А то я начинаю закипать…

-  Ну, что ты… - Люся с мягкой нежностью опустила руку на его внушительное достоинство, - мне всегда его не хватало, а сейчас просто хорошо, даже лучше чем было… - И она тихо засмеялась, - да и он у тебя повзрослел…

Вадим губами ласкал её соски, а она осторожно, мягкими пассами, ласкала его витязя в смуглой шкуре, чувствуя - ещё более возрастающую его, силу…
-  Как я люблю тебя Вадик, - простонала она, закрывая глаза и утопая в его горячих поцелуях.

-  Уедем… - Задыхаясь от нетерпения, проговорил Вадим, - как раньше, помнишь?
-  Глупенький, у меня дети, куда я от них?..
-  И детей заберём!
-  Красавчик ты мой родненький! Ушёл наш поезд, давно ушёл.
-  Не ушёл. Он прибудет завтра, наш последний поезд и, если мы не вскочим, он действительно уйдёт.

-  Нет Вадик, это невозможно, - Люся всем корпусом подалась к нему, - милый, ведь ты у меня первый и я пошла сегодня на это, потому что прощаюсь с тобой. Мы дети чёрной судьбы, нам никогда не быть вместе, вот только так, воруя её, любовь нашу, мы можем быть счастливыми.

Она уткнулась головой в грудь Вадима, нависающей над ней, вздохнула с шёпотом:
-  Не жалей, твори меня, люби, бери, покрывай как хочешь, я вся твоя последний раз сегодня…
Она сама поцеловала его в губы, ласкаясь утробно постанывала, толчками изгибаясь ему на встречу…
-  О, господи, Вадик!.. – Всхлипнула в восторге Люся, царапая его спину и утопая в мучительном оргазме сладострастия…

Они лежали, не шевелясь потные, тяжело дыша, словно два человека вышедшие из тяжёлой работы - на свежий воздух.
И каждый по-своему, переживал не повторимые минуты, счастливой муки, прислушиваясь к подрагиванию оконного стекла, от стука проходящих поездов, да монотонный голос диспетчера, скользящего по окну.
 
Они сегодня, как много лет назад, были вновь супружеской парой, в медовом первом дне, как после свадьбы и не желавшие никого, и ничего видеть, только он и она.
Вадим виновато сказал:
-  Послушай, давай по ужинаем, а?..
Люся в голос засмеялась:
-  А правда, мы совсем забыли, что у нас есть коньяк.

Вадим хотел было включить свет, но Люся остановила:
- Не надо, раздвинь лучше шторы.

Вадим раздвинул и свет перронных фонарей, сказочно, осветили комнату.
-  Надо же, уже вечер?! – Удивлённо произнёс Вадим и посмотрел на обнажённую Люсю, нежившуюся в чистой, но изрядно помятой пастели.
Он поднял её на руки и целуя понёс к столу.
-  Ты такая сегодня домашняя, - восторженно произнёс Вадим.
-  А ты так и будешь таскать меня туда и обратно?..
-  Так и буду. – Ответил он, опуская её в кресло и благодарно целуя в губы, присаживаясь на против.

Они пили коньяк, обнажённые, наслаждаясь наготой друг друга и говорили, говорили, говорили, предчувствуя неотвратимый час разлуки.

 Люся с милой улыбкой, застенчиво, как прежде, флиртуя голосом и телом, провоцируя Вадима на новые подвиги…
Он мгновенно закипал от таких действий милой женщины и брал её с более мощным и сладко-нетерпеливым порывом, а она играючи, со стоном шептала:
-  Всё. Не могу больше, ты сумасшедший! – И этим ещё больше провоцировала его…

В который уже раз, пропахав пары вспаханного поля, Люся взвизгнув, от восторга, наконец то выскользнула из-под него и дразня, юркнула в душевую комнату.
 Вадим возбуждённый её лукавством, тут же кинулся следом.
 
Под струями воды, в азарте, он прижал её к кафельной стене, медленно поднял  красивые ноги, а она обвила руками его плечи и зажмурившись произнесла:
-  Ой Вадик, какой ты сладкий…
Струи воды, мокрые шлепки, стоны и вскрики, заглушали шелест воды и неукротимая сила страсти, плясала в буйном шабаше, потеряв отсчёт времени.
 А после, разомлевшие, они спали глубоким сном, сладко прижавшись друг к другу – как дети.

Первый крупный снег, тугой и липкий, за ночь наметал кучи мокрого снега. Он быстро падал огромными, тяжёлыми хлопьями, на проезжую часть, на деревья, на крыши домов, свисая крупными муфтами, омолаживая режущей белизной, привокзальный квартал.

 Вадим и Люся стояли с угла здания вокзала, припорошенные снегом и с нескрываемой тоской смотрели друг на друга.
Они стояли, а рядом ожидало такси, Вадим уезжал в аэропорт.
-  Милый Вадик… - Тихо шептали в гримасе слёз, Люсины губы.
Она смотрела повлажневшими глазами в его лицо, а он молчал, шевеля желваками скул, готовый на безрассудный поступок: - «только одно слово, скажи только одно слово! – Говорили его глаза, - и ты никогда не пожалеешь больше ни о чём.»

Но она молчала и только слёзы разлуки, говорили сами за себя, стекая по щекам.

 Она понимала, что эта последняя встреча, что никогда их уже не сведёт судьба вместе, никогда, до самой смерти.

Ещё там в комнате Люся отказалась ехать с Вадимом в аэропорт. Уже там, одетые, они отдавались друг другу с такой сладострастной болью, что Люся уже там, не могла удержаться от слёз и плакала под таким желанным телом, вдыхая его запах, как бы стараясь запомнить его на всю оставшуюся жизнь…

 И сейчас, стоя на углу она продолжала беззвучно плакать, прижимаясь к его груди, прощаясь на всегда с первой любовью.
"Боже мой – мыслила она – а бывает ли вторая, третья любовь? Нет её, не было и не будет, эта первая от бога и, последняя." – Так стучала мысль, как стрелка метронома, отстукивает время неотвратимого приближения разлуки.

 Она с тёплой нежностью внутренне улыбнулась, ощущая в себе, то горячее и подвижное, что оставил он в ней и сладко прикрыла мокрые глаза.
Вадим отнял её от груди и не стесняясь прохожих поцеловал её холодные от слёз губы, не громко сказал:
-  Если у тебя что-то будет… Ты понимаешь о чём я, непременно сообщи.

Люся судорожно всхлипнула, молча кивнула, а слёзы текли и секунды бежали, а таксист нетерпеливо посигналил. Люся вздрогнула и замерла, словно окаменела, Вадим встряхнул её за плечи.
-  Ну скажи, что-нибудь - Люся!
Она торопливо стала гладить ладонью по лацкану его куртки, а подбородок её мелко дрожал, рот полуоткрылся готовый взорваться криком.

-  Ну, что ты молчишь, девочка моя?! – Вадим опять встряхнул Люсю, а в ответ ни слова, только слёзы боли и надломленный, тоскливый взгляд, как на покойника она смотрела ему в лицо.
-  Прощай! – Вадим последний раз поцеловал её в губы и быстро пошёл к такси.

Открывая дверцу обернулся, Люся стояла, прижав руки к груди, чуть подавшись в перёд, готовая броситься на его зов.
 
«Что же мы наделали, Люся!..» - Вадим захлопнул дверцу и бросился к ней. Она упала в его объятие и утонула в затяжном прощальном поцелуе.

-  Прощай, иди мой сокол, летай высоко, я люблю тебя! – И подтолкнула Вадима к машине.
Он медленно пятился к такси и смотрел на Люсю, глаза её были сухи и она улыбалась.
 Волга тронулась и Вадим обернулся к заднему окну, долго смотрел через стекло, как медленно, в снежных хлопьях исчезает его Люся, растворяясь в белой пелене, на всегда.

                Конец первой части.