Болтун - находка для шпиона

Как здорово для престижа РФ, что новый знакомый попал в поле моего внимания, а не какой-нибудь секретной службы западных стран. А их тут пруд пруди. Тем более в Германии.
Правда ненадолго попал. На пару недель.
Но всё равно этим сообщением я смог упредить центр об утечке конфиденциальной и где-то щепетильной информации о состоянии дел в Российской армии, и нигде-нибудь, а в воспитательно- идеологической работе стройбата войск Московского округа.

Древний постулат: болтун находка для шпиона- лишь находит подтверждение в этом вопиющем случае. Мы же осведомлены, как коварен наш враг и я затрудняюсь даже предположить, что может выдать агентам тайного сыска невольный осведомитель, находясь в плену своей слабости. А именно болтливости.
 
А то, что Руслан ещё то трепло, меня упредили немцы-коллеги по пути на работу по ремонту старого особняка в дальнем предместьи Гамбурга. Я смог убедиться в этом по прибытии на место, вскарабкавшись на строительные леса.

Руслан, которого немцы кликали русаком, вошёл в контакт легко и непринуждённо и под его словесный понос я временами забывал Кто я, Где я. Любой перерыв,  даже на сутки, заканчивался традиционным вопросом:
- Так. На чём мы остановились? - и не требовавший собеседника разговор-монолог тёк далее без видимых усилий. Мои междометия лишь подстёгивали его прыть. Строительная снасть в его руках превращалась в дирижёрскую палочку, которой он усиливал глубину и достоверность своих повествований. (естественно, в ущерб результату основной деятельности).

В ходе общения  мне довелось побывать в лапах матёрого комиссара и литовского националиста, впасть в христианство всех направлений, чтоб под конец оказаться братом-масоном; я побывал в шкуре охранника, туалетного работника, бомжа, самозанятого  и прочих форм существования бестолкового человека, который по жизни везде опаздывал и умудрялся хронически попасть во всевозможные трагические и комические истории.
Кто виноват в том, что он не поспевал запрыгнуть в последний вагон поезда событий, в котором отбывали в будущее его более оборотистые современники? Судьба? Природная склонность? У меня нет ответа.

Обликом Руслан был забавен и чудаковат. Вдруг встретите?- чтоб не удивлялись. Навскидку лет пятидесяти, белолиц, округл, подвижен. Облачался в какие-то непонятного фасона одеяния, что далеки от функциональности комбинезона: широченные порты с белыми косоворотками или длинными блузами, перехваченными цветными шнурами-кушаками. Свободный художник, одним словом.

Так, для справки, приведу некоторые моменты его непоседливой жизни.

Закончил он Таллинское высшее военно-политическое строительное училище  в 1989 году, когда самому ремеслу военных комиссаров подходил логический конец из-за девальвации идейной базы.
Молодым лейтенантом он успел побывать “в строю” несколько лет, командуя подразделением стройбата. Можно представить каких только секретов не стал он носителем, организуя работы по строительству и ремонту генеральских дач в ближнем Подмосковьи! Варился в самой каше удалых событий в армии в начале девяностых. Из той начальственной среды вышли в скором будущем Сердюковы и Ивановы, герои криминальных хроник последующих десятилетий.

Новые времена и отсутствие перспектив побудили молодого офицера порвать с армией. В нём открылось желание разделить сложности пути развития своей малой родины - Литвы. Он счёл приемлемой  нулевую толерантность по приобретению гражданства по национальному признаку в Литве девяностых годов
и решил попытать счастья в работе небольшой партии.
Но и здесь оказалось, что декларируемые в новой Литве принципы равенства уже забыты и равны все стали не так, чтобы все. Досье с  фейсом подвели, хоть Руслан и родился в Клайпеде в семье советского офицера-хохла и матери литовки.
Всё, что оставалось делать молодому человеку, это найти себя в мелких подработках в строительстве. Женитьба тоже не задалась, брак скоро распался.

В этот момент краха жизненных ориентиров он устремляется на запад, в Германию. Без привязки, денег и плана действий. Манны небесной, о которой вещали пацаны, в одном из южных городков Германии, где он сошёл с автобуса, не оказалось.
Руслан прибыл в Германию гораздо позже волны первых мигрантов с востока, которым местное население оказывало искреннее радушие и заботу, а статусом переселенца для доступа к пособиям он не обладал в принципе. Первые месяцы в палатке в сквере у вокзала были самыми тяжкими. Посещали даже запредельные мысли наложить на себя руки, но молодость, обучаемость языку и случай помогли потихоньку выбраться из безысходной ямы, в которую он сам себя и загнал.

Первым человеком, обратившим внимание на горемыку, стал священник евангелической храма, расположенного неподалёку. Отставной политработник вошёл в число добровольных помощников пресвитера и обрёл помощь церкви, оказывающей и по сей день посильную поддержку сирым да убогим. Случайное знакомство помогло ему найти себе уважаемое и, как оказалось, доходное занятие.

Руслан подался в туалетные работники. Спецификой этого промысла, не требующего тесного знакомства с фискальными органами государства, оказалась работа “на тарелочку”. Как таковой зарплаты у него не было, но при минимальных трудовых затратах на поддержание чистоты в туалете, его доход с клиентов оказался баснословным. Тарелочка в бойком месте давала до нескольких тысяч тех ещё дойчемарок в месяц.  Вот только прямое начальство, доверившее ему прибыльный пост, почему-то стало требовать половину, так сказать, “кровного” дохода. Руслан явил свои организаторские навыки среди служителей гальюна города в противостоянии требованиям оборзевших хозяев сервиса. Спор о принадлежности прибавочной стоимости решился не в его пользу и через полгода он получил ожидаемого пинка под зад и штамп в паспорте о пятилетнем запрете въезда в Германию.

Горевал  недолго. Была бы шея, а нелегальный хомут всегда найдётся, что в Клайпеде, Калининграде, Украине…
Вскорости Литва в ЕС вступила и кореша ещё армейской поры вновь к делу в Германии приобщили. Чем только не приходилось заниматься! Охранные структуры по разным городам и фирмам, центры переселенцев и дома престарелых, ярмарки и “левые” объекты.
Комиссаров бывших не бывает. Если дано, то не отнять. По простоте душевной Руслан везде пытался опереться на торжество идей марксизма-ленинизма, набивая шишки окружающим. Даже, несмотря на переезды, разборки из-за “кидалова” по зарплате, он излучал оптимизм: жизнь однозначно налаживалась.

А потом подсуетился и по совету бывалых друзей-строителей подался в самозанятые, которым в ковидное время правительство хороший кредит отстегнуло. Как он понял- якобы бесплатно в компенсацию простоя. Но когда деньги разошлись, оказалось, что сыр бесплатный водится только в мышеловке. Над хитрованом навис долг с тикающими процентами от финанзамта.

Вот на этом месте Руслан вдруг сделался опечаленным. Как НуфНиф из сказки про поросят.
Посудите- чему радоваться ? Возраст к шестидесяти катит, дома нет, семьи нет, пенсионных накоплений нет, зато висит гора долга в 18 тысяч евро. Из скарба лишь бусик со строительным инструментом, съёмная лачуга в пригороде да приблуда подруга со схожим статусом. Второй гложущей занозой души, прикрытой болтовнёй и  напускной успешностью, является одинокая больная мать в Клайпеде да дочь, живущая где-то своей жизнью.

Несмотря на все печальные обстоятельства Руслан не унывает. Пацаны опять насвистели ему в уши, что если смыться с надоевшей Германии в Штаты, то там на въезде ему за все заслуги прямо в аэропорту дадут право на пенсию и защиту, как гонимому на родине члену ордена Свидетелей Иеговы то ли Адвентистов седьмого дня. Запутался я.
В таинства служения этому культу он с головой и погрузился, совмещая духовное обновление с досужими заботами по заработку пропитания себе и своей блаженной спутнице.

Теперь вы поняли, что за “фрукт” попался мне на встречу? Вред, который он может нанести далёкой Родине невозможно переоценить. На нём написано желание из нужды кому-нибудь продаться и что из него в этом случае попрёт не знает даже он сам. Таково его природное устройство. Пофигиста. Пустобрёха и Пустобола.
И сколько ещё их носит по свету? Работы мне, шпиону, непочатый край.