Тайна Моны Лизы. Глава 37

            Глава  37  "Разговор, поставивший точку"

За чаем Ирина Федоровна все вздыхала, что происшествие в моем классе всколыхнуло не только ребят и родителей, а затронуло и меня, и директора.
То, что родители сходили к Раисе Васильевне с требованием оставить меня на посту классного руководителя, она считала правильным шагом, но боялась, что мне это навредит и Раиса Васильевна ответит проверками и прочими штрафными санкциями в мой адрес.
"Почему ты не информировала ее, что ждешь ребенка? - спрашивала она возбужденно, наливая мне и себе чай из вскипевшего пластикового чайничка, который ей в свое время подарили еще родители нашего выпускного класса.- Разве ты не понимаешь, что это для тебя смягчающие обстоятельства? Что это твой оберег от всего?"
"Да разве я в чем-то виновата?- возражала я. - Зачем мне прикрываться еще не рожденным ребенком, если я не чувствую здесь своей вины, хоть убейте! Разве что, слишком поверила в свои силы, что с Олей справляюсь и понимаю ее гораздо лучше, чем Елена Викторовна! Оказалось, я очень самонадеянный человек и никуда не годный педагог! Оля была влюблена в этого павлина, а я не сумела это разглядеть!"
-Оля очень скрытный человек. Более опытные тоже не могли разглядеть, значит, она прятала это ото всех. И нечего корить себя! Она жива, слава богу! Время пройдет, оклемается, не переживай!
Сейчас трудно, конечно, все так , разом навалилось, а через три месяца выпустишь их и пусть себе летят с богом! И, наконец, займешься собой!
-Да, но...Вроде так все было в классе хорошо и на тебе...
-У всех бывает! Нет тут твоих просчетов, запомни, нету! Ты с классом недавно, с тебя взятки гладки! Коллектив за тебя, родители, твой класс... Обойдется все...Может, еще и Рауля Хадыровича нам возвратят!
-Ой, хорошо бы...Выходит, из-за меня пострадал...Взял меня на работу, оказал доверие с выпускниками...
-Ладно-ладно, кто ж знал, что так получится? Иди-ка домой, к дочке, к мужу, спать ляг пораньше... О себе думай в первую очередь...
-Да, пойду. В выходной Олю опять навещу, поговорить с ней надеюсь по душам...

Выходя из школы, я натянула шарф на самый нос, так как солнце, давеча пытавшееся безуспешно прорвать оборону облаков, спряталось совсем и с абсолютно серых небес повалил снег. Не снежинки, а прямо-таки, пелена снега.
Вот тебе раз, уж весь он успел растаять; обнажился и просох асфальт, а тут снова привет от зимы. Но, зная, что это ненадолго, я бежала в сторону дома, не обращая внимания на снег.
Подходя к своему дому, я заметила маячащий во дворе желтый капюшон.
"Только этого еще мне не хватало!"- успела подумать я.
Родичев, пришедший в мой двор с целью еще что-то мне сказать непременно сегодня, сидел на железных детских качельках, обожаемых моей дочерью , так как из трех окрашенных в разные веселенькие цвета, эти, синенькие, скрипели громче всех, а моя Варя любит все игрушки и механизмы, которые издают много шума.
Родичев прилепился на краешке сиденья и его острые коленки торчали вперед на уровне груди.
Завидя меня, он с усилием встал с качелей, потеряв равновесие и закачался из стороны в сторону, чтоб устоять на ногах; видать, сидел тут давненько.
Я отчетливо понимала, что после сегодняшнего дня ухищрения дипломатии с обеих сторон не имеют никакого смысла.
Позиции определены. Каждый уверен в своей правоте. И за моей спиной родительский комитет, как минимум, класс в полном составе и Ирина Федоровна с Геной.
А за Родичевым  Раиса Васильевна, которая против родителей выпускников не пойдет ни за что. Не дурочка же она в момент исполнения ею директорских обязанностей затевать конфликты!
Она получила директиву из министерства образования принять меры и возглавить  учебное учреждение, пока не улягутся волнения по поводу случившегося.
Если она станет директором, то это не так быстро - ее назначение будет обсуждаться по инстанциям и обдумываться не день и не два.
Если назначат нового директора, то, зная наши учреждения, можно с уверенностью сказать, что Раиса Васильевна закончит этот учебный год в должности исполняющей обязанности директора, а новый директор появится в школе к началу учебного года, или, в лучшем случае, к августовскому педсовету, чтобы успеть войти в курс дела.
Понимая, что придется испить эту чашу до конца, я направилась прямо к Родичеву, который продолжал стоять у качелей.
Что он делает в моем дворе, я решила не спрашивать. Ни к чему все эти предисловия, нужно поскорее покончить с этой ситуацией.
"Ну? - задала вопрос я, стараясь без неприязни смотреть в лицо Родичеву. - Что ты хотел мне сказать? Готова выслушать, если недолго!"
Его губы покривились, один момент мне даже показалось, что он вот-вот заплачет. Но, вспомнив поездку в больницу к Оле накануне  экзаменов, я взяла  себя в руки. Прочь сентименты! Я должна держаться, как на передовой. Едва заметив мою слабость, Родичев тут же воспользуется этим обстоятельством. Он зоркий и с быстрой реакцией. Так что, все эмоции под замок, иначе эта пытка не кончится никогда.
"Что ж вы так со мной, Елизавета Валерьевна? - спросил Родичев, не спеша отходить от  синих качелей. Между нами  оставалось двухметровое пространство. - Откуда в молодой, красивой женщине столько жестокости?"
"У своих учеников учусь, Дима! Удивляюсь твоему искусству вести диалоги со взрослыми людьми, - отвечала я. - Тебе бы не в юриспруденцию идти, а в дипломатию! Когда тебе необходимо, твои речи, как елей. Ты походя делаешь мне комплимент о красоте и молодости, а между тем, я для тебя должна быть не объектом интереса, а учителем. И только. Человеком, от которого неким образом зависит твой аттестат."
-А разве я виноват, что смотрю на вас с удовольствием? Это запрещено? Что ж, разве учитель не может быть молодым и красивым?
-Это твое право смотреть с удовольствием, но лишь  до того момента, когда ты захочешь  сделать это достоянием гласности. Буду говорить с тобой на твоем языке. Только не думай, что это компромисс.
-Кстати, о моем классном руководителе...Вы ведь пошутили, ну, скажите, вы пошутили насчет того, что я не должен появляться в классе? Это просто настроение такое нашло?
-Ничуть. Мне не до шуток. Учебный год почти на исходе, работы хоть отбавляй, а ты устраиваешь фокус за фокусом. Чаша терпения переполнилась. Это мой тебе ультиматум на полном серьезе.
-А разве классный руководитель имеет право один выносить такие решения? Тем более, ставить ученику ультиматумы. Это ведь решает педсовет! А у меня со всеми педагогами превосходные отношения, да и успеваемость на зависть некоторым.
-Это ты сейчас про Олю вспомнил? Да, у нее успеваемость не блестящая, весьма средненькая и оставляет желать лучшего, но предпочту весь класс с такой успеваемостью, нежели одного тебя! И знаешь, если ты в очередной раз упомянул о правах... Да, позавчера мне на педсовете было объявлено, что за случай в доверенном мне выпускном классе я больше не буду классным руководителем. Это  было очень трудно выдержать - когда тебя при всем коллективе отстраняют от работы. Но вступились родители - и я осталась с классом. Я же пожалела твое самолюбие, сказав тебе, что я думаю, без присутствия ребят. Они-то , как раз, рвутся выяснить все прилюдно. Хочешь, повторяю предложение, соберемся все вместе и тогда тебе придется предстать перед судом твоих товарищей. Или они тебе не товарищи, а? Там я зачитаю заявление технического сотрудника Политовой и пусть ребята решают, что с тобой делать?
-Ребята решать не могут. Только суд решает, а они так, лишь бы пошуметь..И потом, я еще несовершеннолетний, какой суд для меня может быть? А эта алкоголичка, что написала заявление, она ж вообще не просыхает, кто будет принимать ее всерьез?
- Во-первых: из сведений в классном журнале мне известно, что тебе в середине мая, то есть, через месяц, восемнадцать. И уже наступает уголовная ответственность. Во- вторых: по поводу женщины, написавшей заявление. Участковый уполномоченный, что курирует нашу школу, считает ее свидетелем.  Он будет заявление принимать именно всерьез. И потом, как ты смеешь так судить о взрослых людях? Если она работает в школе, значит, школа считает совместимым ее присутствие с детским учреждением. Я ни разу не видела ее, как ты утверждаешь, выпившей. Ни разу! Ты с чего взял, что она алкоголичка?
-А кто еще будет мыть полы по туалетам? Одни пьянчуги! Вон, обратите внимание - по вашему двору дворник везет мусор  в детской коляске...Вон, вон! Посмотрите на его красный нос! Как дед Мороз, только не в новый год, а каждый день!
-Жаль, что за цинизм статьи не придумано...Ты б по ней точно проходил. Знаешь, был такой император в Древнем Риме - Коммод. Отличался особой жестокостью, даже Тиберия переплюнул. Он во время гладиаторских боев вышвыривал на арену больных и слабых, чтобы в схватке их затоптали. И наслаждался этим жестоким зрелищем.
- В Древнем Риме не могло быть больных и слабых, их, как и в Спарте, уничтожали в детстве.
"Да нет, Дима, больные и слабые есть везде. Только не все с детства больны. Болезнь может прицепиться к человеку и позднее...Но это не значит, что власть имущий может распорядиться чужой жизнью, которую человеку дала природа! Ситуация вполне адекватная твоей - ты, как император, позволяешь себе распоряжаться здоровьем одноклассников!"- сказала я, невольно провожая глазами дворника, что вез вдоль подъездов основу от детской коляски, на которую была водружена детская же ванночка доверху забитая мусором.
Родичев отошел от качелей, шмыгнул носом. Снег повалил опять. Я зябко поежилась и переступила ногами. Ноги отекли и ныли. Человечек живущий внутри меня, зашевелился, напоминая о себе.
"Что мне делать, Елизавета Валерьевна? - Родичев просительно заглянул мне в глаза. - Тут осталось всего ничего до финала учебы! Давайте, я напишу объяснение в письменном виде, что ни к кому в классе не подойду и ни с кем не заговорю до конца учебного года и отдам вам.  И забудем. Давайте, я извинюсь, если вы считаете меня виноватым. Но в школу ходить, все же, позвольте!"
-Дима, я могу понять и, в конце концов, простить. Но прощенье просить надо не у меня, как ты не поймешь? У Иры и ее папы с мамой, у Оли и ее отца. Тогда все поправимо! Если простят! У класса просить прощенья тоже. Так что, финал учебы для тебя наступил сейчас. Ты сам его ускорил.
-Это у кого? У Закордонца? У ничтожества просить прощения?
-Это для тебя он ничтожество. И это ты так решил. А так, чем он хуже тебя, не понимаю? Просто у его родителей нет времени им заниматься так, как занимаются тобой! А вот тебя папа с мамой воспитывали, в рот тебе смотрели, пылинки с тебя сдували...А ты вырос жестоким, как фашист. Делишь людей на достойных, к которым, в первую очередь, относишь себя и на ничтожества.  Но знай, это лишь твое мнение! Тебе дай волю, ты бы всех , как римский император, бросил на арену погибать! Сверстников презираешь, считая, что все тебе не ровня, учителей не уважаешь...
-Елизавета Валерьевна, а может, это  от неравнодушия к вам у меня такие причуды? Чтоб вы внимания на меня побольше обращали?
-Опять словами играешь? Я обратила на тебя все свое внимание, когда ребята на сборы уехали. Ты остался в классе один, девочки не в счет, конечно. Тогда я внимательно тебя рассмотрела. Класс тебе не нужен, Дима! Ты и не дружишь -то ни с кем. Пока Ромашова садилась с тобой за одну парту, она была тебе преданным другом. Но разве ты мог это оценить? Олю я, как на грех, посадила к тебе, о чем очень жалею! Так и Оля могла тебе стать другом, но ты не хочешь нести ответственность за чужую к тебе привязанность. Такие, как ты, эгоисты никого любить не могут, только себя! Так что про свое неравнодушие мне не рассказывай! Постыдись!
-А мне казалось, вам можно доверять, думал, вы умеете хранить тайны...
-Какие тайны я должна хранить? Как ты остроумно навешиваешь ярлыки  взрослым людям? Или как ты расправляешься с теми, кто тебя раздражает? И вообще, довольно! Разговор пошел по кругу, хватит! Ничего нового я тебе не скажу, давай по домам!
-А как я родителям объясню, что в школу мне заходить не велено?
-Да не надо ничего объяснять, пощади их нервы! Промолчи хоть раз в жизни!
-Вы мне в школу ходить запретили за полтора  месяца до экзаменов, а я людям, с которыми живу в одной семье, не должен сказать про это, так?
-Ну, соври, ты это умеешь!
-Издеваетесь, да?
-Не приучена.
-Ладно, тогда я утром буду уходить из дома, якобы в школу и приходить в ваш двор и маячить тут целый день немым укором. И куртку с желтым капюшоном одевать стану, чтобы издалека видно было!
-С начала нашего знакомства знала, что ты шантажист! Каждый день не выдержишь. Вон, снег пошел, а ты уже носом шмыгаешь! Шел бы домой!
-Ничего, зима кончилась!
-Как знаешь! Все, пока! Не вижу смысл продолжать беседу!

Я пошла к своему подъезду, оставляя черные следы на только что выпавшем снегу, что успел накрыть двор.
Меньше всего мне сейчас хотелось бы встретиться с мужем, который забирал Варю из сада.
Но, слава богу, обошлось.
Войдя в подъезд, я обернулась и сквозь стекло наружной двери выглянула во двор. Снег продолжал падать с неба и под этой неожиданной белой пеленой Родичев уходил со двора, ссутулив плечи.
Войдя в квартиру и отряхнув от снега пальто, я прошла к телефону и набрала номер Оли Шевченко. Время было предвечернее и особой надежды на то, что Андрей Петрович окажется дома, не было.
Но трубку сняли.
"Андрей Петрович, - позвала я в трубку. - Ало, это Елизавета Валерьевна, здравствуйте!"
"Здравствуйте, - отозвалась трубка. - Здравствуйте, Елизавета Валерьевна!"
-Простите, если отвлекаю. Как чувствует себя Оля?
-Да нет, не отвлекаете. Я в ночь ухожу. Оля получше.
- Ой, как хорошо! Скажите, я смогу ее навестить в субботу?
-Лучше в воскресенье. В субботу я ее домой хочу забрать.
-А это не рано? Это можно?
-Дома ей лучше будет, привычней. Дома книги, тишина, нет чужой суеты рядом...Оля не любит суету.
-Это конечно...Ну, а что врачи говорят?
-Говорят, что полежать ей еще придется и долго. Двигаться нельзя особо.
-А как же она дома будет одна? Вы ж на работе до вечера. А бывает, что и ночью.
-Она самостоятельная, справится. Скорей на ноги встанет.
-Ну, тогда я не буду вас задерживать, раз можно будет в воскресенье ее увидеть, я приду ненадолго.
-Хорошо, приходите.
-Андрей Петрович?
-Да, Елизавета Валерьевна?
-А чтобы Олю встретить, нужно в доме прибраться...Помните, я предлагала помощь? Давайте, Полина придет и перед Олиным приездом поможет вам полы помыть, пыль стереть и прочее...Она человек хороший очень, понимающий, порядочный...И время свободное у нее бывает!
В трубке повисло молчание. Я напряглась и прикусила губу - зря, наверное, я сказала такое. Очень уж откровенно получилось.
"Спасибо, Елизавета Валерьевна, - сказал после долгой паузы Андрей Петрович. - Пусть придет. Пыли у нас не бывает. Оля за этим следит. Но полы помыть надо, конечно и женщина справится с этим лучше гораздо. Спасибо вам за заботу, за ваше внимание. Я в пятницу тоже в ночной буду, из дома уйду около семи вечера. Ключи подруге вашей под ковриком оставлю, пусть делает в квартире все, что считает нужным. Уходя, ключи снова под коврик. А я после смены, не заходя домой, за Олей поеду. Пока выпишемся, то да се, к обеду дома будем."
-Я вас поняла, Андрей Петрович! Это здорово, что Оля дома будет! Дома стены помогают! Ну, не буду вам мешать! Только вопрос напоследок: в школе, как вы понимаете, сейчас разбирательства идут по этому поводу. Вы б не хотели зайти, чтоб ситуация прояснилась?
-Нет уж, увольте! Никуда не пойду и говорить об этом тоже не имею желания! Что случилось, то случилось. Еще раз спасибо за внимание, Елизавета Валерьевна! Всего доброго!
- Простите меня, если сказала что не так! До встречи в воскресенье, до свидания! Оле от меня привет!
Я положила трубку, разделась и пошла в ванную мыть руки. Надо было приготовить ужин и, если будут звонки по телефону, а они, раз на работе такое, будут обязательно, желательно ответить на них до прихода мужа и дочки.
Не успела я обозреть недра холодильника, как звонок по телефону тут же и раздался. Звонил Гена.
"Ты дома уже? Вот хорошо, доложу тебе результаты своей беседы с начальством!"-  сказал в трубку Гена.
"С каким? - улыбнулась я. С Геной, когда он был рядом или на проводе, было спокойно и абсолютно не страшно. - Со своим или с моим?"
- С твоим  - с Раисой свет Васильевной! Мое покамест об этом не спрашивало, но в курсе с первого дня, конечно. И спросит, будь уверена!
-Так что там?
-Ну, пыталась меня взять на слабо, даже покричала маленько.
-На меня стрелки переводит? Конечно же, я во всем виновата?
- Не особо...Больше хлопотала за  школьные настроения, боится резонанса, не нужна ей шумиха, пока она за все отвечает! Потому и решила по-быстрому собрать педсовет и там общим голосованием вынести решение, чтобы отстранить тебя от класса. Вроде ты неопытная, в школе без году неделя...А вишь, не получилось. И учителя понимают, что ты не очень -то виновата и родители стеной встали! Теперь, как я понял, собирается делать вид, что все шито-крыто.
-А если твой майор Закордонец встанет на ее сторону? Он же меня не любит, считает, я к сыну неважно отношусь, оценки ему не рисую, как другие. То есть, палки в колеса.
-Не думаю, что он против всех родителей выступит. Оно ему надо? Ему в своей работе маеты хватает.
-Ну, может, ты и прав - не надо. А с Родичевым что нам делать? То, что я запретила ему появляться в классе, как ты сам прекрасно понимаешь, не имеет юридической силы. Я не полномочна такое сама решать. Это авантюра, конечно! Просто эмоциональное воздействие в расчете пробудить в нем совесть. Посидит без школы, одумается, возможно, придет, чтобы покаяться и попросить прощения. Тогда можно его и простить.
-А я не думаю, что он придет каяться, такие никогда себя не считают виноватыми!
-Ну, родители придут к той же Раисе Васильевне! Имеют право! А возможно, минуя нас, прямо в министерство образования отправятся с жалобой. Не на школу, на меня, конечно, на мое самовольное решение. А то, что сын им внушит, что он ни в чем не виноват, не сомневайся!
-Да тьфу на него! Ты испугалась, что ли? Девчонку жалко! И вторую тоже...Я правильно понял, что эти дурочки в него влюблены?
-Увы, получается  так...Не испугалась я , Ген... Но... понимаешь, не хочется, чтобы таскали... Я сейчас слегка не в форме, чтобы ездить объясняться...
-А что такое?
Я вздохнула. Ирина Федоровна единственная, кто в школе знал о моей беременности. Она была и останется верным товарищем. В этом никаких сомнений. Но ведь и Гена тоже соратник. Чего ж далее скрывать?
"Ребенка я жду, Ген, - сказала я в трубку. - И без того работа нервная; свекровь, узнав, меня запилила - уходи, да уходи из школы, к чему нервы тратить в такой момент? - а тут еще и происшествие это! Если про него узнает, совсем заест!"
"Во - он что...А муж в курсе?"- спросил Гена на своем конце провода.
-Про что? Про ребенка или про случай в школе?
-Про твои дела в классе.
-Знает, конечно. И про дела в классе. И про ребенка, конечно!
-Уже проще! А срок у тебя большой?
- Скоро видно всем будет.
Гена помолчал возле трубки, потом засвистал какой-то мотивчик. Видать, обдумывал новую для себя информацию и каким образом приспособить ее к делу, чтобы облегчить последствия.
"Ну, - сказал он , наконец, - это все упрощает! Я как мог, прощупал почву в разговоре с Раисой. У папы девочки есть к тебе претензии?
-Ни малейшей.
-Во- от! Слава богу, уже полдела! Но, хочешь - не хочешь, еще придется встречаться с родителями перца, который все подстроил, Родичева этого...Вне сомнений, они узнают это и возможно, в искаженном виде! Захотят удовлетворения, придут к тебе на разборки. А тут уж, как бы все решено. Если  Родичев в школе появляться не будет, Раиса Васильевна нейтрализована реакцией  родителей класса, у отца пострадавшей претензий нет, живи себе спокойно, на работу ходи тоже спокойно, в глаза всем смотри без боязни. Только совет: сходи, куда там женщины обращаются в таком случае? В консультацию, что ли? Возьми справку, пусть тебе в ней напишут, что надо, в связи с твоим положением, ограничить волнения, исключить то, что может осложнить течение беременности...Поняла меня?
-Думаешь, надо?
-Непременно, матушка, надо! Да это разве трудно - взять такого рода справку? Тут и душой кривить нечего! Так и есть - работа в школе всегда была трудной, нервной, выматывающей. А тебе сейчас никак нельзя волноваться! Верно говорю?
-Да, Ген. Разумно. Я так и сделаю.
-Вот и ладушки! С такой справочкой можно ничего не опасаться! Разок покажешь, кому надо будет - и от любого разговора можно будет уйти, не трепать себе нервы! Раисе Васильевне первой ткнешь свою справку - она буквоедка, на справку среагирует, как надо, вмиг отстанет! И родителей Родичева подальше пошлешь...
-Спасибо, Ген! Снял с души тревогу. Как, все же, удачно, что наша  школа - это твоя территория! Без тебя мне б не справиться!
-Да ну, глупости! Ты-то не справишься? Да ты кремень! Слышал я,  как ты его сегодня, Родичева этого, на обе лопатки! Очень грамотно!
-Шантаж, уж тебе  ли не знать? Твое присутствие очень помогло.
-Ничего, пусть пацан о  жизни подумает, пока за решетку не влетел, все ты сделала правильно!
-Ох, Ген, с такими родителями, как бы всей школе за решетку не попасть! А Дима Родичев всегда выйдет сухим из воды, чувствую я...
-Поживем-увидим, но урок он получил. И поделом. Ладно, Елизавета Валерьевна, я на службу! Это ты на сегодня отработала, а мне еще трубить от темна до темна!
-Да, Ген, давай, еще раз спасибо тебе! Будь здоров!
-И ты будь. Береги себя!

               (Продолжение следует)