Станиславский отдыхает

После контрольной по математике Павел чувствовал себя совершенно разбитым. Голова гудела, в тетради всё ещё стояли кривые цифры, а внутри было ощущение, будто его выжали, как лимон, забыв выбросить кожуру. Он медленно шёл по коридору в музыкальный класс, и казалось, что туда направляются не школьники, а уставшие бойцы после боя.
Из рюкзака неловко торчала флейта — длинная, холодная, похожая на антенну, которая ловит не сигналы, а настроение.
В классе уже была Тамара Ивановна. Увидев Пашу, она улыбнулась — спокойно, по-настоящему, так, как улыбаются взрослые, когда понимают больше, чем говорят.
— Как ты, Паша? Устал? — спросила она.
Павел молча кивнул и тяжело опустился на стул. С таким видом, будто играть на флейте — не музыка, а смена на стройке.
— А флейта тебя не успокаивает? — снова спросила Тамара Ивановна. — Музыка ведь для души.
Павел вздохнул и начал собираться с мыслями, как будто сейчас должен был открыть какой-то важный жизненный секрет.
— Ну… если в неё просто дудеть, — начал он серьёзно, — то музыка сначала в уши попадает. Потом — в мозг. А потом… мозг начинает рас… рас… расря…
— Расслабляться, Паша? — мягко подсказала она.
— Да! — обрадовался он, словно сам дошёл до великого открытия. — Расслабляться! И у меня всё расслабляется. И мозг, и руки, и даже ноги. И вообще все мои органы расслабляются. Абсолютно все! Вот так вот я и расслабляюсь.
Он говорил это с таким важным и сосредоточенным видом, что сам на мгновение поверил: он понял про жизнь что-то очень серьёзное и важное.
Тамара Ивановна улыбнулась, поправила очки и сказала:
— Ну, значит, тебе нужно играть на флейте почаще. Тогда у тебя всегда будет полное расслабление. И будешь чувствовать себя лучше.
Павел кивнул, но в голове у него уже зрела новая мысль — большая и смелая.
«А ведь правда, — рассуждал он. — Может, мне вообще не в школу надо, а сразу в оркестр? Там, наверное, все расслабленные».
Он достал флейту особенно торжественно, будто это был не инструмент, а важный и даже секретный предмет. Дунул разок — ноты едва не разлетелись по классу. И вдруг стало легче. Как будто внутри что-то отпустило: контрольная, цифры, тревога — всё отступило, сделав шаг назад.
Павел поднял глаза на Тамару Ивановну и сказал задумчиво:
— Наверное, Станиславский тоже так чувствовал. Когда у него всё расслаблялось.
Она рассмеялась — легко и искренне — и ответила:
— Отдыхает он, Паша. По сравнению с тобой — отдыхает.
И Павлу показалось, что в этот момент музыка действительно сделала своё дело: не только успокоила, но и поделилась тайной, которую взрослые иногда забывают, а дети чувствуют сразу.