Цаца

                ***

     Утром на въезде в посёлок Залесье у магазина встретились и разговорились две женщины — пожилая и молодая.

     Пожилую звали Лидией Васильевной Прокофьевой. Её уже лет тридцать все жители посёлка за глаза называли «Паганини». Видимо, что-то в характере дамы было этакое — музыкальное. Для Лидии Васильевны имелся лишь один авторитет в жизни, её собственный супруг — Вячеслав Игоревич Прокофьев, бывший чиновник средней руки. Ныне бывший чиновник был обычным пенсионером, начинавшим каждый свой день с десятиминутной физзарядки, лёгкого завтрака и горсти таблеток.

     Молодую женщину, появившуюся в посёлке относительно недавно после удачного замужества, звали Меланьей. Меланья Найдёнова, по мужу — Яковлева, была родом из глубинки. Женщина доверху была наполнена деревенской бабской хитростью, предрассудками и любознательностью. Проявлялись качества как в работе, так и в желании много и не всегда по делу говорить.

     В самый разгар полемики мимо женщин на дозволенной скорости проехал шоколадный «Ниссан».

— Ишь ты — цаца поехала! Даже «здрасти» кивком не бросила в окошко! — пробурчала Лидия Васильевна. — Вот кто она такая, чтобы проехать, даже не посигналив соседям! Откуда столько гонору и спеси у простой бортпроводницы? Только задницей в самолётах, видать, и умеют вертеть перед иностранными мужиками!

— Полностью согласна с вами, Лидия Васильевна! — поддержала собеседницу Меланья. — Да что-то больно те иностранцы не клюют на эту фифочку да замуж не зовут! Я в самолётах не летала и после школы даже нигде не училась! Мой Толик как увидел меня на Комаровке, продающую морковку с укропом из собственного огорода, так сразу и залип на мои прекрасные глаза... пятого размера. Вот уже три года живём душа в душу! Как говорит мой Анатолий, таким бабёнкам, как эта Влада, место только на пилоне.

— Совершенно верно — невероятный снобизм и зазнайство! — продолжала возмущаться Лидия Васильевна. — Кстати, а что такое «пилон»?

— А кто ж его знает! У Толика надобно спросить. Он у меня умный: толстые книжки читает. И кстати, я как-то с цацей этой разговорилась летом. Думаю, дай проверю фифочку на человечность: не хотелось бы жить с гитлером через забор. Как-никак, мы с Толиком детей собираемся заводить. Поинтересовалась у ней: «Смогла бы ты, Владислава, взять ребёнка из детского дома или интерната?» А она мне, знаете, что говорит? «Нет! Это — большая ответственность, и я к ней не готова. Вдруг я не смогу полюбить этого ребёнка, и малышу придётся жить с матерью, которая его не любит. Ещё хуже, если придётся его вернуть обратно по какой-то причине. А такие случаи были уже». Как вам? Ужас! Как можно не любить детей!

— Я так и знала, что цыпа эта ещё и жестокий человек, лишённый всяких общеморальных принципов! Лучше бы ты мне этого, Меланьюшка, не говорила! Это надо же — отказаться от ребёнка из детского дома! Нелюдь! Пойду, деточка, мне что-то нехорошо стало от услышанного. Вот так цаца!

— Я бы вам ещё много чего поведала, да уже не стану добивать вас окончательно, достопочтенная Лидия Васильевна, — отряхнув снег с воротника шубы, бросила вслед уходящей пенсионерке Меланья Яковлева. — От таких, как эта горделивая цесарка, нужно спасаться святой водой! Вячеславу Игоревичу передавайте привет и нижайший поклон от соседушки Меланьи!

                ***
 
     В первом часу ночи в дверь Яковлевых позвонили. Из будки у дома выскочил огромный волкодав и по сугробам снега, который весь вечер густо валил, побежал к чёрной металлической ограде. Пёс хрипло залаял. Через несколько минут, увидев на экране видеодомофона соседку, хозяйка дома раздражённо брякнула в микрофон:

— Мы спим уже, Лидия Васильевна. Что вы хотели?

— Меланьюшка, деточка, я звонила тебе, но твой телефон не отвечает! — донеслось из динамика. — Вячеславу Игоревичу очень плохо. Давление уже до двухсот доходит. В скорую обратилась — машин свободных нет. Сказали сбивать самостоятельно пока что. А оно, зараза, не падает. У мужа ещё и сахарный диабет к тому же. Порекомендовали не терять время, искать машину и везти самим, на своём транспорте. В такой снегопад Скорую раньше трёх вряд ли получится отправить в наш посёлок…

— Лидия Васильевна, Анатолий уже спит. Ему с утра на работу. Я его будить не буду. Он сегодня полтора часа из своего банка до дома ехал, пусть отдыхает.

— Деточка, так банки в Рождество не работают! Пусть подкинет нас хотя бы до ближайшего дежурного отделения и едет обратно спать, — в отчаянии взмолилась женщина.

— Вы в своём уме, Лидия Васильевна? Мой муж устал, пусть отдыхает! Я его будить не стану. У Вячеслава Игоревича есть дети, пусть из Минска приедут и отвезут папу в ближайший приёмный покой. Всё! Извините, конечно, но мы хотим отдыхать! — с раздражением в голосе завершила разговор Яковлева.

     Два щелчка — и изображение пожилой соседки тут же исчезло с экрана видеомонитора.

                ***

     Ближайший свой день рождения Владислава Антипова надеялась отпраздновать на земле. Данный подарок ей пообещали ещё летом. Почти все новогодние праздники девушка провела в небе. Не успевала отсыпаться. Собственной семьи у стюардессы ещё не имелось, поэтому для «Белавии» она была незаменимым кадром.
 
     Самолёт из Стамбула приземлился в девять вечера по Минскому времени. Домой на собственной машине, по обыкновению оставленной перед вылетом на парковке у здания аэропорта, Влада добралась только ближе к полуночи, когда Рождественский сочельник уже оставался позади. Погодные условия в последние дни немало озадачили всех: и тех — кто в небе, и тех — кто на земле. Который день валил густой снег.
 
     Согревшись под струями горячего душа, безумно уставшая за день на ватных ногах девушка отправилась сразу спать. Послезавтра ей предстоит отмечать свой очередной день рождения, поэтому следует хорошенько отдохнуть.

     Но не тут-то было! Минут через двадцать в дверь позвонили. Влада, нехотя выбравшись из-под одеяла, подняла жалюзи и посмотрела в окно: возле металлической калитки стояла наполовину раздетая пожилая соседка. Молодая женщина, набросив на плечи куртку и воткнув ноги в дутики, тут же выскочила на улицу.

— Что случилось? Почему вы без верхней одежды? — опуская лишние в тот момент слова приветствия, моментально спросила хозяйка дома.

— Деточка, миленькая, только не отказывай! Мужу плохо. Хоть бы инсульта не было! Скорую может уже и не дождаться… Совсем слабый дед мой. Отвези нас в больницу, пожалуйста, — тихонько заплакала женщина.

— Да, конечно! Я сейчас! Бегите домой, чтоб сами не околели! Сейчас машину прогрею и к вам! — быстро скомандовала Влада и понеслась в дом, который для неё уже около пяти лет арендовала родная авиакомпания, чтобы проще и быстрее работнику было по кольцевой добираться в аэропорт.

— Детка, только бы его приподнять нам и в машину засунуть. Старик мой нелёгкий, — жалобно произнесла Лидия Васильевна вслед Владе.

— Кто нелёгкий? Муж ваш? Ну зачем мне эти ваши интимные подробности! — на бегу успела отшутиться Владислава. — Бегите и ждите меня! Скоро буду…

                ***

     Через несколько дней у магазина, утопающего в снегу по самые окна, встретились две женщины. Молодая и пожилая.

— День добрый, Лидия Васильевна! Рада вас видеть! — поздоровалась молодая. — Как здоровьице Вячеслава Игоревича? Слыхала, что идёт на поправку уже. Сложно поверить в то, что кобылица эта расфуфыренная снизошла до простых смертных и отвезла вашего мужа в больницу. Кто бы мог подумать, что и у такой цацы есть что-то человеческое! Правда?

     Пожилая женщина не сумела подобрать слов для ответа. Она просто отвернулась и тут же перешла на другую сторону улицы.