Алголагния. Пролог

30 ноября 1941 года

Дублин, Ирландия

Вернувшись домой после изнурительного многочасового алго-марафона (с довеском в виде клинической смерти и воскресения), великая княжна Мария Николаевна Романова сразу поняла, что совершенно заслуженный отдых придётся на некоторое время отложить.

Ибо её ожидало дежа вю… только на этот раз её непрошеной гостьей (которая по-королевски властно расположилась в её гостиной) была совершенно, радикально иная женщина, чем Орлеанская Дева.

Лет тридцати пяти или около того; высокого роста; стройная; явно необычайно физически сильная; длинные густые вьющиеся рыжие волосы чуть ли не до пояса; бездонные зелёные глаза друидской жрицы или вообще колдуньи; неожиданно светлая и нежная кожа; красивое овальное лицо; неожиданно тонкие длинные женственные пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми бесцветным лаком.

Гостья была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами. Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким (мужским) кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде ирландского трилистника.

На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – неожиданно современные маленькие золотые серёжки.

На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до Рождества Христова.

Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть Мария и не считала себя знатоком ювелирки, но, по её оценке, общая стоимость украшений гостьи превышала стоимость профессорского дома минимум на порядок. Если не на два.

Но поразила великую княжну не это – поразила её аура. Аура даже не Богини Смерти – богинь из плоти и крови не бывает… а аура воплощения, инкарнации самой Смерти из плоти и крови (метагомом гостья явно не была – Баронесса не терпела никакой конкуренции).

А сейчас перед Марией сидела сама Смерть из плоти и крови… причём пришла она явно из времён до евангельских событий. Которые настолько изменили ауру нашей планеты (Земли-Алес), что подобные существа больше не рождались.

Мария была профессором истории древнего мира, поэтому сразу поняла, кто это. Ибо это могла быть только…

«Я Будика… впрочем, по твоим глазам я вижу, что ты уже догадалась…»

Великая кельтская королева говорила по-русски совершенно чисто и естественно – причём, как ни странно, с чисто петербургским выговором (хотя «застрявшие во времени» людены свободно владеют не одним десятком языков – это их универсальное хобби – на довольно сложном для них русском языке они говорят с заметным акцентом… или, хотя бы, несколько неестественно).

Мария Николаевна кивнула, ибо (должность обязывала) очень хорошо знала историю Будики… точнее, общепринятую историю. Будика – фамилий в те времена ещё не было – родилась в 25 году от Рождества Христова.

Судя по её дальнейшим эскападам, скорее всего, под огненным знаком Овна. Родилась в семье племенной аристократии иценов, обитавших на юго-востоке Британии (ныне это часть территории графств Норфолк и Саффолк).

После вторжения римлян на остров в 43 и последующей оккупации Британии местные кельтские племена (в том числе, ицены) были преобразованы в так называемые цивитаты – гражданские общины, в некотором смысле аналогичные современным районам (если считать всю Британию провинцией/областью).

Такие преобразования римляне осуществляли на всех оккупированных территориях для стандартизации системы управления и облегчения своего административного контроля над племенами, у которых сохранилось некоторое подобие автономии (у разных племён разное).

Муж Будики Прасутаг был тигерном (правителем) иценов – причём весьма искусным дипломатом… чего, увы, нельзя было сказать о его супруге. Ицены фактически не были оккупированы Римом, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 году ицены вместе с десятью другими племенами присоединились к его войскам в качестве союзников. В 47 году, во время попытки разоружить их, они смогли отстоять своё право на независимость.

Оставлять независимость союзным царствам было нормальной римской практикой… но лишь до момента смерти правителя. После смерти половина царства должна была отойти римскому императору… но только если у правителя был наследник мужского пола. Если его не было, римляне забирали всё.

У Прасутага были только две дочери… и куча долгов перед небезызвестным Сенекой. Поэтому после его смерти царство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Казна Прасутага была изъята в счёт погашения долга.

Будика возмутилась, что предсказуемо привело к катастрофическим последствиям, ибо римляне и так крайне негативно относились к женщинам, имевшим хоть какие-то права… не говоря уже у власти.

В этой области контраст между Римом и кельтами был просто разительным – поэтому сам факт того, что Прасутаг посмел завещать своё царство своим дочерям (сделав вдову регентшей) их взбесил и без протеста Будики.

Как говорится, почувствуйте разницу - в патриархальном римском обществе ценность женщины заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Они не имели равных с мужчинами прав по закону, они получали весьма ограниченное образование (их даже не учили писать), им не разрешалось голосовать или выдвигать свою кандидатуру на государственные должности, и они подчинялись власти сначала отца, а затем мужа.

Кельтские женщины славились своей воинственностью, своим особым положением в обществе и своими правами, которых не было, ни у гречанок, ни у римлянок… собственно, такие права мало где имели место. В этом плане кельты были куда более цивилизованным народом, чем римляне

В кельтском обществе были наравне с мужчинами и обладали теми же правами. Женщины владели собственностью, и даже после вступления в брак муж не мог посягать на имущество жены.

Наравне с мужчинами женщины занимались интеллектуальной деятельностью: становились жрицами или друидами (одной из таких жриц была Будика). Жриц считали мудрыми, к ним обращались за предсказаниями и помощью. Люди верили, что женщины-друиды могут исцелять, усмирять или вызывать бурю, пророчествовать… и так далее.

Кельтские женщины принимали участие не только в общественной, но и в политической жизни своего рода, племени, страны. Они могли отправляться на переговоры в качестве послов, вести войска и даже основывать поселения. В некоторых кельтских племенах известны случаи престолонаследования по женской линии (ицены – как раз такой случай).

Брак у кельтов не держался на одной только любви… и уж точно не на подчинении женщины мужчине. Это было честное экономическое соглашением между партнерами, где каждый был уверен в своем будущем материальном благополучии при возможном разводе.

Понятно, что брачный контракт у нотариуса не заключался, но условия семейной жизни оговаривались заранее перед старейшинами рода (что было примерно то же самое – если не серьёзнее).

Кельтская женщина запросто могла подать на развод, если муж ее не устраивал по различным параметрам: не был способен обеспечить семью всем необходимым, не соответствовал интимным запросам жены, был слишком слаб, неуважительно обращался с ней публично, избивал ее, был бесплодным, врал о своих воинских подвигах и заслугах и так далее.

Причин для расторжения брака было много. Но главная идея состояла в том, что достоинство женщины должно быть защищено… в то время как в Римской империи и понятия-то такого не было.

Если дело доходило до защиты родины от врагов, кельтские женщины брали оружие и становились рядом с мужчинами, готовые сражаться с не меньшей смелостью и отвагой. Римляне явно плохо (точнее, неудовлетворительно) сделали свою «домашнюю работу» - иначе вели бы себя гораздо осмотрительнее.

При такой фундаментальной разнице в положении женщины у римлян и у иценов совершенно неудивительно ни то, что Будика взбунтовалась, ни то, что римляне отреагировали на её бунт с чудовищной жестокостью.

Будику прилюдно выпороли плетью по голой спине (Мария сильно подозревала, что голышом – римляне вообще любили казнить и наказывать нагими), а её дочерей изнасиловали.

Это была грандиозная ошибка, за которую римлянам пришлось заплатить невиданную в истории Рима цену. К тому времени оккупанты настолько потеряли берега от вседозволенности, безнаказанности и расизма (оглушительное поражение от Арминия было уже давно и прочно забыто), что они ещё и уничтожили священные рощи друидов на острове Мона – а самих друидов практически истребили.

Результатом стало восстание невиданное со времён Спартака, а по числу восставших армия Будики (120 тысяч человек) даже превзошла армию повстанцев-гладиаторов.

Будика решила отплатить римлянам той же монетой – только тысячекратно больнее. Её армия – а это была именно армия – последовательно сожгла и сравняла с землёй Камулодун, Лондиний (нынешний Лондон) и Веруламий… и для полного комплекта город Каллева (современный Силчестер).

Во всех городах по приказу Будики была устроена резня, чудовищная даже по меркам того жестокого времени. И весьма впечатляющая по масштабам – было убито около 50 тысяч человек. Пленных не брали. Попытки римлян помочь своим городам провалились – их отряды были полностью разгромлены Будикой.

Римлян и местных коллаборационистов (последние для восставших были ещё хуже, чем первые) вешали, резали, сжигали, сажали на кол, распинали на крестах, а женщин убивали особо жестокими способами, принося их в жертву богине победы Андрасте. Их сажали на кол, отрезали им груди и пришивали их ко рту.

Отдавать такие приказы (Гиммлер и его эйнзацгруппы СС просто святые праведники по сравнению с Будикой сотоварищи) могла только сама Смерть, сошедшая на нашу землю в обличии Будики.

Мария в высшей степени заинтересованно (ибо профессор истории древнего мира) осведомилась: «А как тебе удалось спастись после поражения?»

После того, как армия Будики огнём и мечом стёрла с лица Земли четыре римских поселения, с чудовищной жестокостью расправившись с их населением, римский наместник в Британии Гай Светоний Паулин понял, что дело очень серьёзное – и со всеми наличными силами (всего около десяти тысяч человек) поспешил навстречу армии Будики.

Римляне многократно уступали повстанцам в живой силе (численность армии Будики составляла около 80 тысяч человек), но радикально превосходили их в выучке, тактике, вооружении и вообще воинском искусстве.

Светоний грамотно вынудил Будику занять крайне неудобную позицию – а сам, наоборот, занял едва ли не идеальную, ибо с флангов позиции были окружены лесом, который стал его естественной защитой. Кроме того, в распоряжении его солдат были тысячи дротиков, которые во многом и решили исход битвы.

Армии Будики была вынуждена атаковать в лоб, ибо при попытке отступления она была бы разрезана и уничтожена практически идеальной военной машиной римлян. И нарвалась на убийственный встречный удар… с неба.

В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи дротиков. Те римские солдаты, которые избавились уже от дротиков, плотными фалангами разбивали вторую волну кельтского наступления.

После этого римские фаланги были построены (точнее, перестроены) клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню – погибли практически все повстанцы и множество некомбатантов.

Вскоре после этой битвы к римлянам пришло подкрепление, переброшенное из провинции Верхняя Германия. Были применены жёсткие меры по отношению к враждебно настроенным племенам, и бриттов быстро «принудили к миру».

Победа, однако, оказалась пирровой – римская инфраструктура в Британии была настолько разрушена, а человеческие жертвы настолько огромными, что Риму пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе остановить территориальную экспансию. Восстание Будики стало началом конца Римской империи.

Будика пожала плечами: «Я была тяжело ранена; меня с трудом эвакуировали; впоследствии я впала в кому – из которой я вышла уже в доме Баронессы…»

Которая, как обычно, грамотно подменила тело (по одной из версий, Будика умерла от ран вскоре после разгрома её армии) … а королеву восставших забрала к себе… только вот интересно, зачем…

Она словно прочитала мысли великой княжны. Ибо продолжила:

«Баронесса меня мгновенно вылечила, а потом поставила мне задачу… на всю оставшуюся жизнь…»

В совсем уж детали она вдаваться не стала. Просто продолжила:

«После всего того ужаса, который со мной случился… и который творила я, у меня всё выгорело внутри. Дочери погибли в той бойне; римлянам я отомстила, убив полсотни тысяч; разрушив их инфраструктуру на острове и остановив их экспансию… да и вообще именно моё восстание стало началом конца их империи, хотя она и продержалась ещё четыре столетия…»

Сделала небольшую паузу – и спокойно продолжила:

«Я всё равно ничего толком не умела, кроме как убивать… тысячами, поэтому была даже рада такой работе. Я никогда даже не пыталась осмыслить приказы, которые мне отдавала Баронесса – я просто их выполняла. Убивая кого надо и сколько надо… пусть и чужими руками, как правило…»

«Даже римскими» - задумчиво констатировала великая княжна.

«Даже римскими» - эхом подтвердила Будика. И пожала плечами:

«После того, как я им отомстила… нет, я их не простила, конечно – просто ничего уже не чувствовала. Поэтому и спала со всеми римскими лицами, принимавшими окончательное решение по еврейскому вопросу… я внесла немалый вклад в три первых геноцида евреев…»

В результате трёх Иудейских войн римляне убили более миллиона евреев – три четверти тогдашнего еврейского населения Палестины и ряда других территорий Средиземноморья.

«… и делала в постели всё, что они хотели – благо Лилит меня научила… многому. Делать больно себе вот только не позволяла – впрочем, они чувствовали, что это чревато…». Мария кивнула – и усмехнулась:

«А в постели им грамотно нашёптывало на ушко, что и как нужно сделать, чтобы решить еврейский вопрос?» - усмехнулся я. И явно не только еврейский.

Она кивнула – и объяснила:

«Я никогда не была юдофобкой – я о существовании евреев узнала только месяцы спустя после своего спасения. Лилит сказала мне, что нужно уничтожить столько-то евреев для спасения человечества и что я должна это сделать руками римлян – я и сделала. Не задаваясь вопросом, права она или нет – мне было совершенно всё равно… и до сих пор всё равно…»

Мария с трудом подавила желание задать вопрос об участии Будики в решении еврейского вопроса уже руками германцев (что занятно, едва ли не злейших врагов римлян во времена молодости Будики), но всё же подавила. Ибо знала, что ответ кельтской королевы ей не понравится. Очень сильно не понравится.

Королева вздохнула – и продолжила:

«Только ко мне лучше обращаться по моему новому имени – моё родное вызывает у меня неприятные воспоминания. Крайне неприятные…»

И снова представилась: «Ныне я Брианна Фергус». Мария - свободно владевшая ирландским гэльским – кивнула: «Брианна означает сильная, могущественная женщина, а Фергус - вождь, лидер, командующий войском…»

Идеальные имя и фамилия для Будики. Которая ожидаемо сменила тему:

«Если бы не своевременное вмешательство Анны Болейн, тебя прогнали бы через алго-марафон вчетверо длиннее, а потом сожгли бы живьём на костре…»

«Потому, что пламя очищает эффективнее, чем распятие?». Будика кивнула и продолжила: «… и никакая Орлеанская Дева тебя бы не спасла – они весьма умело сделали её одной из них… не без твоей помощи…»

Великая княжна пожала плечами: «Я не против сгореть живьём… тогда была»

Будика покачала головой: «Я видела не одну сотню огненных казней… это очень больно… даже энергия Вриль не сильно помогает… Афра очень сильно жалела, что согласилась… когда её охватило безжалостное пламя…»

«Ты видела все огненные казни мучениц?». Будика кивнула: «Почти»

И продолжила: «Я не знаю, что Баронесса хочет с тобой сделать… знаю только, что убить и даже покалечить тебя я им не позволю… и плевать на Проект Голгофа…»

«Проект Голгофа?» - удивилась Мария. Ибо никогда о таком не слышала.

Будика её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Орлеанская Дева уже отбыла выполнять новое задание… а я никуда не денусь…»

Глубоко вздохнула - и продолжила: «Это моя земля - и я не позволю всяким там самозванным Баронессам творить тут невесть что…»

«Анна ревновать не будет… к королевской власти?» - улыбнулась Мария.

Будика покачала головой: «Анна хочет подмять под себя весь мир… стать Священной Римской Императрицей… Ирландия для неё слишком мелко. Что же касается Проекта Голгофа…». Она глубоко вздохнула – и рассказала.