Берилл, глава 30, ч. 2

Предыдущие главы: http://proza.ru/avtor/margott&book=12#12

БРЮССЕЛЬ, БЕЛЬГИЯ. ШТАБ-КВАРТИРА НАТО
СЕКРЕТНЫЙ АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР «ОКЕАН». 06:45 (ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО ЧАСА «Ч»)

Полковник Себастьян Кляйн раздавил мятную таблетку между коренными зубами, но аспириновый привкус не мог перебить горечь понимания. На нескольких панелях главного экрана расходились, как трещины на стекле, графики и симуляции. Его собственные детища — алгоритмы «Калькуляции Русской Угрозы», выкормленные на сливах от источника «Минерва» (так в картотеке «Прометея» значился генерал Воронов), — продолжали тупо испускать зеленые импульсы предсказуемого сценария: концентрация сил, удар кулаком по шоссе А5, танковые клинья в Сувалках. Но живая карта, собранная из сотен спутниковых снимков, сигналов радиоразведки и докладов агентуры, показывала другое. Дивизии не собирались в кулак — они рассыпались по лесистой местности, как капли масла на воде, занимая десятки непонятных, с тактической точки зрения, позиций. Танковые колонны замирали на проселочных дорогах. Артиллерия разворачивалась не на подготовленных огневых, а у заброшенных ферм. Это был не план. Это был хаос. Или гениальность, столь чуждая западному военному мышлению, что алгоритмы Кляйна отказывались ее признавать, помечая данные как «технический сбой».

Кляйн был не просто начальником отдела, — он был архитектором теневой игры. «Прометей» был для него не идеологией, а полем для высшей формы шахмат — игры без доски, где фигурами служили судьбы целых армий. Он удерживал в уме десятки, сотни переменных: амбиции американских адмиралов, страхи прибалтийских политиков, непредсказуемость русских медведей. И среди них — его главный козырь, его королева на этой невидимой доске: генерал Артемий Воронов. Русский стратег с душой диссидента, который поставлял ему не разведданные, а саму логику противника. Вести такого человека — не за деньги, не из страха, а из убежденности в своей правоте — было вершиной эстетического наслаждения для Кляйна. Это доказывало его превосходство: он понимал Россию лучше самих русских.

А теперь его королева, возможно, ходила по чужой схеме.

Щелчок клавиатуры, едва слышный в гулкой тишине «Океана», прозвучал для него как выстрел. Он открыл «Лабиринт» — программу с двойным шифрованием, связанную с серверами «Прометея». Его пальцы, холодные и сухие, выстукали сообщение, лишенное эмоций, как судебное заключение:

 ИСТОЧНИК «МИНЕРВА». КОД ДОСТУПА: «ГОРДИЕВ УЗЕЛ».

НАБЛЮДАЕТСЯ КРИТИЧЕСКОЕ РАСХОЖДЕНИЕ ПРОГНОЗИРУЕМОЙ МОДЕЛИ (ПРОТОКОЛ «ЛИНЕЙНЫЙ УДАР») С РЕАЛЬНОЙ ДИСЛОКАЦИЕЙ И АКТИВНОСТЬЮ ОБЪЕКТОВ ГРУППИРОВКИ «ЗАПАД». РАСХОЖДЕНИЕ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЙ ОПЕРАТИВНЫЙ ЛЮФТ НА 73%.

ГИПОТЕЗА А: ИСТОЧНИК СКОМПРОМЕТИРОВАН И ДЕЗИНФОРМИРУЕТ. ГИПОТЕЗА Б: ИСТОЧНИК НАХОДИТСЯ ПОД ВНЕШНИМ КОНТРОЛЕМ И ПЕРЕДАЕТ УПРАВЛЯЕМЫЙ СИГНАЛ.
В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ЦЕННОСТЬ ИСТОЧНИКА КАК ПРОГНОСТИЧЕСКОГО ИНСТРУМЕНТА НИВЕЛИРОВАНА. РИСК ДЛЯ СЕТИ — КРИТИЧЕСКИЙ.

ЗАПРАШИВАЮ САНКЦИЮ НА АКТИВАЦИЮ ПРОТОКОЛА «МЕДУЗА» ДЛЯ ПРИНУЖДЕНИЯ «МИНЕРВЫ» К ТОТАЛЬНОМУ ВЫХОДУ В ЭФИР. ЦЕЛЬ — ВЕРИФИКАЦИЯ СТАТУСА И ПОЛУЧЕНИЕ ФИНАЛЬНОГО, НЕФИЛЬТРОВАННОГО ОТЧЕТА ПЕРЕД ЕГО ПОТЕРЕЙ.

Он отправил запрос. В обычных условиях ответ «Прометея» пришел бы через шесть-восемь часов, пройдя через череду ретрансляторов, но сейчас счет шел на минуты. Кляйн откинулся в кресле из мертвой кожи, сцепил пальцы на животе, его лицо, освещенное холодным синим светом экранов, было похоже на маску римского патриция — высокомерной и бесстрастной. Он был уверен — ведь всегда он был на шаг впереди. Он предвидел предательство Воронова еще до того, как тот сам это осознал. Сейчас он лишь ставил диагноз умирающему активу, чтобы извлечь из него последнюю пользу.

Он не знал, что его «Лабиринт» уже давно не ведет в «Прометей». Месяцы назад, после точечного удара СВА по одному из узлов связи в Софии, весь трафик полковника Кляйна был незаметно перенаправлен. Его канал теперь заканчивался не в штаб-квартире «Прометея», а в цифровом сердце «Нереиды» — подсистеме СВА, отвечающей за контрразведывательные игры и управление компрометированными каналами противника.

Поэтому ответ пришел не через шесть часов, а через шестьдесят секунд. На его экране, в том же окне «Лабиринта», всплыло новое сообщение. Шрифт был стандартным, но формулировки… они были слишком точными.

ОТВЕТ ДЛЯ ОПЕРАТИВНИКА «ГОРДИЕВ УЗЕЛ». КОД ПОДТВЕРЖДЕН.

АНАЛИЗ ЗАПРОСА ПРИНЯТ. ВАША ОЦЕНКА СИТУАЦИИ СООТВЕТСТВУЕТ ВЫСОКОМУ УРОВНЮ РИСКА.

ПРОТОКОЛ «МЕДУЗА» САНКЦИОНИРОВАН ВЫШЕСТОЯЩЕЙ ИНСТАНЦИЕЙ.

ПОДГОТОВЬТЕ КАНАЛ ДЛЯ ПРИЕМА ПРЯМОГО СИГНАЛА «ПРОБУЖДЕНИЯ». ДАЛЬНЕЙШИЕ ИНСТРУКЦИИ ПОСТУПЯТ НЕПОСРЕДСТВЕННО ПЕРЕД ЧАСОМ «Ч».

ВАША БДИТЕЛЬНОСТЬ ЗАСЛУЖИВАЕТ ВЫСШЕЙ ОЦЕНКИ. ПРОДОЛЖАЙТЕ.

Кляйн прочитал текст дважды и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. «Вышестоящая инстанция». Значит, его опасения разделяют на самом верху. Он не просто аналитик, он — игрок, чье слово имеет вес. Его запрос не просто приняли, его похвалили. Чувство холодного, почти сексуального удовлетворения разлилось по его жилам, он поймал русских на лжи. Он раскусил их игру и теперь он даст команду, а «Медуза» — протокол экстренного, жесткого вывода источника на связь — заставит Воронова выложить все. Это будет болезненно, это может сжечь источник дотла, но это даст истинную картину.

Он не знал, что только что подписал себе и «Прометею» смертный приговор. Что «вышестоящая инстанция» — это не комитет «Прометея», а «Судья» из СВА. Что «сигнал пробуждения» — это не код для Воронова, а вирус, который в час «Ч» не выведет генерала на связь, а наоборот, наглухо захлопнет все его каналы и активирует в его аналитических отчетах заложенные неделями назад «зерна» тотальной дезинформации. И что похвала «Ваша бдительность заслуживает высшей оценки» в устах СВА значила лишь одно: «Цель идентифицирована, ведется идеально. Продолжайте поставлять нам информацию о работе разведки НАТО, полковник. Мы ценим ваше рвение».

Себастьян Кляйн, уверенный в своей неуязвимости, смотрел на экран. Он был на шаг впереди всех в этой комнате, на два шага впереди своего начальства. Он был гением тени, но не знал, что его гениальность была всего лишь удобной лестницей, по которую СВА уже поднялась в самое сердце его операции, чтобы выдернуть пол у него из-под ног. Его предательство было не слабостью духа, не жадностью, не страхом — оно было порождением чудовищного, непоколебимого самомнения, и именно это делало его идеальной, предсказуемой мишенью для СВА, которая била не по кошельку или идеологии, а по самой сути человека — по его убежденности в собственном превосходстве. Орудием его краха станет его же собственный, гипертрофированный интеллект.

Внизу, на карте, русские дивизии продолжали свое бессмысленное, с точки зрения алгоритмов, движение. Час «Ч» приближался.