Массажист. Женская весна

Перестройка ворвалась в их жизнь как весенний ливень — вроде очищает, а на деле только заливает подвал.

Старые схемы рушились, новые еще не сложились. Магазины — пусты. На улицах — спекулянты с заморскими шмотками. А в сердцах — голод. Не по еде. По ощущению, что ты — кто-то? Что ты живешь не зря.

На корпоративе в ДК, когда начальник налил Ирине шампанского и чуть задержал руку на её талии, она не отстранилась.

Даже наоборот — позволила себе улыбнуться чуть мягче. Она видела, как смотрели подруги. Она почувствовала власть. Не над ним — над обстоятельствами.

Когда-то она шла за Юрой с восторгом. Он был настоящий — с руками, пахнущими деревом, с добротой в глазах, с желанием строить. Семью. Дом. Жизнь.

Но потом всё начало сужаться. Квартира — тесная. Быт — нудный. Мать — язвительная. Деньги — будто их и нет.

А Юра — ушёл в детей. Полностью. Любит — да. Играет, купает, поет колыбельные. Но Ирина всё чаще чувствовала себя мебелью. Как та самая стенка, которую так и не купили.

— Я что, просто мама? Только стираю, варю, кормлю? Где Я? — спрашивала она себя, глядя в зеркало. И в ответ — тишина.

Или голос матери:
— Мы с отцом не этого ждали. В Институт не пошла, родила рано. Привела работягу. И вся жизнь теперь — в кастрюлях.

Она сопротивлялась. Хотела быть выше. Хотела выбраться. Хотела почувствовать, что может всё. И вот — предложение. Эмираты. С начальником. Без обязательств. Без гарантий. Без боли. Неделя. Как окно в другое «я».

Она долго не колебалась. Уехала. Сказала Юре — «командировка». Он поверил. Или сделал вид. А может, не хотел верить.

Там было красиво. Богато. Горячо. Всё — не как дома. И она — не как дома. Не мама. Не жена. Женщина.

Да, всего неделя. Да, всего одна ночь. Но это была её весна.
Вернувшись, она поняла, что назад — нельзя. Но и вперёд — страшно.

Юра молчал. Как будто чувствовал. А может, уже знал.
Она вдруг остро поняла, что разрушила что-то важное. И что оправдание — «время было такое» — это всего лишь удобная отговорка.

Но в том времени жили миллионы. И у каждого был выбор.