Мои первые воспоминания детства – переезд из столицы в небольшой замок. Всё до этого – туман. Было мне, как я позднее узнал, четыре года.
Отец был состоятельным купцом, но не дворянского происхождения. Однако, за заслуги, король Миртаны, моей родной страны, пожаловал ему звание одного из семи министров – главных лиц королевства, после, собственно, короля. Отец стал советником по экономике. За этим последовал титул графа и замок с землями.
Мать – скромная светская дама, правда, в отличие от большинства таковых, умом не обделённая. Именно она занималась воспитанием. Неплохо, надо заметить, справлялась, учитывая, что у меня два брата и две сестры.
Я был младшим из сыновей, весьма поздним ребёнком, и, вряд ли планированным. Эдакое дитя-неожиданность. Двух сестёр, близнецов, первых детей, быстро отдали замуж за лордов далёких земель, и я их, по сути, никогда не видел. Старший сын – оруженосец, будущий рыцарь, всё как полагается. Средний – учится в городском университете, на какую-то престижную должность, вроде судьи. Смутно помню ещё одну сестру, родившуюся мёртвой ещё до того, как я научился понимать происходящее. Для матери это был тяжёлый удар, но она смирилась. Она всегда со всем мирилась, даже с тем, что могла изменить, и говорила, что на всё божья воля.
Мать настояла на том, чтобы каждый из её детей умел читать и писать с детства, хотя в других знатных семействах это наблюдается далеко не всегда. Кроме того, она приложила немало усилий, чтобы я как можно раньше знал как можно больше обо всём.
В детстве я воспринимал ежегодную смену светил на небосводе как данность, но понимание устройства всё меняет. И завораживает. Я с раскрытым ртом слушал рассказы матери, как наш мир, Дэрра, путешествует между двумя звёздами. Девять из двенадцати месяцев, он находится в свете огромного красного шара, Руберсидуса. В конце осени планета проходит через два кольца непроглядной тьмы, разделяющие звёзды. В это время мир на неделю погружается во мрак, пока не перейдёт ко второй звезде – синему Кексиллагу. Стоит переждать зиму, и через ещё одну неделю тьмы, снова светит Руберсидус.
Я безумно хотел увидеть и другие миры. Вечно цветущая Эландия, греющаяся в лучах Руберсидуса представлялась мне раем с бескрайним летом, суровый Дворфолдинг, довольствующийся светом Кексиллага, мир льда и камня, казался испытанием, которое нужно пройти. Безжизненный Дэфнендаст, почти не получающий от синей звезды тепла и света, внушал трепет ночного кошмара, а о вечно пылающем, расплавленном Белиаре, расположенном к красному гиганту очень близко, не хотелось даже думать. И конечно же, подкупающая своей таинственностью, Эфемерия, кружащая на огромном отдалении о обеих звёзд, и сама похожая на звезду.
Но наша Дэрра была всё-таки наиболее интересна, если вспомнить о её уникальном 8-ми образном пути, когда она посещает царство обеих звёзд.
Было в моём воспитании и много места для истории. По мнению моей матери, я должен был, как можно раньше узнать всё, что происходило, задолго до меня. И мне нравилось слушать и читать эти истории. Ведь, для лучшего понимания всего происходящего сейчас, необходимо знать, что было в далёком прошлом, и как это сформировало наше сегодня. По крайней мере, там мне внушалось.
Задолго до существования нашей цивилизации, во всех известных мирах господствовала раса странных и непознанных существ – Алиэнаров. Они не были похожи ни на одну из ныне существующих рас, по самой распространённой теории, они не были даже полностью материальными.
Алиэнары оставили громадное наследство – подробные знания об устройстве системы, которой подчиняются все миры, и о каждом из них в отдельности, множественные памятники своего искусства, а самое главное – возможность путешествовать между планетами с помощью массивных магических устройств – Врат Пустоты.
Когда-то Дэрра была плотно заселена драконами. Лишь немногие из этих существ обладают настоящим разумом, и они являются вожаками своей расы. Их сейчас принято называть высшими драконами. Когда алиэнары впервые посетили этот мир, разразилась многовековая война, в ходе которой почти все драконы были уничтожены, а выжившие приняли изгнание на Дворфолдинг, где в условиях сурового климата и недостатка пищи, их число ещё больше сократилось.
Неизвестно когда, неизвестно как, но все алиэнары исчезли. Причём, исследования их резьбы и писаний показывают, что это не был длительный процесс вымирания – целый народ в одно мгновенье исчез. От нашего времени, это отделяет десятки тысячелетий – нет в живых ни одного высшего дракона, который застал бы алиэнаров, учитывая, что эти создания могут активно жить сотнями лет, и тысячелетиями находиться в летаргии.
На руинах этой цивилизации возникла новая. Таинственный народ алиэнаров оставил после себя внушительное наследие, позволившее своим приемникам, если можно так выразиться, развиться намного быстрее, нежели своими усилиями. Первые, кому посчастливилось найти и использовать это наследие, были эльшаны.
Мать, что неудивительно, относится ко всем иным расам, с неприязнью. Но эльшанов она презирает. Конечно, они малопривлекательны для людей – слишком высокие и тощие, слишком выпирают кости черепа под жёлтой кожей, слишком длинные острые уши. Но скорее всего, за их предрасположенность к магии, которую она считает чистейшим проявлением хаоса. Хотя магия – как раз самый ценный дар, оставленный алиэнарами. А возможно за то, что когда эльшаны смогли использовать Врата Пустоты и проникнуть на Дэрру со своей родной Эландии, они незамедлительно поработили примитивно развитых людей.
Будучи высокоразвитой расой, они даже смогли создать новых существ. Используя магию и алхимию, они существенно преобразили некоторых из своего народа. Так была создана раса орков. Создана, чтобы стать рабами, грубой силой на службе высокомерных эльшанов. Их умственные способности существенно ограничены, а магический потенциал почти отсутствует. Но они обладают огромной физической силой и выносливостью. Вдобавок, намного плодовитее своих корней, но по человеческим меркам ещё более уродливы: кожа зелёная, грубая, выдающаяся вперёд нижняя челюсть, торчащие изо рта клыки, гипертрофированная мускулатура. Длительность жизни намеренно снижена в разы.
А получив полную власть над человечеством, эльшаны стали проводить эксперименты по получению потомства от двух разных видов. Удивительно, но от расы уродливых эльшанов, получившиеся существа, эльфы, унаследовали лишь сильные стороны – стройность, гибкость, интеллект и дар к магии. Конечно, всё в меньшей степени, но зато эльфы – бесспорно, самая красивая раса. Ростом с людей, уши лишь слегка заострены, черты лица резкие, но не выпирающие, у обоих полов волосы растут только на коже головы. К тому же, досталось долголетие – в среднем, эльфы живут до трёх сотен лет.
Магия для эльшанов естественна. Но и последствия от активного её применения заметнее и быстрее проявляется. Под влиянием энергий чёрной магии, некоторые эльшаны мутировали. Таких прецедентов было всё больше и больше. Пострадавших не удавалось лечить, но и жить рядом с ними было для эльшанов не приемлемо, поэтому, их и их потомство изгоняли. Так много было изгнанников, что они, по сути, составили новый народ, передающий свои отличительные признаки следующим поколениям, то есть, появилась новая раса – тёмные эльфы. Назвали их так потому что они ближе к эльфам, чем к эльшанам, хоть и без примеси инородной крови. Основное отличие – тёмно-синий цвет кожи. Кости черепа намного резче, уши длиннее, острые, тоже обладают природным даром к магии, продолжительность жизни сопоставима с эльфьей.
Изгнанники заняли отдельное место на Эландии – южный полюс мира, лишённый того тропического климата, что большая часть суши. Это скалистые земли, но тёмные эльфы научились там выжать.
Когда же эльшаны посетили Дворфолдинг, то нашли гномов. Эти существа ниже ростом, чем люди, и намного крепче сложены – даже женщины в плечах шире, чем большинство человеческих мужчин. В остальном, внешне они очень похожи. Живут дольше людей, но меньше эльфов – до двух сотен человеческих лет. У гномов-мужичин борода растёт густо и стремительно, и к концу жизни может втрое превышать рост владельца.
Гномы были единственной расой, развитой едва ли не лучше эльшанов. Магия им совершенно недоступна, зато они создали множество сложных технических устройств, благодаря которым подчинили себе подземный мир своей суровой планеты. Вообще, гномы начали свой разумный путь существенно раньше эльшанов, но не столь многочисленные руины алиэнаров на их планете и врождённая неспособность к магии, не дали им развиваться так же стремительно.
Попытки эльшанов захватить власть ещё над одной расой вылились в короткую, но яростную войну. Схватка магии эльшанов против технологии гномов окончилась ничьёй, и был заключён союз. Даже за начало летоисчисления была взята гномья основа – Момент Первой Записи, когда была сделана первая пометка в громадных хрониках, высеченных в камне. На Дворфолдинге нет смены времён года, и сложные способы гномов по подсчёту времени были отвергнуты, а приняли год Дэрры, когда мир делает полный путь между звёздами.
Долго эльшаны правили орками, людьми и эльфами, и вели активную торговлю с гномами. Казалось, доминирующее царство одной расы будет бесконечным, но всем великим империям приходит конец. И чем выше этот народ вознёсся, тем позорнее его падение. Для эльшанов это началось с предательства, пришло от их самых верных рабов – орков. Восстание разгорелось разом по всей родной планете, что свидетельствовало о превосходной подготовке.
Вскоре пришлось отозвать множество солдат с Дэрры, что подстегнуло присоединиться к борьбе людей и эльфов. Когда, для находящихся в этом мире эльшанов поражение было неминуемо, они решились на отчаянный шаг, который был скорее местью, чем попыткой перехватить инициативу – они открыли путь на Дэрру драконам. Огромные хищники быстро стали обживать давно потерянный для них мир, что привело к быстрому росту их населения и.
Закончилось восстание полным поражением эльшанов – орки и тёмные эльфы обрели независимость, создав свои государства на Эландии. Орки на северном полюсе планеты, тёмные эльфы – на южном. Эльшаны же теперь встречаются вне своего мира крайне редко. В том числе и потому, что после масштабной войны, их население сильно сократилось, а рост идёт очень медленно.
На Дэрре доминируют люди, но есть и крупные эльфийские государства, можно встретить представителей всех разумных рас, этот мир стал центральным среди исследованных, а люди – самой многочисленной и распространённой расой.
Много времени из обучения мать уделяла воспитанию во мне патриотизма. Уж что-что, а знать о своей родной стране я должен был абсолютно всё, что можно, и как можно раньше.
Миртана – крупное человеческое государство. Вся экономика держится на добыче полезных ископаемых. Почти вся страна – шахты и мелкие города. Деревень почти нет, так как почва чрезвычайно бедна, и сельское хозяйство во всей стране ограничивается небольшими частными огородами. Даже леса – редкость. Зато, нигде на Дэрре нет таких колоссальных залежей железной руды, как на территории Миртаны. А также самого прочного известного металла – стендариума. А это делает экономику страны очень сильной и устойчивой, что позволяет в достатке закупать продовольствие импортом, и ни в чём не нуждаться.
Уникальной чертой является сильно развитая государственность. В Миртане король – скорее государственный пост, чем титул, хоть и передаётся по наследству. Королём назначается совет из семи министров, а также наместники в остальные города и провинции королевства, в обязанности которых входит поддержание закона и исправная добыча ископаемых. В Королевстве практически нет наследственной передачи собственности. Например, замок и земли, где отец сейчас лишь назначен управляющим – собственность государственная, она не прейдёт его старшему сыну. Когда отец уйдёт в отставку, назначат нового советника, к тому времени, у всех членов семейства должны быть свои дома и имущество.
По сути, даже король может быть смещён с должности, если министры решат, что его действия вредят государству. Его задача – умелое управление, обеспечивающее процветание народа и страны, а не личное удовольствие. Так уж обстоят дела.
Моя мать – строго верующая, что повлекло за собой соответствующие последствия. Ещё не научившись понимать слова, я круглые сутки слушал истории, проповеди и всяческие восхваления.
Малолетний и наивный, я верил всему. Что Олдис, властный господин, и его смиренная жена Янгианна – прародители всего рода человеческого. Олдис, разгневанный тем, что людей поработили эльшаны, отправил на землю своего слугу – Золотого Феникса. Под его предводительством и началось восстание людей, к которому уже потом присоединились эльфы. Когда воля божества была исполнена, и Эльшаны бежали с земли людей, Феникс обратился в прах.
Придёт день, когда все человеческие народы станут верны единственному богу, Олдису, будут обращены или уничтожены все язычники, еретики и прочие иноверцы. Тогда Золотой Феникс возродится из пепла, и станет глашатаем бога. Через него Олдис будет говорить со своими детьми, и управлять их жизнями в праведном русле.
Все дети беспрекословно верят своим родителям и послушаются их в любом случае. Но я часто задавал матери вопросы, которые ей не нравились, вроде “Откуда ты это знаешь?”, или “Почему Олдис просто не помешал эльшанам поработить человечество?”. Естественно, никогда не получал вразумительного ответа. Только исполненные слепой веры заявления, что сие, мол, всё правда, и никак иначе, которые не удовлетворяли моего любопытства.
В возрасте восьми лет, встал вопрос – куда отдавать меня на обучение. Мать настаивала, чтобы меня отдали в монастырь, хотя я уже в этом возрасте зарекомендовал себя не как образец для подражания в плане религиозности. Видимо, так она хотела и меня исправить, и духовенство задобрить. Эта история – одна из очень немногочисленных ситуаций, когда мать и отец серьёзно разошлись во мнении. Дошло до сильной ссоры.
Отец религию и церковь уважал, но, будучи экономистом, политиком и просто здравомыслящим, не благоговел пред ней. Он настоял, чтобы я служил не во благо духовной, а во благо реальной власти и жизни. По его настоянию, меня было суждено отправить на военную службу.
По непонятным причинам, в Миртане для рода аристократов было дурным тоном отправлять более, чем одного из сыновей в путь от оруженосца до рыцаря. Так что меня ждала иная история – карьеры на ней не сделаешь, зато родине послужишь. Королевский Ударный Батальон – место для избранных. Принимают только того, кто выдержит тяжелейшие испытания, пройдёт конкурс и будет одобрен лично королём. Они всегда в первых рядах королевской армии, и по-настоящему участвуют в боевых действиях. Таким образом, на меня были возложены большие надежды – не ещё один рыцарь, не ещё один чиновник, но почётный защитник государства.
Конечно, для такой службы кандидат должен обладать рядом выдающихся качеств, и в первую очередь, быть отменным бойцом. Меня не стали отправлять на обучения в какую-нибудь школу, или к одинокому наставнику. Меня оставили в замке, чтобы я всегда был под присмотром отца, и здесь же получал необходимые знания и навыки. А в учителя мне пригласили весьма солидных господ. Средств не жалели.
Меня учили самым разнообразным наукам. Однако, больше всего времени уделялось физическому воспитанию. Когда я впервые встретился со своим учителем, то испугался. В первую очередь из-за его роста. Мой отец, не самый низкорослый, рядом с ним казался ребёнком. Кроме того, этот великан был так широк в плечах, что ему приходилось поворачиваться боком, когда он входил в дверь. У него были длинные буйные волосы и невероятно пышная борода, чернее сажи. Но иногда пробивались совершенно седые волосы. Под кустистыми бровями, которые были соразмерны внушительным усам, постоянно блестели чёрные узкие глаза. А между ними громоздился длинный мясистый нос, на котором, при желании, могла бы свить гнездо небольшая птица.
Из-за этого невероятного буйства волос, его лица было почти невидно, но всегда можно было понять его настроение. Если он сердился, косматые брови съезжались в один мохнатый комок, а борода начинала подрагивать, из-за неё было слышно скрежетание зубов, словно трут друг об друга тяжеленые камни, измазанные в песке. Если великан радовался, борода разъезжалась в разные стороны и казалась ещё пышнее, а нос морщился, как сушёная слива. Да и по мимике заросшего лица угадывать ничего не надо было – великан всегда очень бурно показывал свои эмоции, никогда не скупясь на крепкие слова. Отец и мать иногда его одёргивали, но совершенно безуспешно.
Великана звали Тох, он был солдатом в отставке. Всю жизнь прослужил в королевской армии, и всегда был на передовой. Ветеран многих сражений, неоднократно ранен и награждён за храбрость, граничащую с поиском смерти. Из-за солидного возраста, его сделали мастером по подготовке солдат к бою. Хоть и с этой обязанностью он справлялся отменно, обилие свободного времени стал топить в вине. Этот порок и стал причиной, что его попросили уйти. Зато сразу же объявился мой отец с предложением тренировать лишь одного рекрута, но зато так, как никого раньше. Так Тох стал моим учителем.
Он не жалел меня. Под его руководством я тренировался до обморока каждый день. Часами бегал по окрестным горам, плавал в ближайшей реке против течения, упражнялся с тяжёлыми камнями. Тренировки в фехтовании были тоже не детской забавой. Мне выдали деревянный меч, который был почти вдвое тяжелее настоящего стального, и я должен был этим мечом молотить столб, вбитый вертикально в землю. От отдачи мои руки после первых же ударов болели нестерпимо, но Тох запретил мне бросать меч.
Позже были введены уроки по технике фехтования. Запомнить все хитрые удары, выпады, захваты, обороты и прочие приёмы было невероятно трудно, и Тох сурово наказывал меня, если я что-то делал неправильно. Были ещё уроки владения топором, булавой, одноручными и двуручными, копьём, щитом… всеми видами оружия. Но главным оставался, конечно, меч.
Когда я подрос и окреп, на меня стали одевать в кольчугу. И я носил её днями на пролёт. В ней я бегал по горам, в ней я пытался плавать и не утонуть, в ней я упражнялся в фехтовании и молотил деревянным мечом по столбу.
Зимой всё становилось ещё тяжелее. Хотя в Миртане климат мягкий, и даже в феврале можно обойтись лишь плотным камзолом и шапку на голову одевать не обязательно, холод меняет всё. Тох обливал деревянные мечи водой, и утром выдавал мне глыбы льда. Они были тяжелеными и совершенно несбалансированными. Я должен был рубить ими столб, пока они не очистятся ото льда. И таких мечей было много.
Конечно, было и много упражнений в верховой езде, в рукопашном бою, и теоретической подготовке уделялось много внимания. Собственно, каждый мой день и состоял из обучения, тренировок и кратких перерывов на пищу. Моя мать постоянно пыталась приобщить меня к обязательным постам, требуемых Церковью, но Тох, не скупясь на крепкие словца, неоднократно объяснял ей, что для меня ограничения в питании недопустимы. Хороший мне попался наставник – знающий дело, здравомыслящий, и не лишённый чувства юмора.
Насколько я мог тогда сообразить, решил, что уготованная мне участь, лучше много, что могло быть предложено, особенно, монастыря, и усердно тренировался для вступления в ряды почётного войска. И достигал успехов. По крайней мере, мной были довольны.
Впервые я посетил столицу, со времени переезда, в десять лет. Однажды отец просто велел мне собраться и ехать с ним. Это была настоящая экскурсия, полная новых впечатлений и знаний. И всё это в высшей степени пропитано патриотизмом.
Первое же, что мне запомнилось – панорама всего города. Всю северо-западную часть материка, где разместилось наше государство, отделяет от моря массивный горный хребет – Морская стена. Гекбунг расположен как раз за этой стеной, на склонах огромной скалы, Стального пика.
Вокруг столицы раскинулись обширные предместья, где живёт большая часть простого люда. Однако, выглядят они совсем не как трущобы. По крайней мере, при въезде в город, всё вполне цивилизованно и аккуратно.
Высокие и мощные крепостные стены. Да если весь наш, немаленький, надо заметить, замок разобрать по камням, то их хватит не больше, чем на десяток метров длинны таких укреплений. Когда наша карета проезжала через парадные ворота, высота арки заставила меня затаить дыхание. Создавалось впечатление, что зодчий был немногим старше меня, и просто нарисовал на бумаге свою мечту – всё такое огромное, массивное, прямо-таки давит тебя своим превосходством.
Через весь город проходит один главный тракт, постоянно идущий в гору. Проехав через предместья, миновав первые укрепления, мы попали в торговый район. Здесь расположены все самые оживлённые места города – рынки, лавки, средней руки таверны.
Эта многолюдность поразила меня, мы сразу увязли в толпе. И представителей иных рас здесь было немало, особенно гномов. Но кое-что втрескалось в память особенно крепко. Музыка.
Лишь миновав первые парадные вороты, мы увидели менестрелей, устраивающих представление для толпы. Гул улиц смешивался со звуками различных инструментов – флейтами, трубами, маленькими барабанами и затейливыми струнными инструментами. Много и мужских и женских голосов пели так задорно, что невольно накатывала улыбка, тем более, что пели о величии нашей родной страны. Увы, но карета быстро проехала мимо.
Зато уже через несколько минут, мы снова столкнулись с музыкантами. Эти играли тягучую и звенящую небольшими колоколами, смычковыми инструментами и вокальным хором песню, повествующую о смерти от предательства. Мне тоже очень понравилось.
Следующим был одинокий бард, задорно светящий во флейту и пританцовывающий. На ноги у него были одеты какие-то металлические пластины, и он выбивал затейливый ритм. Ещё чуть позже была пара – искусно играющий на арфе эльф и эльфийка, с умопомрачительным голосом. Они пели на своём родном языке, и я понимал лишь отдельные слова, ведь учить его начал совсем недавно.
Было ещё очень много музыкантов – они были почти на каждом шагу, все разные и уникальные. Мне понравились инструменты – занятные изобретения, выдающие в умелых руках поразительные звуки. После этого путешествия я умолял отца позволить мне учиться музыке, но в ответ услышал лишь, что это меня отвлечёт от главного. И он перестал пускать в замок бродячих музыкантов, которые раньше иногда захаживали.
Карета проехала до следующей крепостной стены. Не такая массивная, как первая, но тоже внушительная. За ней – жилой район, где стоят дома горожан, средних и богатых. Тут проходит большая часть жизни большинства коренных жителей столицы. Приезжих сюда нечасто пускают, а местным незачем выходить. Тут расположены более богатые лавки, более приличные таверны и бордели. И самое главное – Гекбугский университет. Внушительное строение, где сосредоточена учёная жизнь всей страны.
Самый последний район – дворцовый. Тут почти ничего нет, кроме королевского дворца, зависшего прямо на стене скалы, на высоте около двухсот метров., Это – сердце не только города, но и государства. Именно под королевским дворцом, в глубинах Стального пика, находится главная шахта страны. Добыча ископаемых продолжается полным ходом, но совершенно незаметно для населения столицы. Там, в недрах горы находится, по сути, ещё один город, где трудятся шахтёры-чернорабочие, и уважаемые гномы-инженеры.
Город построили гномы по заказу эльшанов. Умы именно гномьих изобретателей и горняков сделали его неприступной крепостью, а шахту – вне конкуренции по добыче руды, даже в сравнении со многими родными их разработками на Дворфолдинге. И когда власть эльшанов сместили люди, гномы остались, лишь сменив союзников. И уже по заказу людей, гномами был реализован один из самых амбициозных и масштабных проектов за историю человеческого мира.
Морская стена отделяет всю Миртану с её столицей от моря. И это было вполне неплохо, поскольку на севере, за водами Варварского моря, на крупном архипелаге расположились множественные племена лучших людских мореходов – варваров Варангов. Они промышляют морским грабежом по всему миру, и от них нет спасения. Открытый выход к морю стал бы причиной регулярных атак на суда и порты.
Но, невозможность торговли рудой по морю всё сильнее сказывалась на экономике государства. Подходящая бухта нашлась на севере от города, как раз за Стальным пиком. Тогда, недолго думая, было принято решение проложить путь прямо сквозь гору – туннель, протяжённостью в десяток километров.
Когда я увидел это строение, то попросту онемел. Главный тракт города проходит как раз под основанием королевского дворца, вгрызается в скалу и продолжает свой путь по грандиозному туннелю прямиком к порту. Здесь много искусственного света, множество отдельных дорог для движения, даже небольшой трактир на полпути.
Порт Гекбунга – единственный выход к морю во всей стране. И видел я его лишь пару раз. Это отдельный город, отдалённый от столицы больше, чем наш замок.
В тот же день, мы явились и ко двору. Для того, чтобы отец мог представить широкой публике своего младшего отпрыска. Для меня этот визит оставил самые омерзительные воспоминания. Да и последующие никогда не доставляли удовольствия.
Однако, и тут я уловил кое-что положительное – это женскую красоту. Я считал свою мать самой прекрасной женщиной в мире, и это было правдой, учитывая, что мой мир длительное время ограничивался замком, где у неё и не было конкуренток. Но теперь, увидев изящных, ухоженных, божественных аристократок, я был сбит с ног. И это в десять-то лет! Кто-то из них была прекрасна от природы, кто-то благодаря макияжу и артистизму, умению преподнести себя, кто-то была просто симпатична, но как раз простотой и подкупала.
Однако, было ужасно противно то, что по мнению большинства уже престарелых придворных баб, я был настоящей находкой для умиления. Видимо так действует белобрысый малец на слабые умы куриц в дорогих платьях. Но почти все они немного пугались моих глаз. Всё моё относительно безобидное внешнее плохо сочеталось с тёмно-фиолетовыми глазами.
И в завершение того дня, я, отделившись от взрослого поколения, пошёл гулять по дворцу, и стал свидетелем драмы – сильной ссоры женатой пары, закончившейся тем, что муж ударил жену кулаком. Это совершенно не укладывалось в моё представление о мире. Мне всегда внушались идеалы, вершиной которых, конечно же, являются Олдис и Янгианна, когда мужчина защищает и оберегает женщину, а она в свою очередь, будучи слабее, подчиняется ему. А тут такое. Конечно, глядя на прелесть женской природы, я не мог поверить тому, что слышал от них – капризы, явную лесть, оскорбление за глаза и ложь. И постепенно понимал, насколько они могут быть фальшивы, даже больше мужчин, но до рукоприкладства дойти? Я не мог поверить, что можно осознанно повредить женскую красоту, которая дополняет прелесть этого мира. Это примерно, как, будучи в здравом уме, вылить бочонок алхимической отравы в чистейшее горное озеро, осознавая, что теперь оно навсегда уничтожено. Тогда я не вмешался в это дело, и даже не дал себя обнаружить, но в некотором роде, дал себе обещание, которое уже давал родителям – никогда не бить женщин.
Примерно с одиннадцати лет я и начал серьёзно меняться. Как позже сказала мать, “потерял в душе Одиаса”. А первым шагом стала история со смертью бабки по материнской линии. Предки наши жили отдельно, но фамильную усыпальницу решили устроить недалеко от замка – на кладбище, в четверти часа ходьбы от замка. Сам склеп ещё не успели к тому времени построить, и было решено хоронить бабку под небом, в могиле.
К этому возрасту, я уже был почти уверен, что все священники, монахи, паладины, и моя мать в частности – лжецы, либо жертвы лжецов. Уверен был, что нет никаких сверхъестественных всемогущих сущностей, кои создали всё сущее и всех живых в том числе. Что придумано всё это, что твердят, дабы все верили, чтобы всех одной меркой мерить. Не мог ещё полностью додумать мысль, но уже для себя знал точно – всё это ложь. И ритуалы, вроде похорон – часть лжи.
Возни с этими похоронами было много. Я уже тогда задумался, что везти забальзамированное тело, более чем за сотню километров, хоронить его, придавая такое значение обыкновенной мёртвой плоти – просто до абсурда глупо. Но вида не подал. В ночь перед похоронами, после последних обрядов, отпевания, и, что меня особо рассмешило, сборища всех родственников за богатым столом, мне захотелось прогуляться. Я ложился поздно и вставал рано всегда, особенность была у меня такая, что пяти часов сна хватало для полноценного отдыха.
Пошёл я наобум – куда поверну, туда и приду. И пришёл на кладбище. Стоял конец лета, становилось прохладно. И началась гроза. Молнии сверкали без перерыва – постоянный свет, только мелькает. Ветер такой, что против него идти трудно. И ливень стеной, дальше трёх метров ничего не видно. Я поспешил вернуться – не хотел промокнуть. Нашёл взглядом за потоком воды огни замка, и побежал на них. И тут, ступил в пустоту. Провалился в могилу. Могилу, выкопанную для тела бабки. Выбраться никак не мог – роста не хватало. Сначала паниковал, думал, что свихнусь. Воды не прибывало, так что надежды выплыть не было. Потом немного успокоился. Кричать было бессмысленно – такой шум, что шлепки под ногами не различишь. Стал думать, что делать.
Ничего в голову не приходило. Похороны утром, часов через шесть. Есть ли шансы, что я продержусь здесь ночь, не подхватив воспаление лёгких? Я по-настоящему испугался. Но потом, что-то почувствовал. Что-то непонятное, необъяснимое. Даже не знаю, как описать, но ощущения приятные. Сначала, как будто поймал на себе внимание. Потом было ощущение, что с неба на меня льётся не только вода, но и что-то неосязаемое, горячее, что одновременно и давит к земле своей тяжестью, и наполняет силой. А потом пришло спокойствие. Я откуда-то понял, что не умру тут от простуды. Понял, что мне не будет скучно. Понял, что это место наполняет меня какой-то странной силой, самоуверенностью, желанием быть здесь.
Пару раз мой наставник, Тох, приводил в замок своего знакомого. Тот, кроме того, что мог существенно больше рассказать мне о тонкостях рукопашного боя и движений, практиковал медитацию. И меня понемногу приучал. Сидеть спокойно, сконцентрироваться на своих мыслях, ощущения, иногда – эмоциях. Сам не знаю, зачем, но я решил попробовать – это новое ощущение заставило успокоиться и искать способы провести время с пользой. Я сел на колени в грязь, по которой хлестали капли, поджал пятки под зад, ладони положил на колени, и расслабился. Сначала ничего особенного не было, за исключением того, что я решил помедитировать в могиле. Но через пару минут, всё окружающее стало уходить на задний план: звуки дождя отдалялись и приглушались, холод от воды не чувствовался, потом тело вообще перестало ощущать что-либо из физического мира. А вот духовные силы прибывали, как вода в реке с половодьем. Мне даже показалось, что я теперь могу больше, чем обычно.
Ощущения достигли какого-то особенного уровня, но через полчаса перестали прибывать. Зато, я уже не ощущал себя промокшим, и тем более, напуганным. Напротив, я наслаждался пребыванием ночью в глубокой могиле, под дождём. Мысли сами выстраивались. Мне понемногу стало приходить понимание того, что раньше было недоступно. То, чему учителя меня учили, а я не был способен до конца понять. Можно сравнить ощущение с каким-то особенным сном. Когда у тебя в голове возникают образы, которые ты не способен выдумать сам, но они кажутся абсолютно логичными и правильными. И это не надоедает.
Так, за самосознанием, я и встретил рассвет. Причём, он наступил совершенно неожиданно. Дождь давно кончился и тучи разошлись. Я ещё хотел продолжить, но яркое восходящее солнце светило сквозь веки и мешало сосредоточиться. Первые впечатления, когда отрыл глаза и увидел утро – желание вернуть ночь. Эта тьма, это жуткое для большинства ощущение могилы, как будто наполнили меня. Будто на мне и во мне остался след этой ночи, но не просто память, а как хорошо усвоенный урок.
Но тут я вспомнил о похоронах. Встал, отряхнулся от грязи, как мог, на удивление, отлично себя чувствовал. И услышал, что меня зовут. Услышал крики от замка.
Через минуту уже подошли искатели. Солдат отцовской гвардии и пара слуг. Глаза у них были с кулак, когда меня увидели, что неудивительно. Вытащили меня, молча, наверное, совсем не нашлись, что сказать. И я молчал – не хотелось говорить. Мне хотелось уйти, снова погрузиться в эти глубокие раздумья, которые явно пошли мне на пользу.
По возвращению в замок, родители прямо с ходу на меня ополчились, что ты, мол, такой-сякой, родичей не уважаешь, где шатался всю ночь, почему такой грязный, почему мне на похороны бабки наплевать и всё в таком духе. Но когда солдат, с трудом подбирая слова, доложил, что нашли меня в вырытой могиле, что я туда, по-видимому, свалился, когда прогуливался, настроения сразу изменились. Родители и прочие родственники чуть не сдурели, пытая тут же меня охорошить, отмыть, выспрашивали и причитали. Меня от переизбытка внимания, да ещё такого бестолкового, чуть не вырвало.
Похороны отложили на час из-за меня. Я сразу сказал, что присутствовать там не хочу, но меня не слушали – только свои безумные убеждения слышали. Приказали слугам меня отмыть и переодеть, хотя я уже давно привык это делать сам, и повели на кладбище.
Похороны были ещё тупее, чем вся суета перед ними. Эти постоянные слёзы, всхлипывания, молитвы… я устал, когда это ещё начаться не успело. Если вчера я просто старался не обращать на это внимания, то теперь меня тяготила эта процессия.
Мать ещё попутно причитала, как же я, бедненький, тут всю ночь просидел? Забавно, но я тоже задумался – теперь могила была совсем иной. Теперь она была мне противной. Особенно, когда монах читал над ней молитву и освещал её. Мне даже на секунду захотелось столкнуть его туда. Раньше ничего такого в голову не приходило.
Это казалось мне диким – освещать яму в земле, и одновременно, он как будто стирал мою ночь из памяти. А когда похороны, спустя час, а по моим ощущениям, целую вечность, закончились, отправились завершать ритуалы в замок. А потом, когда и ритуалов не осталось, занялись мной.
Занялись основательно. Мать и все прочие бабы в замке решили, что меня нужно немедля лечить от простуды и тяжкой душевной травмы. На мои слова теперь не обращали внимания. Но обратили на действия.
Конечно, подростки в любом случае становятся весьма конфликтными, бунтарскими, и непослушными. Но со мной произошло нечто ещё хуже.
Когда на следующий день после похорон, я переодевался для утренней тренировки по борьбе, ко мне в комнату без стука вбежали мамочкины посыльные, с ней во главе, с разного рода лекарствами и прочей мишурой, я был по-настоящему оскорблён. Мать приказала мне не дурить, раздеваться и ложиться срочно, ибо я тяжко болен, дамочки расправляли кровать и тащили какие-то тазы, травы и ещё рогаый зад демона Белиара знает, что. Но остановились, когда я выбил из рук подбежавшей ко мне старухи, кружку с каким-то настоем. Мать пришла в ужас, но не растерялась.
Ещё прежде, чем я успел сообразить, ко мне подбежал замковый монах, отпевавший вчера бабку и принялся меня осматривать, будучи уверенным, что ночь в могиле оставила на мне отметину тёмных сил. Это меня окончательно вывело из себя. И я ему врезал. Прямо в морду. Так, что челюсть вывихнул. И, не говоря ни слова, отправился на тренировку, мимо ошарашенных бабёнок и матери, бормочущей молитвы.
Мастер был рад меня видеть. Я нашёл его не на площадке для тренировок, а в оружейной, где он беседовал с Тохом. Мать сказала ему, что я не приду, и он не ждал меня. Тренировка прошла на ура. Я ещё ощущал тот странный прилив сил после могилы, его остатки хорошо меня питали. Мастер и Тох были явно мной довольны.
Потом я завтракал. Один. В своей комнате. Просто пришёл на кухню, забрал у повара порцию и унёс к себе. Успел всё съесть, пока меня не начали искать, ибо ждали меня к столу. И отправился в библиотеку.
Мне хотелось узнать, что такое было со мной там, на кладбище. У нас в замке был свой маг. Старый, слабенький, магом звался скорее за должность. В его обязанности входили лечение слабых недугов, поддержание в работе немногочисленных магических светильников и прочие незначительные и незаметные магические дела. Вообще, удивительно его присутствие в замке, ибо родители мои к магии относятся категорически недоверчиво.
Главная должность этого старика – библиотекарь. Он одно время был моим учителем, но не сложилось. Он считал, что истинное образование – полученное самостоятельно, из книг. Поэтому он приносил на занятия тонны литературы для изучения. Но чтобы прочитать хоть половину того материала, было нужно слишком много времени.
Я и попросил его дать мне книги по основам магии, ведь если тогда ночью, я не впитал энергию, как это делают маги, то, что это было? Мне преподавали основы, но только в качестве общих сведений и только теорию. Тем более, мать чуть не обезумела от гнева, когда учитель предложил ей дать мне несколько занятий практических, хотя сам я был не против, но ко мне не прислушались. Ведь она считала магию грехом, который Церковь лишь временно терпит.
Вообще, ежели говорить об отношении моей матери к магии, то сказать, что она презирала и её, и всех практиков, значит сказать, что-то вроде “на Дэрре просто много людей”. Для неё, все маги – еретики, коих следует немедля уничтожить. Если она и заводила разговор о магии, то в качестве примеров, приводила либо некромантов, строящих на Дэфэндасте козни всему живому, либо Стальную деревню. Однако и тот и другой случай – лишь одни из негативных примеров, на каждый из которых, приходится минимум, по одному столь же полезному. Но она всегда рассказывала, как маги, в их слепом тщеславии, портят жизнь простым гражданам:
Пару веков назад, в одном из недалёких государств, произошёл инцидент. Самая обыкновенная деревня, не больше трёх десятков дворов. Есть своё ополчение, пара своих торговцев, обеспечивающих обмен производимого на нужное, свой кузнец.
И этот кузнец как-то купил у проезжего торговца некий волшебный слиток железа, который, по заверениям торгаша, мог дать материал не на один, а на сотню плугов.
Точных подробностей неизвестно, но вскоре, когда мужик в кузнице заперся, да попытался, видимо, сей кусок расплавить, произошло непредвиденное – от кузницы разошёлся фонтаном жидкий металл. Забрызгал всю поверхность деревни. Все дома, строения, животные и жители, превратились в застывшие железные статуи. Так и стоят, и будут стоять, а фанатики будут приводить Стальную деревню как доказательство греховного начала магии. И моя мать не исключение.
Но почему-то она ни разу не упоминала о вреде слепой веры. Чего стоит хотя бы случай с крупным имперским городом, который случился относительно недавно – не более полувека назад. Когда в очередной раз обострилась война извечных врагов – имперцев и катаририанцев. В этом городе жил один из самых видных религиозных деятелей последних веков. Занимал очень высокий пост, пользовался авторитетом, приближённым к императорскому. Одна его фраза стала напутствием для всех ярых религиозников: “Дары от неверных следует выбрасывать в море“. И на этом сыграли прагматичные каторианцы: прислали, якобы, в качестве жеста примирения, несколько больших ящиков, полных на корабле, как они заявили, даров. Жители города, руководствуясь словами почитаемого настоятеля, затопили этот корабль прямо в акватории порта, не удосужившись даже глянуть, что в ящиках.
А отправители поместили внутрь бычьи пузыри, заполненные какой-то чёрной маслянистой гущей. Она не смешивается с водой, и когда лишилась оков, поплыла прямо к поверхности. Там она растянулась по воде тончайшим плотным слоем, на всю акваторию порта. Вся рыба и птицы погибли, люди болели, берега и воды стали чёрными. Город был уничтожен. Теперь это мёртвая земля и вода.
А ведь это была такая очевидная уловка, но все следовали учению авторитетного святого мужа.
Но я, благо, научился составлять обо всём и всех своё собственное мнение, не оглядываясь на слухи и предрассудки, так что магия меня не пугает сверх меры, необходимой для развития осторожности.
Взяв с библиотекаря слово, что он не расскажет о моём визите, я отправился в подвал, где меня не будут искать, ведь никто не знал, что я часто проводил там время, чтобы уединиться. Читал. Мать привила мне любовь к чтению, но далеко не всегда я читал то, что она хотела. Как-то раз, застукала меня за чтением книги по анатомии и физиологии, в возрасте девяти лет. Скандал получился, ведь дошёл я как раз до темы полового строения. С тех пор стал наведываться в подвал. Нашёл там место тихое, подальше от глаз, куда никто без нужды не будет заходить. И садился со свечой, чтобы учиться самостоятельно.
В этот раз я зашёл ещё дальше – в самый дальний и тёмный угол, который смог отыскать. Со светящимся кристаллом это далось намного легче, чем со свечой – тоже занял у библиотекаря. Свет ярче, ровный, не потухнет, глаза не болят уже через полчаса. А в замке таких найдётся от силы, дюжина. Уселся, и открыл книжку для начинающих магов.
Теоретические основы я знал и так: магия – наука об управлении энергией. Маги поглощают энергию из различных источников, таких как: свет солнца, вода, земля, огонь, излучение космоса. Потом маг преобразует эту энергию и выпускает в нужном виде с помощью чтения заклинаний и жестикуляций.
Но за всё нужно платить, а за возможность обращаться с энергией по своему желанию – тем более. Каждое заклинание аукается магу головной болью и кратковременной потерей ориентации. После длительного процесса колдовства обеспечена мигрень. А за несколько лет, или даже месяцев активного применения магии, могут возникнуть побочные эффекты, зависимые от типа источника энергии, которым привык пользоваться маг, и от ветви и школы магии, которой он отдаёт предпочтение.
В книге были приведены более подробные сведения. И руководство. Как правильно поглощать энергию, как её преобразовывать, тексты простейших заклинаний и необходимые жесты. Всё это увлекло меня. Я потратил на чтение около двух часов, и узнал, что хотел.
Меня угораздило неосознанно впитать тёмную энергию идущую из космоса, когда её не перебивает более сильное излучение звезды. Этот источник используется в основном, для применения чёрной магии, а именно эта ветвь имеет весьма неопрятные побочные эффекты. К тому же, часто запрещена к использованию. Церкви она неугодна.
Но я ничуть не напуган. Напротив, понимаю, что хочу этого ещё больше. Но сейчас нужно идти на занятия.
Был урок, потом тренировка по фехтованию. На обоих я показал себя хорошо. Мне помогло то, что я успел переосмыслить и понять за время медитации, и остатки той бодрости, которые в себя впитал. Ни один из уроков мне не сорвали появлением ни мамочка, ни кто-то, кому она могла это приказать. Обедал я снова в одиночестве. Меня не беспокоили. Можно было бы решить, что меня оставили в покое, чтобы дать время успокоиться, после той “страшной трагедии” и моим ударом священнику, но я знал, что мать просто решила пустить против мерзости, что меня, якобы осквернила, более надёжные средства. Сейчас наверняка уже ждёт пару священников, а, может, и экзорциста, из ближайшего монастыря.
Уже в заключении дня, перед последней тренировкой, пошёл в подвал, чтобы уже попрактиковаться в магии. На сей раз выбрал место посветлее, но тут всё равно никто не появлялся. Конечно, первое к чему я приступил – простейшие манипуляции, а именно, телекинез. Пытался передвинуть небольшой камень. По субъективным ощущениям, это как, представить себе, что предмет, на который ты смотришь, перемещается. И в какой-то момент, так и происходит. Ещё чувствуется, что из твоей ладони течёт что-то незримое, тёплое, пальцы приятно покалывает. С пятой попытки мне удалось заставить камень подняться в воздух, и перемещать его туда-сюда. Уже через несколько минут, это давалось легко, и даже интуитивно.
Потом было два камня – ощутимо сложнее. Потом кирпич – после того, как отпустил, немного закружилась голова. Потом бочонок с пивом – держал в воздухе всего пару мгновений, а когда не выдержал и уронил, пришло настоящее головокружение. Воодушевлённый “победой” над малым бочонком, решил, что и большая бочка мне тоже по зубам. Сдвинуть с места её удалось, но поднять – нет. В заключении, я старался поднять и держать в воздухе сразу несколько предметов. С трудом, но получилось.
Сначала, конечно, меня просто разрывало от восторга. Потом чувствовал увлечение, но скоро понял, что это – ничто. Максимум, теперь не придётся подходить к какой-то вещи, чтобы взять её. Весело, немного полезно, но я хочу большего. Мысли, которые бегают по голове быстрее, чем успеваешь опомниться, уже рисуют в воображении, как я на практике применяю чудеса магии, в том числе, боевой.
Вечером, когда возвращался в комнату, у дверей меня уже ждали священник из монастыря и пара солдат. И родители, конечно. Мать просила, со слезами умоляла исповедаться и позволить мне помочь. Отец сказал, что поступил я недостойно и что нельзя так продолжать. Я-то знал, что он меня если и не поддерживает, то не обвиняет. Но часто делает так, как хочет мать, просто, выбирая меньшее зло, между глупым требованием и ссорой.
Я решил, что могу подыграть чуток. Согласился на исповедь. Зашёл в комнату со священником, мимо уливающейся слезами матери. Этот поп нёс какую-то муру. Я поддакивал, кивал и говорил, то, что он хотел слышать. Сказал, что пока сидел в могиле, почувствовал присутствие чего-то омерзительного, сопротивлялся этому, но оно, похоже, оказалось сильнее юного раба божьего и заставило меня сделать то, чего я никогда бы не сделал. И прочую дурь в этом духе. Поп прослезился от умиления, а потом и мамочка, когда он ей провозгласил торжественно, что теперь её сынишка дорогой чист и непорочен, как и прежде. Я еле смех сдержал.
Возможно позже, когда родителей отпустили эмоции, они размыслили бы разумнее, и сели серьёзно меня допросить, а то и повторили бы подобную процедуру изгнания зла, так, чтобы наверняка. Но опомниться им не дали – почти ночью приехал посыльный из столицы с новостью, что старший сын, доблестный офицер армии короля, и уже почти рыцарь, задумал жениться.
Родители просто свихнулись от счастья. Старший всегда был их главной гордостью. Я тоже повеселился основательно – теперь про меня вообще забудут. Следующие пару недель никто не потревожит. Все будут заняты этим торжеством. К несчастью, оно будет в столице, и мне придётся туда ехать.
Ту ночь я провёл за занятиями. И заметил, что начал делать уже кое-какие успехи. По комнате летали стулья, немногочисленные книги, которые я мог держать открыто, башмаки. Впрочем, всё это было не более чем простой забавой. Но вряд ли я готов к чему-то большему – созданию огня, или телекинетических снарядов. Пока просто тренировал телекинез, создавал в руке источник света, и пытался усилить огонь свечи – не получилось. А вот голова кружилось основательно, и кровь носом шла четыре раза.
Я не спал – не хотел. Рассвет встретил весьма бодро, хоть и с больной головой. Утренняя тренировка прошла хорошо, но не чета вчерашней. После завтрака, который я с трудом пережил, из-за расхваливания старшего братца, мне захотелось снова пойти в библиотеку. Взял ещё несколько книжек о магии, снова с обещанием библиотекаря молчать. Он-то, думаю понял, что я начинаю этим увлекаться, но помня о родительском отношении к магии, не задавал вопросов, и помалкивал. Благоразумный старичок. Я продолжал изучать эти книжки, когда подворачивалась свободная минута.
К вечеру я устал. Последняя тренировка далась с трудом. И я задумался, что мне снова нужна подзарядка. Не сон, а именно подзарядка. Мысли об открывающихся возможностях заставляли трепетать. Поэтому, я решил, что могу не спать ещё одну ночь.
Когда стемнело, я вышел из замка, что никого не удивило, ведь это уже стало для меня обыденностью. И пошёл снова на кладбище.
Обойдя стороной свежую могилу, в которой я совсем недавно просидел всю ночь, но теперь там уже лежал гроб с телом, пошёл дальше, благо, кладбище весьма обширное. Я устроился на сухой могиле. И ведь мне не было не по себе. Напротив, я чувствовал, что нашёл что-то, чего мне давно не хватало. Всю жизнь я слушал россказни матери о том, что магия – грех и зло, что это нужно искоренять. А уж чёрная магия и, упаси боже, некромантия – чистое воплощение зла и дряни нечестивой. Но лично столкнувшись с этим явлением, я не мог устоять перед своеобразным обаянием этого искусства.
Приняв позу для медитации, я старался вновь нащупать то, что той ночью пришло мне неосознанно. И получилось. Теперь знания, полученные из книг, позволили расширить поток принимаемой энергии. Меня почти захлестнуло. В первые мгновения я даже почувствовал эйфорию. Почему этим никто не пользуется из моих знакомых? Почему подобная техника не является стандартной в армии, в страже, да везде? Ведь это так просто, так хорошо. Вся ночь, проведённая за медитацией, позволяет заглянуть глубоко в свои мысли. Понять то, что раньше казалось противоестественным. Понять то, что казалось сложным. Понять самого себя. С последним, конечно, намного сложнее, но ведь я ещё только учусь, верно?
Рассвет я снова встретил с неприязнью. Мне не нравилось, что ночь закончилась, хотя я просидел тут часов семь. И при этом, мышцы и суставы не затекли, не онемели. Наоборот, они были готовы действовать. Они хотели разрядки. Я хотел действовать.
Вернулся в замок незаметно. Никто и не предположил, что меня не было ни вечером, ни ночью. Мастер по борьбе снова был приятно удивлён моими успехами, и сказал, чтобы я продолжал делать то, что позволяет мне так тренироваться, что бы это ни было.
Последующую неделю я спал три ночи. Остальные проводил в медитации и занятиях. И свободное время проводил в занятиях. Причём, в подземелье, мне там было даже комфортнее, чем в комнате.
Весь замок ликовал по поводу предстоящей свадьбы старшего сына графа. Его и в рыцари посвятят, и невесту он прекрасную нашёл. Пример для подражания. Меня же никто не замечал вовсе. И я был рад.
Но ещё через неделю, меня увезли в столицу. Я не хотел снова навлекать на себя подозрения, и не стал особо спорить. Празднества намечались грандиозные. Ведь мой старший брат – наследник. На должность и земли он не надеется – это не по закону, но вот от собственного богатства отца он получит львиную долю. Поскольку сейчас он – почётный офицер королевской армии, то свадьбу играли с размахом. Присутствовали многие видные персоны государства, даже король пару часов.
Спустя эти пару часов, многие уже успели обильно наглотаться разнообразного алкоголя, и стали плохо воспринимать действительность. Спустя ещё час, свадьба переросла в откровенную пьянку. А когда идёт такая пьянка, хаос, царящий в хмельных головах, выплёскивается наружу, и всё веселье тоже становится хаосом. А из хаоса намного легче сбежать, что я и сделал.
Я нашёл книжный магазин и купил пару книг, которые мне рекомендовал замковый библиотекарь, но не имел их в своём распоряжении. А ещё посетил занятия одной из немногочисленных частных школ магии. Понаблюдал за открытым уроком по управлению огнём. Это тоже может пригодиться.
Когда вернулся на свадьбу, никто и не заметил, что я уходил. Все напились и вымотались. Я увидел своего братца-жениха. Туша напудренного мяса, пропитанного алкоголем, в парадном доспехе. Его вдвоём тащили.
На следующий день был ещё один праздник, вернее, продолжение вчерашнего. Правда, не с таким пылом. Но мне опять удалось сбежать, пока все приходили в себя от похмелья, а потом снова напивались. Я посетил другую школу магии. И наблюдал за уроком применения магии в бою – как усиливать своё тело, какие заклинания проще, быстрее и эффективнее использовать. Мне было сложно понять, ведь здесь были далеко не новички, но я хорошо запомнил и понадеялся, что смогу понять во время медитаций на кладбище.
Потом, когда все празднества закончились, всё снова пошло размеренно и обыденно.
Осень и зима прошли без происшествий. Я не мог ходить по ночам на кладбище – холодно. Но и медитации в комнате хватало для зарядки – теперь не было необходимости находиться под открытым небом. Я сделал это частью своей жизни. Обыденные тренировки и занятия с учителями чередовались с самостоятельными изысками в подвале замка. Уходил я туда регулярно – почитать, поупражняться в основных манипуляциях с энергией. Никто и представления не имел о моих увлечениях, что ещё больше меня подзадоривало, ведь если бы это стало известно матери…
К весне я достиг успехов в магии – в питании энергией, в телекинезе, в усилении своего тела магической энергией – я уже мог прыгать в длину три метра и без опаски приземляться с высоты четырёх метров. Я даже осваивал боевую магию – способы создания огня, снарядов телекинетической энергии, способы защитить себя от физических и магических атак. Продолжал ходить в подвал, чтобы почитать, а для практических занятий – на кладбище, в лес. Скоро я начал совмещать занятия магией с самостоятельными тренировками по фехтованию.
Но ещё, я стал замечать, что меняюсь в характере. Дело не в возрасте, что-то другое на меня воздействовало. Если вспомнить, то я сделал нечто необычное уже после ночи в могиле. Я ударил монаха, я выбил кружку из рук старухи, меня стали раздражать мои родственники, то, что раньше было просто неприятным, теперь вызывает отвращение и презрение. Это заметили и многие из моего окружения.
Однажды, когда после очередного удачного опыта, на меня нахлынула такая самоуверенность, что я решил – а не опробовать ли мне новый источник энергии? Почему бы не огонь? Он очень мощный, даёт разом много энергии. Сложно контролировать, да, некоторых со временем свёл с ума, но ведь я осторожен. И уже много добился!
Взял свечу, зажёг, “нащупал” сильный поток, исходящий от неё, собрался, и впустил его в себя. Меня чуть с ног не сшило, ладонь прожгла боль. В итоге, энергии почти не получил, а заработал ожог и дикую головную боль.
Через неделю снова попробовал. Теперь уже лучше – от свечи зарядку получил, хоть и небольшую. За пару месяцев тренировок в этом направлении, научился неплохо черпать силу от факела. Каждый раз это рискованно – может пройти относительно мягко, а может обернуться полуобморочным состоянием. Но остановиться уже не могу. В результате, тут я тоже преуспел.
В начале лета король объявил чуть ли не государственным праздником рождение своего второго внука. И приурочил к нему рыцарский турнир. А его сынок, младший принц, который и обогатил королевскую династию ещё одним отпрыском, организовал турнир сынов знатных семейств. Отец настаивал, что мне пора выйти в свет, участие в турнире – хороший способ привлечь внимание. Я пробовал, было, отказаться, но мне привели хороший довод – учитывая, что я собираюсь идти служить в Ударный Батальон, мне нужно проверить, чего я достиг за время обучения.
Разумеется, магия на турнире была запрещена. По правилам, там даже присутствовал ученик верховного мага королевства, для обнаружения жуликов. Сам верховный маг был на турнире среди рыцарей. Я записался лишь на одиночные пешие бои. Остальное меня не интересовало.
Столица гудела. Все просто с ума сошли. Интересно, с чего это так, ведь родился всего-то внук короля, а они реагируют, будто их любименький божок на землю спустился. Видимо, народу просто необходимо хоть какой-то повод для веселья. Сами они себе раость придумать не могут. Ах, да, в такие дни многие товары, особенно, горячительное, раздаются бесплатно.
Арена для младшего турнира была украшена. Всё пестрило и сверкало. Я ещё подумал, хорошо, что я рождение первого внука в столице не застал. Да и вообще не знал, когда это было.
Я был одним из самых молодых среди заявленных – тринадцатилетний юнец сильно выделялся на фоне прочих участников, большинству из которых уже было по семнадцать, но не было старше двадцати. Зато я был уверен, что никто из присутствующих не заряжен силой тёмной энергии космоса, могил и огня. Ещё на турнире участвовал мой второй старший брат, средний из нас. Ему было восемнадцать, и он собирался стать толи судьёй, толи секретарём, я не понял. Он пожелал мне удачи и велел, не позорит герб. Как всегда – жутко официально и неискренне.
Сначала были конные поединки, потом пешие командные. Почти всё это было зрелищно, но мне не интересно. Мой старший братец занял второе место в конных боях, а его команда – пятое в групповых.
Наконец, ближе к вечеру, начались одиночные. По правилам, бои проходят в тренировочных шлемах и щитках для рук и торса, с учебными, не заострёнными мечами. Разрешаются любые приёмы и удары, кроме тех, что заведомо приведут к смерти или инвалидности. Проиграет тот, кто сдастся, или будет не в состоянии продолжить поединок.
Схватки были короткими – дольше трёх минут не встречалось. Меня долго не вызывали, но я старался об этом не думать. Просто наблюдал, оценивал и учился. Энергия, которой я запасся этой ночью, рвалась наружу, но нельзя было позволить ей освободиться.
Наконец, спустя час, назвали моё имя. Правда так тихо и невнятно, будто я тут неугодный взору выскочка. Тогда меня это разозлило. Мой оппонент был старше меня на два года, сын какого-то полковника.
Долбанул гонг, и мы стали сближаться. Он пошёл в атаку первым. Тренировочный меч прошёл мимо меня, не дотянул. Потом ещё и ещё. Мне даже не требовалось увёртываться, он атаковал нерешительно, будто боялся, что находится здесь. После его четвёртого нелепого выпада я быстро ринулся вперёд, пока он пытался сдержать инерцию своего замаха, и основательно приложил его плечом. От неожиданности, мой толчок не просто отбросил его, а сбил с ног.
Толпа дружно усилила вопли. Он быстро поднялся на ноги, но я не дал ему возможности снова встать в боевую стойку. Резким прыжком я подобрался вплотную, одновременно нанося сильный удар концом меча по сердечнику его. Он выронил оружие, но прежде, чем успел понять это, уже оказался на земле от моего нового толчка, с одновременного подножкой. Бой я выиграл, но удовольствия не получил. Он был слишком слаб и напуган, чтобы вообще оказать достойное сопротивление.
Следующий поединок был через четверть часа. В период моего ожидания, на арене побывал мой братец. Выиграл какого-то дохляка, сынка богатого, но малозначимого рода.
Второй мой поединок был повеселее. Сын мелкого землевладельца, семнадцать лет. На него, как я слышал, возлагали немалые надежды на этом турнире.
Он был самоуверен. Ещё бы – такой верзила против тринадцатилетнего сосунка. На меня неумолимо наседал дылда, размахивая мечом, длиннее, чем мой. Точно, хотел запугать. Смеялся, скалился, делал ложные замахи, чтобы посмотреть, отпрыгну ли я. Мне пришлось бегать от него пару минут, не имея возможности атаковать. Он выше и сильнее меня, нужно выждать момент, пока он допустит ошибку. И тут я увидел, что ученик верховного мага отвлёкся и перестал пристально следить за соблюдением правил. И я решил, что стоит попробовать.
Здоровяк сделал ещё пару взмахов и притормозил, чтобы отдышаться. Я наполнил мышцы небольшим количеством энергии. Противник самодовольно пялится на меня, готовясь нанести новый удар, он не ожидает атаки. Моё тело рванулось вперёд, сокращая расстояние в одно мгновение, а кулак уже летит короткой дугой этому гиганту в челюсть.
Он коротко вскрикнул, скорее просто выплёвывая воздух, его голова откинулась назад. С трудом удержав равновесие, он попытался вернуть себе прежнее положение, но получил удар ногой поддых. Ещё один спазматический выдох, и он упал, выронив оружие, и схватился за живот, лихорадочно глотая воздух.
Сначала Толпа затихла на мгновение, но потом снова завопила так, что меня чуть не прижало к земле от такого шума. Маг уже снова спокойно аплодировал, никак не проявляя озабоченности.
За следующие полтора часа, у меня было ещё три боя. Я заработал синяк на плече от удара мечом, синяк под глазом и перелом среднего пальца левой руки. Но все три боя выиграл. Когда целитель магией лечил мне палец, я пытался уловить что-нибудь из потоков его энергии, но это было ещё слишком сложно для меня.
А когда я уходил из лазарета, столкнулся с отцом. Он был очень горд мной, прямо светился. Сказал, что мне остался ещё один соперник до финала. Но он будет силён – сын какого-то маршала, с детства обучается, и уже в ближайшее время намерен идти служить в Ударный Батальон. Я учёл его слова. Сказал ещё, что братец мой тоже делает успехи, хотя одну схватку продул.
Через полчаса, я принял бой. После гонга мой противник – мускулистый, но невысокий парень, ринулся в атаку. В отличии от многих других, молча. Я не слышал даже его дыхания, когда он яростно рубил и колол. Нелегко было защищаться от его отработанных ударов. Он бил не только быстро, но и сильно. Так, когда я обеими руками упёрся в меч, блокируя его рубящий по горизонтали удар, почувствовал, что ноги проехали несколько сантиметров. А сразу после этого, я получил пинок под бедро. Но метящий в нос кулак поймал, и моментально, почти не задумываясь, пропитал тело небольшим количеством энергии из запаса. Развернулся на колене и бросил противника через плечо. Прежде, чем он смог что-либо предпринять, я уже держал его руку в захвате для болевого приёма. Он завыл и захлопал меня по ноге. Судья, остановил бой. Толпа взревела, а я, прихрамывая, пошёл в раздевалку.
В лазарете меня снова нашёл отец. От переизбытка чувств, он меня даже обнял. Теперь меня ждал заключительный поединок, где решиться, стану ли я первым. Мой противник уже определился, и теперь я должен готовиться.
На подготовку мне дали полчаса. Крики на трибунах стали реже – почти все места уже определились, финальный бой будет последним. Мой братец продул ещё один бой, и теперь довольствовался восьмым местом. Я вспомнил про свой опрометчивый поступок на последнем бое. Маг наверняка должен был почувствовать этот всплеск, но меня не дисквалифицировали. Может, мне удалось сдержать всю энергию в себе? Или маг не добросовестно исполняет свои обязанности?
Я вышел на трибуну и посмотрел – он просто сидел и трепался с каким-то аристократом. Теперь понятно. Я-то думал, что такой умелый маг может ощущать присутствие чужой магии, без специальных заклинаний. Я ещё не изучил этот раздел подробно. А на самом деле, он просто ленивый бездарь. Значит, я могу колдовать сколько хочу, не привлекая внимания. Отлично.
Пока поединок был далеко, я решил ещё пополнить свои силы. Нужно найти уединённое место, где есть огонь. Спустился в подземелье арены. Там множество служебных помещений, сейчас должны пустовать. Так и оказалось. Я нашёл факел, приблизился, и уже привычно открыл в себя путь для его энергии. Голова сладко закружилось, а потом по всему телу разлился жар. Желание действовать быстро увело меня от почти погасшего факела обратно наверх.
Несколько минут мучительного безделья закончились, и я услышал, что объявляется заключительный бой сегодняшнего турнира и моё имя, правда, его опять почти не было слышно, из-за рёва толпы. Вышел я под бурные овации, толпа на трибунах уже была основательно раззадорена драками и алкоголем.
Мой противник был довольно невзрачен – даже меньше меня. Я не видел его схваток, и это меня очень удивило. Но его объявили как первого внука короля. Встречали сына наследного принца просто неистово. Когда объявили имя, трибуны взорвались диким воплем, ликованием и грохотом.
Первый королевский внук был примерно моего возраста, может, немного младше. Ниже и худее меня. Сутулый, лохматый. Больше смахивает на бездомного бродягу в дорогом камзоле, чем на отпрыска королевской крови.
Гонг прервал мои размышления. Толпа тут же начала скандировать имя: “Дольф! Дольф! Дольф!”. А он поднял меч над головой и побежал на меня с диким визгом. Я с трудом не прыснул смешком, видя это. Но фехтовал он на славу. Каждый удар сопровождал воплем и визгом, а учитывая частоту взмахов мечом, я удивляюсь, когда он успевал вдыхать.
Я с большим трудом парировал его удары. Это было просто невероятно. Через минуту этой дикой пляски я выдохся. Глянул мельком на мага, следящего за боем, он просто хохотал и веселился. Значит, можно спокойно прибегнуть к магии. Я наполнил тело энергией до отказа. Двигаться и дышать стало проще, я пошёл в контратаку. Отбил пару его ударов, увернулся от выпада и пустил кулак в царскую морду. К моему удивлению, он не достиг цели, а попал в захват. Враг резко дёрнул меня в сторону, я почти потерял равновесие, отбил его очередной удар и вырвал свою руку из его кулака. Толпа заорала с аплОлдисментами, и снова начала скандировать имя Дольфа.
Не успел я полностью восстановить равновесие и понимание происходящего, а он снова наседал. Я предпринял ещё пару попыток начать атаку, но они окончились также, причём последняя стоила мне удара в колено, из-за чего я стал ещё медлительнее, по сравнению с ним.
Мы рубились уже минут пять. Вернее, он рубил меня, а я с трудом держался на ногах, уже полностью исчерпав все силы, и физические, и магические, и моральные. У меня уже голова болела от воплей толпы и от визгов королевского внучка, который не замедлялся ни на секунду.
На седьмой минуте боя, если я правильно чувствовал время, моя оборона была пробита. Он сильно ускорился. Нанёс пару ударов, которые я вяло парировал, потом махнул рукой, ударил меня пальцами по глазам. Я старался не потеряться, знал, что тогда обречён, но секундная задержка вылилась в то, что он ударил ногой в уже раненое колено, а потом дал мне мечём по руке с разворота. Я отчётливо услышал хруст в своём плече, получил пинок в живот, а когда упал, Дольф с самым диким и жутким воплем, который я слышал, резко наступил мне на лодыжку, превращая кости стопы в крошево. От боли я уже почти не слышал воплей толпы, поздравляющей королевского внука с очевидной победой.
Меня унесли с арены под овации стоя. Овации поему поражению. Я посмотрел на Дольфа. Он стоял совершенно невозмутимо, сгорбленный и угрюмый.
В лазарете, пока вокруг меня суетились маг-целитель и пара его ассистентов, пришёл мой отец. Я никого не хотел видеть, а тем более слушать чушь, которую он непременно понесёт. И он понёс.
Сказал, что горд мной, что я достойно принял бой у лучшего молодого фехтовальщика королевства. Бормотал он минут пять, пока я, стиснув зубы, терпел ноющую боль и зуд в срастающихся суставах и костях. Лучший молодой фехтовальщик королевства? Ну-ну. Скорее, опытно скрывающийся молодой маг. Другого объяснения столь невероятной скорости нет. Он движется на пределе человеческих возможностей. Наверное, он так быстро убирал всех своих соперников, что я не успел посмотреть ни одного его боя.
Через полчаса, лечение закончилось. Маг взмок, тяжело дышал. Я ещё подумал, что и целебной магии нужно будет подучиться – залечить несколько таких переломов за полчаса, работая перед этим весь день – стоящая возможность.
Объявление победителей было уже, когда стемнело. Оно мне было неинтересно – трата времени. Но пришлось пойти. Называли победителей во всех номинациях отдельно и выбирали общего лидера, одержавшего большинство побед, и проявившего себя. Я вообще не слушал, кого там нахваливали, но отметил, что победителем во всех состязаниях, и по общему мнению, абсолютным чемпионом становится Дольф, первый королевский внук. Награды он принимал с таким же видом, какой у него был перед тем, как меня унесли за угол, оттаскивая с арены – абсолютно невозмутимый, сгорбленный и растрёпанный, мрачный, презирающий взгляд исподлобья – бродяга в дорогом камзоле. Речи он тем более не произнёс. Вообще, довольно интересный персонаж. Любопытно, как он заставит о себе узнать? Ведь заставит.
В замок мы собрались возвращаться лишь на следующее утро. Ночь провели в имении какого-то отцовского “друга”, хотя я не верил, чтобы отец, человек умный, образованный и вполне достойный, мог по-настоящему дружить с этой самоходной тушей жира, чванства, жадности и всевозможной мерзости.
Я устал. Проверил на арене свои силы, и был весьма доволен. Мне не оказалось равных среди много старших начинающих воинов. Но я был поражён уже не начинающим магом. Он либо одарён, либо хорошо научен. Либо и то и другое. Теперь я окончательно убедился, что стоит продолжать самостоятельное обучение, пусть даже против воли всех, кто узнает. Но мне не надо, чтобы кто-то знал.
Тем летом для меня в магии было преподнесено множество открытий. Я продолжал читать книги, самостоятельно заниматься, совмещая полученные магические навыки с фехтованием. Меня это увлекло. Постепенно я повышал свои возможности и в поглощении энергии, и силе заклинаний, и в их разнообразии. Я уже мог свободно перемещать в пространстве и даже метать в цель кинжалы. Мог пару минуть фехтовать своим мечом при помощи телекинеза, но до возможности успешно применить это на практике было ещё далеко. Мог успешно метать небольшие телекинетические и огненные заклинания. Иными не пользовался, поскольку в качестве источников, предпочтение отдавал излучению космоса, и огню. Выпуская энергию из резерва, я мог наполнить тело такой силой, что поднимал бочки, вдвое тяжелее меня, пробегал сотню метров за одиннадцать секунд, это в моём-то возрасте, прыгал длину на четыре, в высоту на два метра.
Но и платить за все эти возможности приходилось – постоянные головокружения, боли, кровотечения из носа, уже стали самым обыденным и привычным делом. Но привычным – не значит приятным или незаметным. Настроение день ото дня всё портилось. Легкая подавленность и злость уже стали самым обычным моим состоянием. Дальше будет только хуже.
Когда отец возил меня в столицу для участия в праздниках и приёмах, я часто сбегал и посещал книжные магазины, магические лавки, частные школы. В один такой визит, я принял участие в краткой экскурсии в частную школу. Таким заведениям в Миртане приходится нелегко – постоянные напасти со стороны религиозных представителей и полоумных общественных деятелей, поиски заработка. Но эта школа была устойчиво успешной.
Во время экскурсии, я заметил уголок книги, старательно спрятанной за тумбочкой возле одной из кроватей. Меня учили, конечно, что воровать – нехорошо, но мне же постоянно врали и не давали решать самостоятельно почти ничего, так что можно разок и согрешить. Тем более, уж очень интересно, что прячет один из учеников.
Это был трактат, посвящённый чёрной магии. Как и в большинстве цивилизованных стран, в Миртане, такие проявления магии тщательно отслеживались и запрещались. Практиков преследовали. Все материалы, хоть сколько-то связанные с этими направлениями – уничтожались. Я счёл, что смогу найти применение этой книге. И защитить лучше, чем этот незадачливый ученик. Теперь она моя.
Автор трактата – Элиот Тёмный. Маг, занимавший пост заместителя ректора Миртанской Королевской Школы магов, около полувека назад. Он неоднократно критиковал распространение запретов на Чёрную Магию, за что был критикован в ответ. Тайно опробовав запретную магию, он написал эту книгу, и несколько экземпляров распространил среди верных учеников.
Его не выдали, но скоро он сам впал в зависимость от тёмной энергии, и пытался поднять восстание против верхушки школы. Этот нелепый бунт легко подавили, и всех участников изгнали, а самого Элиота казнили как еретика – на костре. Книги отслеживали и уничтожали, но, похоже, не до всех добрались.
Здесь описываются, в основном, соображения автора о причинах запретов. В большинстве случаев, он винит политику и религию. Краткие описания ветвей магии, попавших под запрет, и его собственные исследования, и практику в этих направлениях.
Уделяется внимание таким видам магии, как некромантия, демонология, проклятия и магия крови. Обо всём этом так или иначе, упоминается в большинстве источников. Я заметил, что если о какой-либо из этих ветвей упоминается больше нескольких слов, то выставляется она в крайне негативном свете, и стиль языка автора резко меняется.
Но, конечно же, нигде не описана практическая сторона любой запретной ветви магии. Как раз в этом-то имеющийся сейчас у меня трактат и был исключением. По прибытии в замок, я немедленно сел его изучать. Читал, а сердце колотилось, воображение рисовало захватывающие картинки, руки чесались, и сами тянулись опробовать.
И больше всего мне понравилась часть, описывающая магию крови:
“Ещё задолго до первой встречи с эльшанами, люди могли добиться сверхъестественных явлений, используя шаманские ритуалы на крови. Можно сказать, что именно магия крови – первая ветвь, которой научились люди. Это уже спустя много веков после, остроухие поработители стали учить людей традиционной школе.
Конечно, древние кровавые ритуалы имели с классической магией мало общего – ни заклинаний, ни жестов, ни знаний. Просто кровь, которая обильно лилась из жертв, реагировала на колоссальные потоки эмоций, струящиеся из шаманов и прочих участников, и отдавала свою силу. Так шаманы, которые пытались призвать дождь, воздействовали на воздух и воду, и добивались своего. Не понимая, однако, что произошедшее – вовсе не милость богов, а труднейшие магические воздействия на окружающий мир.
После знакомства людей с традиционной магией, они вспомнили о кровавом наследии предков, и проводили эксперименты (естественно, под присмотром хозяев) по интеграции крови как источника энергии в традиционную магию.
Изначально, кровь использовалась лишь для усиления обычных заклинаний, однако и в этой роли прекрасно себя зарекомендовала. Потом выяснилось, что кровь – лучший инструмент при воздействии непосредственно на живую плоть. Кровь стала считаться полноправным, хоть и уже тогда, спорным источником энергии. А после появилась и сама ветвь – Магия Крови.
Тому, кто решил даже просто попробовать себя в этой таинственно школе, стоит очень крепко задуматься. Кроме того, что магия крови, вне всякого сомнения, относится именно к чёрной магии, так имеет ещё и своеобразные побочные эффекты.
Кровь разных созданий имеет разную ценность. Так, кровь животных несравнимо менее ценна, чем разумных созданий. Кровь жителей Дворфолдинга намного слабее, чем у людей, эльфов и орков. Сильнее всех кровь эльшанов, но даже она не даст и половины той энергии, что таится в крови демона или высшего дракона.
Для мага, активно использующего кровь, здоровье и эмоциональное состояние важно, как ни для кого иного. Кровь больного попрошайки не сравнится с кровью благородного и здорового лорда. Эмоциональное состояние донора также важно – кровь спящего будет ничем, в сравнении с продуктом аффективного берсерка. Кровь мертвеца имеет ценность только, пока не свернулась, да и то, ещё меньшую, чем спящего.
Раз уж кровь – источник силы, то и магия, построенная на ней, будет как нельзя эффективной при воздействии на живых существ.
Маг сможет читать кровь – получать информацию о её владельце. Чем опытнее маг, тем больше информации из меньшего количества он увидит. Так как кровь бывает абсолютно во всех уголках живого тела, то маг сможет читать и мысли, и прошлое, всё, что помнит кровь, а это – всё, что помнит тело, даже если не помнит сам хозяин. Например, маг сможет увидеть рождение глазами младенца. Хотя, для этого магу понадобится несколько часов провести в медитации, черпая кровь исследуемого. Вполне возможно, что последний и не доживёт до конца сеанса.
С ростом опыта, маг научится приказывать крови. Сначала своей. Например, изменить кровоток, частоту биения сердца. Это как нельзя полезно для лечения. Не найдётся лучшего лекаря, чем тот, что знаком с магией крови – он может в мгновение остановить кровотечение, нейтрализовать яд, воспаление, за несколько дней побороть самую сильную инфекцию. Но ведь это запрещено! Когда-нибудь маг начнёт уже неосознанно чувствовать силу своей крови. Утверждается, что древние мастера этого пути были невосприимчивы к большинству инфекций, ядов.
Ещё более высокая ступень этого искусства – управление чужой кровью, на расстоянии. Маг может создать рану на теле врага, не приближаясь к нему, пронзить всё тело или отдельную точку нестерпимой болью, убить врага, перекрыв доступ крови к мозгу или другим важным органам. Или же повысить давление в сосудах так, что они лопнут. Конечно же, это высшие проявления Магии Крови.
Одной из важнейших особенностей влияния на кровь, является возможность порабощения тела. Маг может через кровь приказать выполнять приказы. Сначала это просто лишает жертву разума – она становится полностью безумной. В зависимости от силы и опыта мага, этот эффект будет длиться разное время, и будет менее выражен. Мастер использовать кровь для приказа может заставить кого угодно делать что угодно, при этом, выглядеть естественно. Эффект растяжим во времени.”
Ну как я мог не опробовать это, прочитав о таких потенциальных возможностях?
Что неудивительно, для использования крови как источник магической силы, нужно… добыть её из тела. Если под рукой нет добровольцев, или ещё кого, чью кровь можно спокойно взять, значит, резать придётся себя.
Забавно, но я почти не боялся боли. На тренировках и самостоятельных занятиях, я неоднократно травмировался, причём отделывался далеко не царапиной или одним синяком. Боль меня не пугала. Особенно, если без неё никак. Я не мог не опробовать эту технику.
При первой открывшейся возможности, я отправился в лес ночью, чтобы посмотреть, что у меня выйдет. Отошёл от замка на обычное расстояние, за холмом не видно вспышек и не слышно никаких звуков. Дошёл до места, где я обычно тренировался. После разминки и пары стандартных приёмов, я был готов к новизне. Решил, что походящим для начала будет телекинетический снаряд. Нужно добыть своей крови. Самым разумным для пореза местом мне видится предплечье, ведь рана на ладони – слишком неприятно и хлопотно заживает.
Сделал надрез на левом предплечье, собрал кровь, как говорилось в трактате, и создал снаряд уже привычным способом. Кровь на ладони почти моментально испарилась красным туманом, и из этого тумана вылетел тёмный пульсирующий шар энергии. Врезавшись в булыжник, который я обычно использовал как мишень, он с грохотом выбил из камня пыль и множество осколков. Обычно, при таком заклинании, камень вообще не реагировал.
Я был доволен. Конечно, это немного, но можно было ожидать и меньшего. При этом, головокружение ничуть не сильнее, чем обычно. Нужно продолжать. Ещё немного крови на ладонь, извлечение энергии из мозга, и пропускание её через тело с выходом на ладони. Огненный снаряд был намного ярче, больше и горячее, чем обычно. Шикарно.
Я тренировался всю ночь, как всегда делал, до рассвета. На руке осталось несколько порезов, теперь задумался, как это скрыть. Но ночь прошла очень успешно. Я совсем не устал и был доволен тем, чего достиг. Теперь нужно совершенствовать свои умения. Я смог с помощью крови весьма усиливать заклинания, но ещё предстоит научиться извлекать силу только из крови. Также, есть много специальных заклинаний, которые возможно сплести только на крови. Прибавить к этому то, что я собираюсь изучать Некромантию и Демонологию, и получится интересная смесь.
Если не считать тайных занятий магией, жизнь моя не отличалась разнообразием – учёба и тренировки. Тренировки. Тренировки. Редкие визиты в столицу на какой-нибудь приём. А зачем, для меня всегда оставалось загадкой.
К счастью, вскоре нашёлся повод поинтереснее – новые турниры. Мелкие, не чета тому безумию, зато имеющие более высокие цели, чем развлечь толпу. Редкие состязания между молодыми воинами проводились регулярно и давно, но отец почему-то решил привести меня сюда очень поздно. Зато я сразу понял всю пользу от этих нехитрых затей.
Теперь я стал бывать в столице втрое чаще – не по разу в неделю. Такие мини-турниры обычно устраивали почти спонтанно, обговаривая всё максимум, за пару дней. Проходили они на аренах и площадках частных и государственных школ, где есть место фехтованию, то есть – почти везде. Это не были дворовые петушиные бои между пьяными забияки. Тут учувствовали только стоящие молодые воины, в том числе, многие аристократы.
Сплошная подготовка, которой была моя жизнь, наконец-то вылилась в что-то стоящее. Даже в сравнении с уже взрослыми столичными оруженосцами, а иногда и рыцарями, я – превосходный боец. Что в фехтовании, что в кулачном бою и борьбе, что в верховой езде, что в метании ножей. И при этом, мне неустанно твердят, сколь высоки требования для солдат Ударного Батальона, и как почётна служба в нём. Словом, я был по-настоящему хорош, но этого всегда было мало. Я должен был стать лучшим.
Проводились и состязания среди магов, где я ужасно хотел поучаствовать, но не смел открыть свою тайну. В один момент, когда мы наблюдали за очередным учебным поединком магов, я не выдержал, и спросил отца, не стоит ли мне опробовать хотя бы азы магии. Он помрачнел, задумался, и ответил, что нет, ибо магия – путь куда более сложный и неоднозначный, нежели путь честного бойца. Магия могущественна, но, как и всё прочее, требует платы, а она может быть слишком высока. В заключении мысли, он привёл цитату некоего пророка, некой неизвестной ныне религии: “Магия должна служить человеку, а не человек – магии”. Красноречиво, но, в сущности – типичная болтовня религиозного фанатика.
Благодаря этим соревнованиям, ещё два года прошли заметно динамичнее. Да и по пути магии я продвинулся. Это уже не был лабиринт с множеством дверей – выбирай любую, неизвестно, что за ней будет. Намечалась цель, выяснялось, что нужно, чтобы её достичь, и она достигалась. Магия уже не наводила на меня благоговейного ужаса и трепета, она стала частью меня. Моим инструментом, всё больше и больше подвластном мне.
В конце осени произошло происшествие, которое имело для меня большое значение. На пятнадцатый день рождения, отец сделал мне два по-настоящему великолепных подарка. Первый – собственный конь. Гнедой, норовистый, энергичный. Чем-то мне близок. А второй – меч. Настоящий, не учебный, стальной меч. Одноручный, отмеренный по моему росту, хорошо сбалансирован. Ничем не украшен, простая прямая гарда, оголовье шарообразное, ножны из вываренной кожи. По сравнению с ним, все прочие, какими мне доводилось учиться фехтовать – просто мусор. Я не мог нарадоваться, и теперь самостоятельные тренировки мог проводить уже со своим оружием, и на своём коне.
И уже очень скоро мне выпала возможность испробовать оба подарка на деле. Соседняя восточная страна, Аэрония, переживала дворцовый переворот, и стаи дезертировавших солдат расползлись по стране и соседним державам. Меры предпринимались, но особого эффекта не давали. Проблема решится нескоро.
Отец наотрез отказывался от конвоя при поездках между замком и столицей – то ли из-за гордыни, то ли из-за уверенности в работе столичного гарнизона, то ли из-за глупости. А меж тем, в город ездил всё чаще – по своим делам, и возил меня. Естественно, нападение на одинокую, богатую карету было лишь вопросом времени.
Отец взял меня с собой, для очередного бессмысленного приёма и участия в очередном мини-турнире. Было раннее туманное утро. Я не захотел ехать в тесной коробке, тем более что на мой жеребец требовал, чтобы я его объездил, а меч сам просился в руки. Мне до дрожи хотелось выглядеть, и показать всем, что я уже не ребёнок, почувствовать себя будущим воином, поэтому выпросил у отца позволить мне ехать на коне и с оружием, почти как рыцарю.
Так и выглядел этот парад – карета, запряжённая двумя лошадьми, с возницей и одним пассажиром, да юнец на коне по соседству. Естественно, банда из четырёх бородатых мордоворов не могла пропустить такую лёгкую добычу. Дорога узкая, карета не проедет по непригодной почве, им было достаточно встать на пути. Мы остановились, я увидел ужас в глазах извозчика, когда он смотрел на этих бродяг. Они были вооружены самодельными дубинами, и лишь главарь – старым стальным мечом. Наверное, пришлые дезертиры – обученные и снаряжённые солдаты, вынудили мелких дельцов углубиться в страну, хотя для таких жалких бандитов, как они, ошиваться рядом со столицей было опасно. Их не изловили либо из-за везения, либо из-за не добросовестной работы столичного гарнизона.
Отец выглянул из кареты, оторвавшись от документов, но не стал спрашивать, почему мы остановились – это было очевидно. Он немедленно вышел.
- Я же говорил, парни, нам повезёт рано или поздно. - Хрипло прокаркал престарелый лидер шайки. - Эй, благородный, опасно тут без друзей разъезжать!
- Не нужно давать мне советов, мерзавец, - отец с самоуверенным видом вышел вперёд, остановился в пяти метрах от бандита, и кинул ему под ноги тугой мешок с монетами,- забирайте и проваливайте!
- Ну-ну, что ты так, благородный, - угрожающе улыбнулся разбойник, - можно и вежливо. Не подаришь добрым людям пару лошадей?
- Проваливайте, чернь! Вы хоть знаете, кому дорогу преградили?!
- Судя по всему, тому, кому жить надоело! - Лидер шайки злобно оскалился, поднял меч и пошёл на отца с замахом.
Я в первый раз, за длительное время, испугался. Тренировочные бои – одно, но отбиваться от нападения бандитов, не желающих оставлять свидетелей – иное. Тем более, с двое кратным численным перевесом, извозчик – не в счёт.
Но не успел я додумать, что может случиться, как отец ловко отошёл от неуклюжего удара бандита, схватил его за запястье, и вывернул руку, заставляя разжать кулак с мечом. Завладев оружием, отец быстро и решительно ткнул ржавой железкой, только что развернувшегося старика в грудь. Тупой клинок с трудом прошёл в плоть, но и этого хватило – бандит захрипел, взялся руками за железо, и упал на колени, вытаращив удивлённые глаза на отца, который казался спокойным – лишь тень презрения и сосредоточенной злобы искажала его лицо. Через пару мгновений, отец столкнул мёртвое тело с меча, и развернулся к шайке.
Остальные разбойники потеряли уверенность, но понадеялись на число, и вместе пошли на отца, замахиваясь дубинами. Я решил действовать. Уверен, что никто не видит, поэтому, легко махнул рукой снизу вверх, посылая телекинезом ближайший камень прямо в морду одному из наступавших. Когда двое других бандита увидели, что их сообщник схватился за окровавленное лицо, я уже спешился, и быстро приближался к ним, доставая меч из ножен. Отец испуганно оглянулся, наверное, хотел приказать мне оставаться на месте, но на него уже напали двое. Он быстро и уверенно уходил от незамысловатых и глупых замахов толстыми дубинами.
Третий же, справившись с болью, злобно зарычал, и понёсся на меня. Я не задумываясь, не пугаясь, и не сомневаясь, просто следовал выученным движениям, и какому-то внутреннему стремлению защищаться, быстро шагнул ему навстречу, инстинктивно отбил атаку и ткнул мечом под грудину. Удар был достаточно сильный. Я даже немного приподнял его над землёй, прежде чем оттолкнуть, сбрасывая с клинка. Удивляться было некогда, и я поспешил на помощь отцу.
Он уже нейтрализовал одного, наискосок прорезав толстое брюхо. Второй, видимо позабыв всё на свете, исполненный страха и злости, лихорадочно размахивал корягой по воздуху. После очередного, размашистого удара, он от инерции развернулся ко мне. Я резко рубанул по его вооружённой руке, перерубив предплечье едва ли не полностью, и, пока он, вопя, хватался за рану, с разворотом, вкладывая все силы в удар, отрубил лохматую голову. Труп, извергнув небольшой фонтан крови, рухнул на землю, а я с трудом увернулся от брызг.
Ещё несколько мгновений я смотрел на труп, потом поднял глаза на отца. Он был взволнован, но сдержан. Подошёл ко мне, бросая трофейную железку, и положил обе руки мне на плечи. Недолго пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но чувствовал я себя странным образом хорошо. Он ничего не сказал – лишь похлопал меня по плечу, и, улыбаясь, взглядом указал на мою руку, сжимающую рукоять меча.
Мы молча разошлись. Я, полностью очнувшись от задумчивости, вытер меч оторванным куском рукава одного из трупов, вернул его в ножны. Отец сел в карету и приказал перепуганному вознице ехать дальше. Я вскочил в седло и поехал следом.
Это была моя первая драка со смертельным исходом. Я впервые убил. Дважды. Странно, но я чувствовал некое приятно спокойствие. Как будто, облегчение. Потом, когда я в сотый раз прокрутил события в голове, почувствовал азарт. Мне захотелось ещё раз так подраться. Захотелось ещё раз убить…
Потом, приехав в столицу, отец побеседовал с кем-то из командиров стражи, упрекнув в плохом патрулировании, и приказав убрать трупы с дороги. Потом он увлёк меня в уединённое место для разговора. Спросил, обдумал ли я все произошедшее самостоятельно. Получив утвердительный ответ, сказал, что я отлично справился. Но не стал разглагольствовать – благоразумно и сдержанно сказал, что я взрослею, и действительно, по его мнению, пригоден для службы в Ударном Батальоне.
Он меня приятно удивил – не только продолжает держать себя в форме, но и не стал читать нотации. Остаётся надеется, что матери он не скажет – иначе мне не будет покоя от её причитаний.
Следующие несколько дней мне не давало покоя желание новой драки. Я чувствовал некую гордость собой, хотел снова заглянуть в глаза умирающему, снова увидеть это удивление и страх, боязнь меня. Я хочу убивать…
Первая кровь
© Copyright: Александр Мухлынин, 2026
Свидетельство о публикации №226011100290
Свидетельство о публикации №226011100290
Рецензии