Витки истории

   
                Муж сел  у телевизора, а Ольга стала  искать в шкафу книгу  и  наткнулась на семейный альбом. Открыла. С первой страницы на неё смотрели  отец и мать. Ниже была подпись- Фрунзе.   
               
                Ольга  появилась на свет в Киргизии, на пике репрессий тридцатых годов и прожила там всю жизнь. Её  отец оказался в этих местах,  добравшись  в Первую мировую до Москвы, где устроился продавцом газет и попал в революционную среду. С тех пор его мировоззрение формировал Марксизм.   Войну гражданскую  он  закончил на Перекопе - был комиссован после  ранения. Оправившись, какое-то время работал, а потом осуществил  заветную мечту, ставшую доступной для простого человека: окончил рабфак и  поступил в институт в Питере.
                Поступил, но  за год до окончания был отчислен из-за. высказываний в студенческих спорах, противореча внедрявшимся властью.  Донесли, посадили, затем выслали в Киргизию под надзор спецслужб,долго заставлявших  держать наготове узелок с вещами и вздрагивать при любом стуке в окно. С матерью он  познакомился у её  брата, бросившего   ради "счастья всего человечества"  духовную семинарию  на  Урале и  примкнувшего в Семиречье к Красной Армии. Пока, порубанный казацкой шашкой, залечивал  раны  на киргизской земле, комиссары на Урале  принуждали их с Ольгой отца публично отречься от веры. Упрямый поп не отрекался, был посажен в тюрьму, потом сослан в Березово, велев дочери бежать  к брату в Киргизию.  После его смерти жена и двое сыновей,  вернулись в родные места и помыкавшись там какое-то время,  тоже перебрались вслед за дочерью.
                Бабушка запомнилась Ольге злой старухой, ненавидившей всех и вся, беспрестанно  ерничавшей: «Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую жизнь!» Братьев матери, сторонившихся всех,  соседи называли перепуганными.  Мать  часто плакала после разговоров с ними о их ссыльной жизни, а  когда Ольге  пришло время вступать в комсомол, решительно запретила:" Не смей! Они издевались над твоим дедом!" Но весь класс вступал, Ольга хотела быть как все.  Тайно подала заявление и, получив  комсомольский  билет, спрятала его.  Мать нашла и устроила  нахлобучку. Конфликт был исчерпан отцом, вставшим на защиту дочери и назвавшим мать и её родных поповским отродьем. Дочери  же наказал, чтобы не болтала, что она "вражененок". И её   пионерская жизнь в Тимуровской команде плавно переросла в жизнь комсомольскую с восхищением Молодой Гвардией.  Всю жизнь Ольга молчала о своих корнях, но  тайна, сидела в ней и, как-то, раздваивала, хотя никто и никогда не поинтересовался её происхождением. Очень удивилась, узнав уже в зрелые годы, что рядом было много подобных ей, тоже всё скрывавших.  И сожалела,что на разговоры о деде был наложен запрет, что по этой причине она даже очества его не знала, не знала при каких обстоятельствах он погиб и где похоронен.Причина исключения отца из института и ссылки тоже скрывалась. И Ольга  потом лишь предполагала, что он был реабилитирован, поскольку  прекратились стуки в окно, и    его призвали в армию, правда, трудовую.
               
                Жизнь Ольги была обычной, не отличалась от жизни её подруг. Сейчас , рассматривая альбом, она  вспоминала.  Раннее детство совпало с войной.  В памяти сохранилось немногое: завораживающее бушующее  пламя в топке печи  на работе  матери, где та работала истопницей, поле, на котором сажали кукурузу,втыкая в рыхлую землю зёрна,  шелушилка,  отделявшая зерна от початка,  ступка,в которой толкли эти зерна, а потом варили из них мамалыгу. Помнила, как провожали отца в трудовую армию в Барнаул, сидя на краях сухого арыка у дверей военкомата.
                Послевоенные годы  запомнились  первой учительницей,приездом родственников из ссылки, октябрятской звёздочкой, пионерским галстуком, вступлением в комсомол. На восприятие  мира в это время большое влияние оказывал отец, остававшийся верным идеям коммунизма, находившим в происходившем вокруг воплощение в жизнь своей мечты. Лозунг "Учиться, учиться и учиться," - был главным в семье и поступление в институт расценивалось им как проявление  равноправия. Студенческие годы вспоминались ярко: дружба, любовь, интерес к знаниям. И не только к профильным. Её, как в своё время отца, интересовал Марксизм - Ленинизм, который преподавали всем студентам вне зависимости от профиля.  Жили небогато, роскоши не было, но голода - тоже.  Когда семья  получила от государства квартиру, они с отцом убеждали мать, что скоро, очень скоро все  будут  работать по способностям, а получать по потребностям то есть жить при коммунизме. Было чувство уверенности в завтрашнем дне, она  ощущала себя равной со всеми, уверенная, что при старании  может  добиться всего, о чём мечтает.  Отец называл её поколение советскими людьми.
                Студенческая любовь закончилась замужеством, созданием семьи, рождением сына. Сейчас, рассматривая фотографии, на  которых была запечатлена её семья, она думала о том, как  хорошо они жили. Вот сын на маленьком велосипедике, вот, играющий в футбол, вот в  форме- идёт в школу.  Вот  фотокарточки из путешествий:  это по Енисею, это - по Черному морю. Здесь же последняя фотография с дедом: с улыбкой он смотрит на внука, стоящего в почётном карауле у памятника погибшим  за советскую власть. Ольга  печально улыбнулась, подумав: " Хорошо, что он  не увидел конца своей мечты!"
               

                Её увидел внук.Вначале всё  шло как обычно: октябрёнок, пионер, комсомолец.  На каждом этапе его поколению, как и предыдущим, прививалась высоконравственная  мораль коммунизма, привлекая чистотой помыслов.  Тогда и сейчас, в наступившем будущем, Ольга задавала себе один и тот же вопрос: почему? Почему пал строй с такими прекрасными идеалами? Тогда ответа не было вовсе. Сейчас она перебирала в голове варианты и остановилась, подумав:"Потому, что для большинства эта мораль не была осознанной моралью по убеждению,а оставалась моралью по  принуждению".  Прослеживая её путь, помнила, как поступал Сталин, удерживая строй в ежовых руковицах. После смерти вождя его пытались сохранить  только пропагандой, и мораль   медленно, но верно поползла вниз к  инстинктам, вытесняя творение человеческого разума. Верхи позволяли себе то, что запрещали низам, обеспечив всевозможные "спец." типа  магазинов, больниц, домов отдыха и прочего. Низы-производители становились "несунами", подпольно продавая то, что производили.  Те, кто проповедовал честность, возмущались на кухне, слушая ложь о выполнении и перевыполнении  пятилеток в  четыре года или наблюдая по телевизору за" бурными, несмолкающими  аплодисментами", будто-бы  демонстрировавшими единство партии и народа. Вслух говорить побаивались.Отец считал, что нужно усилить разъяснительную работу  и,даже, пообещал набить морду соседу, предложившему запчасти, вынесенные с завода.
                Отец ушёл из жизни. Дефицит  нарастал, равно как и очереди, в которых  мать выстаивала часами. Муж  чертыхался и доказывал  родным, что проблема  дефицита состоит в отсутствии хозяина-частника. Она старалась "достать" что-то через связи.  Настала новая жизнь с новыми идеалами. А она так и не поняла почему пал советский строй. В своих новых предположениях  тоже сомневалась.
               

                Муж выключил телевизор, Ольга  закрыла альбом, отправились погулять в скверике, расположенном неподалёку.Муж сразу заприметил аксакала с шахматной доской под мышкой и направился к нему, надеясь сыграть партию. Ольга,  присела на соседнюю скамейку.  Вокруг гуляли люди. В глаза бросалось отсутствие европейских лиц среди гуляющих, составлявших до развала Союза  примерно половину  населения республики,одной из самых многонациональных. На перекрестке азиатских дорог компактно оседали  приходившие из Китая дунгане, уйгуры,  организовывали  анклавы соседи, вошедшие в Союз, расселялись  эвакуированные и депортированные с  воюющих территорий Украины и Кавказа. Но больше всего было русских. Ещё в царские времена здесь осели казаки, прибывшие по просьбе царицы защитить местных от южных соседей, сюда же ссылали в послереволюционные годы политических. Быть может, благодаря советской морали, быть может, благодаря такому разнородному составу, сколько-нибудь значимых межнациональных конфликтов не было,формировался советский человек, что проявилось в момент перехода к суверенитету    оставленного праздничным дня седьмого ноября, сохранением памятников Ленину и статусом русского языка как официального.

                Но не всё было гладко.Те, чьи амбиции не были удовлетворены при Советах, воспрянули, поняв, что появилась возможность  заполучить желаемое.  Начали переделывать историю, представляя русских колонизаторами, обвиняли их в высокомерии и лучшем устройстве,  забывали о всевозможных льготах для коренного населения. Переименовывали города, поселки, улицы. Козырной картой  стало незнание некоренными  языка коренного народа.  Процесс пошёл, и некоренные поехали.Русские на родине не представляли какого-то сплочённого общества,  не готовились к отъезду заранее, на этническую родину  не звали, там их не ждали. Они  ехали в никуда, продавая всё за бесценок, а, порою, просто бросая. Какого-либо участия в  формировании новой жизни русские не принимали, наблюдая со стороны за ожесточённой борьбой за власть местных с бесконечными переворотами. 
                В семье отъезд планировали дважды. Первый раз, когда  под окнами маршировала с  русофобскими  криками  толпа молодежи, второй раз, когда  мужа вынудили освободить  место на работе. Остались в первый раз, после того как уехавшие соседи сообщили, что никакой помощи им в России нет, а во второй - когда начал болеть муж.
                Вчера проводили сына. Уезжать он не хотел, думая о престарелых, больных родителях. Но они настояли, уговаривая, что он  устроится  и тогда можно будет думать о их переезде.   Ольга с мужем не могли успокоиться. Волновались за него. Ехал он в никуда, расставание могло быть навсегда.  Но, понимая,что  ему  перспектив, на родине нет, а они как-то проживут на пенсию, считали, что поступили правильно.   
               
               

                Шахматисты доиграли партию, пожали друг другу руки,  договорились о встрече и пошли, было. Но остановились внезапно, услышав гудок паровоза, проходившего неподалёку по железной дороге.  Аксакал усмехнулся и спросил,  указывая рукой в сторону гудка: "Слышите, что говорит?" И сам  ответил: "Хочу назад в СССР!"- и Ольга поняла,что и он, подобно ей и многим,  остался  советским человеком.