5. 1. Господа ревизоры

В 1822 году вторые поиезуитские имения окончательно перешли в казну, и у Министерства Финансов возникло вполне понятное желание получше познакомиться со своей новой собственностью.
Для этого "на места" были командированы чиновники Министерства. Их имена будут встречаться в следующих главах, поскольку эти чиновники так или иначе принимали участие в судьбе Стаек.

4 марта 1822 года в Витебскую Казенную Палату было направлено сообщение о том, что во вторые поиезуитские имения командируется Чиновник Департамента Госимуществ титулярный советник Крамер  (379/3/558/183), и Витебская Палата, в свою очередь, направила предписание администратором имений допустить господина ревизора к освидетельствованию наличия хлеба, скота и проверки управления (379/3/558/195).

Вообще-то задача перед  Андреем Венедиктовичем Крамером (иногда его фамилия пишется как Кремер или Крамор или еще в каких-то вариантах) была поставлена серьезная:
"обозреть все вообще казенные имения в Витебской и Могилевской губерниях и рассмотреть, с тем ли хозяйственным порядком происходит управление оными, который, доставляя законно принадлежащие выгоды владельцам и платежи казне следуемые, обеспечивал бы вместе с тем и благосостояние крестьян, в противном случае какие должны быть употреблены к исправлению сего средства;
обревизовать управление администраторов вторых поиезуитских имений и провести расчет доходов и расходов за 1820, 1821 и 1822 годы" (379/3/677/430)

Но случилось так, что уже в момент  откомандирования эта задача отошла на второй, и даже на третий план.
А на первый план вышла задача борьбы с голодом, поскольку в Витебской губернии был неурожай, и состояние продовольственных запасов описывалось короткой фразой "хлеба нет".
В Витебской губернии организацией продовольственной помощи населению занимался сенатор тайный советник Дмитрий Осипович Баранов, так вот господин Крамер должен был работать в тесном с ним взаимодействии.

А после необходимых распоряжений по продовольственному обеспечению господину Крамеру предстояло отправиться в Динабургское староство, где были крестьянские волнения.(Староства - это имения, которые принадлежали Польскому королю; после того, как польские земли отошли к России, эти имения поступили в казну и сдавались в аренду. Динабург - это нынешний Даугавпилс, в описываемое время он относился к Витебской губернии. О крестьянских волнениях в старостве Динабургском можно почитать, например, у Дружинина. Дело там обстояло действительно очень серьезно. Кончилось тем, что крестьянские волнения усмирял Великолуцкий пехотный полк.)

В ноябре 1822 года в Витебскую губернию был командирован чиновник по особым поручениям  надворный советник Прокофий Афанасьевич Ковалевский, который должен был проверить отчетность администраторов вторых поиезуитских имений, а затем также направиться в Динабургское староство и сменить там Крамера.

И, наконец, 4 февраля 1823 года для обревизования казенных имений в Витебской и Могилевской губерниях был направлен чиновник по особым поручениям коллежский советник Шипулинский (имя почему-то не записала, хотя, кажется, в каком-то архивном документе оно упоминалось). Он первоначально должен был присоединиться к Ковалевскому и вместе с ним заняться определением повинностей крестьян Динабургского староства, а затем они должны были разделиться: Ковалевский останется в Витебской губернии, а Шипулинский направится в Могилевскую.

Но с господином Ковалевским случилась какая-то непонятная и неприятная история.
Шипулинский 20 марта 1823 года сообщает Управляющему Департаментом Госимуществ Дубенскому: (379/3/679/253) "С прискорбием доношу Вашему Превосходительству, что Надворный советник Ковалевский помешался в уме. С прибытия моего на место пребывания его  Динабургского повета в поиезуитском имении Аулии заметил я, что он был задумчив, но в общих суждениях о сделанных нам поручениях никаких признаков помешательства в уме замечено не было. Вчерашний день, получа предписание от Его Сиятельства Министра Финансов и из Департамента Госимуществ, обще положили мы: ему оставаться в Витебске, а мне отправиться в Могилев для исполнения возложенных на нас поручений, приготовили и подписали следующие по таковому разделению бумаги. Сегодня почти в час моего отправления  он мне сказал, что я в Могилев не поеду и потом пошел к Гражданскому губернатору, которому изъяснил, что жизнь его находится в опасности и в продолжении с ним разговора показал явно свое умопомешательство.
Когда же возвратился он в квартиру, то вслед за ним к удивлению моему явился полицмейстер с доктором, которых он просил дать ему такое лекарство, чтобы ему скорее умереть."

Ковалевского под присмотром местного чиновника отправили в Петербург, в Могилевскую губернию из Министерства Финансов командировали другого чиновника, а в Витебской губернии остался Шипулинский, который развернул активную деятельность и по продовольственному обеспечению (1822 год тоже был неурожайным, так что весной 1823 года хлеба у крестьян не было), и по проверке отчетности администраторов.

Каждый из чиновников-ревизоров, помимо отчета о конкретных действиях, направлял в Министерство Финансов свои соображения, касающиеся общего состояния казенных имений, а также причин голода 1822-1823 годов.

Надо сказать, что о белорусских крестьянах господа чиновники были не слишком высокого мнения:

г.Крамер, 5 июля 1822 года: (379/3/558/271)
"в некоторых имениях большая часть крестьян худого свойства, развратны и нерадивы, величаются тем, что они казенные, не исполняют повинности в порядке и не хотят быть в должном повиновении..."

г.Крамер 17 сентября 1822: (379/3/558/296)
"Усмотрел я, что большая часть крестьян здешнего края осенью по урожаю живут неумеренно и небрежно, полученный хлеб расходуют без расчета, поэтому распорядился, чтобы еще при молотьбе отбирали долг хлеба и ссыпали под присмотром старшин и администраторов в фольварковые или мирские магазины."

г.Ковалевский 9 февраля 1823 года: (379/3/677/79)
"Правительство пожертвованиями своими не может обеспечить и улучшить состояние крестьян без их прилежания к приобретению трудами всего для них нужного, и пособия, чинимые поселянам, подают им повод надеяться на поддержание со стороны казны.
Здесь крестьяне так закоренелы в своей ленности, что если бы даже насильно заставили их ехать куда на позволенный промысел, для вырубки и поставки куда дров, по найму или на другие какие заработки, иной готов свою лошадь в дороге сам забить в снег и совсем убить, чтобы ее лишиться и вместе с тем сделаться бобылем, чтобы только не быть хозяином и не обрабатывать свою и фольварковую землю, будет мякину с грязью есть, а деньги тотчас на вино пустит, об семействе, жене и детях думать не хочет, пусть-де они пухнут, а что мне с ними делать. Крестьяне, которые позажиточнее, хотя немного более имеют заботливости о доставлении всего, мне жаловались, что такие недоброжелательные до самих себя и их вводят в нищету, ибо по необходимости мирской хлеб на них выходит часто в ссуду и не возвращается.
Я полагаю, что к весеннему времени велика будет в здешних местах крайность и правительство по необходимости вынуждено будет сделать пособие, чтобы не допустить до смерти."
(впрочем, Министр финансов был недоволен таким донесением Ковалевского и оставил резолюцию: (379/3/677/81) "Ковалевский не распоряжается как должно. Ему бы следовало войти в существо обязательных потребностей, принять меры, не допустить до совершенного недостатка казенных крестьян всеми способами, кои они иметь могут к продовольствованию, предохранить от смертности")

Досталось от господ ревизоров и администраторам имений. Отмечалось, что администраторы больше заботятся о собственной выгоде, чем об эффективном управлении имениями, при этом крестьяне находятся в полной от них зависимости и так запуганы, что не осмеливаются не то что жаловаться, но и вообще общаться с ревизующими чиновниками.

г.Крамер, 5 июля 1822 года: (379/3/558/271)
"Многие администраторы сделались совершенно во вверенных им имениях хозяева, почти все удалили оставшихся от иезуитов приказчиков и поставили своих, старосты и выборные совершенно в их зависимости, все зависит единственно от администратора, которые не все заслуживают доверия...
У некоторых администраторов крестьяне и дворовые живут в таком страхе, что никто из них не осмеливается дать мне определенный ответ"

Не слишком высоко господа ревизоры отзывались и о Витебской Палате:

г.Ковалевский: (379/3/558/338)
"Не могу уехать из Витебска, пока Казенная палата не сделает окончательного распоряжения для учреждения комиссии по составлению инвентарей, без чего имения не могут быть отданы в аренду, а палата во всем затрудняется, ничего сама решить не может... Палата сама ни на что не решается, все вопросы представляет на усмотрение начальства"

Но больше всего господа ревизоры (и сенатор Баранов) не любили евреев.

г.Крамер 17 сентября 1822: (379/3/558/296)
"Евреи непонятным образом приобрели себе влияние на крестьян здешнего края, крестьяне почитают их приятелями и спасителями в случае нужды, платят им долги преимущественно перед всем, и у многих из них имущество и посевы в залоге у евреев..."

г.Баранов 6 июля 1822 года: (379/3/667/3 и далее)
"В городах, местечках и деревнях, имея в руках своих винную продажу, евреи в моральном смысле овладели умами, промышленностью и имуществом крестьян... Евреи ездят по селениям во время молотьбы хлеба, подносят по рюмке крестьянам бесплатно, а потом выманивают хлеб за бесценок."

Позже евреев объявят главными виновниками голода в Западных губерниях, их права существенно ограничат. Евреям станет жить тяжелее, а вот крестьянам легче не станет.

Что касается анализа состояния имений, то, с моей точки зрения, наиболее серьезно вник в проблему г.Крамер. Но об этом, а также об адресованном ему прошении стаецких крестьян в следующем посте. А потом - о записке сенатора Баранова.