Муз

Эмиль не просто играл на инструменте, он исчезал.
Музыка была его религией, психотерапией и его единственным способом жить.
— Ты слышишь? — спрашивал он, закрывая глаза и проводя смычком так, что воздух в комнате дрожал. — Это не просто нота. Это цвет осени. Это запах дождя.

Его жена, Юля, сидела в комнате. Она любила мужа, любила его талант.
Эмиль жил музыкой. Она наполняла его лёгкие вместо кислорода. Но чем больше он ей жил, тем меньше у них было средств, чтобы просто выжить.

Кризис наступил осенью. Холодный, мокрый, который не щадит мечтателей.

Сначала отменили концерт. Потом в оркестре сократили штат. А потом жена просто села на стул в прихожей и заплакала. Тихо, без истерик.

— Я больше не могу. Я устала бояться завтрашнего дня. Я устала, что ты великий, но нищий.

В ту ночь Эмиль не играл. Инструмент лежал в углу. Он смотрел на него и чувствовал физическую боль в груди. Ему предстояло сделать выбор: предать себя или потерять жену.

Он сменил работу. Теперь у них были деньги.
Они даже могли позволить себе отпуск.
Жизнь стала налаживаться. На такую жизнь можно было опереться.

Но Эмиль стал серым.
Он уходил утром,вечером возвращался, ужинал и ложился спать.

Инструмент покрылся пылью. Сначала он обещал себе играть по выходным. Но по выходным он был слишком выжат. Его пальцы, когда-то чувствительные и гибкие, огрубели.

— Ты счастлив? — спросила однажды Юля.
— Всё хорошо, — ответил Эмиль. — У нас всё есть.
— Но тебя нет, — вдруг сказала она.
Эмиль замер.
— О чем ты?
— Ты здесь, физически. Ты приносишь деньги. Ты надёжный. Но... того мужчины, у которого горели глаза, больше нет. Ты проживаешь дни, но ты ими не живёшь.

Прорыв произошёл случайно. Они сидели в ресторане в дорогом банкетном зале, в углу стоял рояль. Кто-то из подвыпивших  начал наигрывать "Собачий вальс", грязно и неритмично.

Эмиля передёрнуло. Это было как скрежет железа по стеклу. Он не выдержал. Он подошёл к инструменту, вежливо отодвинул мужчину, и сел.

Он коснулся клавиш. Сначала неуверенно. Потом пальцы вспомнили. Они стали играть то, что мозг пытался забыть ради зарплаты.

Зал затих. Смех, звон бокалов, разговоры — всё исчезло. Эмиль снова исчез из этой реальности, попал в свой мир, где он был королём, богом и ветром.

Когда он закончил, была тишина. Потом — аплодисменты. Но ему было всё равно. Он сидел, опустив руки, и чувствовал, как в его жилы возвращается кровь. Он вдруг понял страшную вещь: последнее время он был трупом, который просто хорошо питался.

Вечером он пришёл домой. Юля не спала.
Он сел напротив неё и сказал:
— Я увольняюсь.
Глаза жены расширились от страха.
— Но...
— Подожди. Я не вернусь к нищете. Я понял одну вещь.

Он встал и протёр пыль с инструмента.
— Музыкой можно жить, дышать ею.
Без неё я умираю внутри. Но прожить на неё почти невозможно. Я пытался выбрать. Или душа, или еда.
— И что ты предлагаешь?
— Я нашёл частную школу. Им нужен учитель музыки. Зарплата небольшая, но стабильная. Это "хлеб". А по вечерам я буду играть. Для себя. Для нас. Я лучше буду есть меньше, но дышать полной грудью.

Они не стали богатыми.
Но по вечерам в их квартире снова звучала музыка.
Эмиль приходил домой уставший после уроков с бездарными учениками, но в комнате снова пахло осенью и дождём.

Он понял главный урок:
Музыка — это то, ради чего стоит жить.
Работа — это то, что позволяет тебе продолжать это делать.
Счастье наступает только тогда, когда ты перестаёшь путать эти два понятия. Музыкой не проживёшь — она не еда. Но без музыки, как оказалось, еда не имеет никакого вкуса.