Мелос

Игнац был композитором. Не великим, но талантливым. Его музыка всегда носила оттенок глубокой, неразделённой тоски. Он жил в старом доме на краю города, где единственными свидетелями его творчества были пыльные ноты и старое, изношенное пианино. Он писал о любви, которую никогда не чувствовал, о гармонии, которую не мог постичь.

В другом конце города жила девушка по имени Мия. Она не была музыкантом, но её жизнь была чистым, бьющим ключём: она обожала танцы. Её энергия была подобна солнечному лучу, жизнь была яркой.

Однажды Игнацу понадобились новые ноты. Он поехал в центр, в старый музыкальный магазин, а затем, по чистой случайности, зашёл в кафе, чтобы согреться. Это было кафе Мии.

Он не обратил на неё никакого внимания, пока она, подавая ему кофе, не задела рукавом его локоть. Ноты упали, а вместе с ними и его карандаш, который сломался.
"О, боже, простите меня, пожалуйста! Я такая неловкая!"
"Ничего страшного. Просто это мой любимый карандаш."

Она быстро принесла ему новый карандаш и, заметив ноты, спросила: "Это вы пишете? Что-то очень, очень... грустное."
Впервые за долгое время Игнац услышал искреннюю реакцию, а не просто вежливый кивок. Он поднял глаза и увидел её.

Они начали общаться. Не сразу. Сначала это были разговоры о музыке: Мия рассказывала, что ей нравится всё, что заставляет её двигаться. Игнац о тишине между нотами. Они были противоположностями.

Но вскоре Мия начала замечать меланхолию в его глазах, а Игнац – искреннюю тоску, скрытую за её вечной улыбкой.
Он понял, что его музыка грустна, потому что ему не хватало ритма в жизни.
Она поняла, что её жизнь неполна, потому что ей не хватало искры.

Мия привела Игнаца в танцевальную студию. Она попросила его сесть за старое пианино и играть. Не то, что он написал, а то, что он чувствует.

Он закрыл глаза и начал играть. Сначала это был его привычный мир. Но когда он увидел, как Мия, закрыв глаза, начала танцевать его музыку, её движения начали влиять на его игру. Это были сильные, уверенные шаги. Плавные, текучие движения.
Его музыка стала меняться: ритм ускорялся, появлялись пассажи, полные надежды и страсти.

Игнац и Мия больше не искали "родственную душу", потому что они создали её. Они поняли, что это не готовый плод, который можно сорвать с дерева, а сложное сотворение.

Игнац написал свою первую настоящую сонату. Он назвал её "Дуэт для двоих". Мия танцевала главную партию на премьере. Их история была в каждой ноте. Она начиналась с его одинокого аккорда и её беспокойного ритма, и, наконец, приходила к завершающему, великолепному концу.

Не жди, что струна сама придёт к смычку,
Что ритм найдёт свою тоску.
Мы – две ноты, что встретились случайно,
И поняли: нам вместе не звучать тайно,
А громко, чисто, до последнего вздоха,
Гармония, пришедшая в застывшую эпоху.

Настоящая родственная душа – это не то, что ты находишь, а то, что ты создаёшь, прилагая усилия и принимая недостатки другого, чтобы создать идеальную, уникальную мелодию.