Глава 1. Два изгоя

Идут по забытой Богом земле два изгоя — Михаил и Александр, единственные, кто пережил ту ужасную ночь.

Михаил, племянник охотников и офицеров, с детства учился стрелять, драться и выживать. Судьба, казалось, готовила его именно к этому — к миру, где законом стал холод, а правом — сила. Александр же, тонкий и наблюдательный, в другом мире мечтал стать врачом. Его знания теперь сводились к тому, как перевязать рану в стужу или отличить обморожение от гангрены.

Они были похожи на живые грузы, закутанные в слои найденной одежды: потертые пальто, грубые свитера, шапки-ушанки. Ткани защищали от лютого мороза, едва ли не достигающего ста градусов, но холод находил лазейки — он сковывал пальцы, пронизывал тело ледяными иглами, заставлял зубы выбивать дробь даже в неподвижности. Когда буря, царапающая лицо ледяной пылью и сбивающая с пути, становилась невыносимой, им приходилось останавливаться, поворачиваться к ней спиной и просто ждать, стиснув зубы.

Михаил, старший и высокий, шел впереди. В его руках — винтовка старого лесника, реликт, возраст которого, наверное, равнялся возрасту ее покойного хозяина. Каждый раз, беря ее в руки, Миша тихо надеялся, что механизм не подведет в ключевой миг. На его плечах, как и на плечах Саши, — огромные туристические рюкзаки, добытые в разоренном магазине у подножия Урала. Когда-то здесь снаряжались экспедиции, а теперь от прошлого остались лишь горы да призрачная память.

Михаил пробивал путь, зорким взглядом выискивая под ногами коварные снежные ловушки — невидимые ямы, способные стать могилой. Александр шел следом, как тень. Его страх был иным, не внешним, а внутренним: ему постоянно чудился чужой взгляд за спиной, шелест шагов на ветру. Он боялся обернуться, чтобы не потерять из виду широкую спину Михаила — единственную нить, связывающую его с жизнью и реальностью.

Они вышли с поля на опушку леса — вернее, на то, что от него осталось. Лес был повален, как после бомбежки. Лишь немногие деревья стояли, подобно искореженным шпагам, воткнутым в землю, отчаянно гнусь под тяжестью снежных шапок. Повсюду возвышались неестественные холмы, похожие на стога сена, а из-под них торчали, как кости, сломанные ветви.

Говорить было бессмысленно. Любое движение, чтобы снять шарф, грозило обморожением. Их общением стал язык жестов, выработанный до автоматизма: резкий взмах руки — «Стой!», сжатый кулак — «Ко мне!», отрывистый взмах к виску — «Опасность!». В гробовой тишине этого белого ада диалог вела лишь метель, а они были всего лишь двумя запоздалыми точками в ее бесконечном свитке.

2022