В темноте

Детектив-сержант Джек Лерой прибыл на место преступления как всегда невыспавшимся. Утренний кофе немного взбодрил его, но с того момента прошло уже очень много времени.

В углу коридора отеля «Форд», на десятом этаже, стояла заплаканная, нервная женщина лет тридцати — помощница жертвы. Тут же, неподалеку — горничная, которая и вызвала полицию. Сейчас она давала показания детективу Джинкс — подчиненной Лероя, брюнетке в темно-синем костюме.

Лерой кивнул Джинкс и направился в номер. Патрульные, крепкие ребята-молчуны, прибывшие на вызов десять минут назад, увидев его жетон, пропустили сержанта внутрь. Он вошел в роскошное помещение, больше напоминавшее личные апартаменты, чем номер отеля, и огляделся.

У стены стояла широкая кровать с желтовато-бежевым бельем и двумя подушками, одна из которых была расположена под углом. По обе стороны от кровати размещались две тумбы, под кроватью виднелись две пары тапочек. А на кровати — труп известной телеведущей, Вероники Харп. На ней был белый махровый халат, ее золотистые волосы змеились на покрывале, на лице застыла гримаса ужаса. Лерой вспомнил, что видел ее по телевизору только сегодня утром. Она обаятельно улыбалась всеми своими люминирами. Молодая, красивая, пышущая здоровьем — теперь она лежала бездыханная на чужой, гостиничной постели.

Номер она снимала на двоих, второй жилец — явно не ее муж, Питер, журналист. Он сейчас в командировке. Поговаривали, Харп завела любовника.

Лерой подошел к криминалисту. Тот наклонился над вторыми тапочками, мужскими. Лерой сделал то же самое и увидел еле заметную капельку крови. Криминалист достал из кармана пакет для улик, положил туда тапку и показал Лерою. Сержант кивнул и продолжил осматривать номер.

Раздвинув занавески, тоже желтовато-бежевой расцветки, Лерой выглянул в окно. Небо неумолимо темнело, окна соседних зданий уже зажглись, включились неоновые рекламные вывески, отбрасывающие на лицо сержанта разноцветные пятна.

Лерой хотел отойти на зов коллеги, как вдруг его взгляд зацепился за оконную ручку. Снова кровь — на этот раз смазанный след. Кто-то пытался открыть окно. Скорее всего, не зная, что сейчас в этом отеле их запирают на специальный ключ, который есть только у персонала.

Лерой подозвал криминалиста и одного из офицеров:

— Нужно открыть окно. Вы, офицер, сходите за ключом. А вы, Стивенсон, — он обратился к криминалисту, тот оторвал взгляд от трупа и уставился на Лероя усталыми карими глазами. — Откройте окно так, чтобы не смазать след еще больше, — сказал ему Лерой.

Когда оконную створку отперли, Лерой открыл ее и высунулся наружу. И зачем только убийце понадобилось пытаться открыть это окно? Хотел подышать свежим воздухом?

Лерой посмотрел по сторонам и тут же слева на карнизе увидел некий предмет, завернутый в темно-серую материю. Сержант, чертыхаясь, протянул руку и взял эту тряпку. Внутри обнаружился целлофановый пакет, а в нем — небольшая записная книжка в классической черной обложке. Лерой раскрыл ее: все страницы были исписаны буквами, похожими на инициалы, и непонятными цифрами.

В этот момент к нему подошла детектив Джинкс:

— Мы проверили камеры наблюдения. Сегодня к ней в номер заходил мужчина. Он пробыл там довольно долго. Затем горничная — она там тоже задержалась. После нее зашла помощница. А потом снова горничная.

— Два раза заходила?

— Да, она сказала, в первый раз Вероника Харп сама ее вызвала — поменять постельное белье. А потом горничная вернулась в номер, потому что забыла какие-то свои вещи для уборки. Тогда и нашла труп.

— Личность мужчины установили?

— Да. Это Чарльз Тэттерс, бизнесмен. Наверное, тот самый пресловутый любовник...

Лерой недовольно прочистил горло. Не хотелось копаться в чужом грязном белье, но такая уж у него работа. Он вспомнил, как однажды ему пришлось распутывать целый клубок семейных драм — там был не то, что любовный треугольник, а настоящий гексагон.

Лерой еще раз оглядел номер. Сержант был из тех, кто не выносит, когда одна из вещей выбивается из общего ряда. Будь то бутылка молока в холодильнике или патрон в коробке. Поэтому он подошел к кровати и взял в руки лежавшую под углом подушку. Его пальцы коснулись чего-то тонкого и острого, и в его руке очутилась записка: «ПОМОГИТЕ». Он положил ее в пакет, а затем подошел к медэксперту.

— Ну что там, Уильямс? — спросил Лерой.

— Скорее всего, причина смерти — странгуляционная асфиксия. Следы пальцев на шее. Похожи на мужские, но немного странные. Подробнее скажу после осмотра в морге. Еще есть следы крови под ногтями.

— Ладно, продолжайте работать, — пробормотал Лерой, выходя в коридор. Он хотел поговорить с помощницей Вероники Харп — Элен Джонс.

На ней был костюм-двойка в тонкую полоску и розовая шелковая блузка, в вырезе которой сверкала бриллиантовая подвеска. Аккуратная прическа и легкий макияж — эта женщина явно привыкла ухаживать за собой. Но Лерою показалось, будто она заставляла себя это делать: в ее облике просвечивала какая-то... нехватка любви?

— Как давно вы работали на миссис Харп? — спросил ее Лерой. Он машинально засунул руку во внутренний карман плаща — очень хотелось достать сигареты и закурить. Но он тут же одернул себя.

— Два года, — хриплым голосом ответила помощница. Затем подняла на него заплаканные глаза: — Вы сможете найти убийцу?

— Пока следы еще горячие — это значительно проще. — Он достал из кармана пакет для улик с запиской внутри. — Скажите, смогли бы вы узнать почерк миссис Харп в такой виде?

Помощница взглянула сквозь пластик на кусочек бумажки с неровными заглавными буквами.

— Не похоже на ее почерк. У нее был мелкий, «компактный»...

— А у кого мог быть такой? У ее любовника?

Женщина покачала головой:

— Я с ним не знакома. — Она задумалась на секунду, а затем спросила: — Вы арестуете его?

— Задержим на время. Наши сотрудники уже едут к нему. Его ждет допрос в участке. Кстати, какая у вас группа крови?

— Вторая отрицательная. А что?

— На некоторых вещах в номере — следы крови. А камеры наблюдения зафиксировали, что в примерное время убийства в номер к миссис Харп независимо друг от друга заходили вы и мистер Тэттерс. Причем вы зашли после него. А затем горничная обнаружила труп...

— Вы думаете, это я ее убила?!

— Я имею право вас подозревать. Так что, возможно, домой сегодня вы не поедете. Скажите, о чем вы говорили с миссис Харп после того, как Тэттерс покинул ее номер?

— Ни о чем. Дверь в номер была не заперта, я вошла. Было темно. Я решила, что Вероника спит...

— Но теперь вы думаете, она уже могла быть мертва, так?

— Не знаю...

— Элен, когда после вас зашла горничная, она включила свет и увидела труп миссис Харп. Вы понимаете?

— Да.

— Что вы делали в номере без света?

— Ничего, я просто думала, разбудить Веронику или нет. Надо было решить какой-то вопрос. Я сейчас уже не помню. А тогда это казалось важным... — Слезы снова стали пробиваться наружу. — А эта горничная, она тоже под подозрением? — Вдруг спросила Элен.

— Да.

— Получается, мы все втроем — подозреваемые...

— Именно. И вам лучше сотрудничать со следствием.

Элен кивнула.

— Я могу поехать в участок? Может быть, я замечу что-нибудь странное в поведении Тэттерса...

Лерой задумался. Ну вот, очередная любительница криминальных сериалов. Но что-то было в ее лице — не просто любопытство, а... Страх?

— Конечно. Вы поедете со мной, — сказал Лерой, а затем подозвал подчиненную: — Детектив Джинкс, нужно вызвать мужа Харп из командировки.

***

Немного спустя Лерой вошел в комнату для допросов — небольшое помещение с серыми стенами, металлическим столом и стульями, привинченными к полу, и большим двусторонним зеркалом на правой стене.

Чарльз Тэттерс — любовник Вероники Харп, которого опознали по видеозаписи с камер отеля, ждал допроса. Это был мужчина сорока лет, опрятный, весь лоснящийся самолюбием. Он явно привык ко всему, на чем висит ярлык «люкс»: дорогой костюм, элитный одеколон, золотые запонки и зажим для галстука — весь его облик кричал о высоком статусе.

Он сидел за столом, положив на него сцепленные в замок руки. Явно нервничал: он посматривал по сторонам, будто боялся, что стены могут раздвинуться, а зеркало — лопнуть, и сквозь них в комнату ворвется весь штат участка, чтобы избить его.

Лерой сел на стул напротив Тэттерса. Представился. Затем сразу перешел к делу:

— Как долго вы встречались с Вероникой Харп?

Тэттерс заметно смутился. Еще бы — примерный семьянин, уважаемый бизнесмен.

— Два года, — пробурчал он.

— Она когда-нибудь рассказывала вам о некой записной книжке? Может, показывала ее вам?

— Нет, — Тэттерс помотал головой.

Лерой бросил на стол записную книжку в пакете.

— Посмотрите повнимательнее.

Тэттерс откашлялся, пригладил волосы. И спокойно ответил:

— В первый раз это вижу.

Лерой тяжело вздохнул. Этот тип будет отпираться до конца.

— Скажите, вы помните, какая у вас группа крови? — Лерой резко сменил тему.

— Конечно. Первая положительная! — Воскликнул Тэттерс, а затем, заметив удивленный столь горделивым тоном взгляд Лероя, добавил: — Я почетный донор больницы имени Томаса Джонсона!

— Понятно, — пробормотал Лерой. — Скажите, были ли у вас какие-то размолвки с миссис Харп? Особенно сегодня?

— Нет... Мы всегда ладили... Конечно, она переживала, что ей приходится довольствоваться ролью любовницы, но мы уже столько раз с ней это обсуждали.

— Вы никогда не причиняли ей вреда?

— Нет, вы что! Я не бью женщин!

— Что ж... Думаю, допрос можно закончить. Но отпустить я вас пока не могу. Нужно взять у вас анализ крови. В номере миссис Харп мы нашли несколько кровавых пятен.

Тэттерс не проявил беспокойства. Он слабо улыбнулся и сказал:

— Конечно. Я привык сдавать кровь.

Следующей на очереди была горничная отеля «Форд» — двадцативосьмилетняя Мария Гонсалес. Она нервно поправляла воротник униформы, выглядывающий из-под куртки.

— Мисс Гонсалес, расскажите обо всем, что вы делали сегодня в отеле.

— Да как всегда, — заговорила она с сильным мексиканским акцентом. Быстро и ритмично. — Убирала в номерах. Зашла к миссис Харп, а там... — Ее передернуло. — Никогда не думала, что увижу такое вживую, не по телевизору!

— Вы заходили к ней два раза. Сначала после Тэттерса, а потом — после Элен Джонс...

— Миссис Харп просила поменять белье! Говорила, что хочет спать на свежем.

Лерой задумался.

— Скажите, не видели ли вы на постели что-либо подозрительное?

— Нет, а что там могло быть?

— Ничего, это я так... А зачем вы заходили еще раз?

— Я забыла в номере свой спрей для уборки. Было очень неудобно беспокоить постоялицу, но мое начальство не любит, когда мы теряем такие вещи...

— И вы отперли номер своим ключом?

— Нет, дверь была не заперта.

— Понятно, — протянул Лерой. Хотя понятно как раз ничего и не было. — В номере мы нашли следы крови. У вас возьмут анализ.

Мария закивала:

— Si, senor!

— А потом решится вопрос о мере пресечения. Скорее всего, вас отпустят под подписку о невыезде до того времени, как будут получены результаты анализа.

Мария снова закивала. Лерой тоже кивнул — офицеру у двери, и он увел горничную. Лерой же какое-то время один сидел в серой мрачной комнате. Страшно хотелось курить.

«Еще нужно проверить всех подозреваемых на наличие порезов на коже, раз кровь была под ногтями жертвы», — подумал Лерой. — «И поторопить специалистов криминалистической лаборатории».

Лерой смахнул с плеча седой волосок. Что-то их многовато стало в последнее время. Да и как-то тяжеловато становилось бегать за преступниками... Стареет он, что ли? Сержант помотал головой. Ну уж нет, он не будет переживать из-за этого. У него же еще целая русая копна на голове!

Когда он выходил из комнаты для допросов, он увидел в коридоре Элен Джонс. Она стояла, скрестив руки, и нервно покачивалась. Допрашивать ее еще раз сейчас не было смысла, но Лерой отметил про себя, какой у нее был беспокойный взгляд.

***

Прошло три дня, которые Лерой провел в основном в попытке отвадить от себя журналистов и репортеров. Да и фанаты Вероники Харп не давали покоя. Они встречали Лероя по пути на работу и домой — бросались к нему и уверяли, что он просто обязан «отомстить» за их кумира.

В то утро Лерой проснулся не один — с мигренью. Она ввинчивалась в его голову ржавыми шурупами. С его нервотрепной работой этого стоило ожидать — не сейчас, так завтра.

Его разбудил звонок медэксперта с предварительным отчетом. Он подтвердил смерть в результате удушения. Но что-то там было не так со следами пальцев убийцы. Тот, похоже, надел толстые перчатки, и следы были неровные.

Лерой повесил трубку, медленно встал с кровати и прошел в кухню, стараясь не усилить боль резкими движениями. Но две шипучие таблетки аспирина сделали свое дело быстро — мигрень отступила, словно с головы сняли железный шлем с шипами.

Лерой оглядел небольшое помещение. С тех пор, как от сержанта ушла жена, забрав с собой серо-полосатого кота и пару серебряных ложек, он старался сохранять в квартире порядок. Насколько это было возможно с его стрессовым образом жизни. Все банки в шкафчиках он всегда подписывал, коробки плотно закрывал, а бутылки в холодильнике — поворачивал этикеткой вперед.

Затем он направился в ванную. На раковине аккуратно выстроились жидкое мыло, гель для душа и пена для бритья — всегда под рукой и почти без следов потеков. Он посмотрел в зеркало: нижнюю часть его лица испещрили мелкие волоски. Все же иногда Лерою хотелось нарушить привычный порядок. Может, не бриться сегодня? Легкая щетина придает ему шарма... Нет, у него под началом пять детективов, пара офицеров и двое гражданских работают. Надо выглядеть солидно. И прилично.

Лерой вздохнул. Вот бы надеть шорты-плавки и гавайскую рубашку, как делает его дядя Джон — бывший сантехник и любитель хорошенько выпить. Но тому уже пятьдесят семь, а Лерою недавно исполнилось тридцать шесть. Что-то рано он решил вести себя, как пенсионер.

Пора было собираться на службу, и, после всех водно-гигиенических процедур, Лерой достал из шкафа свой костюм благородного темно-серого цвета. Совсем не броский, в отличие от гавайских рубашек.

Лерой прибыл в участок со стаканом кофе из «Старбакса» и пирожными для коллег. Он чувствовал себя и окрыленным, и подавленным одновременно. С одной стороны, дело не выглядело особенно сложным и постепенно продвигалось. Но с другой — уж больно все шло гладко: как-то слишком нарочито легко удалось обнаружить ДНК убийцы и найти подозреваемых.

А еще из головы не выходила эта странная записная книжка...

В офисе его уже ждала детектив Джинкс. Казалось, у нее и вовсе не было личной жизни. Да и похоже, не очень-то она была ей нужна — всю свою энергию молодая подчиненная Лероя отдавала службе. Джинкс была для него надежной опорой во всех делах, как швейцарский нож — даром что родом из Канзаса.

— Мы получили результаты анализов, босс, — отчиталась она. — Это кровь Чарльза Тэттерса. Мы уже отправили к нему наряд.

Лерой кивнул. Но как-то недовольно. «Слишком легко» — опять пронеслось у него в голове. Тем более, что камеры видеонаблюдения в отеле зафиксировали тот момент, когда Тэттерс выходил из здания. А ведь после него в номер в первый раз заходила горничная и видела Веронику еще живой... Но допросить Тэттерса все равно надо было. В конце концов, он мог вернуться в отель через черный ход, каким-то образом пробраться в номер незамеченным камерами и убить свою любовницу до того, как зашла Элен Джонс.

— А что с мужем Харп? — спросил Лерой.

— Он только сейчас смог вылететь из Бостона. Там была чертовщина с погодой.

— Разберемся с ним потом, — ответил сержант.

Через пятнадцать минут Тэттерс уже снова сидел перед ним в комнате для допросов.

— Итак, Чарльз. Мы получили результаты анализа крови. Там, в номере и под ногтями жертвы — именно ваша, первая положительная!

— Не может быть! Мы с Вероникой не ссорились даже!

— Вы будете взяты под стражу. Вам понадобится превосходный адвокат! И о чем вы только думали...

— Но это был не я! — Тэттерс весь раскраснелся, будто был готов взорваться от возмущения. — У меня не было причин так с ней поступать.

Лерой снова бросил перед ним на стол записную книжку.

— Что теперь можете рассказать про это?

— Ладно, я... — Теперь Тэттерс побледнел, как труп висельника. — Эта книжка содержит информацию о влиятельных людях... Там есть мои конкуренты, понимаете? Я хотел... Рассчитывал... Вероника достала ее для меня у одного своего бывшего... знакомого.

Лерой довольно улыбнулся, слушая признание, которое лилось будто само по себе.

— Что за информация там зашифрована?

— Эти люди проводили теневые операции. В книжке их имена, денежные суммы и координаты банков, через которые эти операции проводились.

— Кроме ваших конкурентов... Чьи еще данные зашифрованы в книжке?

— Да разных людей... Бизнесменов в основном. Но есть и политики, которые получали взятки, — Тэттерс наклонился вперед и прошептал: — Вероника была готова на все ради меня, понимаете? Она на самом деле любила меня!

— А вы ее использовали...

— Да. Использовал... Но я ее не убивал! Она как раз хотела передать мне записную книжку и объяснить, как расшифровать ее содержимое . Но ей позвонили с незнакомого номера. Когда она закончила разговор, у нее было такое испуганное лицо...

«Так, нужно еще раз проверить ее смартфон», — подумал Лерой.

— И она велела вам уйти?

— Да она просто меня выгнала! А потом пришла горничная. Вероника попросила ее о чем-то, а я ушел.

— А эта записка? Это вы оставили? — Лерой показал ему бумажку.

— Это не мой почерк. Я не пишу заглавными.

— А чей?

— Не знаю... Неровный какой-то. Как будто писали на чем-то мягком или... Не знаю. Больше ничего не могу сказать без адвоката!

— Да вы и так уже достаточно сказали, — Лерой мрачно улыбнулся. — Вы же выкрали частную информацию о своих конкурентах и хотели их шантажировать — замечательное дело!

— Но я не убийца!

— Посмотрим. — хмыкнул Лерой, почесывая щеку. — А как вы вернулись в ее номер незамеченным?

— Я не возвращался к ней в тот вечер. Вы поймали не того!

— Придется вам посидеть во временном изоляторе, пока мы во всем разберемся.

Лерой встал, расправил плечи и вышел в коридор. Облегчения он не испытывал: Тэттерс никак не мог вернуться в номер после горничной или Элен Джонс. И еще, на его теле не обнаружили следов порезов ногтями. Как, впрочем, и у остальных подозреваемых.

Сержант направился в комнату отдыха, покурить, пока никого нет. Он зашел в небольшое помещение, прислонился к автомату со снеками и достал сигарету. Сотрудник охраны, конечно, увидит это через камеру наблюдения, но что делать — привычка!

Лерой доставал зажигалку из кармана пиджака, когда наткнулся пальцами на пакет с запиской. Он достал его и повертел в руках. «Как будто писали на чем-то мягком или...»

Тут сквозь голову Лероя как будто пролетела стрела:

«Или в темноте!»

Он быстро собрался и выехал к дому Элен. Один. Но, уже подъезжая к высокому бетонному забору с непробиваемыми воротами, он вспомнил, что забыл предупредить Джонс о своем приезде. Оставалось только надеяться, что помощница Вероники Харп сейчас дома.

Преодолев, казалось бы, целый эшелон охраны, он наконец оказался у просторного особняка с окнами во все стены. Тяжело, наверное, когда ты всегда на виду — подумалось Лерою.

Элен открыла ему дверь почти сразу, но каким-то заторможенным движением. Женщина явно только что встала с постели. Она была в шелковом халате, волосы собраны в неаккуратный пучок.

— Это ведь вы написали записку? — без вступлений спросил Лерой.

Элен посмотрела на него с благодарностью в глазах и кивнула.

— Что вы хотели мне сказать?

— Вы будете допрашивать меня в участке?

— Вы кого-то боитесь?

— Да, поэтому и оставила записку. Я не могла сказать всего сразу.

— Я это понял. Тогда поговорим здесь.

— Хорошо. Значит, она больше не увидит меня...

— Кто?

— Сара.

— Кто она?

— Горничная. Ее настоящее имя — Сара Миллер. Я сразу узнала ее, но должна была удостовериться в участке. Мы с ней вместе росли в приюте. Ее удочерили раньше меня. Некий бизнесмен. Но поговаривали, что он был мафиози...

— Значит, вы считаете, Веронику убила Сара Миллер?

— Я в этом уверена. Я знаю ее характер. Ее приемный отец наверняка затащил ее на кривую дорожку.

— Вы дадите показания в суде?

— Я боюсь...

— Можно сделать запрос на то, чтобы вас включили в программу защиты свидетелей.

— Я подумаю... Пожалуйста, только остановите ее! Я не знаю, за что она убила Веронику, но... Она способна на все.

— Я могу попросить начальство выделить пару офицеров, для охраны. Хотя у вас тут и так целая армия...

— Сара все поймет! Вдруг она следит за мной? Я теперь живу под фамилией своих приемных родителей, и Сара, кажется, не узнала меня. Но все же... — Элен нервно вытирала друг о друга руки.

— Я обязан это сделать. Вы ключевой свидетель. Тем более, что я должен быть уверен, что вы не обманываете меня, понимаете?

— Да...

— Я всегда буду на связи, звоните в любое время.

— Хорошо.

— И еще, Элен. Вы что-нибудь знаете про черную записную книжку, которую хранила Вероника?

— Нет.

— И вы не можете предположить, зачем она могла понадобиться Саре?

Элен помогала головой.

Лерой задумчиво пожевал губы. Мафия... У них обычно связи на всех уровнях. Возможно, кто-то из тех, чьи данные есть в книжке обратился к ним за помощью. И они отправили на это дело Сару Миллер...

— И еще, скажите, как она могла заполучить кровь Тэттерса? — спросил Лерой.

— Не знаю... Может он порезался бритвой в номере Вероники.

— Или сдавал кровь в больнице, — пробормотал Лерой, когда в его голове снова вспыхнуло озарение.

Лерой вызвал двоих офицеров для охраны дома Элен Джонс и направил своих детективов в больницу имени Томаса Джонсона. Они выяснили, что в это медучреждение не так давно устроилась уборщицей молодая женщина по имени Изабелла Рохас.

— Это наша Сара Миллер, определенно, — говорила ему по телефону детектив Джинкс. — Только немного внешность изменила — надела парик и очки. Здесь такой бардак, что она легко могла добыть любые анализы.

— Хорошо, отправляйтесь получать ордер, — ответил Лерой и нажал на красную кнопку на своем новеньком смартфоне — недавнем подарке подчиненных.

Сержант направился просить начальство передать дело в убойный отдел штаб-квартиры полиции города, чтобы те, в свою очередь, подключили ФБР.

***

Марию-Сару арестовали. Теперь она сидела за металлическим столом в наручниках.

— Сара, на этот раз вам лучше рассказать все так, как было на самом деле, — сказал Лерой и сел за стол напротив нее, готовясь к словесному бою.

— Я завидовала Веронике Харп. У нее было все...

— А ваш отец — он что, мало вам дал?

— Он никогда не любил меня. Все время пропадал на работе... Это не то, о чем мечтают девочки в приюте.

— Я понимаю, Сара, что вы боитесь. Но лучше скажите правду.

— Я завидовала ей, — повторила Сара. — Вероника Харп родилась и выросла в полноценной семье. Она не пережила и капли того горя, что пришлось вынести мне. Я видела ее по телевизору — такую счастливую, такую благополучную. Однажды я просто... Захотела восстановить «равновесие».

— Как вы убили ее?

— Я надела перчатки, сдавила ей горло, что было сил...

— Она пыталась вырваться, кричать?

— Нет, я сделала все быстро...

— Не слишком ли ловко и умело?

Сара замолчала.

— Не делайте из меня дурачка, Сара! Вы нигде не работали уже очень много времени до того, как устроиться в отель и больницу. А руки у вас слишком крепкие для безработной. Чем же вы занимались все это время? В спортзале потели?

Сара не проронила ни слова.

— Сара... Я связался с детективами из убойного отдела. Они со мной кое-чем поделились. Ваш приемный отец был не обычным бизнесменом, а членом влиятельной мафиозной группировки. Поговаривают, у них есть связи в правительстве... Понимаете, к чему я веду?

Сара замерла. Казалось, будто даже прекратила дышать на время. Лерой продолжил:

— Я считаю, что дело было так: вы убили Веронику по приказу вашего босса. Вы должны были завладеть записной книжкой, в которой находится компрометирующая информация на известных политиков и бизнесменов. Скорее всего, кто-то из них обратился к вашему боссу за помощью. Вы устроились в больницу имени Томаса Джонсона уборщицей и похитили образцы крови Тэттерса, чтобы оставить его биоматериал на месте преступления. Но вы допустили оплошность. Вы случайно оставили кровь на оконной ручке — как раз рядом с тем местом, где хранилась записная книжка. Но вы не догадались открыть окно, хотя ключ у вас был. Вы, должно быть, планировали затем пробраться в дом Вероники, а после — к Чарльзу Тэттерсу, когда его бы арестовали. Но вы не учли, что нам станет известна ваша настоящая личность.

Сара молча сверлила его своими черными глазами. Она действительно очень походила на мексиканку или испанку: загорелая кожа, черные волосы... Но все это была лишь ее маскировка. Во всем ее облике сквозила фальш.

— Скажите, Сара, почему вы не вызвали полицию сразу после убийства? — Лерой чуть наклонился к ней, намереваясь ответить ей таким же неотрывным взглядом, будто это была дуэль. — Почему покинули номер, а затем вернулись после Элен Джонс? Это ведь было очень опасно... Дело в Тэттерсе, да? Вы рассчитывали, что он вернется. Но его все не было. В номер зашла Элен Джонс, но она решила, что Вероника просто спит. Похоже, тогда вы испугались, что мы не возьмем Чарльза и отправились в номер. Но ведь камеры наблюдения в коридоре зафиксировали очередность, с которой вы все посещали Веронику. Вы и тут накосячили, Сара.

Она печально улыбнулась.

— Да, я рассчитывала, что Тэттерс вернется... Он должен был вернуться!

— С чего бы это?

Глаза Сары забегали.

— Я положила ему в карман кое-что...

— Что конкретно?

«Наверняка записку или какой-нибудь другой намек от своего босса», — подумал Лерой.

Но Сара вновь замолчала, поджав губы. А затем произнесла:

— Я убила ее из зависти.

Сержант мог только покачать головой. Он велел офицерам отправить Сару в изолятор. Позже ее будут допрашивать уже в штаб-квартире полиции.

***

В тот день Чарльз Тэттерс должен был покинуть участок — его вытащил адвокат, несмотря на то, что бизнесмену лучше было оставаться под стражей до суда, как хотел Лерой. Для его же безопасности. Но Чарльза отпускали под домашний арест, надев на ногу специальный электронный браслет, отслеживающий его перемещение.

— Я же говорил, что я не причем! — воскликнул укоризненно Тэттерс, когда Лерой подошел к нему.

— Да как посмотреть, — Лерой почесал затылок. — Веронику Харп ведь убили из-за вас. Когда ее муж вернется в город... Что вы скажете ему, интересно?

Тэттерс хмыкнул, но ничего не ответил. Сейчас он выглядел помятым, уставшим. Весь его лоск сошел на нет.

Лерой внимательно и цепко на него посмотрел.

— Скажите, мистер Тэттерс, — начал он, наклонившись к бизнесмену. — Не находили ли вы в тот день что-нибудь в своем кармане?

Тэттерс молчал. Потом как-то затравленно огляделся по сторонам. Лерой дал знак офицерам отойти.

— Она вам об этом сказала, эта Сара?

— Что там было, Тэттерс? — голос Лероя стал жестким.

— Фотография Вероники...

— Какая?

— Старая... Глаза на ней... были проколоты.

— Там было что-то написано?

Тэттерс весь побледнел. Его скулы сжались, взгляд стал стеклянным.

— Я не помню. Я ее порвал и выбросил.

Но по его лицу и этому отстраненному взгляду Лерой понял: Тэттерс лжет. Он знал, что Веронику собираются убить. Причем надпись на фотографии должна была содержать слова, которые так повлияли на Тэттерса, что он не смог сообщить об этом в полицию. Однако вместо того, чтобы вернуться в отель и попытаться спасти любовницу, он решил отсидеться в своем особняке.

Что ж, пусть посидит там еще немного, пока суд не решит его судьбу.

Тэттерс направился по коридору к выходу из здания в сопровождении Лероя и двух офицеров. Когда они выходили на улицу, из-за угла с визгом шин выскочила черная «Тойота». Одно мгновение, два выстрела — Тэттерс безвольно распростерся на асфальте. Лерой и офицеры только успели достать оружие и пару раз выстрелить в машину нападавших, но все произошло слишком быстро. Последние, ответив несколькими пулями, которые лишь чудом больше никого не задели, скрылись за поворотом. Погоня результатов не принесла. Действовали профессионалы — понял Лерой. Вся его версия подтвердилась.

***

Но, хотя за дело Миллер взялись следователи из убойного отдела штаб-квартиры полиции, доказать связь между Сарой и убийцами Чарльза Тэттерса не удалось. Так же, как и то, что она выполняла приказы мафиозного босса.

— Все безнадежно, сэр, — сказал Лерой, сидя у стола лейтенанта Томпкинса после суда. — Сара Миллер определенно боится своего босса. Она все взяла на себя, уверяя, что просто завидовала Веронике Харп. И прокуроры не смогли больше ничего ей предъявить.

— Боится босса, — пробормотал Томпкинс и провел рукой по влажной лысине. — Да, такая не станет стучать...

— Ее признали вменяемой и приговорили к двадцати годам. Но, вы же сами понимаете, Сара ведь сотрудничала со следствием...

— Ее выпустят раньше, и она вернется в свою «семью», — проговорил лейтенант, устало снимая пиджак и вешая его на свое офисное кресло.

В кабинете было нестерпимо душно, несмотря на осень и приоткрытое окно. Лейтенант включил вентилятор, стоявший на его заваленном бумагами и папками столе. И почему у начальников всегда такой беспорядок?..

— А что с тем звонком с неизвестного номера? — спросил лейтенант.

— Мы пытались определить местонахождение звонившего, но все следы ушли в никуда, — ответил Лерой.

Он видел в глазах начальника опыт предыдущих дел — не все они были раскрыты, не все преступники были найдены, не все жертвы «отомщены».

Лерой чувствовал себя рыбой на кухонном столе какого-нибудь модного суши-бара. Это дело полностью опустошило его. Но сержанта все же успокаивала мысль, что Элен Джонс будет в безопасности.

Когда все дела на день в участке были закончены, Лерой надел свой светло-бежевый плащ с синей подкладкой и вышел на улицу, окутанную таким же синим вечерним светом — молчаливую, печальную.

Он шел к своей машине, припаркованной, как всегда, у входа в кафе по соседству, когда в кармане зазвонил смартфон. Песня AC/DC разнеслась по всей улице. Лерой глянул на экран — звонил неизвестный.

— Детектив-сержант Лерой слушает!

— Осторожно, детектив. Мы следим за тобой, — прозвучал искаженный спецэффектами голос, и звонивший тут же нажал на отбой.

— Босс! — послышался сзади другой голос — детектива Джинкс. Она бежала к нему на своих старомодных туфлях с низким «бабушкиным» каблуком. — Сержант Лерой, мне только что доложили: записная книжка пропала из хранилища!

«Это конец», — подумал Лерой и закрыл глаза. Если эти люди смогли пробраться в здание, кишащее полицейскими, то они способны на все. Значит, в участке завелся крот или стукач... Да и не только там. Неудивительно, что у команды убойного отдела ничего не получилось доказать. Было до боли обидно — Лерой надеялся, что никогда не столкнется с предательством на службе. Но когда-то всем иллюзиям приходит конец.

Он так и стоял со смартфоном в руке, запрокинув голову назад. Затем открыл глаза и посмотрел на Джинкс. Она выглядела растерянной. Но очень привлекательной.

— Хочешь кофе? — спросил Лерой. — У нас еще много работы. Не будем сдаваться так просто!

Вечер медленно сливался с ночью, в которой спокойным снам вновь не будет места.