Фуфел доказательной медицины

Почему «доказательная медицина» не может быть авторитетом для врача-гомеопата, работающего на ИМЕДИС-Фолль?
Потому что это разные предметы медицины — и соответственно разные критерии истины.

Доказательная медицина (EBM) и гомеопатия / гомотоксикология работают с принципиально разными объектами.
Смотрим в поисковике: "EBM расшифровывается как Evidence-Based Medicine, что в переводе с английского означает «Доказательная медицина», то есть подход, при котором решения о лечении основываются на наилучших доступных научных доказательствах, полученных в результате исследований..."   Ха, ха, ха.
  На русском это переводится так: "ЕБМ - ЕБ. Мозги".

   EBM изучает усреднённого пациента, стандартизированную нозологию, изолированное вмешательство, статистический эффект в популяции.
   Гомеопатия и гомотоксикология изучают индивидуальную реактивность, вектор заболевания, а не диагноз, динамику жизненной силы, регуляторные срывы, предшествующие морфологии.
    Корневое слово - "индивидуально". Следовательно, критерии доказательства не могут быть одинаковыми, потому что предмет исследования различен. Требовать от гомеопатии «доказательств» в рамках EBM — то же самое, что требовать от музыки доказательств по правилам бухгалтерии.

 EBM пока доказала лишь собственные методологические пределы.

Если быть строго честными, доказательная медицина действительно многое доказала, но не то, на что обычно указывают её апологеты. Она доказала, что её метод применим только к тому, что можно стандартизировать - она эффективна в острых состояниях, хирургии, интенсивной терапии, симптоматическом подавлении.
   И одновременно она доказала свою несостоятельность в областях хронических заболеваний, функциональных расстройств, аутоиммунных процессов, психосоматических состояний, системных дегенераций, профилактики и восстановления регуляции.

Рост хронической патологии, полипрагмазии, лекарственной зависимости и ятрогений — это не сбой, а прямое следствие самой модели EBM.

 Произошла подмена медицины лечением симптомов. И это ключевая проблема EBM — редукция болезни до симптома.
Симптом - препарат,
Показатель - коррекция,
Анализ - нормализация цифры.

При этом причина не устраняется, организм не восстанавливается, регуляция не возвращается.

В гомотоксикологии же симптом рассматривается как попытка организма вывести токсин, этап защитной реакции, сигнал о сбое в регуляции. Поэтому подавление симптома без понимания его смысла — это антимедицина, даже если она статистически «эффективна».

Современная доказательная медицина де-факто стала медициной протоколов, медициной услуг, медициной страховых компаний, медициной фарм-алгоритмов.
Врач в этой системе не мыслит, не диагностирует целостно, не несёт ответственности за исход, а лишь «следует рекомендациям».

   Это административная функция, а не искусство исцеления.




      Что такое «достоверность диагностики» и как её измеряют?

В медицине диагностическая точность оценивается через:
чувствительность — насколько тест выявляет заболевание у реально больных;
специфичность — насколько тест правильно исключает заболевание у здоровых;
прогностическую ценность — вероятность того, что результат действительно отражает состояние пациента.

Ни один клинический тест не обладает 100 % точностью одновременно по всем этим параметрам — чувствительность и специфичность находятся в постоянном компромиссе.

Например, общий анализ крови показывает ряд параметров (гемоглобин, лейкоциты, тромбоциты, СОЭ и др.), но он не «определяет болезнь» сам по себе — он лишь показывает изменённые параметры, которые требуют интерпретации в клиническом контексте. Достоверность зависит от множества факторов: техника забора, реактивы, время хранения, индивидуальные вариации.


Возьмём анализ кала. Классификация инфекций, кишечной дисбиозы, скрытая кровь и др. зависят не только от метода, но и от способа взятия и подготовки пробы, наличия перекрёстных антигенов, фаз процесса (острая, хроническая). Например, диагностика Helicobacter pylori в кале часто даёт ложноотрицательные результаты, если колонизация недостаточна для обнаружения антител или антигенов.


    Инструментальные методы (УЗИ) имеют ограниченную чувствительность.
Ультразвук (УЗИ) широко используется, но даже при рекомендациях уровня A (высокая убедительность) он остаётся скрининговым методом, а не «золотым стандартом» для всех патологий. Например, при опухолях и сложных структурах требуется КТ или МРТ с контрастированием для точной оценки.

Кроме того, чувствительность и специфичность УЗИ зависят от оператора, от качества аппарата, от анатомии пациента.
Это значит, что в реальной практике точность интерпретации УЗИ вариабельна.

 На практике диагностика ошибочна гораздо чаще, чем думают. Ни один стандартный анализ — даже современный — не гарантирует абсолютной объективности:
   ошибки на преаналитическом этапе (взятие, транспортировка, подготовка) могут составлять 46 %–68 % всех лабораторных ошибок.
   Скрининговые тесты часто имеют широкий диапазон чувствительности, например от ~37 % до ~87 % для различных мочевых маркеров почечной патологии.

Это означает, что в реальной практике человек с болезнью может получить ложноположительный результат (болеет, но тест не подтверждает), или ложоотрицательный (тест не выявляет заболевание, хотя оно есть),
что влечёт за собой неоднозначность интерпретации.

   Почему доказательная медицина слаба в диагностике?
Тесты сами по себе — лишь один элемент картины. Для корректного диагноза нужна история болезни, клинический осмотр и другие методы, интерпретация врача.
   Тесты не «принципиально доказывают истину» — они дают лишь входные данные, которые интерпретируются в рамках модели заболевания.


EBM опирается на усреднённые данные, статистические группы, популяционные выводы. Это хорошо для контроля эффективности лекарств в больших исследованиях, но не для индивидуального пациента, чья биология всегда уникальна.


Современные УЗИ, расширенные лабораторные панели, генетические, метаболомные и другие исследования часто доступны только в крупных центрах и платных клиниках, что накладывает ограничения на реальный доступ населения. Многие люди не имеют финансов, времени, страхового покрытия для полноценного обследования, что ограничивает точность диагностики в практике «обычной медицины».



Диагностическая медицина важна, но она не является абсолютным авторитетом по следующим причинам.

Тесты не идеальны — чувствительность и специфичность редко достигают 100 %, а результаты зависят от условий проведения и интерпретации. Погрешности на этапах взятия и обработки образцов — значительная доля ошибок случается ещё до анализа.
Диагностика — это не только анализы — без клинической картины результаты могут быть неверно истолкованы. Ограниченный доступ к высокой диагностике делает её недоступной для значительной части населения.

Диагностические инструменты ЕВМ имеют статистические ограничения, зависят от контекста и редко дают абсолютную, персональную истину. Во многих случаях эти методы остаются скрининговыми и ориентировочными, а не решающими, особенно в сложных, хронических и системных состояниях, где требуются углублённые методы и опытный клинический взгляд.




    Гомеопат-"фоллист" же отвечает за пациента лично, работает не по шаблону, а по реакции, наблюдает динамику, а не «конечную точку».

 Почему ИМЕДИС принципиально вне поля EBM?

Аппараты ИМЕДИС работают с биорезонансной диагностикой, индивидуальной частотной реакцией, меридианными, органными и регуляторными связями, энергетическим уровнем, который предшествует биохимии.

EBM не может ни подтвердить, ни опровергнуть это не потому, что «не доказано», а потому что она не имеет инструментов для работы с этим уровнем. Отрицание того, что ты не способен измерить, — это не наука, а догматизм.

 Гомеопатия — это клинический опыт, а не вера. Гомеопат не отвергает науку - он отвергает монополию одного метода познания.

Гомеопатия опирается на повторяемость клинических реакций, тысячекратную воспроизводимость типажей, соответствие препарата пациенту, а не диагнозу и объективную динамику состояния.
   Именно поэтому гомеопатия выжила несмотря на два столетия давления - тогда как десятки «доказанных» фарм-препаратов исчезли с рынка как опасные или бесполезные.

Доказательная медицина не является авторитетом для врача-гомеопата, потому что:

она изучает не того же пациента;
она не работает с жизненной силой;
она не понимает фаз болезни;
она не способна к индивидуализации;
она обслуживает систему, а не исцеление.

Если EBM что-то и доказала окончательно, так это то, что медицина без понимания целостного организма неизбежно превращается в рынок услуг, где лечат показатели, а не человека.
Гомеопатия же — при всех ограничениях и требованиях к квалификации врача — остаётся медициной смысла, причины и восстановления, а не контроля симптомов.

Именно поэтому для врача, работающего в гомотоксикологической парадигме и на ИМЕДИС, доказательная медицина может быть источником справочной информации, но не эпистемологическим авторитетом.