Дружба с тестом

Элегия

Бабушка моя – накануне чего-нибудь значительного – говорила: завтра она будет «творить»!
О, это лишь ей одной было доступно.
Где-то у неё – а где, только ей известно, -- мука, дрожжи…
Потом слышно по всему нашему дому: она «поставила»!.. у неё «ходит»!..
Это значит – речь идёт о том существе некоем, которое и даст тот желанный, по утру, аромат! даст и жадный восторженный вкус! – даст целый праздник!
Речь идёт -- о ТЕСТЕ.
Всё, значит, решено и предрешено. – И скука будней, и радость гостя.
Где-то оно сейчас, это затаённое досточтимое тесто?..
Молва теперь о нём: что оно – там, где-то у себя, -- «подымается»…
И значит, оно, тесто, знает, что ему делать… и как ему вообще быть…
А бабушка – она знает это всё о нём, о тесте…
Она с тестом в дружбе!
И тесто – оно тоже всё знает о ней, о бабушке: знает, что она «следит» -- только о нём, о тесте, и печётся…
Оба же они грезят – в своей слитности: о русской печи.
И настало утро – которому суждено было настать!
Уже приготовила бабушка на столе «доску» -- фанерный лист, знавший виды, оскобленный ножом… уже обсыпала этот лист мукой… вот-вот она примется «катать»!
Мудрое тесто – где-то там, где оно пока, -- благословляет дружбу с бабушкой!
Бабушка – по дружбе её с ним, с тестом, -- чутко слышит это, о их с тестом дружбе, благословение…


На столе у меня – РУКОПИСЬ.
Я смотрю на неё… будто, минутами, впервые вижу!
Бывает же такое: своего друга давнишнего – видишь вдруг, словно какого-то незнакомого…
До стыда в себе. До жути перед ним. – Что-то услышав или, ещё хуже, что-то поняв – разоблачающее! Или его. Или… самого, по отношению к нему, себя.
С нею, с рукописью, -- у меня дружба особенная: своенравная! и – с обеих сторон.
Года два, например, тому назад… по поводу нашей связи… Сделалось мне вдруг страшно!.. Ночью…
Всё то же было, в полумраке, на моём столе. – Начатое. Уже даже вроде б обозримое и ограниченное -- цельное…
И вдруг, той ночью, – открылось! Мне. Такое… О людях… О всех… И о своих, стало быть, -- родных, друзьях, знакомых… Такое -- что я, покосившись в полутьме на рукопись, порадовался недосягаемости её ни для кого, кроме единственного меня, на свете!
Но тут же ещё и вообразил, какое испытание предстоит претерпеть моей с рукописью дружбе: ведь теперь – неизбежно! – вся рукопись будут переписана!..
В очередной, кстати, раз… Была она когда-то, сколько-то лет тому, рукописная, потом стала машинописная, ныне – распечатанная с компьютера… И, выходит, ко всему подобному привычная…
Да и она, рукопись, знает обо мне – то же самое. Что я – привычный. К тому, что мне открывается -- вдруг. И к тому, какая страда за этим, день за днём, для меня следует.
Дружба, то есть, наша – беспокойная. Притом – с обеих сторон. А именно – кровожадная. Притом – с обеих сторон. Она – жаждет очередного истязания от меня… Я ожидаю очередного терпения от себя…
Теперь же -- когда то явившееся мне ночью страшное в неё, в рукопись, вживлено – мы с нею смотрим на дружбу нашу как на некий корабль, обретший новые паруса! – Снисходительно требовательны друг к другу: она – спокойно знает, что я, где-то даже идя по улице, уже стремлюсь к ней с новым для неё ранением… я, по её зову, – покорно, в любое время суток, спешу к ней, с алчной, над нею, манипуляцией…
Дружбе нашей – невозможно иное состояние, кроме её, дружбы.
Она -- заполнила всё пространство на белом свете… с каждым его, пространства, укромным уголком… с каждым его, пространства, славным или потаённым смыслом…
Никаких смыслов, кроме нашего – моей с рукописью – смысла, на белом свете и нету!
Может быть… и самого белого света, кто его знает, нету…


А мир, вокруг, людской – он в ознобе вибрации.
Что не знакомы они, которые люди, с тем, как и когда… и почему, и зачем… они появились на этой планете – это ещё б и ничего…
Не знакомы, уж это между прочим, с назначениями и технологиями создания, по всей планете, мегалитов…
Что не знакомы друг с другом даже обитатели соседних, на лестничной площадке, квартир – это бы ещё что…
Зато знакомы обитатели – соседних стран.
И даже не соседних.
Знакомство их, людского рода особей, – трепетное и нетерпеливое.
Они – в той вибрации-дрожи.
А именно, конечно, – готовят.
А именно, конечно, -- оружие.
Дабы – убивать.
Незнающие, кто они, -- незнающих, кто они.


…О Вояджер! Неудержимо стремящийся! Необъяснимо отдалённый! Ты меня искушаешь…

Ярославль, 25 ноября 2025

(С) Кузнецов Евгений Владимирович