Самый знаменитый миллионщик

               В конце XVIII века российское правительство сняло ограничения на предпринимательскую деятельность крепостных. Им разрешили открывать свои лавки и мануфактуры. Очень богатые крестьяне (как их называли, миллионщики) в то время были не редкостью. Они платили своим хозяевам большие оброки и при первой возможности откупались, переходя в другие сословия.

       До официальной отмены крепостного права из рабства самостоятельно выкупились около миллиона крестьян. Эти люди, обретя свободу и двигая торговлю и производство, не только обогащались сами, но и развивали одну из основополагающих систем страны – экономику. Они поддерживали образование, науку и культуру. Можно смело считать их цветом нации. И таким очень ярким «цветком» был Петр Ионович Губонин.

                ГУБОНИН ПЕТР ИОНОВИЧ
                (1825 – 30.09.1894)
      Петр Ионович Губонин – знаменитый российский строитель железных дорог, промышленник, статский советник, потомственный дворянин, не жалевший огромных средств на благотворительность, был выходцем из крепостных крестьян. Еще в молодости, проявив недюжинные таланты в организации строительного производства, он прошел блистательный путь от крепостного до одного из самых успешных российских промышленников второй половины XIX века. Губонин обладал удивительной способностью проникать всюду и одновременно браться за несколько выгодных проектов. Масштабы деятельности Губонина не могут не поражать воображение, поскольку его предпринимательский талант успешно находил приложение в самых различных сферах экономики. Построенные им железные дороги и заводы и в наше время успешно работают на благо России.

      Петр Ионович Губонин родился в 1825 году в деревне Борисово Коломенского уезда Московской губернии в семье крепостного крестьянина помещика Д. Г. Бибикова. Губонины были каменотесами, и дед, и отец Иона, и сам Петя, окончив только три класса приходской школы, с малых лет учился этому делу. В середине XIX века деревянная Москва переодевалась в камень, и у мастеров по камню было много работы. В 1842 году семнадцатилетнего Петра с согласия помещика Бибикова отправили в Москву совершенствоваться в каменном деле у мастера Яковлева, который, как полагают, приходился ему дядей по материнской линии. Своих сыновей у него, похоже, не было, и племянник пришелся очень кстати. Старательный юноша не только успешно овладевал мастерством, но и присматривался к организации дела, приобретая навыки управления производством. Яковлев, видя смекалку и усердие юноши, сделал его своим приказчиком. Когда Яковлев заболел, Петр начал самостоятельно вести все его дела. Яковлев сыграл большую роль в жизни П. И. Губонина. Мастер успел познакомить Петра с «нужными» чиновниками, научил «приемам» получения выгодных подрядов и благодарности «за услуги». После смерти Яковлева Губонин стал самостоятельным подрядчиком каменных дел и сразу проявил себя в этой деятельности. Губонин стал сам себе хозяином. Теперь только он сам нес ответственность за принимаемые решения. Петр целиком и полностью сосредоточился на деле, которое требовало постоянной работы мысли и воображения.   
       В Петербурге в этот период велось строительство Исаакиевского собора, по этому случаю царь Николай I приказал привезти из других городов России умельцев: каменщиков, кузнецов, кровельщиков. Петр Губонин с каменщиками своей артели взялся исполнить подряд на каменные работы. Информации о том периоде очень мало, но как бы там ни было, а в 1848 году у молодого Петра Губонина уже было серьезное собственное дело.

       Петр Губонин завершил дела, на которые подрядился еще Яковлев, и сразу же начал брать новые подряды и расширять дело. Работы мастерам хватало: гранитные мостовые, набережные и парапеты, каменные лестницы, подземный туннель для реки Неглинной, облицовка храма Христа Спасителя. На этом этапе от Петра требовалось умение заключить выгодный контракт, а потом толково организовать работу. Молодой Губонин оказался ловок во всех этих делах, и зарабатывала его артель прилично.

       Главное, начинающий предприниматель как-то сразу приспособился вести дело системно и с размахом: требуются гранитные плиты – так выгоднее их делать на своем заводе, недостает материала – прикупается имеющаяся неподалеку каменоломня.
       Губонин купил у графа Зотова запущенную каменоломню в селе Котельники и развернул там промышленный выпуск щебенки, каменных жерновов, точил, уличных тумб, ступеней для лестничных сходов.

       Так шаг за шагом молодой Губонин расширял дело, полученное от своего родственника: строил каменные мосты на шоссе, ведущем из Москвы в Брест, выполнял каменные работы на строительстве Исаакиевского собора в Петербурге, участвовал в восстановлении Большого театра в Москве после знаменитого пожара 1853 года, за что получил серебряную медаль «За усердие».

       В 1858 году, за три года до отмены крепостного права, Петр Губонин отдал помещику Д. Г. Бибикову за свою свободу то ли десять, то ли даже двадцать тысяч рублей, и будто бы это был четвертый по величине выкуп за всю историю крепостного права в России. Вполне возможно, ведь физически здорового крепостного на российском невольничьем рынке тогда можно было купить за 300 рублей. Губонину было 33 года, он многому научился, а главное, он чувствовал в себе огромные возможности творить и достигать, и каково ему было ощущать себя при этом чьей-то собственностью? А ко всему, был он уже тогда, вероятно, намного богаче своего хозяина; и что ему тогда десять или двадцать тысяч?

       Получив вольную, Петр Ионович очень быстро прошел по купеческой классификационной лестнице: от купца третьей гильдии до купца первой гильдии, попав в славную когорту московских купцов.
       Дела шли хорошо, и всего через два года после избавления от крепостной неволи Губонин купил симпатичный особняк в Кузнечной слободе Замоскворечья, ранее принадлежавший герою 1812 года, генералу от инфантерии Дурново.

       Не известно, как и когда он познакомился с Василием Александровичем Кокоревым, но в 1857 году они, наверное, впервые объединили усилия, чтоб построить нефтеперерабатывающий завод в Сураханах, близ Баку, для производства керосина. Инициатором этого начинания был, конечно, старший по возрасту и более опытный в делах Василий Александрович Кокорев – один из богатейших русских предпринимателей XIX века.

       Следует особо отметить, что Петр Ионович Губонин очень хорошо разбирался в людях, и все свои успешно реализованные проекты осуществил благодаря расчетливому выбору партнеров по бизнесу. Поэтому считаю уместным сказать несколько слов о партнере Губонина, с которым было реализовано больше всего проектов.

       Василий Кокорев родился в 1817 году в старообрядческой купеческой семье, владевшей небольшим солеваренным заводом в городе Солигаличе Костромской губернии. Сначала Кокорев занимался семейным бизнесом, но после того, как завод стал убыточным, поступил на службу управляющим винокуренного завода в Оренбургской губернии, а с осени 1842 года стал приказчиком казанского винного откупщика И. В. Лихачева.

      В 1844 году, имея опыт работы управляющего на винокуренном заводе, Кокорин, хорошо разобравшись в системе винных откупов (откуп – передача государством за определенную плату и на определенных условиях права взимать налоги и другие государственные доходы), написал министру финансов письмо, в котором предложил систему винных откупов изменить для большей выгоды казне. А поскольку система откупов в значительной степени наполняла российский бюджет, то письмо Кокорева, содержавшее интересные предложения, было изучено и одобрено. Более того, Кокореву передали в откуп Орловскую губернию, где ситуация с недоимками была наиболее болезненной – минус там составлял 300 тысяч рублей.

      Через год Орловская губерния уже была прибыльной, а сам Кокарев стал миллионером, более того, он получил от министерства финансов еще 23 откупа, а его «новации» были отражены в новом «Положении об откупах» от 1848 года.

       Кокорев очень быстро сделал убыточную губернию прибыльной путем снижения себестоимости хлебного вина (так в ту пору называли водку) за счет качества. Схема, которой он воспользовался была известная и многократно проверенная. На право производить и продавать на определенной территории хлебное вино объявляли конкурс. Купцы заявляли суммы, которые готовы были заплатить за откуп. Кто-то объявлялся победителем, после чего, конечно же, победитель шел с большими взятками к властям – и цену откупа, как правило, удавалось сильно сбить. Откупной бизнес всегда был источником сверхприбыли и очень быстрого обогащения. Винными откупщиками были самые богатые люди, на этом поднялись братья Мамонтовы, Яковлевы, Гусятниковы, Сапожниковы. Все они отличались умением не упустить шанс, а если ситуация позволяла – могли и смошенничать.

      Сделавшись комиссионером по винным откупам, Кокорев к началу 1860-х годов сколотил семимиллионное состояние.
      Но вернемся к нефтяному проекту. Не сразу завод заработал с прибылью, но Кокорев и Губонин привлекли науку (сначала бакинского химика В. Е. Эйхлера, потом самого Д. И. Менделеева), и завод стал успешно конкурировать с зарубежными поставщиками нефтепродуктов.

      Губонин не был бы Губониным, если бы упускал возможности завести новое дело в каждом случае, сулившем хорошие прибыли. Петр Ионович как-то, пребывая в Царицыне, увидел там на берегу Волги ряд мельниц, размельчающих каменную соль. Учитывая то, что соль дефицитна и очень ценна в продаже, он в 1869 году открывает собственную соленую мельницу. Развивая дальше соленое дело, он приобрел в Бахмуте соленые копи и поставил мельницы в нескольких городах России.

      В результате дальнейшего объединения совместных предпринимательских усилий Губонина и Кокорева появилось «Пермское товарищество по торговле солью», которое стало одним из основных по торговле солью в России.

      Но едва ли не самым знаменитым и значимым их совместным детищем принято считать Волжско-Камский банк, учрежденный в 1870 году, – первый в России коммерческий банк без участия иностранного капитала; он же вскоре стал и самым крупным, и самым надежным.

       Немного позже, в 1872 году, Губонин с Кокоревым создали знаменитое Северное страховое общество. Его московский офис с солидными башней и куполом и по сей день украшает центр города.
       Безусловно, что деловые партнерские отношения переросли в дружеские. Обширные связи Кокорева при дворе и в министерствах Губонин стал использовать в своих целях на полную катушку.

       К началу 1860-х годов уже активно развернулось строительство железных дорог в центральных областях европейской части России. Губонин, смело бравшийся за любое прибыльное дело, быстро почувствовал заманчивые перспективы новой промышленной отрасли, но приобщаться к этой отрасли стал постепенно: там ворочали такими большими деньгами, к каким он еще не мог подступиться. Начинал он с подрядов на заготовку и доставку камня, щебня и других строительных материалов. Но в строительстве Московско-Курской железной дороги с 1864 по 1868 годы Петр Губонин участвовал уже как один из главных подрядчиков.

      Губонина можно назвать одним из основоположников городского рельсового транспорта в России, так называемой «конки». В 1862 году в Санкт-Петербурге вместе с предпринимателем С. Д. Башмаковым он основал «Товарищество конно-железных дорог», а 27 августа 1863 года по Невскому проспекту прошли первые вагоны с пассажирами. «Конка» пролегла по Невскому проспекту от Знаменской площади до Адмиралтейской, а вторая линия – от Николаевского моста до Васильевского острова.

      В 1871 году губонинская конка появилась в Москве. Став массовым видом городского транспорта, «конка» существовала вплоть до появления электрического трамвая.

      Петр Губонин внес весомый вклад и в развитие угольной промышленности. Участие его Марьевской шахты (Донецкий бассейн) во Всероссийской выставке было отмечено высшей наградой – правом изображения государственного герба.
     В 1870 году Губонин стал одним из учредителей акционерного общества «Русское общество механических и горных заводов», которое снискало славу одного из ведущих производителей локомотивов на паровой тяге, крайне необходимых для развития экономики России.

       В 1863 году заговорили о большой стройке в центральной части России – о железнодорожной линии Орел – Витебск. К тому времени получение концессии на строительство железных дорог добывалось уже в жесткой конкурентной борьбе, поскольку многомиллионные затраты с лихвой покрывались гарантированной правительством прибылью. «В те времена, – рассказывал С. Ю. Витте (министр путей сообщения, председатель Комитета министров), – царил принцип частного железнодорожного строительства и эксплуатации. Во главе частных обществ стояло несколько лиц, про которых можно сказать, что они представляли собой железнодорожных королей. Так как железные дороги имели значительную часть своих капиталов, гарантированную государством, а у иных дорог и весь капитал был гарантирован государством, то, в сущности говоря, эти железнодорожные короли заняли такое положение в значительной степени благодаря случайностям, своему уму и в известной степени пройдошеству».

       Губонину тоже хотелось подзаработать, но в то время он мог претендовать только на вторые роли. Несколько компаний, боровшихся за концессию (в их числе и та, в которой состоял Губонин), были правительственной комиссией отклонены «за неимением убедительных доказательств финансовой благонадежности предпринимателей». Объясняя это, комиссия выбрала английского предпринимателя Мортона Пито несмотря на то, что он изначально заломил цену, почти в два раза превышающую сметную стоимость, определенную российскими специалистами.

       Однако Губонин нашел и в проигрыше для себя много полезного. Участвуя в конкурсе на получение концессии, он получил точное представление о том, как пройдет трасса, и соединил это у себя в голове с тем, что совсем рядом с будущей дорогой разорившийся помещик Астахов готов был недорого продать большой участок леса. Участок был так себе: делянки с вековыми, под облака, корабельными соснами перемежались с заболоченным редколесьем. Петр Ионович умел не только хорошо торговаться, но, что самое главное, решать сложные, многоходовые задачи. Из стройных сосен получатся прекрасные шпалы, которые с радостью купит англичанин, рассуждал он, а что не годится на шпалы, можно пустить на дрова – тоже неплохой товар, который пользуется спросом.

       У Губонина, если решено, то сделано. Очень быстро в середине этого лесного участка он устроил распиловочно-шпальный завод – лесопилку с паровыми двигателями, технически хорошо оборудованную. Для размещения рабочих и немногочисленных управленцев рядом с лесопилкой построили бараки.

       Быстро проданные дрова в Брянске и в Москве полностью покрыли расходы на покупку всего лесного участка. А со шпалами получилось и того интереснее. Дело в том, что англичанин оказался еще более «финансово неблагонадежным», нежели его российские конкуренты, и его из списка претендентов вычеркнули.

       Друзья из Министерства путей сообщения донесли П. И. Губонину, что объявлена повторная конкуренция, и посоветовали уговорить Орловское земство взять на себя концессию на строительство и эксплуатацию дороги с тем, чтобы получить подряд на ее строи¬тельство уже у земства. Местные земские «отцы», понимая экономическую вы¬году от перевозки сельскохозяйственной продукции по железной дороге к Рижскому порту, охотно согласились на такое предло¬жение Петра Ионовича. Прошение правительству о концессии на строительство железной дороги подписали орловский губернский предво¬дитель дворянства А. В. Шереметьев, предводитель дворянства города Дмитрова Хлюстин и орловский губернатор, князь Л. Б. Лобанов-Ростовский.

       У Петра Ионовича появился шанс, который нельзя было упустить. Он использовал все свои связи, поднял на ноги всех деловых партнеров, и в результате появилась акционерная компания под его началом «Губонин и К°».

       В марте 1867 года Александр II утвердил положение Комитета министров о концессии на земскую Орловско-Витебскую железную дорогу протяженностью 488 верст. Договор с Орловским земством, обязанным в течение трех месяцев создать общество по стро¬ительству дороги от Орла до Витебска, был подписан без про-медления. Главными подрядчиками стали П. И. Губонин и его друзья из Министерства путей сообщения: инженер-генерал-майор А. Б. Казаков и инженер-подполковник Т. Л. Садовский, а в оборотный капитал вложили средства петербургский банкир Е. Е. Брандт и варшавский банкир С. А. Френкель. Самое забавное последствие такого поворота событий состояло в том, что шпалы, предназначенные для продажи англичанину Мортону Пито, Губонину пришлось теперь продавать самому себе.

       За год, в конце 1868 года, земская Орловско-Витебская железная дорога была построена и принесла подрядчикам 19 миллионов рублей прибыли. 
      По завершении строительства железной дороги в учетной книге Московской купеческой управы появилась запись: «Губонин Петр Ионович – почетный гражданин и кавалер. Занимается казенными подрядами по устройству в России железных дорог».

       После столь оглушительного успеха Петр Ионович Губонин занял прочное место в списке железнодорожных королей, и выгодные контракты сами пошли в его руки, среди которых были Балтийская, Московско-Брестская, Грязе-Царицынская, Лозово-Севастопольская, Уральская горнозаводская, Оренбургская и другие железные дороги. В 1868 году он построил Грязе-Царицынскую железную дорогу, в 1870 году – Балтийскую, в 1875 году – Лозово-Севастопольскую, в 1878 году – Уральскую горнозаводскую дорогу. В ходе прокладки уральской магистрали выявились ошибки проектировщиков, масштаб которых, при всем своем опыте, Губонин недооценил и, как отмечают биографы, потерпел убыток на сумму в 5 млн. руб. Однако он не отступился и с честью довел дело до конца.

      Говорят, что новые идеи приходят в процессе реализации старых, и у Губонина так это и выходило. В то время в стране все явственней ощущалась нехватка рельсов, их приходилось большей частью покупать за рубежом. И Губонин решает использовать пустошь, образовавшуюся на месте лесного участка, деревья которого были использованы на шпалы и дрова, для строительства рельсопрокатного завода.

      В. Ф. Голубев – молодой, энергичный и проверенный в деле инженер – идеально подходил на роль компаньона. От него не деньги требовались, а умение таковыми распорядиться. Вдвоем они и учредили в 1873 году «Акционерное общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода».

      Другому предпринимателю одного этого непростого проекта с лихвой хватило бы, но Губонин параллельно с Брянским заводом строит в Казани городской водопровод и к октябрю 1874 года завершает его строительство. Казанцы получили водопровод от Пановских ключей протяженностью 21 км с полным набором сопутствующих сооружений.

      Уже через три года с момента начала строительства Брянский завод выдал первую партию чугунных рельсов (поначалу все российские рельсы того времени были чугунные и потому, как скоро выяснилось, хрупкие, ненадежные). На Брянском заводе первыми из заводчиков сориентировались и наладили выпуск рельсов из вязкой и прочной бессемеровской стали. Уже в 1878 году Брянский завод поставлял треть всех рельсов, укладываемых в строившиеся тогда в России железные магистрали. А на Всероссийской промышленной выставке 1882 года в Москве достоинства брянской стали были признаны столь высокими, что заводу было предоставлено право отмечать свои стальные изделия, и рельсы в том числе, клеймом с изображением герба Российской империи. Таков был «знак качества» того времени.

       В заводском поселке для работников, которых было вместе с членами их семей около 15000, создали развитую социальную инфраструктуру, включающую: больницу на 75 кроватей с аптекой и амбулаторией, мужскую школу на 400 человек, женскую школу на 170 человек, церковно-приходскую школу на 125 человек, ремесленное училище на 100 человек, два парка, пруд, птицеферму, народную столовую на 500 человек, заводской продовольственный магазин с паровой мельницей и бойней, детский сад на 60 детей. Когда двух школ не стало хватать, открыли третью, платную, для детей более обеспеченных работников завода. 300 усадеб были с огородами, коровниками, ледниками. Были на территории завода и две церкви, вмещавшие 4000 человек.

       Завод устойчиво развивался, увеличивая номенклатуру выпускаемой продукции: крепежные изделия для стального пути, катаные стальные листы, профильный прокат для изготовления мостовых ферм и другие металлоконструкции. Акции Общества котировались на Петербургской, Брюссельской и Парижской биржах.

       В 1887 году Брянское Общество ввело в эксплуатацию в Екатеринославской губернии Южно-Российский железоделательный и железопрокатный завод – в последствии Днепропетровский металлургический.

       Бурно развивающаяся железнодорожная отрасль требовала налаживания собственного машиностроительного про¬изводства. Начинали с двухосных грузовых вагонов и платформ, уже с 1882 года начали изготавливать цистерны для перевозки нефтепродуктов. А с начала 1890-х годов завод начал осваивать производство паровозов. На многие десятилетия паровозы стали основной продукцией завода, и даже называться он стал Брянским паровозостроительным.

      В 1869 году Петр Ионович Губонин акцентировал свое внимание на «нефтянке». Вместе с инженером Николаем Алексеевичем Саханским он создал «Товарищество для перегонки добытой нефти», которое занялось бурением скважин на Керченском полуострове и строительством здесь в 1871 году нефтеперегонного завода. Уже через год, в 1872 году, на Политехнической выставке в Москве компаньоны представили два вида продукции: машинное смазочное масло и вагонное смазочное масло.

       В 1874 году П. И. Губонин совместно с В. А. Кокоревым учреждает Бакинское нефтяное общество, а через 8 лет выкупает паи близкого к банкротству «Товарищества Русско-Американского нефтяного производства», владевшего Кусковским нефтеперегонным заводом, и выводит его из кризиса. Продукция завода на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве в 1882 году была удостоена бронзовой медали за высокое качество. Оценив перспективы, Петр Ионович обращается с предложением о сотрудничестве к великому химику Дмитрию Ивановичу Менделееву. По соглашению, заключенному на 4 года, Менделеев привлекался в качестве консультанта по техническим и химическим вопросам. Именно на заводе Губонина был пущен в эксплуатацию первый в мире аппарат непрерывной безотходной перегонки нефти, изобретенный ученым. На Всемирной выставке 1885 года в Бельгии продукция завода получила серебряную медаль, а в 1889 году в Париже – золотую. На Всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году «Товарищество Русско-Американского нефтяного производства» было удостоено золотой медали.

      Среди нефтяных бумаг акции Бакинского нефтяного общества стояли на первом месте, как наиболее солидные, прочные и ликвидные в группе промышленных бумаг.
      В 1883 году П. И. Губонин организует «Русское товарищество «Нефть» для добычи нефти, перевозки, хранения и торговли нефтепродуктами. Губонин закупает тысячу вагонов-цистерн и приобретает земельные участки в Царицыне и в районах железнодорожных станций Москвы, Санкт-Петербурга и Варшавы. В 1894 году его компания становится монополистом в транспортировке нефтепродуктов по железным дорогам России.

      В итоге Петр Ионович, поражая всех своей невероятной активностью и вездесущностью, успевал одновременно управляться со всем своим огромным многовекторным хозяйством – своевременно поступали инвестиции, скупалась земля, нанимались работники, поставлялось сырье, устранялись конкуренты, а к его неофициальному титулу «железнодорожного короля» добавился титул «нефтяного короля».

       Однако «дважды король» всегда помнил о своем происхождении и ни внешним видом, ни в обращении не подчеркивал это. В быту Петр Ионович был человеком скромным и жил без излишеств, орденами и прочими высокими наградами, которых у него было в избытке, не кичился и всю жизнь, даже став потомственным дворянином, Губонин продолжал ходить в картузе, сапогах бутылками и длинном сюртуке. Для него было обычным делом одарить банщика или швейцара рублем.

       Петр Ионович отличался большой добротой и хлебосольством. "Пойдемте, молодцы, пить чай в трактир", – говорил он своим инженерам, приглашая их на роскошные завтраки и обеды по какому-то важному случаю, и, конечно же, не в трактир, а в ресторан.

       Владимир Гиляровский создал едва ли не самый симпатичный портрет Петра Ионовича в русской литературе, красочно описав поход Губонина в простонародные Суконные бани, где в «дворянском» отделении брали за помыв двадцать копеек.
       «Ощупываю шайку – и не нахожу ее; оказалось, что банщик ее унес, а голова и лицо в мыле. Кое-как протираю глаза и вижу: суматоха! Банщики побросали своих клиентов, кого с намыленной головой, кого лежащего в мыле на лавке. Они торопятся налить из кранов шайки водой и становятся в две шеренги у двери в горячую парильню, высоко над головой подняв шайки. Ничего не понимаю – и глаза мыло ест. Тут отворяется широко дверь, и в сопровождении двух парильщиков с березовыми вениками в руках важно и степенно шествует могучая бородатая фигура с пробором посередине головы, подстриженной в скобку. И банщики по порядку, один за другим выливают на него шайки с водой ловким взмахом, так, что ни одной капли мимо, приговаривая радостно и почтительно: «Будьте здоровы, Петр Ионыч! С легким паром!»

       Через минуту банщик домывает мне голову и, не извинившись даже, будто так и надо было, говорит: «Петр Ионыч… Губонин… Их дом рядом с Пятницкою частью, и когда в Москве – через день ходят к нам в эти часы… по рублевке каждому парильщику «на калач» дают»…

      Министр путей сообщения С. Ю. Витте писал о Губонине, мягко говоря, более сдержанно и даже пренебрежительно: «Я встречался в Петербурге с Губониным, который представлял собой толстопуза, русского простого мужика с большим здравым смыслом. Губонин начал свою карьеру с мелкого откупщика, затем сделался подрядчиком, затем строителем железных дорог и стал железнодорожной звездой. Он производил на меня впечатление человека с большим здравым смыслом, но почти без всякого образования».

       А вот впечатление публициста К. А. Скальковского: «Глядя на Губонина с его чисто русской наружностью, красивыми оборотами речи и мягкими манерами, мне становилось ясно, как бояре и дьяки московской Руси без малейшего образования, кроме грамотности, заимствованной у пономаря или из чтения рукописных переводов нескольких книг византийских церковных писателей, решали с успехом важнейшие государственные дела, искусно вели дипломатические переговоры и лицом в грязь не ударяли при утонченном дворе Людовика XV».

       Предпринимательство Губонина было изначально патриотическим и государственно полезным – будучи еще крепостным, в 1855 году Петр участвует в строительстве столичного Исаакиевского собора, поставляя гранит с большой скидкой.

      В 1856 году Петр Губонин «за труды по возобновлению (восстановлению после пожара) Большого театра в Москве Всемилостивейшее награжден Серебрянною медалью с надписью «За усердие» для ношения в петлице на Аннинской ленте».

       Ну и дальше, став очень богатым, значительную часть своих доходов Петр Ионович тратил на благотворительную помощь, финансировал строительство школ, училищ, музеев, учреждал стипендии. Он основал на свои деньги Комиссаровское техническое училище в Москве, которое готовило техников и инженеров, столь нужных растущей русской промышленности. Предметом своей особой заботы он считал Императорское Московское техническое училище (ныне МВТУ им. Баумана), был почетным членом его педагогического Совета. Содействие развитию отечественной науки и техники находилось в числе жизненных приоритетов Петра Ионовича. В 1870 году его избрали членом Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, он также принимал активное участие в деятельности Императорского Русского технического общества.

       Губонин построил немало церквей, участвовал в ремонте и реконструкции соборов. Петр Ионович пожертвовал огромные средства на строительство Владимирского собора в Севастополе – усыпальницы адмиралов и главного памятника легендарной обороны города; принял участие в возведении самого большого в Крыму храма – Владимирского собора в Херсонесе, который строился 30 лет (на пожертвования Губонина завершалась внутренняя его отделка); принял участие в постройке московского храма Христа Спасителя. В Замоскворечье, где жил Губонин, на его деньги отремонтировали церковь Параскевы Пятницы.

       И это осуществлялось при том, что постоянно значительная часть его доходов шла в помощь больным и неимущим (в Александровскую больницу в Москве, в детский приют его имени в Петербурге).

       Еще в 1868 году было принято решение провести в Москве крупную Политехническую выставку достижений Российской империи, посвященную двухсотлетию со дня рождения Петра I, которое должно было отмечаться в 1872 году. Губонин очень активно участвовал своими капиталами в ее подготовке и успешном проведении.
       С большой выдумкой, включающей многочисленные экспонаты, был оформлен железнодорожный отдел, почетным президентом которого был П. И. Губонин. Здесь удивлялись даже самые взыскательные посетители – в отделе был построен настоящий вокзал со сквером, а на рельсах стоял специальный вагон для перевозки живой рыбы. Чтобы доказать возможность перевозки рыбы с Волги в таком вагоне, живую рыбу тут же продавали. Кроме этого, в железнодорожном отделе были представлены паровозы, вагоны, мосты и другие экспонаты, к строительству которых также имел отношение Губонин.

       За лето выставку посетили 750 тысяч человек.
       Император Александр II пожаловал потомственное дворянство Губонину «в воздаяние пожертвований с 1870-1872 годов на устройство и обеспечение бывшей в сем году Политехнической выставки в Москве и во внимание к стремлению его своими трудами и достоянием содействовать общественной пользе».

       Потомственный дворянин имел право на свой родовой герб, который теперь появился и у Губониных. На нем был начертан девиз: «Не себе, а Родине». Есть легенда, будто этот девиз в указ о гербе Губониных собственноручно вписал Александр II, но другие биографы утверждают, что таким был изначально нравственный закон, по которому жил выдающийся российский предприниматель. Но не может быть такого принципа у предпринимателя – это противоестественно. Конечно же, себе! Но вот что поразительно: это «себе» у Петра Ионовича Губонина всегда оборачивалось большой пользой и для Родины. И Родина отмечала его заслуги: сначала его возводят в чин коммерции советника; потом –статского советника (а это означает уже личное дворянство); в 1875 году он получает чин действительного статского советника, который равен военному генерал-майору и дает потомственное дворянство. И, наконец, в 1885 году он стал тайным советником, что соответствовало армейскому чину генерал-лейтенанта.

      За свои заслуги в развитии отечественной промышленности и крупные пожертвования Петр Ионович был награжден орденами Св. Станислава 1-й степени, Св. Анны 1-й и 2-й степеней, Св. Владимира 2-й и 3-й степеней. Заслуги Губонина были признаны за границей. Он был награжден и четырьмя иностранными наградами.

       Строя железную дорогу в Крым, Губонин полюбил полуостров. Причем настолько сильно, что решил здесь приобрести земли и проводить побольше времени. В 1881– 82 годах Губонин покупает у наследников сенатора Фундуклея и князя Барятинского земли в захудалом татарском селе Гурзуф и в короткое время превращает это место в круглогодичный курорт мирового уровня, который открылся в 1888 году. Татар никуда не выселял, всем хватало и места, и работы. Ударными темпами построил шесть больших гостиниц. Для бурной и своенравной во время дождей речки Авунда было проложено новое, мощенное камнем, русло. Вдоль русла обустроили набережную с тротуарами и дорогой, а по обе стороны расположили гостиницы, ресторан, почтово-телеграфную станцию, фельдшерский пункт, дачу-больницу, водо- и грязелечебницы, торговые лавки. Проложили водопровод, канализацию, замостили улицы. Аптеку Губонин передал в аренду провизору на условии строгого соблюдения требования: отпускать лекарства нуждающемуся гурзуфскому населению по назначению врача за уменьшенную плату, сравнительно с существующей аптекарской таксой.

      Номера в гостиницах были от одной до четырех комнат и отапливались печами из коридоров и голландками или каминами внутри. Цена за фешенебельные апартаменты, с паркетными полами и дорогой меблировкой, доходила до 20 рублей за сутки в сезон. Номера попроще и без пансиона стоили от рубля и меньше. Все гостиницы были телефонизированы, электрифицированы, снабжены лифтами и оборудованы душевыми и ванными комнатами с холодной, горячей и морской водой.

       В центре курорта построили большой фешенебельный ресторан с двухсветным залом, тремя входами, летними галереями и террасой. Около ресторана играл духовой оркестр, а по воскресеньям в большом зале устраивались танцы.
       Население Гурзуфа, традиционно занимавшееся садоводством и виноградарством, снабжало ресторан продуктами и национальными татарскими сластями, охотники поставляли перепелов и фазанов. Свежая зелень, овощи, арбузы и дыни выращивались на разбитых выше Почтовой дороги баштанах и огородах. Кроме того, провизию поставляли из Ялты, Симферополя и Керчи. Ежедневно подавалась свежая рыба, икра, по сезону – черноморские устрицы. При ресторане работали пекарня, булочная, а для хранения продуктов были устроены ледники с холодильными установками.

       На месте старого засыпанного русла реки Губонин разбил прекрасный парк. Украшением Гурзуфского парка были фонтаны – настоящие авторские произведения искусства, привезенные Губониным с европейских технических выставок.
      Территория курорта в сезонное время хорошо освещалась электричеством.
      В 1891 году в Гурзуфе была освящена построенная в византийском стиле и отличавшаяся особо изысканным внутренним устройством церковь Успения Пресвятой Богородицы. Иконостас был сооружен из итальянского мрамора. В храме находилась икона Николая Чудотворца кисти К. А. Коровина. Алтарь и образ Спасителя освещался электрическим светом. Во время всенощных служений осуществлялась электрическая подсветка креста над церковью.

       Для местного населения в верхней части Гурзуфа Губонин построил мечеть.
       Он продолжал скупать земли в округе у местных татарских крестьян и разводить на них виноградники, сажая лучшие европейские сорта. Его винодельня производила высококачественные вина – одни из лучших на Южном берегу. Сам он жил в старинном доме Ришелье, постоянно занимаясь благоустройством курорта.
      Утверждение, что Петр Губонин хотел заработать и на этом, вызывает сомнение, иначе с какой стати он благоустроил не только свое имение, но и весь поселок. Интересно, что территория имения не была отгорожена от поселка забором – местные жители, люди низкого звания могли гулять по парку вместе с отдыхающими.

       Петр Ионович Губонин, вышедший из народа, всю жизнь помнил об этом и не терял с ним связь.

      Таким был необыкновенно талантливый, очень успешный, богатейший российский промышленник, но простой и щедрый русский человек Петр Ионович Губонин.