История одного стихотворения - 2

Глава 2. ДВА ЗАМУЖЕСТВА АМАЛИИ

     Когда Амалии исполнилось 17 лет, родители сами нашли ей мужа. Им стал другой российский дипломат – прибалтийский барон Александр Крюденер. Он был старше Амалии на 22 года, красотой не отличался, зато был богат и знатен. К этому времени Амалия уже поняла, что не только родители, но и баварский и прусский короли не допустят её брака с нетитулованным дворянином, и поэтому ей стало безразлично, за кого её выдадут.
     А вот Фёдор Тютчев по молодости лет этого понять не смог и немедленно вызвал барона на дуэль, но тот отказался, сославшись на неправильную форму вызова, нарушающую неписанный дуэльный кодекс.
     Амалия же, родив сына и оставив его на попечении гувернанток, окунулась в светскую жизнь. Обладательница форфоровой кожи, блестящих каштановых волос, тонкой талии и бесконечной грации баронесса кружила головы мужчинам и меняла любовников. Баварский король Людовик I повесил портрет баронессы в своей знаменитой галерее красавиц. Поэт Генрих Гейне, язва по отношению к дамам, особенно светским, Амалию называл божественной и сестрой Венеры Медицейской. Когда же случалось ей на балах встречаться с Тютчевым, была холодна и неприступна, но поэта это не обманывало. Он писал ей:

     «Ты любишь, ты притворствовать умеешь, –
     Когда, в толпе, украдкой от людей,
     Моя нога касается твоей,
     Ты мне ответ даёшь и не краснеешь!
     Всё тот же вид рассеянный, бездушный,
     Движенье персей, взор, улыбка та ж...
     Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,
     Любуется твоей красой послушной».

     Но именно благодаря Амалии стихи Тютчева увидели свет в «Современнике» Пушкина. Крюденеры собирались переезжать в Россию и перед отъездом Фёдор Иванович попросил баронессу передать Александру Сергеевичу рукопись лично в руки. Амалия обещала и сдержала обещание, и все привезённые ею стихи были опубликованы в журнале за скромной подписью Ф.Т. В том числе и то стихотворение, которое в рукопись не входило, а предназначалось только самой Амалии:

     Я помню время золотое,
     Я помню сердцу милый край.
     День вечерел; мы были двое;
     Внизу, в тени, шумел Дунай.

     И на холму, там, где, белея,
     Руина замка в дол глядит,
     Стояла ты, младая фея,
     На мшистый опершись гранит,

     Ногой младенческой касаясь
     Обломков груды вековой;
     И солнце медлило, прощаясь
     С холмом, и замком, и тобой.

     И ветер тихий мимолетом
     Твоей одеждою играл
     И с диких яблонь цвет за цветом
     На плечи юные свевал.

     Ты беззаботно вдаль глядела...
     Край неба дымно гас в лучах;
     День догорал; звучнее пела
     Река в померкших берегах.

     И ты с веселостью беспечной
     Счастливый провожала день:
     И сладко жизни быстротечной
     Над нами пролетала тень.

      Крюденеры прибыли в Россию в 1833 году. Императрица Александра Фёдоровна, урождённая Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская, жена Никлолая I, была дочерью прусской королевской четы и, следовательно доводилась Амалии двоюродной сестрой (напомним, что мать Амалии – сестра прусской королевы). Неудивительно, что баронесса заняла достойное место при дворе, где её красота заставила всех забыть о незаконном происхождении.
     Баронесса завела свой салон, где бывали и увлекались ею поэты Александр Пушкин и Петр Вяземский, который записывал в своем дневнике: «Вчера Крюднерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Виельгорским немецкие штучки. Голос ее очень хорош». Но в другой раз, когда был кем-то спет романс на стихи Фёдора Тютчева, баронесса разрыдалась. С той поры романсы на стихи бывшего возлюбленного стали в её салоне под запретом.
     Еще одна любопытная запись князя Вяземского, на этот раз в письме к жене: «Вчера был вечер у Фикельмонов. Было довольно вяло. Один Пушкин palpitoit de l`interet du moment (трепетал от вспыхнувшего интереса), краснея взглядывал на Крюднершу и несколько увивался вокруг неё».
     С поэтами дело дальше стихов не шло. Но за Амалией «увивались» не только поэты. Под её чары подпал всесильный шеф жандармов Александр Бенкендорф. «Служба Бенкендорфа очень страдала от влияния, которое на него оказывала Амели, – записала в дневнике Ольга Николаевна, дочь Николая І. – Как во всех запоздалых увлечениях, было в нем много трагического. Она пользовалась его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным, а он и не замечал этого». В этих словах сквозит личная неприязнь: Амалия стала лучшей подругой любимой сестры Ольги Марии Николаевны.
     Дело дошло и до романа с самим Николаем І. Хотя эта связь не продлилась долго, Амалия успела выхлопотать у императора прощение и новую должность для попавшего в опалу Тютчева. Сверх того по высочайшему соизволению Николая I она даже получила в дар имение с парком. А затем Амалии фон Крюденер суждено было повторить судьбу своей матери: 40-летняя баронесса родила внебрачного ребенка от 29-летнего любовника, каковым оказался граф Николай Адлерберг, сын министра императорского двора.
     Пытаясь избежать скандала, император решил отправить чету Крюденеров за границу, для чего назначил барона послом в Стокгольм. Разве мог он предположить, что Амалия ослушается царского указа и останется в России? Однако именно так и произошло: красотка сказалась больной и за мужем не последовала.
     Несколько лет спустя барон фон Крюденер умер в Стокгольме, а Амалия вышла замуж за Адлерберга. Он усыновил собственного ребенка и подарил супруге любовь и счастье, которых она была лишена долгие годы.
     Во время Крымской войны граф Николай Адлерберг был назначен таврическим военным губернатором. Вместе с ранеными из осаждённого Севастополя в Симферополь привозили детей-сирот. В 1854 г. графиня Адлерберг открыла на свои средства приют для этих детей. Позже в 1869 г. по повелению императрицы Марии Александровны в здании приюта, носившего имя основательницы, был помещен ее портрет, остававшийся там до 1917 г.
     В 1856 году граф Адлерберг получил новое назначение генерал-губернатором Финляндии, где супруги жили на широкую ногу, давая балы и роскошные приемы, каких до этого скромные финляндцы никогда не видывали.

Иллюстрация: Друзья и соперники Александр Пушкин и Петр Вяземский.