Эффект наблюдателя

     У Любашки никак не получалось назвать этого почти незнакомого человека дедушкой. Но обращаться к нему как к совершенно постороннему просто по имени-отчеству тоже было бы неприлично. Это могло выглядеть как демонстративный отказ признавать его родственником – отцом своей матери. И она обращалась к нему просто на «вы».
     Николаю Ивановичу это также было неловко и неприятно. Он много лет не общался со своей единственной дочерью и никогда не видел раньше никого из её детей. Так уж случилось, что когда Светлана познакомила отца со своим будущим мужем, тот вызвал у него сильное неприятие. Не потому, что молодой человек не обладал какими-то достоинствами или не вызывал симпатии, а потому, что возникло стойкое ощущение, что он сделает его дочь несчастной.
     Им двигали не отцовские амбиции, не прихоть или желание заставить дочь считаться со своим мнением, а чувство, что Светлана стоит на краю обрыва и он не может быть при этом простым наблюдателем. Он обязан схватить её и не отпускать. Он задавал себе вопрос: «А вдруг ты ошибаешься? Не слишком ли много ты на себя берёшь? Она достигла возраста согласия и вправе распоряжаться своей судьбой. К тому же, судя по всему, она уже беременна». Потом смотрел на лицо её «суженного» и сам себе отвечал: «Нет, он не просто пройдоха или негодяй, ему мало будет использовать её в своих эгоистичных целях. Ему непременно захочется её мучить и унижать». Самое страшное, что это было не предчувствие, а знание.
     Он должен был спасать дочь и делал только то, что мог в этой ситуации. Когда был использован весь арсенал доступных доводов, оставался последний аргумент – жестокий и бесчеловечный – либо ты ищешь себе другого спутника жизни, либо у тебя больше нет отца. Он пошёл на этот шаг не ради себя. Но случилось то, что случилось. Дочь настояла на своём, а он оказался инициатором болезненного и полного разрыва отношений с ней. Теперь много лет от родственников и знакомых он будет узнавать, как муж издевается над его дочерью и даже бьёт её. Но у него не возникнет желания защищать её или заступаться. Ведь она сама сделала свой выбор.
     В начале двадцать второго года началась специальная военная операция. А в сентябре прошла частичная мобилизация. И, хотя она была недолгой и ограниченной, она оставила глубокий и длительный след в жизни всего общества. Коллеги и знакомые предстали вдруг в новом свете. Многие из тех, кого ты считал безалаберным лоботрясом, не слишком исполнительным сотрудником или выпивохой, вдруг подписали контракт и пошли добровольцами сражаться за Родину. Другие, кого всегда всем ставили в пример, трудолюбивые и ответственные, напротив, побежали в сторону границы с Казахстаном и Грузией, или любой другой страны, лишь бы сбежать и спрятаться там понадёжней. Бросив близких, друзей, работу, толкаясь в очередях к пропускным пунктам на автомобилях и даже на велосипедах.
     Светкин муж сбежал в числе первых, бросив жену и детей. Так было удобней. Иди, попробуй, на чужбине устрой их всех и прокорми. С тех пор прошло два месяца, а он ни разу не дал семье о себе знать. А значит Светлане сейчас нужна его помощь больше, чем когда-либо. Отцовские чувства перевесили его профессорское эго, он затолкал свои принципы в самый глубокий карман души и позвонил первым. Дочь не призналась, что ей непросто сейчас и отказалась принять помощь деньгами, но с радостью согласилась познакомить его с внуками.
     В конце октября, когда начались школьные каникулы, она с дочкой и сыном на просторном китайском внедорожнике прибыла к нему в деревню Петровщина, где он проводил в живописном месте южного Приладожья большую часть своего времени, проживая один в своём загородном доме. Они приехали к нему родные и чужие одновременно. Долгожданные и непонятные. Им тоже неуютно и страшновато. С раннего детства им, без сомнения, внушали, что у них есть дед – известный учёный-физик. Он «важная шишка» и ничего не желает знать о своих бедных родственниках. Что думают они о нём сейчас?
     Они смущаются и не понимают, как позволительно им вести себя в этих стенах. Любашке сейчас четырнадцать, Саше тринадцать. Никто из них не называет его дедушкой. А ему от этого только легче. Ведь и ему к этому почётному званию тоже ещё нужно привыкнуть. Когда тебе семьдесят шесть, но молодые аспирантки смотрят на тебя с нескрываемым обожанием во взгляде, а ты, хоть и понимаешь, что их восхищение почти полностью относится к твоему научному авторитету, для тебя невольно ключевым становится слово «почти», и тебе хочется немедленно сбросить лет тридцать с багажа своей внешности и выглядеть в их глазах интересным мужчиной. И поделать с этим ты ничего не можешь. И всё кричит в тебе: никакой я не дедушка!
     Николаю Ивановичу не составило бы труда разрядить эту гнетущую атмосферу, просто раздав всем какие-нибудь поручения по хозяйству. У него был большой опыт взаимодействия с молодёжной аудиторией. Но он намеренно решил пустить всё на самотёк. Сейчас ему претила любая наигранность. Пусть уж лучше всё идёт своим естественным чередом. Тогда Любаша решила взять на себя роль модератора:
     - Мама говорила, что у вас в городе прекрасная квартира. А вы один живёте в этом захолустье. Это, наверное, очень неудобно?
     - Видишь ли, девочка моя, это совсем не захолустье, а лучшее место на свете. – ответил Николай Иванович – Такой красоты как здесь мало где сыщешь. Это место хранит множество тайн и загадок и, в каком-то смысле, оно даже волшебное. Одна только Петровская роща чего стоит!
     - Волшебное… - пробурчал Сашка – Странно от доктора физико-математических наук слышать подобную терминологию…
     - А ты где и в каком классе учишься?
     - В седьмом. В четыреста семидесятом лицее. – с гордостью ответил мальчик. – Там же где и Любка.
     - А… В физико-математическом? Неплохо. Физику уже проходите? Что там в учебнике вашем сказано про материю? — с преподавательской строгостью спросил Николай Иванович.
     - Ну… как там… материя — это то, что существует в природе независимо от нашего сознания.
     Профессор Лебедев поморщился недовольно и отвернулся.
     - Сашка что-то напутал? – взволновано спросила сестра.
     -  К сожалению, нет. Так, скорее всего, там и прописано. Только всё это совершеннейшая неправда. Учёные давно уже заподозрили, что материя вторична по отношению к сознанию. И что она как-то зависит от него. Только пока не знают точно как. Но не можем же мы в учебниках так и написать: «Всё, что мы думали раньше, было ошибочно. И планетарная модель атома, и корпускулярно-волновая теория. А как на самом деле, - мы пока не знаем». Только, чур, ребята, я вам этого не говорил. А то достанется и вам, и мне по первое число от ваших учителей.
     На этих словах он споткнулся. Зачем я им это сказал? Имею ли право? Как они будут теперь много лет до изнеможения зубрить учебники, если собственный дед сказал им, что всё, что в них написано – полная чепуха. А с другой стороны, ведь это именно их поколению придётся отвечать на вопросы, над которыми мы бьёмся сегодня. Как же не готовить их к этому?
     - Странно слышать. – сказал любознательный Сашка – И, пожалуй, поверить невозможно.
     - Ещё бы! Почти сто лет назад сам Эйнштейн отказывался верить, что квантовая запутанность существует. Он называл её «жутким действием на расстоянии». Но сейчас это научно доказанный факт. А «коллапс квантовой суперпозиции» или «эффект наблюдателя»? Разве не легче поверить в существование волшебников?
     Он снова пожалел о том, что напрасно говорит им о вещах, которых дети понять не могут. Но Сашка начал «гуглить» что-то на телефоне. Стало быть, не совсем напрасно.
     - А что всё же такого волшебного в этой роще? – спросила Люба. А Сашка, тем временем, набирал в поисковой строке поочерёдно незнакомые словосочетания, которые только что услышал.
     - Ну, во-первых, это удивительной красоты место. – начал Николай Иванович – Деревья там – настоящие великаны. Высотой с двадцатиэтажный дом. На каждом красной краской крупно написан его номер. Стало быть, каждое стоит на особом учёте. А по-другому и быть не может. Ведь Петровская роща, по преданию, посажена лично императором Петром Первым.
     - Петровщинская. – поправил его вездесущий Сашка, который, по обыкновению, уже отыскал что-то в поисковике телефона – Петровщинская роща.
     - Нет. – не согласился с ним дедушка – Мы все, местные, называем её «Петровская». А пишут всё это люди недалёкие. Не всему можно верить, что в интернете нашёл. Читал я их, статейки эти. Автор одной из них сам же в ней утверждает, что большую часть своей истории деревня наша называлась «Петрова деревня». Потом зачем-то её название изменили. Но рощу-то никто не переименовывал. Это деревня названа в честь рощи, а не наоборот.
     Есть ещё знаменитая Линдуловская роща. В честь неё назван посёлок Рощино. Прошу заметить, - не роща в честь посёлка, а напротив. Её посадили, чтобы обеспечить строевым лесом кронштадтскую судоверфь. Но это будет спустя несколько десятилетий после начала работы лодейнопольской верфи, со стапелей которой уже в 1703-м году сошёл наш знаменитый флагман «Штандарт». На какой же древесине она работала всё это время?
     Там, в этих статейках, ещё и такую глупость прочитать можно, что если в Петровской роще самым старым деревьям не старше двухсот лет, то и возраст самой рощи должен быть таким же. А ума у этих «краеведов» не хватает, чтобы догадаться, что пока шло строительство кораблей в Лодейном Поле, деревья вырубали и увозили туда. Ведь лиственница лучший материал для этого. Так что Пётр лично сажал эту рощу.
     - Ну, а дальше? – спросила Люба.
     - Что значит, «дальше»?
     - Вы же свой рассказ начали словами – «Во-первых»…
     - Ух, ты… какая внимательная. Ладно. Во-вторых… а что во-вторых? Эти самые деревья разговаривают.
     Люба с Сашкой переглянулись от удивления – в своём ли уме их дедушка?
     Николаю Ивановичу стало неловко, и он попытался поправиться:
     - Не то, чтобы постоянно, а только когда гуляешь там один. Да и то, ты скорее понимаешь их, нежели слышишь их голоса. Ведь с чего бы им говорить по-русски? Небось у них и свой язык есть. А я их прекрасно понимаю.
     - О чём же они говорят?
     - Новости друг другу передают. От дерева к дереву их можно передавать на большие расстояния. А когда новостей нет, вспоминают что-нибудь. Часто, те самые времена.
     - А вы покажете нам дорогу туда? – спросила Люба.
     - Конечно. Мой дом стоит на Солнечной улице. Сразу в том месте, где она заканчивается, начинается дорога, которая ведёт прямо в рощу. Завтра же утром мы отправимся туда на прогулку. А потом, когда будешь одна там гулять, сама их послушаешь.
     Когда наутро Николай Иванович с внуками отправился в рощу, было пасмурно и сыро, но по дороге можно было пройти, не испачкав обуви. Идти было всего-ничего – несколько сот метров. Лишь изредка дорога ныряла в какую-то низинку. Здесь глубоко прорытые колёсами колеи были заполнены водой и жидкой грязью. Из-за этих редких мест желающих проехать тут на легковушках почти не находилось.
     Здесь было безлюдно и гулко как в музее. Тишину нарушал лишь далёкий шум проезжающих по Мурманскому шоссе машин. Роща была невелика – заблудиться в ней не получилось бы даже при желании. И вскоре дорожка вывела их в поле. Точнее, это был огромный яблоневый сад, в котором плодовые деревья жили просторно, на большом расстоянии друг от друга.
     - Что это за деревья? – спросила Люба.
     - Яблони. – ответил ей дедушка.
     - Яблони? И на них бывают яблоки?
     - Да. Летом они все усыпаны яблоками. Но они кисло-сладкие с лёгкой горчинкой. Словом, на любителя. Деревья эти очень старые. Им уже лет сто пятьдесят. За ними никто не ухаживает, и они стали почти дикими. Видишь, они болеют, – стволы и ветки покрыты мхом – но они держатся. Но это ещё не всё. Сейчас я покажу вам настоящее чудо. Этот сад тянется почти на километр в сторону деревни Никольское. Пойдёмте прогуляемся.
     Они двинулись по дороге, уходящей полянами куда-то в созерцательно-задумчивую даль, которая навевала философское настроение. Поздней осенью гулять по полям путиловского плоскогорья не менее приятно, чем летом. И пусть растения пожухли, и цветовая гамма их сместилась от изумрудно-зелёных тонов к жёлто-соломенным, ржаво-коричневым и даже чёрно-бордовым, пусть от них веет меланхолией скоротечности жизни и неизбежности смерти, через толстый слой грусти в душе пробивается росток мысли о неизбежной будущей весне, когда здесь снова всё зазеленеет.
     На пригорках зацветёт иван-чай, а низинки заполнятся нежно-голубыми люпинами. Васильки, незабудки, ромашки и колокольчики будут искать себе место, сбегая из тени тысячелистника, репейника и пастушьей сумки. И ни один прохожий не заметит, что прошлогодние однолетники давно уже умерли, а вокруг – совершенно новое поколение живущих.
     - А помните, вчера вы сказали нам, что материя вторична по отношению к сознанию? – сказала Люба – В голове не укладывается. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
     - Могу. Но вы, ребята, должны дать мне честное слово, что будете на зубок учить всю ту… информацию, которая будет написана в ваших школьных и университетских учебниках. Потому что постулаты и тезисы, которые вам предстоит опровергать и развенчивать, вы должны очень хорошо знать и понимать. Учёные давно уже заподозрили, что с материей что-то не так. Когда-то считалось, что электрон вращается вокруг ядра атома по круговой орбите наподобие тому, как луна вращается вокруг Земли. Но потом доказали, что в любой момент времени он может находиться в любой точке своей орбитали или во всех них одновременно. А может и вообще не находиться ни в одной. То есть не существовать до поры. И каждое из этих событий имеет определённую вероятность. Это когда ты, к примеру, бросаешь игральный кубик или монетку. Когда Эйнштейну сказали об этом, он возразил: «Бог не играет в кости со Вселенной!». На что Нильс Бор ответил ему: «Не учите Бога, что ему делать». С тех пор эта теория не только нашла подтверждение, но выяснились факты, которые совершенно ошарашили наше научное сообщество. Как то, например, что вещество ведёт себя по-разному в зависимости от того, наблюдает ли кто-то за его поведением или нет.
     Мы, физики, люди творческие, и нас можно сбить с толку лишь на короткое время. Кто-то сказал, что Бог не просто играет в кости, он ещё и шельмует, пока никто не смотрит. Электрон обычно ведёт себя как волна, но во время эксперимента вдруг превращается в частицу. Сначала думали, что это лишь результат воздействия приборов на него. Назвали это «эффектом наблюдателя». Но странностей и «чудес» становилось всё больше. Их надо было запихнуть в какую-то теорию и настало время для безудержной фантазии.
     Стали придумывать то, что нельзя доказать экспериментально, но что позволяет короткое одеяло теории натянуть в сторону одной какой-то нерешённой проблемы. Так возникли понятия «черных дыр» и «кротовых нор», тёмной материи и теории струн. Но недавно мне стало ясно, что влияние приборов тут не при чём. На материю влияет поле сознания самого исследователя. А если посмотреть шире, то каждый из нас своим сознанием меняет мир вокруг себя.
     Люба слушала заинтересованно и внимательно. Она так увлеклась, силясь понять услышанное, что, когда посмотрела вокруг, воскликнула:
     - Дедушка, зачем мы пришли в этот лес?
     Это обращение вырвалось у неё против своей воли, и она сначала даже испугалась, словно произнесла что-то запретное. Но ей в глубине души давно хотелось так назвать своего дедушку, и никто кроме неё самой ей это не запрещал.
     - А это не менее чудесное место, чем наша роща. Посмотрите, ребята, на это дерево.
     - Что это? – спросила Люба.
     — Это тоже яблоня. Не узнаёшь? Посмотри какие у неё характерные кривые ветки.
     Ветви дерева и в самом деле были настолько корявыми, словно корчились в творческих муках, пытаясь выразить себя в переплетениях ароматов и вкусов своих плодов. Словно они написаны тушью по мокрому шёлку рукой перепившего сакэ японского мастера кисти.
     - А вот ещё одна яблоня. – удивилась Люба — Вот ещё. И ещё.
     - Да. Здесь их не одна сотня. И если присмотреться, то можно заметить, что они располагаются рядами.
     - Но разве такое бывает, чтобы яблони росли в лесу? – спросил недоверчивый Сашка.
    -  А это тоже маленькое чудо. Вряд ли бы кто-нибудь додумался сажать их здесь сейчас. Но им по сто пятьдесят лет. А если присмотреться к этим соснам, что кажутся такими огромными, то становится ясно, что им всего лишь от силы полвека. Их тоже здесь никто не сажал. Они выросли сами, когда за садом перестали ухаживать. Только представьте, каким красивым и огромным был этот сад раньше, ведь он простирается далеко в сторону Никольского.
     - Может и красивым… - засомневалась Люба – только здесь какой-то овраг с грязной водой. Выглядит совсем не живописно.
     - Да. - ответил дедушка – Раньше здесь протекала широкая полноводная река, из которой брали воду, чтобы поливать деревья. Только представьте, какая тут была красотища.
     - Да и сейчас здесь здорово. – согласилась девочка – В самом деле, немного волшебно.
     Они подошли к краю крутого откоса и посмотрели вниз. Дно оврага было заполнено водой. Она была густо покрыта ряской и немного напоминала болото. Но на самом деле здесь всё боролось за жизнь. Водная растительность захватила каждый сантиметр поверхности. Яблони своими кривыми ветками судорожно цеплялись за воздух. Сосны тянулись куда-то вверх. На обратном пути Любаша попросила вернуться к разговору о том, что поведение материи зависит от того, наблюдаем мы за ней или нет.
     - Моя гипотеза заключается в существовании «поля сознания», которое не только влияет на состояние вещества, но и моделирует его. Это предположение не получило экспериментального подтверждения и в этом отношении оно ничем не отличается от других теоретических концепций типа мультивселенной.
     - Моделирует? То есть создаёт реальность? – включился в разговор Сашка – Если искусственный интеллект будет обладать таким полем, то он такого намоделирует, что не понятно в каком мире мы однажды проснёмся.
     - Не беспокойся. - усмехнулся дедушка - Он никогда не будет обладать не только таким полем, но и сознанием вообще. От того, что калькулятор мгновенно возводит в большие степени многозначные цифры, мы ведь не считаем его разумным? Современные и будущие нейросети – это всего лишь супермощные калькуляторы. Не более того.
     — Вот ещё! – возмутился мальчик – Они уже сейчас во многом превосходят человека. И в шахматы обыгрывают. И музыку сочиняют так, что даже специалист не отличит какую композитор написал, а какую компьютер. А это уже творчество, как ни крути.
     - Не сочиняют, а подражают и компилируют. И никакое это не творчество. Каким бы человекоподобным не сделали робота, он никогда не будет способен испытывать радость и страдание. Как его ни программируй. Только человек способен испытывать боль и мучения. И лишь потому… - Николай Иванович запнулся на этих словах. – Ладно. Мы почти пришли уже. Будете со мной печку растапливать? А то к вечеру прохладно в доме будет…
      - Ну уж нет, Николай Иванович – продолжил приставать Сашка – говорите почему, раз начали.
     - Не должен я вам этого говорить, Александр. Это всего лишь моё личное, не основанное на научных фактах мнение. Мои коллеги меня распять должны за такие слова.
     - Говорите. – прицепился репьём мальчик.
     - Потому, что человека создал Бог. Сознание имеет точно такую же природу. Его невозможно скопировать или подделать.
     - Допустим, нет прямых доказательств правильности вашей теории. – снова вступила Люба - Но должны же быть хотя бы косвенные?
     - Косвенных – пруд пруди. Они сугробом нависают над свесом кровли, готовые упасть. Всего одно экспериментальное подтверждение, и вся эта масса «лженаучных» версий превратится во вполне себе научные. Ну, например, эффект «плацебо». Чтобы вы поняли, изложу его так. Человек неизлечимо болен. Ни одно из существующих лекарств не помогает. Отчаявшиеся «эскулапы» дают ему таблетку витаминов и говорят, что это новейшее супер лекарство, разработанное как раз для таких случаев как его. Он верит. А что ему остаётся? И выздоравливает.
     - Разве это не доказательство существования «поля сознания»? – удивилась Люба.
     - В том-то и дело, что нет. С точки зрения научной методологии, результат должен повторяться и в последующих опытах. А всё, что не повторяется стабильно – из области лженауки. Но в экспериментах должны быть одинаковые условия. А в этом случае, мы их создать не можем. Люди, которые босиком ходят по раскалённым углям, не чувствуют боли и не получают ожогов. Значит они как-то воздействуют на то, что у них под ногами? Скептики утверждают, что весь секрет в том, что они танцуют перед своим «фокусом», а значит, ступни у них покрыты потом. Ну, пусть бы эти умники смочили себе пятки и попробовали повторить этот трюк. Если кто-то сможет сильно поверить, что огонь не горячий, а по воде можно ходить, то для него так оно и есть. Только дано это очень немногим.
     - Я, так уж точно так не умею. – сказал с огорчением Сашка.
     - А я уверена, что могу. – убеждённо заключила Люба.

   Вечером после ужина они все вчетвером собрались в гостиной. Светлана уже прибралась на кухне и, усевшись в хозяйское кресло перед огнём потрескивающего камина, отбросив все тревоги и заботы, дремала. Николай Иванович сидел за своим любимым письменным столом, за которым всегда чувствовал себя «в своей тарелке». Сашка с его разрешения рылся в книгах. А Любашка примостилась на стуле напротив дедушки, уютно подперев голову ладошкой.
   Никогда раньше Николаю Ивановичу не было одиноко в своём доме. А сейчас подумалось, что завтра гости уедут, и ему непременно покажется, что вокруг вдруг стало слишком много тишины и слишком мало лучистой доброй энергии дорогих ему людей.
   - Когда вы снова приедете ко мне? – спросил он у внучки.
   - Не знаю. – ответила девочка – Мама работает на двух работах. У неё почти не бывает выходных. Скорее всего не получится до следующих каникул. Хотя, кажется, она говорила, что планирует поездку к вам на Рождество. Если у вас найдётся время.
   - Жаль, что так нескоро. Но, замечательно будет провести нам вместе этот чудесный праздник.
   - Чем же он так чудесен? – вмешался в разговор Сашка – Вот новогодняя ночь, — это я понимаю. Будто жизнь начинаешь с чистого листа, стараясь всё плохое оставить в уходящем году.
   - Видишь ли, в древности люди гораздо больше, чем мы сейчас зависели от природы и от погоды. Солнце не только давало им свет и согревало. От его обилия зависел урожай. Двадцать второго декабря наступает самая длинная ночь в году. Период зимнего солнцестояния длится трое суток. А затем день начинает понемногу прибывать. Во всех древних культурах этот момент отождествлялся с возрождением жизни. И в древнем Риме, и в древнем Египте были праздники, посвящённые началу нового природного цикла.
   Но острее всех это воспринимали наши с вами предки, ведь они жили в гораздо более суровых условиях, чем египтяне и римляне. Их взгляды нашли отражение в мифе о добром боге-покровителе для всех, кто в него верит. Здесь на севере его называли Крышень. А на юге Руси – Кресень. Каждый год он воскресал через три дня после своей смерти. Может быть, именно поэтому слово «воскресение» именно так и звучит в русском языке?
   - Но ведь считается, что люди празднуют Рождество Христово? – спросил Сашка.
   - Этот праздник важен для всех людей на Земле, какую бы религию они ни исповедовали. И конечно же для христиан тоже. Вот, скажите мне, какой сейчас год?
   - Двадцать второй – хором ответили оба.
   - Правильно. Но, если быть более точным – две тысячи двадцать второй от Рождества Христова. Так? А если так, то первым днём новой эры должен быть первый день жизни Иисуса. То есть, первое января первого года. Почему же тогда мы празднуем его день рождения за неделю до этой даты? В библии нигде не указывается не только дата его рождения, но и даже год. Выглядит это так, будто евангелия специально подредактировали. Ведь они писались людьми очень близкими к своему Учителю. К тому же, астрономы вычислили, что «Вифлеемская звезда» прошла по небу в сентябре.
   А наша легенда о Крышене действительно очень красивая. Согласно ей в полночь на двадцать пятое декабря каждого года, где-то в заснеженном лесу распускается красивый огненный цветок. В нём под незримым куполом лежит новорождённый мальчик. В эту ночь все юноши и девушки убегали за околицу деревни или села в надежде увидеть хотя бы издали этот сияющий огонёк. Считалось, что если кому-то выпадет такое везение, то он весь год будет удачлив и проживёт его в достатке. А кроме того, в наступающем году он встретит свою настоящую и верную любовь и будет счастлив всю жизнь. Неудивительно, что многие видели эти огоньки. Или им казалось, что видели. Потому что очень хотели увидеть. Странно, что многие действительно верили в эту примету настолько, что она у них сбывалась.
   Жизнь Крышеня длится всего лишь год. Даже на целых три дня меньше. Очень скоро он станет подростком, а ко дню весеннего равноденствия в марте - красивым молодым человеком. Затем в конце июня, когда настанет самый длинный день в году и орбита солнца на три дня замрёт в своей высшей точке – зрелым мужчиной. В образе пятидесятилетнего статного красавца с длинными русыми волосами и первой сединой на висках. Во второй половине сентября он будет ещё крепким, но уже очень мудрым пожилым человеком, следящим за нами добрым внимательным взглядом любящего дедушки, а к декабрю – совершенно седым стариком с большой бородой, опирающимся на длинный посох. Двадцать второго числа ему предстоит умереть, но до последнего дня он будет заботиться о всех нас. Правда, в последние дни все его мысли будут уже в основном о детях и о подарках для них.
   - Красивая история, очень похожая на сказку. – грустно вздохнула Люба.
   - Можно называть это сказкой, мифом или легендой. Все они имеют значение для нас лишь постольку, поскольку мы в них верим. – ответил дедушка.
   Когда в пятницу двадцать третьего декабря Светлана с детьми приехали в Петровщину снова, дом деда казался им уже немного знакомым и даже чуточку родным, а Николай Иванович совсем не чопорным и строгим. Они ещё не чувствовали себя здесь настолько раскованно, чтобы смеяться и шутить, но уже не было той напряжённой зажатости, и все могли улыбаться в предвкушении выходных, прогулок на природе и интересных разговоров с дедушкой. Светлана приготовила ужин, и дети помогли накрыть на стол. Как только расселись, Любаша спросила:
   - Дедушка, а мы ведь утром пойдём в яблоневый сад?
   - А что там делать-то в эту пору? Там ведь сейчас сугробы одни…
   - Такое красивое место. Оно не выходит у меня из головы. Как вы думаете, дедушка, кто мог его посадить?
   - Ясное дело, княжеская семья. Кто же ещё? Князья Мышецкие. Знаменитый был род. Своё родословие они вели от самого Рюрика. Ветвь черниговских князей. Как говорится в древних хрониках, Юрий княжил в Тарусе. После своей смерти он завещал старшему сыну Тарусу, двум другим Волкону и Оболенск, а младшему Михаилу – земли вдоль реки Мышеги. Так и образовались знаменитые роды князей Тарусских, Волконских, Оболенских и Мышецких. И все они происходят от одного общего предка.
   - Про Волконских и Оболенских я слышала. А про Мышецких ничего.
   - А между тем, они дали отечеству не меньше славных деятелей, чем другие. Просто после церковного раскола стали староверами. И никто не мог их с этого пути столкнуть. Один из них, когда узнал, что его едут арестовывать, сжёг себя и свою семью в деревянном срубе. Это был единственный случай самосожжения русского князя в истории. Иван Третий в наказание отнял у князей Мышецких все земли. Но потом сам же за верную службу пожаловал другими обширными владениями вокруг Старой Ладоги. Один из братьев построил себе усадьбу в деревне Васильково, на берегу реки Лава. Это недалеко отсюда, сразу за Никольским. И все деревни в нашей округе с той поры стали процветать. Староверы всегда были очень трудолюбивыми и упорными людьми. Они были безупречно честными и почти всегда преуспевающими. Они любили красоту и порядок не только вокруг себя. Может быть поэтому сто с лишним лет назад почти все богачи-меценаты в нашей стране были из их числа?
   Немало они дали Родине и выдающихся воевод. Один только Даниил Ефимович Мышецкий чего стоит. Он был воеводой в Вильно и с небольшим отрядом полтора года оборонял город от большой армии польского короля. Когда осталось всего несколько десятков измученных голодом израненных защитников, король предложил им почётный выход с оружием к своим. Князь отказался. Но нашлось несколько предателей, пожелавших спасти свои жизни. Они заковали князя и сдали полякам город вместе с своим воеводой. Король, восхищённый его доблестью, предложил пленнику выполнить любое его желание. Тогда Даниил Ефимович попросил убить его. На вопрос «Почему?», он ответил: «Потому, что я не оправдал надежд своего государя». Польский король вынужден был выполнить своё обещание.
   Другой потомок этого рода был адъютантом у Суворова при штурме Измаила и доставлял приказы командующего в самую гущу боя, чем удостоился похвалы полководца в рапорте для императрицы. Ещё один был в составе разработчиков реактивной системы «Катюша». Да, разве всех перечислишь?
   - Неужели такие способности могут передаваться по наследству через столько поколений? – удивилась Люба.
   - Способности, пожалуй, не могут. А вот осознание того, кто ты, из какого рода, и желание не подвести своих предков, могут заставить прыгнуть выше собственной головы.
    На следующее утро Любаша попросила дедушку показать им то место, где когда-то давно на берегу реки стояла усадьба князей Мышецких. Они отправились на машине в Васильково. Стоя на мосту через реку Лава, они осмотрели красивый древний каньон, а затем по тропинке спустились к берегу, к руинам старинной водяной мельницы и живописного арочного моста.
   - А где же сама усадьба? – спросила девочка.
   - Прямо здесь, где мы с вами сейчас стоим.
   - Но тут нет даже фундамента.
   - Видишь, Любашка, нас окружают огромные деревья? Это липы. Их возраст несколько сотен лет. Когда-то было принято все родовые усадьбы окружать липами. Или, по крайней мере, устраивать липовые аллеи, ведущие к ним. Считалось, что это дерево защищает от негативной энергии и предохраняет от болезней тех, кто находится поблизости. Где же было ей ещё находиться? Заметьте, от построек не осталось и следа, а липы простоят тут ещё не одно столетие. На картинах русских художников, одна из которых хранится в Третьяковской галерее, а ещё одна в Русском музее, сохранились виды этой усадьбы.  А теперь всё, что смогли, растащили по камешкам. А кое-то захотели украсть, да так и не смогли.
   Николай Иванович повёл их к зарослям кустарника, разгрёб валенком снег. Под ним показалась поверхность какой-то массивной каменной плиты.
   — Это круглый гранитный мельничный жернов. Он имеет диаметр около пяти метров и весит больше десяти тонн. Кто-то очень упорный хотел украсть его и катил в гору. Но через каких-то двадцать метров его упорство закончилось. С тех пор он так и лежит здесь. Ведь во всей округе ни один кран поднять его не может.
   Они поднялись в гору, где рядом с заброшенной церковью и кладбищем был припаркован их автомобиль.
   - Кстати,на этом кладбище есть несколько княжеских могил. Особенно примечательна одна, на которой написано, что здесь похоронена младенец Княжна Анисья Петровна Мышецкая.

   Впервые за много лет за неделю до Нового Года дом Николая Ивановича не был украшен к празднику. Он с нетерпением ждал приезда внуков, чтобы вместе с ними устанавливать и наряжать ёлку и развешивать мигающие разноцветными огоньками гирлянды и мишуру. Ведь не только пережитые вместе трудности, но и такие приятно-торжественные моменты сближают людей.
   Пока Светлана хлопотала на кухне, выпекая рождественский пирог и нарезая салаты, общее руководство деятельностью их маленькой команды взяла на себя Люба. Она говорила куда и какие игрушки вешать, чтобы соблюсти симметрию и гармонию. Сашка подчинялся, по привычке признавая главенство старшей сестры. А Николай Иванович в меланхолической задумчивости плыл по течению субботнего дня, наслаждаясь наполненностью своей жизни и обилием тёплой и доброй энергии близких людей вокруг.
   Когда двадцать лет назад ушла из жизни его жена, а ещё через несколько лет из его жизни исчезла дочь, он остался совсем один. Постепенно он привык к окружающему его вакууму и даже радовался ему. Ведь теперь ничто не отвлекало его от работы. Больше не нужно было делить своё время на выходные и будни. Наука стала для него и работой, и досугом, и отдыхом.
   Несколько лет назад он отказался от руководства институтом, а затем и от преподавательской деятельности, и перешёл на должность советника по науке директора крупного оборонного предприятия. Первое же его предложение легло в основу нового вида противодронового оружия. Снаряд, вылетающий из ствола обычной зенитной пушки, взрывается едва достигнув максимальной кинетической энергии и летит в сторону цели большим облаком осколков. Дальность поражения снижается в несколько раз, зато вероятность попадания первым выстрелом по низколетящим целям вырастает на несколько порядков. Чем больше размер облака, тем выше вероятность попадания. Но тем меньше плотность летящих в нём поражающих элементов. Уменьшая их размер, мы можем повышать эту плотность. Это даёт возможность под разный тип целей производить разные типы снарядов. Зенитные орудия способны делать по несколько тысяч выстрелов в минуту. Количество сбиваемых объектов будет ниже этой цифры лишь на время работы сервоприводов с искусственным интеллектом для перенацеливания пушки. Все НИОКРы уже на стадии завершения, а значит не за горами и запуск изделий в серию.
   Новая работа позволяла ему бывать в городе всего два раза в неделю. И, конечно, он оставался научным руководителем для множества своих любимых учеников. Его жизнь со стороны могла показаться красиво оформленной новогодней ёлкой. Только сейчас он вдруг почувствовал, что нарядные на вид огоньки совершенно не дают тепла. Он представил, что завтра Светлана с детьми уедет и сразу же поёжился от воображаемого холода. Стало так зябко, что ему сразу же захотелось затопить камин.   
   Пытаться укладывать детей спать было бесполезно. А Николай Иванович и не старался. Пусть приезд к деду в гости станет для них событием. Он усадил всех за стол и стал обучать игре в домино. Сейчас считается общепринятым, что это дворовая народная игра. Продвинутые её поклонники добавят, что распространение в нашей стране она получила сто с небольшим лет назад, став популярной в среде победившего в революции пролетариата. Но вряд ли где-нибудь вы прочитаете, что ещё за целое столетие до этого домино было распространённым развлечением у русской аристократии и при царском дворе. А позднее оно стало излюбленным видом времяпровождения для учёных и рафинированных интеллектуалов всех мастей. Эта игра требует не только тренированной памяти и стратегического мышления, но и развивает навыки понимания партнёра и соперников по едва различимым знакам. Она способна затягивать и становиться образом жизни для привыкшего думать человека. Но не сразу. К ней нужно привыкнуть.
   Первой потеряла интерес к игре Люба. И пока остальные продолжали разбирать её всевозможные подвиды и варианты, девочка незаметно отлучилась. А через некоторое время она вбежала в дом с красными от мороза щеками, легко одетая и вся в снегу и прокричала:
   - Дедушка! Я нашла его! Пойдёмте скорее, я покажу! – с этими словами она снова выскочила на улицу. Ничего не поняв, Николай Иванович со Светланой выбежали догонять её. Ведь на улице глубокая ночь, что делать ей одной на дворе? Выбежали раздетыми на крыльцо, потом на улицу, и увидели Любашку бегущую в больших валенках в сторону Петровской рощи. С неба падали большие пушистые снежинки. Они могли бы выглядеть вполне по-новогоднему в свете уличных фонарей, но резкие порывы ветра поднимали с сугробов такую плотную пелену метели, что она залепляла глаза. А за тем местом, где обрывала свой свет лампа последнего уличного осветительного столба, начиналась совсем не гостеприимная и неуютная мёрзлая мгла.
   Как ни досадно было пускаться в эту кажущуюся бездонной темноту без особой необходимости, но пришлось возвратиться домой, чтобы, прихватив фонарь, по глубоким следам в снегу отправиться в сторону леса.  Войдя в рощу, они увидели за деревьями костёр. Кто додумался развести здесь огонь? Да и что тут можно жечь? Ведь ни больных, ни мёртвых деревьев здесь нет и в помине. Каждое из них на особом государственном учёте. Ещё издали они увидели, что Люба стоит у самого огня. Но когда подошли ближе, поняли, что за костёр они приняли большой светящийся цветок. По форме он был похож на водную лилию с жёлтыми лепестками, окаймлёнными по краям голубоватым сиянием. А внутри цветка лежал младенец.
   Он не был похож на только что родившегося, со сморщенным личиком и заплывшими мутными глазками.  Это был розовощёкий крепыш с перевязочками на ручках и ножках. Он смеялся, когда девушка наклонялась над ним, протягивал к ней ладошки и делал ножками «велосипедик».
   - Осторожно! Не подходите слишком близко. Он совсем крошка. Это мой малыш. Это я его нашла. – сказала Любаша.
   — Вот, чудеса… - удивился Николай Иванович – А я, как назло, забыл впопыхах свой телефон, чтобы снять это на видео. Никто не поверит, если рассказать.
   - Зачем нам видео? Я заберу его с собой, и вы сможете любоваться им сколько захотите. – ответила девочка.
   - Не думаю, что это возможно. – смутился Николай Иванович.
   Но внучка пресекла возражения:
   - Я никуда не уйду отсюда без своего ребёнка!
   Дело приняло неожиданный поворот. Николай Иванович осмотрелся. Пламя цветка не жаркое, но его тепла достаточно, чтобы растопить в сугробе окружность диаметром чуть больше двух метров. Находиться здесь, стоя на жухло-зелёной траве достаточно комфортно. Но сколько же тут можно простоять? Надо что-то придумать. Можно сказать, что никакого малыша здесь нет. А есть просто голограмма, проекция, его трёхмерное изображение. Но, ели она захочет проверить и дотронется до него рукой? Это может быть опасно для них обоих.
   - Видишь ли, Любаша… - произнёс наконец он – Этого ребёнка нельзя отрывать от цветка. Он сразу погибнет. Цветок согревает и питает его. А унести его вместе с цветком мы тоже не сможем. Если растение оторвать от земли, оно погаснет и тогда они оба умрут.
   Девочка обняла свою маму и горько заплакала. Ночью у Любы поднялась высокая температура. Николай Иванович тоже серьёзно заболел. В наспех надетые короткие валенки набился снег и у него началось воспаление лёгких. Три дня Светлана хлопотала, поочерёдно измеряя им температуру и подготавливая питьё. Дедушка бредил привидевшимся цветком и исходящим от него нестерпимым жаром. Любаша плакала во сне, тоскуя по своему малышу. А Сашка всё это время проводил, не «вылезая» из своего телефона.
                3.
   Когда Любашка с мамой и братом снова приехали к дедушке на весенние каникулы, они много времени проводили вместе с ним. Лишь иногда, когда Николай Иванович уезжал в город по делам, девушка часами гуляла одна по сосновым лесам, перемежающимся красивыми полянками и заполненными водой овражками между Петровской рощей и Никольским.
   Был тёплый солнечный день конца марта. И, хотя в густой тени зарослей ещё лежал снег, весна отчётливо направляла своё течение в сторону лета, пренебрегая будущими снегопадами и метелями, которые случаются здесь внезапно в конце апреля и даже в начале мая. Здесь очень тихо обычно. И, только если прислушаться, можно уловить едва различимые высокие звуки первых насекомых и пение птиц, наложенные на звуковую дорожку далёкого жужжания несущихся по Мурманскому шоссе машин.
   Вдруг, совсем рядом за деревьями, Люба услышала звонкий стук молотка. Она осторожно выглянула из-за сосенки и увидела молодого человека крепкого сложения, обухом топорика сколачивающего что-то вроде ящика. Она была в яркой красной курточке, и поэтому он сразу же обратил на неё внимание.
   - Здравствуй, красавица. Что ты здесь делаешь?
   - Ничего. Просто гуляю. – смущённо ответила девушка.
   - Боже, какая же ты хорошенькая! Так бы и написал твой портрет прямо на синем небе от горизонта до горизонта, чтобы все люди нашей округи могли смотреть на него и любоваться. Сколько тебе лет, моя хорошая?
   Они одни были в лесу. В его руках был топор и вёл он себя слишком запросто, не заботясь о правилах приличия и куртуазности манер. А всё же его простое открытое лицо и взгляд добрых синих глаз не оставляли места для тревоги.
   - Неделю назад мне исполнилось пятнадцать. А вы что здесь делаете?
   - Ревизию. Ревизию ульев. Готовлю пасеку к летнему сезону. Видишь, какая большая пасека?
   - А это ваша земля?
   - Нет. Все земли в нашей округе принадлежат совхозу «Горизонт».
   - А по какому праву вы здесь хозяйничаете?
   - Как тебе сказать? Во-первых, пчёлы – существа неземные. Они считают, что все цветы на свете принадлежат исключительно им. А, во-вторых, эти ульи не мои, а моего приятеля из города. Ему скоро исполнится восемнадцать, и его заберут в армию. Вот он и попросил меня, чтобы я временно взял на себя заботу о его пчёлах.
   - А у него есть разрешение от владельца земли размещать здесь пасеку?
   Собеседник Любы усмехнулся. Под густыми светлыми бровями пролегли лучики мимических морщинок:
   - Он говорит, что когда-то все эти земли принадлежали его семье. А пчёл он здесь поселил не потому, что ему нужен мёд, а чтобы они опыляли вот эти яблони.
   - Его семье? Он что, из рода Мышецких?
   - Не знаю, кто это. Но вряд ли. Фамилия у него больно простая. Но я её не помню. Зову его всегда просто Даней. Даниилом, то бишь. А ты уж что-то больно важная. Жениха тебе пора завести. У тебя жених-то есть?
   - Есть! – соврала девушка – Только он совсем на вас не похож.
   - Это чем же я так плох? – рассмеялся здоровяк.
   Люба ничего не ответила. Прошла молча мимо него и зашагала по дорожке в сторону Никольского. На обратном пути она намеренно выбрала ту саму тропку, которая вела в сторону дедушкиного дома через пасеку. Ей показалось, что она была слишком неприветлива с этим добрым и, в сущности, симпатичным молодым человеком, который, если и делал ей явные комплименты, ничего дурного не имел при этом ввиду. Ей захотелось вежливо попрощаться с ним. Но когда она пришла на пасеку, его там уже не было. А был совсем другой молодой человек. Судя по возрасту, это был его приятель, которого звали Даней.
   Юноша был совсем не похож на своего коллегу по пчеловодству. Он был худенький, среднего роста. Длинный тонкий пушок обрамлял его скулы и подбородок. Грустный взгляд серых глаз был ненавязчивым и даже несколько отрешённым. С той самой рождественской ночи, когда она загадала желание встретить своего суженного, она много думала о нём и представляла его себе именно таким. Можно было подумать, что широкоплечий весельчак обиделся на её слова о том, что её жених совсем не похож на него, и намеренно принял совершенно иной облик. Но этот мальчик был другим не только внешне. Любе сразу же это бросилось в глаза.
   - Вы – Даня? – спросила она. Юноша кивнул в ответ. – А где же ваш приятель?
   - Он только что уехал по неотложным делам, но он здорово помог мне сегодня.
   Даня красил кисточкой какие-то досочки.
   - Хотите, я буду помогать вам? – спросила Люба.
   - Было бы здорово, если бы вы мне… - он хотел сказать – «просто не мешали», но запнулся на полуслове. Ведь это было бы очень невежливо. И он закончил фразу так:
   - Если бы вы мне просто что-нибудь рассказали. Тогда бы и дело пошло веселее.
   Любе очень хотелось быть спокойной и раскованной. Рассказать что-нибудь увлекательное. Ведь она столько всего интересного услышала от дедушки в последнее время. Но сердце стучало молоточком и отдавалось в висках. Мысли путались, и она совершенно не знала с чего начать. А он молча делал свою работу, не обращая на неё никакого, как казалось, внимания. А потом вдруг сказал:
   - Приятно иметь дело с человеком, с которым не скучно быть рядом даже молча. Как вас зовут?
   Они провели вместе не более часа, обменявшись за всё это время лишь несколькими фразами. Пора было уходить. Иначе мама с дедушкой стали бы волноваться. А девушке казалось, что прошла целая вечность. Её волнение достигло предела. Он возник перед ней как видение и сейчас так же исчезнет. Словно их встреча случилась во сне. Надо всего лишь спросить у него его номер телефона. Кажется, что это так просто. А это невозможно. Она ни за что этого не сделает. Почему? Она только прикусила себе нижнюю губку, когда разворачивалась, чтобы уйти. В этот момент он спросил:
   - Вы завтра придёте сюда в это же время?
   - Да. -тихо ответила она. А внутри неё всё кричало: - Да! Да! Да!
   Чем отличается ювенильная влюблённость от настоящего глубокого чувства? Тинейджерское увлечение часто зиждется на физиологической потребности обладать объектом противоположного пола. Или психологическом желании освободиться от переполняющих тебя положительных эмоций, пока они генерируются и самовоспроизводятся внутри тебя нескончаемым потоком. На эгоистичной жажде обладать безраздельно тем, кто тебе небезразличен. Или альтруистичной необходимости поклонения ему. Очень редко случается так, что юношеская привязанность превращается во что-то большое. А тем более, изначально им является. Но такое случается, хотя, на первый взгляд не должно.
   На следующее утро Люба проснулась чуть свет. «Вы завтра придёте сюда в это же время?» - в тысячный раз за последние часы она услышала внутри себя вопрос. И в тысячный раз ответила тихо, еле слышно: «Да». Захотелось прямо сейчас выбежать из дома и мчаться по дорожке, в которую перетекает Солнечная улица. Бежать через Петровскую рощу и поле с яблонями туда, где на маленькой полянке среди сосен притаилась заветная пасека. Но сейчас только шесть утра. Нужно дождаться «того самого» времени. А это будет только около полудня.
   Время, как назло, остановилось. А может и вовсе перестало существовать. Она прикрыла глаза в надежде, что, когда их снова откроет, на часах будет уже хотя бы семь часов. Но была очень огорчена, когда, взглянув на циферблат на стене увидела, что стрелка не сдвинулась даже на одно минутное деление. Со временем что-то случилось. Его приходилось двигать неимоверным усилием воли. Но получалось с трудом. Словно катишь в гору многотонный мельничный жёрнов. Едва дождавшись девяти утра, она пошла гулять и долго бродила, пока совсем не забыла про время. А может быть пока время не забыло про неё.
   Она очень замёрзла, но не могла пойти домой, чтобы погреться, беспокоясь, что придёт её суженный и, не застав её, уедет в город, позабыв об их вчерашней встрече. Или, подумав, что это она позабыла о ней. Где тогда она будет искать его?  В начале двенадцатого на складном велосипеде приехал тот, кого она с таким нетерпением ждала. Она смотрела на него и думала о том, как здорово было бы вот так молча простоять миллион лет, и не заметить, как пролетело время. Неожиданно для себя она перешла на «ты»:
   - Представляешь, в морозную ночь на рождество я гуляла здесь раздетая и простудилась. У меня была высокая температура, но я ещё не чувствовала этого. У меня начался бред и видения. Мне привиделся Крышень.
   - Крышень? А какой он?
   Люба задумалась на мгновение, мечтательно улыбаясь.
   - Он клёвый. – коротко ответила она – Я попросила его, чтобы он показал мне… показал мне… тебя. И он показал. Так отчётливо, что после этого я много раз видела тебя в своём воображении. Может быть поэтому мне сейчас кажется, что я знаю тебя уже очень давно?
   - А я никогда не видел раньше такой… - он не сумел себя заставить произнести одно слово и, пропустив его, продолжил – такой девушки как ты.
   Всё хорошее должно иметь конец. Закончились и эти весенние каникулы – замечательное время, когда Люба с Даней проводили много времени вместе на пасеке. Или гуляли по окрестностям, и юноша показывал своей девушке множество замечательных, порой загадочных, а иногда волшебных мест, которых было здесь так много, что, казалось, все их не обойти никогда. Речка, которая берёт начало прямо из-под земли – из небольшого обрыва, и течёт бурным потоком по небольшому, ей самой за сотни лет вымытому оврагу. Пещера в каменном каньоне реки Лава, которая ведёт неизвестно куда и которую не смог до конца пройти ни один спелеолог. Загадочный круг на поляне невдалеке от деревни Подолье – кольцо в виде большого бублика на котором ничего не растёт. Вокруг буйство растительности, а на нём только голая земля. Учёные десятилетиями изучают его, делая всевозможные виды анализов и исследований. Но никаких аномалий найти не могут.
   Теперь, в городе они встречаются лишь на короткое время. Почти каждый день Даня приезжает к своей девушке на Академку с другого конца города, чтобы просто увидеть её и подержать её ладошку в своей руке. Ведь теперь у каждого из них много времени занимает не только школа, но и подготовка к экзаменам. Но за этими бесконечными хлопотами незаметно начиналось лето. Стало тепло, и теперь Даня мог иногда оставаться ночевать в своей маленькой бытовке-вагончике. В нём не было ни печки, ни электричества, но был газовый баллон, а значит, была возможность приготовить еду и вскипятить чайник.
   Парень с девушкой снова могли проводить вместе почти целые дни. «Почти», - потому что наступало время белых ночей, а это значит, что день длился целые сутки. Порой они часами молча валялись в траве, держась за руки. И им не нужно было что-то говорить, ведь они общались телепатически как деревья в Петровской роще. Многие влюблённые могут подтвердить, что в этом нет ничего сверхъестественного. Кроме самой любви, разумеется.
   Иногда молчание прерывалось короткими диалогами.
   - Скоро у тебя день рождения. И я думаю, что тебе подарить. – сказала Люба.
   - Мне кажется, что с тех пор, как я встретил тебя, в мире нет ничего, что мне было бы нужно и чего у меня нет.
   - Есть одна вещь, которой у тебя нет, - она погладила ладошкой пушок на его щеке – и которую я могла бы подарить тебе…
   - Интересно, что ты могла бы подарить такое?
   - Просто себя.
   - Хм… Надо проверить, какой сейчас возраст согласия. И вправе ли ты распоряжаться этим достоянием.
   - Бог – есть любовь. Ты слышал такое высказывание?
   - Да.
   - А значит, любовь – это есть Бог, логично? А Бог может распоряжаться любым достоянием на свете.
   - Обещаю подумать над этим. – и он поцеловал девушку в губки.
   Каждый вечер, когда она уходила домой, на траве оставался отчётливый отпечаток их молодых красивых тел. Но пройдёт ночь, утренняя роса и прохлада сделают своё дело – ни один следопыт не сможет отыскать ту точку, где они напитывались живительной энергией этого необыкновенного места.
   Эти вечером Даня уехал в город на маршрутке. А на следующее утро он приехал не один, а с другом на его машине.
   - Знакомься, это Серый. – представил он его своей девушке – Возможно у него есть имя. Но я с первого класса зову его только так. Даже забыл кто он по паспорту. Если бы он был сейчас на СВО, не сомневаюсь, именно такой позывной у него бы и был.
   - Что ты такое говоришь, Даня! Какая ещё СВО? Вам сейчас только об учёбе и надо думать. Как вы умудрились проехать сюда на этой колымаге?
   Произнеся это, она поняла, какую бестактность сказала, не подумав. Машинка и в самом деле была очень старенькой. Допотопный «жигулёнок» пятой модели. Но он был так «ухожен»! Аляповато, но с любовью. На дверях – пластиковые наклейки с рекламой производителей автомасел, имитирующей раскраску гоночных машин. На крышке багажника – самодельное антикрыло. Но Серый и не думал обижаться:
   - Да, машина не последней марки. Задний привод и лысая резина. Но недостаток внедорожных качеств с лихвой компенсируется мастерством водителя. У Даньки тоже права, кстати, есть. Только пользоваться ими он пока не может. А мне уже есть восемнадцать. И я бы давно уже был на СВО, если бы… словом, не некоторые обстоятельства.
   - Это была неудачная шутка. – попыталась исправиться Люба. Она обошла вокруг авто, делая вид, что внимательно рассматривает его – А всё же полный привод ему бы не помешал.
   - Чем круче внедорожник, тем дальше бежать за трактором. – парировал Серый – А недостаток престижности марки лишь оттеняет харизму владельца.
   Девушка замолчала, подумав о том, какие они всё же с Даней разные. Неужели люди, которые всё время шутят, не понимают, как это противно выглядит? Глубокую умную шутку надо осмыслить, её произносят всегда к месту. А плоские и поверхностные - унижают как говорящего, так и слушающего. Словно шутник заявляет: вот такой я примитивный человек. Но ведь и ты такой же как я. Так что мы с тобой всегда поймём друг друга.
   Через несколько дней, когда Люба ждала своего Даню на пасеке, вдруг подрулил на машине Серый. Он сказал, что Даня, когда уже был в маршрутке, вдруг вспомнил, что у него в баллоне закончился газ, и попросил его привезти новый. Он успел взять машину, съездить за газом на заправку и примчаться сюда как Шумахер, а Даня всё ещё где-то телепается.
   Люба стала звонить Даниилу, и он подтвердил, что стоит в пробке на Мурманке, но уже скоро будет.
   - Ну-ка, постой! Дай-ка свой телефон. – Серый повертел в руках её девайс – Это же последняя модель!
   - Да. Мне его дедушка подарил недавно на день рождения.
   - А я себе купил вчера точно такой. И вот уже сутки мучаюсь, не могу со старого аппарата перенести в него все данные и записную книжку. Не получается ничего. Может поможешь? Ты ведь недавно всё это прошла.
   - Ладно, давай. Да он ведь у тебя разряжен почти «в ноль».
   - Не проблема. У меня хоть авто прошлого века, но прикуриватель работает и зарядное есть.
   Он сел на водительское сиденье и подключил телефон на провод. Люба присела справа. Это только кажется, что в новых смартфонах всё это можно сделать за минуту. Кто пробовал, тот знает, что иногда и часа может не хватить. Пока девушка возилась с настройками, Серый наклонился к экрану заинтересованным зрителем и противно пыхтел ей в ухо.
   - На! – наконец вернула она Серому его устройство – Пользуйся с удовольствием. Что же это Даня не едет?
   Она вышла из машины и прислушалась. Он должен был давно уже быть здесь. Вдруг на мокрой земле возле лужицы она увидела след протектора велосипедной шины. Она пошла по следу. Её осенила ужасная догадка. Этот несносный «шумахер», когда сидел, наклонившись к ней, правой рукой облокотился на спинку пассажирского сиденья, как бы обнимая её. Её – это Любу. А Даня увидел всё это и, развернувшись, поехал обратно в сторону Мучихино.
   Серый вышел из машины и, возможно, догадался, что произошло.
   - Садись скорее. Сейчас мы догоним его. По этой дороге я не проеду. Мы проскочим через Петровщину, а потом по шоссе долетим до Мучихино. Поймаем его на остановке.
   - Иди к чёрту! – ответила она и побежала по кочкам вдоль глубокой колеи.
   С этого дня Даня больше не отвечал на её звонки. Она регулярно звонила Серому, с трудом скрывая свою неприязнь к нему. Но это была единственная ниточка, связывающая её с любимым.
   - Ты ведь объяснил ему как всё было на самом деле? – в сотый раз спросила она во время очередного звонка – Ты серьёзным тоном объяснил, что ничего не было? Или опять в своей идиотской шутливой манере?
   Но собеседник не только не обиделся, но и продолжал цинично и пошло шутить. Возможно, на большее он был просто не способен.
   - Я объяснил ему это со всей серьёзностью, на которую только способен. И добавил, что у тебя, скорее всего, есть железобетонные доказательства этому. Может хоть сейчас пойти и убедиться. Ты ведь не подведёшь меня, верно?
   Она в очередной раз бросила трубку. А Даня не ответил на вызов даже тогда, когда она хотела поздравить его с днём рождения.
   Время снова перестало существовать и лето просто катилось куда-то само по себе. В сентябре, когда она пошла в девятый, позвонил Серый и сообщил, что они с Даней подписали контракт и уезжают на СВО.
   - Это всё из-за меня! - ужаснулась она.
   - Да нет же, расслабься. Мы давно договорились, что как только ему исполнится восемнадцать, мы оба подписываем контракт.
   Больше двух месяцев они провели на полигонах и в учебных центрах, а в конце ноября были уже в зоне боевых действий. Связи с ними почти не было. Лишь изредка удавалось обменяться с Серым сообщениями в «телеге». «Когда уже он напишет мне что-нибудь?» - взывала она к другу любимого. «Подожди немного. Я думаю, уже очень скоро. Он очень, очень тоскует по тебе» - получила она ответ. А в четверг двадцать первого декабря Серый позвонил и сказал:
   - Даню убили.
   Люба не хотела, да и не могла поверить. Ведь этот шут гороховый не погнушается и таким жестоким розыгрышем. Спазм сдавил горло и она не могла не только кричать в голос, но даже спросить: - Как это случилось и когда? Только слёзы двумя ручейками текли по щекам, не спрашивая разрешения. Не дождавшись её вопросов Серый сам рассказал, что случилось всё ровно неделю назад, во время мощного внезапного контрнаступа, пришлось отступить и, к сожалению, не удалось забрать с собой всех раненых. Он соврал, что Даню убили сразу и наповал, хотя он остался истекать кровью там, на заснеженном поле. Когда Люба сделала несколько глотательных движений подряд и смогла говорить, она спросила:
   - Где он сейчас?
   - Он остался там. Под снегом. Там много наших лежит. И забрать никого не получится ещё очень долго. Там сейчас «зона смерти». Сотни беспилотников висят в небе днём и ночью и никто, войдя туда, не может вернуться живым. Мы перестали пытаться эвакуировать их, только когда поняли всю бессмысленность этого. Извини, что смог позвонить тебе только сейчас.
   - Когда можно будет забрать его оттуда?
   - Когда измениться обстановка в целом. Когда мы сможем пойти в наступление. Или хотя бы что-то противопоставить их преимуществу в беспилотниках. Прости, говорить больше не могу. – Он повесил трубку.
   Как же так? Даня, её Даня, он такой худенький, лежит мёртвый в заснеженном поле, и никто не может прийти даже просто забрать его. Ни у кого в мире нет столько желания прийти к нему сейчас как у неё, но это невозможно. И эта беспомощность лишает её последних сил.
   Люба ни с кем не хотела делиться своим горем. Потому что оно её и только её. Когда она не могла уже больше плакать, она пошла на кладбище в Васильково. Идти туда пешком нужно было больше часа, но время теперь не имело значения. Силы тоже ей были больше ни к чему.
   - Дедушка - обратилась она к Николаю Ивановичу, вернувшись домой. - Я была сейчас на кладбище в Васильково...
   - На кладбище? Что ты делала там в такую холодину?
   - Ходила навестить могилку той самой маленькой княжны. Меня часто тянет туда. Но сегодня я не дошла до неё. Мне оставалось всего несколько шагов по узенькому проходу между могилами, когда мы встретились с идущим мне навстречу стариком. Нам было не разминуться, и мне пришлось идти обратно. Оказалось, он тоже навещал эту могилу. Ведь может же княжна быть родственницей, ну, например, его прабабушки?
   - А он что сказал?
   - Он только сказал, что эта могила очень дорога ему. Было холодно и скользко, а он такой старый, что мне пришлось пойти проводить его до Городища.
   - Он там живёт?
   - Не знаю. Дальше он мне запретил идти с ним. Там уже был глубокий снег, и он сказал, что доберётся сам.
   - О чём вы говорили по дороге?
   - О времени. Я спросила, сколько ему лет. Он ответил только, что очень много. На мой вопрос, кажется ли ему его жизнь долгой, он сказал, что любая жизнь, сколько бы она ни длилась, может казаться нам короткой или длинной. Даже жизнь маленькой княжны может быть длиннее, чем его собственная. Потому что времени не существует. А есть только наше воображаемое представление о нём. Когда он увидел, что я очень сомневаюсь в этом, он предложил мне попробовать не дышать одну минуту. Ведь тогда каждая следующая секунда будет казаться длиннее предыдущей, пока одна из них не превратится в вечность. И чем больше мы думаем о времени, тем дольше оно тянется в нашем восприятии. Но когда мы не думаем о нём совершенно, например, если спим или очень увлечены каким-нибудь фильмом, его как будто вовсе нет. Я возразила ему, что есть причинно-следственные связи, и что одно произошедшее событие влечёт за собой некоторые последствия, но наоборот происходить ничего не может. А он ответил, что это явление называется "ход вещей", что он не имеет ко времени никакого отношения, и что будущее влияет на прошлое и может его изменять. На мой вопрос, как такое может быть, он только сказал: "Это долго объяснять, иди и спроси у своего дедушки". Как ты думаешь, что он имел в виду?
   - Я думаю, он считает, что все дедушки с высоты своих лет, относятся ко времени одинаково.
   - А я полагаю, что он хотел сказать что-то другое. Будущее может изменять наше прошлое? Разве это не противоречит фундаментальным законам физики?
   - Знать бы эти "фундаментальные законы" - посетовал дедушка. - В мире элементарных частиц - да, будущее может изменять прошлое. Я говорил тебе уже, что электрон ведёт себя как волна. Но когда за ним наблюдают, он превращается в частицу, словно хочет обмануть нас. И, если мы захотим перехитрить его в эксперименте с двумя щелями, и станем наблюдать "кто же он на самом деле» только после того, как он прошёл через первую щель, то он не просто превратится мгновенно в частицу в тот момент, когда детектор "застукает" его в состоянии волны, он ещё изменяет при этом своё прошлое. Это явление называется «квантовой ретропричинностью». К счастью, в нашем реальном макромире такое невозможно.
   - Почему ты так считаешь?
   - Есть процессы, которые могут течь лишь в одном направлении. Яблоко же не может падать вверх - с земли на ветку. Так работает гравитация.
   - Но ведь энтропия в закрытых системах не может уменьшаться?
   - Да - согласился дедушка и задумался, пытаясь понять, к чему клонит внучка.
   - Противоположность тепла - холод?
   - Допустим...
   - А противоположность энтропии - информация?
   - Так.
   - Значит, при увеличении энтропии информация должна уменьшаться? А как же тогда закон "сохранения информации", который гласит, что в закрытых системах информация уменьшаться не может?
   - Мне нравится твой пытливый подход, девочка моя, но зачем тебе это сейчас?
   - Ты говорил, что электрон в состоянии суперпозиции с разной степенью вероятности может находиться в любое время в любой точке орбитали. При сложении огромного количества вероятностей, мы получаем средние величины и поэтому начинают действовать другие законы?
   - Возможно.
   - А может быть просто необходимо очень сильное поле сознания, чтобы стало возможно ходить по воде? Чтобы изменить только один день в моём прошлом, и сделать так, чтобы сегодняшний день стал другим? Какие законы мешают это осуществить?
   - Законы квантовой механики не подчиняются правилам классической физики. И мы пока не знаем, должны ли они им подчиняться.
   - Ты говорил, что человека создал Бог, иначе многие вещи стали бы необъяснимыми. А значит, и закон, которому подчиняется всё в природе един. Ведь это так понятно. Разве нет? Что это за Бог такой? К кому можно обратиться с такими вопросами?
   - В разных культурах его называют по-разному. Но сути дела это не меняет. В старину у нас его называли Родом. В память о тех временах в нашем языке остались слова, связанные с тем, что он создал – «природа», «народы». А также то, что нам особенно дорого – «родители», «родня», «род» и «Родина». Ты так стремишься докопаться до сути, что из тебя получился бы неплохой физик-теоретик, внучка.
   - Нет, дедушка, я бы скорее ушла в монастырь, если бы был такой, в котором можно молиться нашему Богу. А, впрочем, какая ему разница как мы его называем, если он один на всех, правда ведь, дедушка?