Невыдуманная история

       В начале прошлого века  жил в селе Кохма гравёр  Ефим Отяковский. Трудился он  на местной  отделочной  фабрике и получал по тем временам неплохие деньги. Семья мастера ни в чем не нуждалась, жила в собственном крепком доме с железной крышей и огромным двором, полным всякой живности.  С женой Елизаветой Ефиму повезло: и красавица, и хозяйка отменная, и рукодельница. Росли в семье две  дочки-умницы -  Поленька и Машенька, в которых отец души не чаял. Одевал их Ефим, как куколок, не жалел денег ни на шляпки, ни на платья, ни на разные девичьи безделушки. Мечтал  о счастливом будущем для дочек, отдал обеих учиться в женскую гимназию, нанял учителя по музыке…
   А в 17-м грянула революция! Царь отрёкся от престола, привычный уклад жизни был нарушен, пришлось и Ефиму приспосабливаться к новому порядку. После того как хозяин фабрики, где работал Ефим, всё бросил и сбежал за границу, стало ясно, что возврата к старому уже не будет. А тут новая беда – эпидемия «испанки»! Косила людей тысячами – да что тысячами – миллионами! Не уберёг Ефим  свою жену, заразилась проклятым гриппом да вскоре и нашла последний приют на местном кладбище. А вслед за ней и муж туда же отправился, ненамного пережил свою Лизу. И остались дочки круглыми сиротами. Спасибо ивановской тётушке Наталье Гавриловне –  приютила племянниц, не бросила в беде, после того как большой дом Отяковских отобрали и  устроили в нём общежитие для рабочих.
   После гражданской войны жизнь стала потихоньку налаживаться.  Новая власть решила превратить Иваново-Вознесенск в город-сад. Появлялись доселе невиданные архитектурные чудеса: дом–подкова, дом-пуля, дом-корабль, школа-птица… Не уставали удивляться тому, как менялся город, а вместе с ним и люди. Племянницы Натальи Гавриловны заневестились. Первой вышла замуж старшая Полина за  ивановского парня Василия Красавина, который трудился на одной из многочисленных строек города. Молодые поселились в доме жениха около Меланжевого комбината.  А вскоре и Маша встретила свою судьбу. Познакомились случайно, в трамвае. Разговорились, вместе вышли на остановке. Оказалось, что живут рядом, почти соседи. Статный красавец Василий Ляпин (тоже Василий, как и у сестры Полины) с первой встречи запал в сердце, понравился Маше своей основательностью и серьёзностью. А когда через некоторое время пришёл свататься, произвёл впечатление и на  Наталью Гавриловну.  «Будешь за ним, как за каменной стеной, Маша», - вынесла свой  вердикт тётушка.
  После свадьбы молодые  переехали на родину   Маши –  в Кохму.  От местного совета, куда Василий устроился на работу, получили комнату. Вскоре, в 23-м и 25-м,  один за другим на свет появились сыновья – сначала Гена, потом Герман.  Маша была счастлива, ведь почти  всё, о чём она мечтала, сбылось: у нее был любящий муж, два замечательных сына, свой угол, пусть и небольшой, но вполне уютный. А о  бытовых  неудобствах как-то и не задумывалась – всем в то время жилось нелегко. В 29-м родилась долгожданная дочка – Лидочка! Маленький кричащий комочек принёс очередную радость в дом Ляпиных и приятные заботы. Но вместе с тем  семье из пятерых человек стало тесно ютиться в одной комнате. Поэтому когда Василию  предложили переехать  в Савино и занять должность председателя Савинского сельского Совета, жена противиться не стала. Кроме работы,  мужу обещали квартиру из двух комнат в «семейном»  доме.
  Василий съездил в Савино: селение небольшое, деревянное, есть ткацкая фабрика, портновская артель, школа, больница. Посмотрел и  новое жилье. Дом, где предстояло жить, находился недалеко от железнодорожного  вокзала. Из общего  длинного коридора вели  двери в квартиры, одну из которых занимала незамужняя учительница. Комнаты широкие, светлые, в каждой квартире своя маленькая кухня с печкой. Через несколько дней праздновали новоселье, а мальчишки особенно радовались «своей» комнате.
 
САВИНО
   
И потекли будни на новом месте.  В начале 30-х у Василия Сергеевича было много работы по организации  Савинского района.  Всё домашнее  хозяйство и забота о детях  легли теперь   на плечи Маши. Это отнимало много времени, однако не помешало ей выучиться печатать на  немецкой пишущей машинке «Olympia», которая появилась в доме. Стала помогать мужу с бумагами, которых в связи с организацией нового района было немало. Иногда, уезжая из дома  надолго, Василий Сергеевич на всякий случай оставлял жене свой старый наган. Время было неспокойное, и однажды осенью произошло вот что.   Маша проснулась среди ночи от странного шороха в коридоре. Недолго думая, она схватила наган и, выбежав в коридор в одной сорочке, выстрелила  в темноту! Раздался странный металлический звук, а вслед за тем распахнулась дверь соседней квартиры. На пороге стояла испуганная учительница  с зажжённой керосиновой лампой в руках. При свете лампы Маша увидела, что попала в  корыто соседки, которое висело на стене!  То-то было смеха, когда вернулся муж!
-- Ну, ты у меня и амазонка, Маня! – повторял Василий. – Корыто убила! Наповал!
  Однако шутки шутками, а характер Маши в этой истории проявился в полной мере: решительности, твёрдости и отваги ей было не занимать. Достойная жена своего мужа, именно так, а не иначе – амазонка!
  Вскоре после образования Савинского района в 1935 году  переехали на новую квартиру. Дом  №2/8 находился  на углу 1-й Северной  и был рассчитан на две семьи. В одной части поселились Ляпины, в другой жили Прокофьевы.  Гена и Гера пошли в  новую  двухэтажную школу на Железнодорожной улице. Новая школа находилась на огромном пустыре, за которым сразу начинался сосновый бор. Первый звонок прозвенел 1 сентября, когда  школа еще продолжала достраиваться. Весь сентябрь занятия проходили под стук плотницких топоров. Рабочие торопились завершить работы до холодов.  Свободного времени у Маши стало больше, поэтому, по совету мужа, пошла учиться – окончила курсы бухгалтеров и устроилась на работу в районо.   Жили дружно, мальчики радовали родителей успехами в школе,  много читали.  Гера хорошо рисовал, играл в школьном струнном ансамбле на балалайке.  А Лидочка пока ходила в детский сад, росла умницей, никаких хлопот маме с папой не доставляла.
  Посёлок постепенно разрастался  и   насчитывал уже около двух тысяч жителей. «Превратим Савино в культурный центр!» - призывала районная газета «Сталинский путь». В конце марта на заседании бюро РК ВКП(б) был утверждён план культурно-жилищного строительства посёлка Савино, к составлению которого приложил руку и Василий Сергеевич. Планом было предусмотрено строительство ветеринарной амбулатории, достройка неполной средней школы, организация пожарной команды, прокладка дорог и тротуаров. Намечено было даже строительство парашютной вышки и физкультурного военного городка,  а  также озеленение улиц и расширение бани.  В  38-м Савино  получило статус рабочего посёлка. Василий Сергеевич целыми днями пропадал в поселковом совете, работы было очень много.
        Савинский район, как и вся страна, вступал в третью пятилетку со значительными успехами, а между тем обстановка  в мире становилось очень тревожной.  Стрелка сейсмографа всё настойчивее клонилась в сторону войны. Подписанный  23 августа 1939 года пакт  о ненападении между Германией и СССР вроде бы и успокоил людей, но Василий Сергеевич был убеждён, что  войны не миновать.   1 сентября 1939 года Гитлер начал военные действия на границе Польши и Германии, объясняя происходящее «защитой от польской агрессии».  А 30 ноября 1939 года началась  Советско-финская война.
  Газета «Правда», которую выписывали Ляпины, в рубрике «За рубежом» помещала сводки о странах–союзниках   Польши: в Англии была объявлена полная мобилизация армии, флота и авиации, Париж находился на осадном положении, всеобщую мобилизацию объявили в Бельгии и Швейцарии…
- Маня, война уже идет, - говорил Василий. И Маше  становилось страшно за детей, за мужа, за семью.
  В школе всё больше внимания уделяли патриотическому воспитанию молодёжи и военной подготовке. Гена и Герман занимались стрельбой,  неплохо метали гранаты, быстро бегали.  А   в  День  физкультурника, 18 июля 39-го года,  приняли участие сразу в нескольких  спортивных состязаниях, в том числе и в походе на дистанции 1,5 километра в противогазах!  Маша была на стадионе вместе с Василием и Лидочкой,  которая очень переживала за братьев:
- Мама, паааап! А правда, что наш Гена победит? Он ведь самый сильный! Ой, а Гера-то вперёд вырвался!
  И от души хлопала в ладоши.  Лида училась  в начальной  школе и  занималась в детском драматическом кружке. В последнее время она  репетировала дома перед зеркалом  роль Лисы из русской народной сказки, чем забавляла всю семью и  каждый раз  вызывала тёплую улыбку отца:
- А у Лидочки-то нашей талант! Не иначе артисткой будет! Мань, ты только послушай, а? Ну, прямо настоящая лисонька!
  Любил дочку Василий  безмерно, баловал, прощал все шалости.
 
ВОЙНА!

    22 июня 1941 года Василий Сергеевич рано ушёл на службу, несмотря на то, что было воскресенье. Дети ещё спали, Маша проснулась, чтобы приготовить мужу завтрак.  В этот день  предстояла отправка резервистов из Савинского района  для прохождения военной подготовки в Гороховецких военных лагерях.  На вокзале было людно, весело: кроме резервистов, собралось немало провожающих.  Вдруг из репродуктора донеслось: «Внимание! В 12 часов 15 минут будет передано важное правительственное сообщение!»  Шум мгновенно стих, на лицах людей читались тревога и волнение. Ждали около часа, потом репродуктор вновь ожил и раздался голос наркома иностранных дел Вячеслава Молотова: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление: сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…» Люди слушали, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова.  Худшие прогнозы Василия Сергеевича, к несчастью,  подтверждались.
   «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!» - такими словами заканчивалось правительственное обращение, и многим из собравшихся стало ясно, что вместо трёх месяцев Гороховецких лагерей им предстоит  долгая  борьба с сильным и жестоким врагом. Женщины плакали. В этот миг раздалась  команда: «По вагонам!» Так уж получилось, что ещё до объявления мобилизации из Савинского района был отправлен первый эшелон с бойцами.
  Всеобщая  мобилизация была объявлена на следующий   день, но уже  22 июня  у Савинского военкомата выстроилась очередь. Молодые люди, седые «отставники»,  «нагоняющие» себе возраст школьники не желали ждать и требовали немедленно отправить их на фронт, стучали кулаками по столу военкома - товарища Хвостова.
  «Молодёжь рабочего посёлка Савино охватил небывалый патриотический подъём. Она горит неукротимым желанием как можно скорее встать на защиту своей Родины. Юноши и девушки убедительно просят зачислить их  добровольцами в Красную Армию и направить на передовые линии фронта», - сообщала районная газета «Сталинский путь» 27 июня 1941 года.
   Маша с тревогой читала первые военные сводки, видела  восторженные  порывы Геннадия и Геры, которые рвались «бить проклятых фашистов», и сердце её болело всё сильнее и сильнее. Василий Сергеевич  как руководящий работник пока от призыва на фронт освобождался.  Но Маша знала, что заявление в военкомат с просьбой направить его добровольцем написано им в первый день войны.
    Жизнь людей в посёлке подчинялась теперь  законам военного времени. Общая беда сплотила граждан.   Через железнодорожную станцию Савино почти каждый день  стали проходить эшелоны с эвакуированными из прифронтовой полосы. Районная и областная газеты писали о том, что в   Ивановскую область  прибыли 26 эшелонов с эвакуированными (а это ни много, ни мало – 28534 человека!). Между тем поток поездов всё увеличивался. Ох, горюшко людское! В Савинский район, по словам Василия Сергеевича, уже прибыло 899 человек, а ожидались ещё. Всех их нужно было разместить, устроить на  работу, накормить,  обуть-одеть. 
  Осенью  немцы подошли очень близко к Москве. Первым в начале октября из семьи Ляпиных ушёл на фронт  Василий Сергеевич. Маша ездила провожать его до Иванова. Перед отправкой на фронт успели  фотографироваться. «Как знать, доведётся ли ещё свидеться?» - думала Маша, но не плакала: муж запретил. 
- Береги детей, Машенька, жди с победой!  - сказал на прощание Василий, крепко поцеловал и заспешил к эшелону. И лишь когда  поезд начал движение  и в тамбуре последний раз мелькнуло родное лицо, по щекам  потекли предательские слёзы, которые никак не хотели останавливаться.

ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ!

  Вести с фронта осенью 1941 были тревожными. Враг вплотную подошёл к Москве, ситуация была  близка к катастрофе.  Хотелось верить в лучшее, но получалось с трудом. Спасали работа, забота о детях и письма от мужа. Маша наизусть выучила номер полевой почты Василия, знала, что муж воюет под Москвой. В письмах спрашивал о детях, успокаивал: «Милая Маша, ты жена солдата, держись, родная, не раскисай. Бьём фашистскую гадину и скоро отбросим от столицы нашей Родины. Враг будет разбит! Верь мне!»
  В очередях за хлебом Маша слышала разное.  В середине октября, когда немцы прорвали фронт под Москвой,   стало известно об эвакуации из столицы  правительства во главе со Сталиным.  Все,  затаив дыхание, ждали скорой сдачи Москвы.  Но Сталин отказался покидать Москву. И люди взбодрились, поверили, что фашистов от Москвы обязательно отбросят. Верила в это и Мария. А 5 декабря началось контрнаступление советских войск:  враг был отброшен от столицы на много километров!
   Старший Геннадий рвался на фронт. Недавно ему исполнилось 18,  он с нетерпением ждал призыва в Красную Армию.  Повестку из военкомата принесли в конце декабря 1941 года. На повестке указывалось, что  Ляпин Геннадий Васильевич обязан прибыть на призывной пункт (Райвоенкомат посёлка Савино) 1 января 1942 года. На обороте значилось, что призывник должен остричь голову наголо, иметь с собой документы и продукты, громоздких вещей – не брать.
 
ГЕННАДИЙ

   Сразу после призыва Геннадий попал в учебный центр самоходной артиллерии в посёлке Клязьма под Москвой. Затем окончил краткосрочные курсы младшего комсостава в Челябинске. В звании младшего лейтенанта был отправлен на фронт в составе 1515 самоходного артиллерийского полка 5 танкового Двинского корпуса. Мария Ефимовна знала из писем, как храбро воюет её  сын, гордилась им. 
   Гвардии  лейтенант  Геннадий Ляпин командовал самоходной артиллерийской установкой (САУ), имел твёрдое представление об офицерской чести. 
  Летом-осенью 44-го Геннадий воевал на 2 Прибалтийском фронте,  участвовал в  операции Красной Армии по  освобождению Литвы, Латвии и Эстонии. И здесь он проявил себя как герой, совершив подвиг. В наградном представлении командования было сказано: «…Лейтенант Ляпин в наступательных боях с 17.08.1944 по 19.08.44 в районе населённых пунктов Типи и  Казраки Латвийской ССР показал себя мужественным, отважным, бесстрашным офицером, смело продвигался вперёд, уничтожая технику и живую силу врага. В ходе боёв самоходная установка лейтенанта Ляпина уничтожила 4 противотанковых пушки врага, 1 зенитную пушку, 3 пулемётных точки с их расчётами и до 50 солдат и офицеров противника. Будучи раненым, лейтенант Ляпин не покинул самоходную установку до тех пор, пока не выполнил поставленную перед ним боевую задачу…» За проявленное мужество Геннадий был награждён орденом Отечественной войны 1 степени.  Сразу после боя тяжело раненный лейтенант был эвакуирован в прифронтовой госпиталь.

ГЕРМАН

  В первый день  января 1943 года Мария Ефимовна и Лида провожала на фронт  Германа. «Совсем ещё мальчишка! Ну, какой из него вояка? – думала мать, глядя на Геру. – Спаси и сохрани его, Господи!»  Как и многие призывники его возраста, Гера был очень рад, что отправляется наконец бить фашистов. Боялся, что война закончится, а он так и просидит в Савине, не совершит подвиг. Кроме матери и сестры,  проводить его пришли  Катя Кирьянова и Люба Хлебникова, с которыми Гера был очень дружен.  На вокзале Гера шутил, веселил девчонок, а у самого в глазах была грусть, которая не ускользнула от  Марии Ефимовны.  Сыну предстояло прибыть  в Кохомский  райвоенкомат, откуда он призывался на войну.
 - Ты уж там поосторожней, сыночек, не лезь на рожон, -  напутствовала Маша сына и не удержалась – заплакала.
- Мамочка, мама… - пытался  успокоить её  Гера. Оглянулся на сестру, ища  поддержки, а у той тоже глаза были на мокром месте.
- Герка, ты только возвращайся назад, понял? Обещаешь? – обняла его Лида.
- Ну, конечно, обещаю! Куда я денусь? Ждите меня с победой! Лидочка, ты  маму береги! –  сказал на прощанье Герман. И, расцеловав  мать и сестру, поднялся  на подножку вагона.
      С детства Герман мечтал стать лётчиком. Но мечта его так и не осуществилась.  И на фронт он попал только в августе 43-го. Сразу после призыва его направили на Урал, в город Чкалов (так до 1957 года назывался Оренбург).  В годы  Великой Отечественной войны Чкалов  был кузницей военных кадров.  До 41-го года там было несколько военных училищ, в военное время к ним добавились ещё два: танковое и стрелково-пулемётное. Вот в последнее и попал Герман Ляпин в январе 1943 года.  В письмах родным курсант сообщал, что сроки обучения  сокращены до 6-7 месяцев и учёба носит чисто практический характер. Занятия в училище шли по 10-12 часов в сутки, но Герман не жаловался, потому что понимал необходимость  хорошей практической подготовки. 
  Мария Ефимовна с нетерпением ждала писем-треугольников от мужа и сыновей. Все были живы, а это главное.
    После окончания училища Герман  получил звание сержанта, в августе был направлен на Брянский  фронт и назначен командиром пулемётного отделения.
  2 сентября 43 года Мария Ефимовна и Лида  читали только что полученное письмо от Геры:
«22.08.43.
Привет с фронта!
  Здравствуйте дорогие мама и Лида!
  Шлю вам свой боевой привет и горячо целую много раз!
  Мама, сообщаю тебе, что адрес мой снова переменится, по тому адресу мне не пишите. На днях пришлю свой новый адрес. В связи с некоторыми обстоятельствами я попал в другую роту.
  Сейчас  пока все формируемся и готовимся бить немецких гадов. Военному человеку сидеть долго не приходится, он летает, как голубь, так что и адрес меняется часто. Не пишите мне, пока адреса нет, но ещё раз повторяю: на днях пришлю.
  Я живу замечательно, кормят нас хорошо. Здоровье тоже хорошее.
  Пока, мама, всё о себе. Ждите письма с адресом. Желаю вам жить и ни о чём не грустить, жить весело и ждать победы, которая скоро будет.
  Ну, до свидания. Целую крепко. Ваш Герман. Ждите меня с победой!»
  1 сентября 1943 года началась наступательная операция Брянского фронта с целью захватить плацдарм по западному берегу реки Десна и освободить Брянский промышленный район. В ходе операции сержант Герман Ляпин был тяжело ранен, доставлен в полевой подвижный госпиталь (ППГ) №466 в деревне Синичино, где 10 сентября 1943 года умер от ран (в санитарной книге военного госпиталя сохранилась запись: «повреждение костей таза»). Всего скорее, что был взрыв пулемётной точки, которой командовал Герман, в годы войны пулемёты только так и уничтожали.
     Письма с новым адресом Геры Мария Ефимовна так и не дождалась.   Вместо него в дом на улице 1-й Северной почтальонка принесла самый страшный документ войны – «Извещение о гибели военнослужащего». Строчки поплыли от слёз, когда Маша распечатала официальный конверт и прочла:
«Извещение.
Ваш сын сержант Ляпин Герман Васильевич,
уроженец с. Кохма,
в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге,
проявив геройство и мужество, был ранен и умер от ран 10.09.43 года.
Похоронен в братской могиле д. Синичино Карачаровского района
Орловской области…»
  «Сыночек! Бедный мой мальчик!» - крик захлебнулся в горле безутешной матери, слёзы хлынули уже ручьём. Плакала долго, потом просто сидела, глядя в никуда… С самого начала войны Маша надеялась, что беда минует, обойдёт её семью стороной. Не миновала. Не обошла. 
  После гибели сына Маша была сама не своя. Надо было свыкнуться с мыслью, что Герман погиб, война идёт, вон сколько горя вокруг, она не одна такая… Но – не получалось. Снился ночами живой,  разговаривал с ней.  Просыпалась – и  плакала в подушку, чтобы не разбудить Лиду. Та очень тяжело переживала смерть брата, не хотела верить, всё твердила, что произошла чудовищная ошибка, что Герка обязательно вернётся, ведь он же обещал…  А Маша  перечитывала его письма – всё, что осталось от её мальчика, -  и снова плакала. Слёзы, слёзы, сколько же вас было выплакано, однако легче от этого не становилось.

ВАСИЛИЙ

  Муж писал с фронта часто. После тяжёлого ранения под Москвой осенью 41-го он был награждён медалью «За оборону Москвы»,  несколько месяцев пролежал в госпитале.  Затем как опытный экономист-плановик  был переведён на интендантскую службу.
  «Не переживай за меня, Маша, - писал Василий жене в феврале 42 года, - служба у меня теперь не самая опасная, но не менее важная: я отвечаю за снабжение полка военным имуществом и продовольствием. От чёткой и отлаженной интендантской службы во многом зависит  успех военных операций. Ответственность на мне огромная, но ты же знаешь, что твоего  мужа она  никогда не пугала. Нога пока ещё немного побаливает, но почти зажила…»
  В марте 1942 года техник-интендант  2 ранга  Василий Сергеевич Ляпин  был аттестован как  лейтенант интендантской службы 31 гвардейской дивизии 1103 стрелкового полка, а через год – уже как старший лейтенант.
  В мае 44-го  Василий прислал  письмо и фотографию. Приезжал в Москву по служебным делам, успел фотографироваться в ателье недалеко от Рижского вокзала.  Маша в который раз перечитывала строки, написанные  знакомым почерком, и ловила себя на мысли; что с начала разлуки  прошла целая вечность. «Победа не за горами, Манечка, - писал Василий,- бьём фашистов по всем фронтам. Скоро конец войне и всем людским мучениям. Был легко ранен, но это так, царапина, которая не стоит внимания. Сейчас здоров, чего и вам с Лидочкой желаю.  Береги себя. Крепко целую. Твой Василий».
  По письмам Маша могла узнать, куда привели фронтовые дороги её мужа. В апреле 45-го, как раз перед самой Победой, пришла весточка от Василия из Львова. В письме  была и  фотография, на обороте которой Маша прочла: «На добрую память моим родным и любимым Мане и Лидочке от папы. 6.04.1945. Гор. Львов».
  Как потом оказалось, это было последнее письмо мужа, потому что вскоре Марии Ефимовне вручили еще одно официальное извещение по форме №4: «Ваш муж старший лейтенант Ляпин Василий Сергеевич, уроженец Ивановской области, Шуйского района, д. Захарьино, пропал без вести в мае 1945 года…»
 
МЫ ПОБЕДИЛИ!

  9 мая 1945 года, примерно через час после полуночи (по московскому времени),   в городе Берлине состоялось подписание «Акта о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил».  Той же ночью, в 2 часа 10 минут, в радиоэфире диктор Юрий Левитан сообщил: «Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против фашистских захватчиков, победоносно  завершена! Германия полностью разгромлена!»
  Утром новость облетела уже весь посёлок, и жители  высыпали на улицу.  В этот день вышел праздничный номер газеты «Сталинский путь»,  на первой полосе  самым крупным шрифтом было набрано: «ВОЙНА ОКОНЧЕНА. МЫ ПОБЕДИЛИ!»  Там же был напечатан  УКАЗ Президиума Варховного Совета СССР «Об объявлении 9 Мая праздником Победы и нерабочим днём», подписанный М.Калининым.
  Вся страна в тот день праздновала Победу: люди были единым целым, обнимались, целовались, танцевали, пели.  Ликованию  не  было конца! В Савине провели  митинг, началось народное гуляние. В тот день была снята маскировка с окон и зажглись уличные фонари, которые казались савинцам праздничным фейерверком.
  Вечером, в 21.00, по радио с обращением к народу выступил Иосиф Сталин: «Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития.
С победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!
СЛАВА НАШЕЙ ГЕРОИЧЕСКОЙ КРАСНОЙ АРМИИ, ОТСТОЯВШЕЙ НЕЗАВИСИМОСТЬ НАШЕЙ РОДИНЫ И ЗАВОЕВАВШЕЙ ПОБЕДУ НАД ВРАГОМ!
СЛАВА НАШЕМУ ВЕЛИКОМУ НАРОДУ, НАРОДУ-ПОБЕДИТЕЛЮ!
ВЕЧНАЯ СЛАВА ГЕРОЯМ, ПАВШИМ В БОЯХ С ВРАГОМ И ОТДАВШИМ СВОЮ ЖИЗНЬ ЗА СВОБОДУ И СЧАСТЬЕ НАШЕГО НАРОДА!»
   Маша слушала речь Сталина и плакала. Закончилась проклятая война, которая отобрала у нее сына. В гибель мужа не верила, продолжала ждать. В войну всякое бывало. Вернётся, обязательно вернётся её Вася, надо надеяться.
  Сын Гена о том же писал матери. Он прошёл всю войну, геройски воевал, несколько раз был ранен, повидал на фронте всякое. Маша и Лида  с нетерпением  ждали его возвращения.
      
БЕДА

  А потом случилось страшное.  Летом победного 1945  года Геннадий попал под трибунал. Был осуждён на 8 лет исправительно-трудовых лагерей с последующим  поражением в правах на 3 года. Как? Почему? За что? Мария Ефимовна  не знала ответов на эти вопросы. «Что же случилось с тобой, сыночек? – мысленно разговаривала она с сыном. – Что ты натворил? Как такое вообще возможно?» И поехал геройский красавец-офицер  на лесоповал в  Коми АССР. 
  В ПРИГОВОРЕ военного трибунала  о вине говорилось, что «гвардии лейтенант ЛЯПИН Геннадий Васильевич среди офицерского состава воинской части распространял контрреволюционные анекдоты, в которых возводилась клевета на колхозный строй и на руководителя партии и правительства.
  На основании изложенного Военный трибунал признал виновным ЛЯПИНА в преступлении, предусмотренном статьёй 58-10 УК РСФСР.
  При определении меры наказания Военный трибунал, учитывая все обстоятельства дела, считает возможным не применять к нему полной санкции статьи 58-10…».
   В ПРИГОВОРЕ также говорилось: «Лишить ЛЯПИНА Геннадия Васильевича воинского звания «лейтенант», выйти с ходатайством в Президиум Верховного Совета СССР о лишении ЛЯПИНА правительственных наград..."
   За два анекдота  пришлось заплатить  слишком дорого. На момент ареста Геннадию Ляпину было всего 22 года.
  После приговора он попал  в Устьвымлаг. Бывший командир «самоходки» был определён работать трактористом на лесозаготовки. Начались годы страданий моральных и физических. Таких, как Геннадий, в лагере было немало, как, впрочем, и в других местах заключения. Много лет спустя поэт Евгений Евтушенко напишет:
Они попали кто за что в штрафбат:
Кто за проступок тяжкий, кто за мелочь,
И, как везде, с достатком тут имелось
Таких, кто был не слишком виноват.
  Эти строки в полной мере можно отнести не только к бойцам штрафных батальонов, но и к узникам исправительно-трудовых лагерей. Одним из них был и Геннадий Ляпин. Система продолжала калечить людей, ломать их психику, творя своё «паскудное» дело. И никто не был от этого застрахован.

ЛИДИЯ

   В 46-м году Лида окончила 9 класс Савинской средней школы. В «Табеле успеваемости и поведения» за 1945/46  учебный год были только отличные годовые оценки. «Переводится в 10 класс с похвальной грамотой», - прочитала Мария Ефимовна в «Заключении по итогам года».
   Пора было дочери  задуматься о выборе будущей профессии. Оставался последний школьный год. Он промелькнул так быстро, что и не заметили. Лида была очень красивой девушкой, хорошо пела, декламировала. Сразу после окончания  школы в 47-м году поехала  в Москву поступать в ГИТИС (Государственный институт театрального искусства). Слово «ГИТИС» звучало весьма интересно и соответствовало давней мечте стать актрисой. Документы подала, естественно, на актерский факультет. Тогда, как и теперь, абитуриентам необходимо было пройти как минимум 3 тура ПРОСЛУШИВАНИЯ и конкурс, в результате чего происходил отбор будущих студентов, соответствовавших высоким требованиям экзаменаторов. Желающих поступить на курс было несколько сот человек, принимали  всего  лишь сорок.
  Лида прекрасно прочитала ПРОГРАММУ:  прозаический отрывок, стихотворение и басню - и прошла во второй тур. На втором этапе её попросили исполнить песню или романс, и педагог по вокалу обнаружила какие-то хрипы в голосе абитуриентки (были они на самом деле или нет – Бог весть, но спорить, естественно, было бесполезно). На втором туре «срезалась», пришлось возвращаться назад.
 Можно только представить, с каким настроением Лидия ехала домой. На удивление, Мария Ефимовна нисколько  из-за  «провала» дочери не расстроилась:
- Ничего страшного, доченька, свет клином на Театральном институте не сошёлся, в Иванове много других. Ты же у меня математик! Вспомни, как задачки чуть ли не для всего класса решала. А медицинский институт? Из тебя и врач хороший получился бы!
   Ах, мама, мама! Ты всегда умела успокоить и поддержать в трудный момент. В медицинский  - это  вряд ли  (Лида боялась крови, а там ведь и в «анатомичку» придётся ходить), а вот на математический факультет… И Лида подала документы на физмат в Ивановский педагогический институт.
  Ивановский  пединститут в 1947 году насчитывал 3750 студентов. Студенческое братство конца 40-начала 50-х состояло из юношей и девушек, чьё детство и юность опалила война. Рано повзрослевшие, познавшие горечь потерь близких, они назло обстоятельствам с энтузиазмом смотрели в будущее, надеялись только на лучшее. После войны всем жилось тяжело. Не хватало продуктов и одежды. В 47-м году отменили продовольственные карточки. Но студенческое меню по-прежнему оставалось весьма непритязательным. Довольствовались малым – супа с дешёвыми рыбными консервами и компота с хлебом вполне хватало на обед. На старой швейной машине «Зингер» Мария Ефимовна «сочиняла»  Лидочке платья и блузки из скромных запасов своего немудрящего гардероба. Мест в общежитии  всем тоже не хватало, поэтому первые два  года Лида жила у тёти Поли около Меланжевого. В общежитие переехала лишь на 3 курсе.
  Несмотря на трудности послевоенного времени, студенческая жизнь в институте кипела. Лида стала активной участницей студенческого драматического кружка. И ведь какие спектакли были поставлены ребятами! Это и  «Платон Кречет» по пьесе А. Корнейчука, и  «Слуга двух господ» по комедии  К.Гольдони, и «Игра интересов» по пьесе Х.Бенавенте… А жаркие диспуты о будущем родины, о счастье, о настоящей любви в литературно-дискуссионном клубе? Спорили до хрипоты, искренне веря в то, что мнение каждого единственно верное! А сколько шуток и неожиданных импровизаций звучало во время шумных студенческих застолий!
  Лида училась легко. Благодаря природным способностям и трудолюбию, экзамены сдавала всегда «на стипендию». А на старших курсах – на повышенную. Хотя и её катастрофически не хватало. Ведь хотелось и в кино сходить, и в театр, и книги купить.
  Пять лет пролетели как один миг. Маша и оглянуться не успела, как настало время прощаться. После окончания института в 1951 году молодой специалист Лидия Васильевна Ляпина уехала по распределению на край света -  на Дальний Восток.
 
МАРИЯ

   И осталась Маша совсем одна. Первое время было очень трудно привыкнуть к этому, спасибо сестра Полина не забывала. У нее муж  с войны вернулся живой. Маша часто ездила к ним в Иваново, слушала рассказы Василия о том, как он воевал в Финскую и Великую Отечественную. А она своего Васю так с войны и не дождалась.
   Из дома  на Северной  Мария Ефимовна  переехала в маленькую однокомнатную квартирку на Западной улице, работала, как и прежде, в бухгалтерии районо. Карманные часы марки «Павел Буре» – дореволюционный   подарок отца – по-прежнему точно показывали время, которое неумолимо двигалось вперёд, напоминая об одиночестве и приближающейся старости. А сердце продолжало болеть из-за старшего сына – Геннадия. В  53-м году истекал срок его наказания. Провожала на фронт в 42-м ещё мальчишкой - в 53-м Геннадию должно было исполниться уже 30 лет. Не сломался ли? Не ожесточился? Не обозлился ли на весь белый свет?
- Совсем немного осталось ждать, Маша, - успокаивала её верная подруга Дуся Серёгина, - закончатся и его, и твои мучения. Наберись терпения!
  Дусенька, Дуся, добрая подружка, готовая всегда прийти на помощь, она была рядом и в горе, и в радости. А познакомились ещё в 30-е и были с тех пор не разлей вода. Маша была благодарна Евдокии за сочувствие и поддержку, умение найти нужные слова  и утешить.
   В 53-м, после смерти Сталина, Геннадий Ляпин был реабилитирован, ему было возвращено воинское звание, а также поученные в годы войны награды.  В «Справке о реабилитации» говорилось: «Дело по обвинению Ляпина Геннадия Васильевича, 1923 года рождения, пересмотрено Военной коллегией Верховного Суда СССР  12 мая 1953 года. Приговор Военного Трибунала от 25 августа 1945 года в отношении Ляпина Г.В. по вновь открывшимся обстоятельствам отменён, и дело за отсутствием состава преступления прекращено. Ляпин Г.В. реабилитирован. Начальник секретариата Военной коллегии Верховного Суда СССР полковник юстиции А. Костромин».
  А в июне  Маша  читала Дусе письмо  сына:
 «Здравствуй, моя родная, милая мама!
 Шлю тебе привет и самые наилучшие пожелания, а главное – здоровья!
  Моя родная! Кончились мои страдания, кончилась наша разлука. В ближайшие дни буду у тебя.
Дополнительно отобью телефонограмму. Приеду – расскажу всё подробно. В настоящее время меня задерживают дела по оформлению документов. Нужно заехать в Москву на несколько часов в канцелярию Президиума Верховного Совета оформить орденскую книжку (удостоверение), выяснить положение в отношении моего военного стажа службы и воинского звания. После этого немедленно еду к тебе. Пишу с дороги в г. Архангельск.
  Итак, моя родная, до скорого свидания! Крепко целую. Геннадий. 21.06.53.»
  Мария Ефимовна вытерла слёзы. 11 лет разлуки с сыном подошли к концу. Чёрная полоса закончилась.  Жизнь продолжалась.