Верди

Милан 1832 года.
Жара невыносимая. Пыль поднимается от мостовых, по дороге шагает юноша в стоптанных ботинках, который нервно сжимает в руках потёртую папку с нотами. Он молод, но в его глазах, глубоких и тёмных  тяжесть крестьянской жизни.

Он подошёл перед величественное здание консерватории. Для парня из маленькой деревни это здание храм, Олимп, где живут боги гармонии. Он приехал сюда с рекомендательным письмом и скудными сбережениями своего отца-трактирщика, который верил в его гений.

Внутри  прохладно и тихо.
Экзаменационная комиссия состояла из уважаемых профессоров — людей в накрахмаленных воротничках, чьи лица выражали скуку еще до того, как юноша коснулся клавиш.
— Ваше имя? — сухо спросил председатель.
— Джузеппе.

Он сел за фортепиано. Его руки, привыкшие к физической работе, казались грубыми на фоне изящных чёрно-белых клавиш. Он начал играть. Это была не виртуозная игра салонного пианиста; в ней была страсть, резкость, может быть, даже «неправильность» с точки зрения академической школы.

Профессора переглядывались. Кто-то поморщился. Кто-то зевнул. Когда он закончил, повисла тягостная тишина.

Через несколько дней был вынесен вердикт. Он был написан сухим канцелярским языком, но для Джузеппе он звучал как смертный приговор:
«Вам следует оставить мысль о консерватории. У вас неправильная постановка рук, которую уже невозможно исправить. Кроме того, вы старше допустимого возраста. Вам лучше поискать учителей среди деревенских музыкантов».

Официальная причина отказа: «Отсутствие музыкальных способностей».

Юноша вышел на улицу. Дверь захлопнулась за его спиной с тяжелым звуком, отрезав его от мечты. Он стоял посреди улицы, отвергнутый, униженный, с официальной бумагой, подтверждающей его бездарность.

Многие на его месте сломались бы. Вернулись бы в деревню, стали бы играть на органе по воскресеньям и разливать вино в трактире отца. Но в характере этого юноши было то, что позже назовут «львиным рыком». Упрямство.

Он не уехал. Нашёл частного учителя, и начал учиться с одержимостью фанатика. Писал фуги, пока у него не начинало рябить в глазах. Изучал партитуры мастеров прошлого, пока бумага не рассыпалась в руках.

Но судьба готовила ему удары страшнее, чем отказ профессоров. Когда его карьера только начинала идти в гору, в течение двух лет умерли его дочь, сын, а затем и любимая жена.

Джузеппе остался один. В пустой комнате, в полной тишине. Ему казалось, что музыка умерла вместе с родными. Он дал слово себе больше никогда не писать ни одной ноты. Комиссия была права, думал он.
Я никто.
Я приношу только несчастье.

Прошло несколько лет.
Однажды импресарио знаменитого театра силой всучил ему либретто под названием «Навуходоносор».
Джузеппе пришел домой, швырнул тетрадь на стол. Она раскрылась на случайной странице.
Что-то дрогнуло внутри. Ему бросилась в глаза строчка о тоске по утраченной родине.
В ту ночь он начал писать. Музыка лилась из него потоком,как вино в его родной деревне — яростная, мощная, трагическая. Это была не музыка для чопорных профессоров консерватории. Это была музыка для живых людей, для их боли и надежды.

Премьера оперы стала триумфом. Зал не просто аплодировал — он ревел. Италия, тогда раздробленная и угнетённая, услышала в музыке голос  свободы. Его имя стало символом. Лозунг «Viva VERDI!» писали на стенах, славили на площадях.

Шедевр за шедевром. Тот, кого назвали бездарным, перевернул мир оперы. Его мелодии пели по всей Италии, гондольеры в Венеции и прачки в Неаполе.

Прошли десятилетия.
Джузеппе Верди стал седым старцем, национальным героем, сенатором в парламенте, самым богатым и уважаемым музыкантом Европы.
Миланская консерватория, та самая, что когда-то закрыла перед ним двери, теперь отчаянно гордилась тем, что «великий маэстро» жил и творил в Милане. Руководство учебного заведения, сменившееся уже много раз, кусало локти, глядя на старые архивы с записью об отказе.
И вот настал момент истины.
Консерватории нужно было имя, которое олицетворяло бы величие итальянской музыки. Было много претендентов, но равных ему не было.

Сегодня, если вы приедете в Милан и подойдете к тому самому зданию, вы увидите надпись:
Миланская консерватория имени Джузеппе Верди.

Человек, которого они не приняли учиться из-за «отсутствия таланта», теперь даёт своё имя каждому диплому, который они выдают. Каждый студент, входящий в эти двери, входит в дом Верди.

Говорят, сам Верди относился к этому с горькой усмешкой. До конца жизни он хранил тот самый отказ как напоминание.

Судьбу вершит только твой труд и вера в себя и своё предназначение.