В темноте - 2

Режьте меня - я нихрена не понимаю в этом пафосном современном искусстве, думал Дятлов, миновав первые две залы и стараясь не зевать при Любке.
Любка была его бывшей однокурсницей, и сегодня у неё шило заиграло в одном месте - во что бы то ни стало ей захотелось вытащить Дятлова в галерею современного искусства. Кажется, ей мерещилось, что в универе он на неё запал; возможно, сейчас ей хотелось в этом удостовериться. Увы, Любка была из тех, у кого иногда получалось продавлилавать его защитную инерцию своей суматошной активностью.
Любка без умолку трещала, и они бродили по комнатам, искусственно производившим впечатление бедного полуподвала. Стопроцентное юродство - на те же деньги можно было бы снять офис чуть ли не в "Лахте". Кругом слонялась публика, внешний вид которой должен был каждой своей деталью истошно вопить о нестандартности. У Дятлова уже в глазах рябило от накрашенных красной краской глаз с чёрными стрелками, доведёнными до ушей.
Пару раз они чуть не врезались в какую-то одну из этих девчонок, в яркой одежде, с пирсингом в нижней губе, с причудливой причёской. На лице у девочки отпечаталось за километр привлекавшее к себе внимание выражение замысловатой нетрезвости. Дятлов ненадолго задумался на тему того, что конкретно она догадалась в себя засунуть.
У Любки в очередной раз зазвонил телефон, и, протрещав с минуту, она развернулась к Дятлову.
- Ой, зай, мне бежать надо, муж дома не может с новой духовкой разобраться.
Она коротко чмокнула его и, не дожидаясь ответа, повернулась к выходу. Женщина-пылесос, б***.
Жалко было потраченных на эту ***ню денег. С досадой на лице Дятлов побрёл по искусственно обшарпанным залам дальше, особо ничего при этом не замечая.
Дизайнерское юродство простёрлось вплоть до того, что между отдельными залами были тёмные, узкие, грязные переходы. Дятлов нырнул в один из них с мыслью, что ещё пять минут, и он отсюда сваливает. В полумраке коридора навстречу ему шла та самая пошатывающаяся нимфа с пирсингом.
И она опять, уже где-то в пятый раз за этот вечер, умудрилась пихнуть его плечом, при этом напрочь его не видя.
- Б***, да дай же ты пройти! - не выдержал и прикрикнул наконец Дятлов.
Девчонка с пирсингом обернулась на крик и будто только сейчас его заметила. Окинула его взглядом с ног до головы. Потом мягко положила правую руку ему на плечо и пихнула к стене.
В замешательстве Дятлов поддался. А что ещё делать - драться с мелкой девчушкой, которая в этот момент пялится на него своими ненормальными зрачками?
Левую руку она положила ему на шею и стала медленно ею водить от подбородка до выреза футболки, под который она слегка запускала тонкие пальцы. И пока он думал, что ему со всеми этими нагрянувшими событиями делать, она чуть привстала и медленно, влажно и прочувствованно его поцеловала.
Совсем растерявшись от происходящего, Дятлов поддался основному порыву и стал ей отвечать. Во рту у неё был привкус апельсинового ароматизатора. Два металлических шарика в губе несколько раз подряд его лизнули. Он успел пожалеть, что надел футболку, а не рубашку на пуговицах. Хотя ещё лучше было бы переместить её руку сразу на ремень. Может, как раз этим сейчас и заняться?
И в тот самый момент, когда он уже собрался взять её ладонь и положить туда, куда ему больше нравится, она от него отстранилась. Мазнула по нему всё тем же мутным взглядом и словно в эту же секунду забыла. Повернулась спиной и пошла куда-то по своим никому не понятным делам.
Стараясь отдышаться, как после стометровки, Дятлов быстро соображал, стоит ли её догонять. И понял, что не стоит. Сейчас девчушка на него посмотрит, как на говорящий веник, и, шатаясь, побредёт дальше сквозь плотный туман своей индивидуальной реальности.
В гардеробе Дятлов натянул куртку с таким рывком, что затрещал шов подмышкой. О***е современное искусство, б***.

***

Сто грамм дома успокоиться не помогли. А ведь хотел именно сегодня пораньше и поспокойнее лечь спать - завтра с раннего утра ждали важные дела.
Ладно, если уняться никак не получается, что тогда делать? В списке контактов было несколько, которые это дело могли поправить. Вопрос, который надо было сейчас обдумать - стоила ли игра свеч.
Потому что, как ни крути - всё это будет уже не то. Просто разрядка, почти то же самое, что одному дома остаться. Не будет тёмного коридора, в котором вдруг остро начинаешь слышать свой пульс, не будет зрачков, в которых он пытался бы разглядеть абсолютно неизвестные ему желания. Сколько ни заплати - уже не получится этой полной внезапности и непредсказуемости. Не будет такого ощущения, словно тебя без предупреждения лизнул огонь в темноте. Будет просто покупка. Возможно, неплохая.
Дятлов сел на край кровати и уставился перед собой. Ладно, есть в этом мире девицы неглупые.
"Милый, да я уже бросила этим заниматься. Хотя ты мне всегда нравился," - и четыре смайлика в конце строки.
Дятлов предложил свою цену. Через семь минут ожидания пришёл ответ:
"Ну как такому отказать? Буду часа через два. Приезжать ведь на старое место, да?"

***

Он распахнул дверь, и вошла разрумяненная от холода и широко улыбающаяся Катька. Внутренне он вздохнул - всё уже шло не так, как ему хотелось. Катька потянулась рукой к своей серебристой меховой шапке.
- Подожди, - остановил её Дятлов.
В глазах у Катьки мелькнуло непонимание, но улыбка осталась. Раньше он её встречал не так. Ну, видимо, ему захотелось чего-то новенького.
Он сам с неё снял шапку и расстегнул длинное пальто с меховой оторочкой. Положил ладонь на холодную гладкую щёку. Катька, не кривя душой, была красивой.
- А ты можешь перестать улыбаться?
Вот тут в её взгляде мелькнуло что-то вроде лёгкой тревоги. Она сделала над собой усилие и опустила губы, и одновременно с этим в душу стал заползать неосязаемый страх. Никогда раньше Дятлов себя в такой манере не вёл. А она-то к нему ехала в полной уверенности, что довольно-таки неплохо, полезно и абсолютно безопасно для себя проведёт здесь время.
Не сдвигаясь с места, он водил тыльной стороной ладони по её лицу. Скользящим движением завёл руку за маленькое изящное ухо с голубой серёжкой, запустил руку в густые волосы, медленно-медленно пропуская их сквозь пальцы. Раньше он несколько раз за эти волосы грубо её хватал - и тогда её это беспокоило меньше.
Вернув ладонь, стал водить подушечкой большого пальца по пухлым губам. Катька несколько опомнилась и хотела заученным профессиональным движением лизнуть палец, но как только он это заметил, тут же отдёрнул руку.
Глядя в мрачное напряжённое лицо того, кого раньше она знала как добродушного, хоть и со своими безобидными причудами парня, Катька стала опасаться, у Дятлова съехала кукуха и сейчас он выдаст что-нибудь вроде "а теперь надевай платье моей мамы" и начнёт творить полную дичь.
Дятлов наблюдал за её лицом и толком не мог сам себе сказать, отталкивает его этот чужой страх или, наоборот, нравится.
Что-то в нём резко поменялось, будто ему наконец удалось пальцы выдернуть из розетки. Он совсем убрал от неё руки и опустил глаза, которые секунду назад просвечивали её, как рентген.
- Извини, что тебя вытащил. Возьми деньги, всё по-честному.

***

Спустя ещё какое-то количество водки и некоторых гигиенических процедур ему всё-таки удалось уснуть.
И во сне он видел ту чумазую девчушку из галереи. Она над ним нависала, и из тогдашнего её облачения на ней осталась только странная причёска и пирсинг в губе.
Но глаза стали другими. Пропала из них животная муть. Хотя странно - кажется, именно эта муть друг к другу-то их и толкнула.
Она была как будто отдельно от него и одновременно - будто его продолжением в буквальном биосмысле. В глазах у неё читалось и понимание того, что он хочет, и ощущение того, что он ещё не успел захотеть.
Зато успеет через секунду.

***

Очнулся Дятлов с тяжким похмельем.