11-15 апреля

МЕСЯЦЕСЛОВ "ПОСОЛОНЬ"

Том 1.
ВЕСНА.

11 АПРЕЛЯ

По имени древнего святителя сегодняшняя дата, 11 апреля, называется Марков день. А в народном месяцеслове она известна, как БЕРЕЩЕНЬЕ. Носит, правда, этот вешний день и другое имя – ДЕНЬ БЕРЁЗЫ.
В былые времена наши пращуры отправлялись нынешним днём в берёзовые рощи, леса да перелески. С берёзоньками-матушками пообниматься, поприслушиваться, как гуляют под их шёлковой кожей молодые вешние соки – «кровя». Заодно присматривались: коли щедро «доятся» на Берещенье белоствольные, значит, только потерпи чуток -- вот-вот потеплеет окончательно.
Обычно в этот апрельский день на Руси начиналась заготовка берёзовой коры – бересты. Потому, само собой, и объявилось это красивущее, истинно нашенское название – Берещенье.
Даже и пытаться не стоит перечислить всего, что изготовляют из бересты. Промысел этот в наших краях вёлся испоконь. Туеса и короба, кухонная утварь и лапти… А банные веники, а прочные, не на один сезон, вырезанные из молодых берёзовых веток удочки? А дёготь, без которого гужевому транспорту на русском просёлке и поныне нет ходу?
Да и какое врачевание, к примеру, кожных заболеваний без берёзового дёгтю? Бывало, когда уже и помогать-то ничего хворому ребёнку не помогает, призовут бабку-колдучиху, та поплюёт, пошепчет на берёзовый прутик чего-нибудь, только ей ведомого, да подхлещет тем-то прутиком ребятёночка, глядишь, и выправился малец.
А вообще-то в старую старину берёзу почитали деревом четырёх дел:
Первое дело – мир освещать (речь идёт о лучине).
Второе дело – крик утешать (берёзовым дёгтем смазывали колёса телег, а младенцев, чтобы не кричали, поили взварами, приготовленными из берёзовых почек).
Третье дело – больных исцелять (целебными являются все части берёзы).
Четвёртое дело – чистоту соблюдать (дом очищали не только берёзовыми мётлами и вениками, но и по стенам развешивали берёзовые косицы, которые являлись оберегами от нечистой силы).
А то вот ещё: ведь и поныне можно увидеть на крышах деревенских домов высоченные берёзовые колья. Это идёт от древних верований -- своего рода громоотводы: предки считали, что берёза молнию отпугивает, жилище от неё охраняет. Существует древняя славянская (польская) легенда о том, что именно это благословенное дерево укрыло Пресвятую Богородицу с младенцем Христом в сильную грозу. В русских же преданиях рассказывается о том, как берёза спасла, укрыла собой Святую Параскеву Пятницу от преследований нечистой силы.
О дереве этом, как о родном, очень близком человеке, толковать, с одной стороны, может, легко и просто, а с другой, подумайте сами: что нового можно о берёзке, такой дорогой, скажем даже, уже святым-святой, придумать, когда века, а вернее, тысячелетия она является символом нашей родины? Когда столько уже о ней переговорено и спето?
И всё же, всё же… На мой взгляд, не будет лишним о ней, матушке, и повториться. Чтобы и самим вспомнить, подпитаться, оздоровиться её осиянностью, и чтобы дети-внуки знали, к чему им во всё более одолевающие безродные времена следует прислониться, притулиться, о каких перепроверенных прадедами истинах вести разговоры, под сенью чего заводить свои корогоды.
А что до меня, так признаюсь: Богом не обижена, частенько прикрыляют ко мне берёзовые сны  да и думы мои всклень наполнены берёзовым светом.

*
Русское слово «берёза» восходит к древнему корню «bhe», что обозначает «белизна», «белый». Предполагается, что слово «берёза» произошло в седьмом веке. Учёные связывают его со словом «беречь»: наши предки воспринимали берёзу, как подарок богов, оберег. Дело в том, что во времена язычества у славян была богиня с именем Берегиня. По славянскому поверью, эта богиня являлась матерью всех духов, символизировала весну, а её символом была именно берёза.
Кстати, существуют «женские» деревья – берёзы и «мужские» - березуны. Отличие состоит в том, что у женской особи листья распускаются в стороны, а у мужской – вверх.
Задавались ли вы когда-нибудь мыслью: с каких-таких времён берёза, а в стародавние времена она ещё называлась березина, белотелая, навье дерево, является самым дорогим для русского сердца деревом? Думаю, сейчас уже на этот вопрос ответа вряд ли отыщешь. Но бытует, к примеру, такое мнение, и, возможно, оно претендует на истину. По крайней мере, познакомиться с ним не помешает.
А суть его такова: мол, символом, образом Руси берёза стала после нашествия Батыя. До Золотой орды в землях русичей произрастали преимущественно дубравы. (Кстати, подтверждение тому и прямо, и косвенно встречается в древнерусской литературе: и в летописях, и в устном народном творчестве -- былинах, сказаниях и т.п.). Нашествие Батыя повсеместно сопровождалось, как правило, пожарищами и гибелью коренного населения.
Если вам случалось когда-либо бывать на месте недавнего пожара, то вы, наверно, обратили внимание, что первыми после него пустились в рост берёзки-самосевки. С годами там, где когда-то гуляло полымя, вырастет берёзовый лес.
Так случилось и после нашествия Батыя – на месте выгоревших дотла дубрав по всей Руси поднялись березняки. Это всего лишь версия, но мне она по душе.
Да, ещё надобно бы напомнить: у нашего народа существует обряд, в котором фигурируют оба дерева: и дуб, и берёза. Во время сватовства по старым традициям невеста всегда ассоциировалась с берёзкой, а дуб – с женихом.

*
Если уж заговорили об обрядах, связанных с берёзкой, так их - тьма тьмущая. Причём, совершались они с самого рождения ребёнка (девочки). Лишь только появится она на свет, родитель спешил посадить у ворот на счастье новорожденной, для защиты семейства от бед именно берёзку. Правда, не зря же говорят, сколько людей (читай: народов), столько и мнений. В  Белой Руси берёзу старались близко к жилью не сажать: мол, она может вызвать у женщин болезни. Воспринимая берёзу проводником между реальным и потусторонним мирами, тела умерших женщин накрывали берёзовыми ветками.
Если вспомнить праздник Троицы? Кто из нас не приносил в этот день в свой дом берёзовые веточки? А ведь этот обряд происходит из такой глубины веков, что и представить себе невозможно!
Наши пращуры считали, что на Троицу, на Семик усопшие покидали потусторонний мир и возвращались в мир живых. Полагалось, что на это время местом обители их душ бывают берёзовые ветви. Поэтому из рощи для усопших родичей приносили свежую зелень берёз, чтобы умершим душам было куда прийти, а чтобы они могли с дороги омыться, для них оставляли ковшик и свежую родниковую воду.
Не забывали в эти дни и окрасить берёзовыми листьями яйца, чтобы потом сходить на погост, пообщаться с душами умерших родных, «покормить» крашенками усопших, предварительно «открыв им глаза» -- обметя берёзовыми ветвями могилы и воткнув в землю несколько веточек. А в завершении своего посещения усопших родичей, им снова «закрывали глаза» -- ещё раз обметали могилы берёзовыми ветвями.
 
*
Вообще-то ещё в старую старину о берёзах сложено поверий и преданий великое множество. Особенно у славян. Есть среди них и касающиеся библейских героев. К примеру, в землях восточного Полесья бытует поверье о том, что берёзы – ни много ни мало – дочери самого ветхозаветного Адама, первого человека. Проросли они своими косами в нашу грешную землю и с места сдвинуться не могут, лишь круглый год проливают на землю свой печальный свет, а по весне не сдерживаются и горько-горько плачут, причём, вместо слёз из их глаз течёт берёзовый сок.
Существует одно древнее поверье, которое выдвигает удивительную версию, почему берёзовый ствол имеет белый цвет. И опять героем поверья является библейский герой. Очевидно, предание это возникло в христианской среде. Образ Иуды был настолько ненавистен, что появилась эта версия об обретении берёзой белоствольности. Оказывается, она побелела, побледнела от великого ужаса, охватившего её, когда Иуда надумал на ней повеситься.
Кстати, вы же не могли не заметить на коре берёзы чёрных пятен. Научное их название -- «чечевички». Так вот, берёзовая береста – слой чрезвычайно плотный, не пропускающий ни воздух, ни воду, а эти самые «чечевички» -- рыхлые и пористые клапаны-форточки, через которые берёза дышит. В летнюю жару они открываются и пропускают к корням дерева воздух, а зимой закрываются более плотными клетками, защищая берёзу от вымерзания.

*
Пожалуй, ни одно растение от русского человека не получило такого внимания, как берёза. Ею справедливо и искренне восхищались, испоконь о ней слагались стихи и песни, мифы и легенды, поговорки и загадки.
Взгляните, какую мудрую и красивую загадку о своей любимице придумали наши пращуры:
«Стоит дерево, цветом зелено, в этом дереве четыре угодья: первое – хворым на здоровье (банный веник), второе – людям колодец, (берёзовый сок), третье – от тьмы свет (лучина), четвёртое – дряхлым пеленанье (берестою обматывались разбитые горшки)».
Зачастую в фольклорных сочинениях берёза «очеловечивалась»: словно родная матушка (дерево это – в славянской культуре символизирует сугубо женское начало), выслушивала бабьи плачи и девичьи секреты, её просили подсказать совет в каких-либо сложных жизненных ситуациях, передать милому сокровенные слова, которые девицы не осмеливались произнести сами. А приходить с разговорами к берёзе полагалось рано поутру.
Вот одна из старинных песен, с которой обращались девушки к заветному дереву:

Берёза моя, берёзонька,
Берёза моя белая,
Берёза кудрявая!
Стоишь ты, берёзонька,
Посередь долинушки;
На тебе, берёзонька,
Листочки зелёные;
Под тобой, берёзонька,
Красны девушки поют;
Под тобой, берёзонька,
Красны девушки
Веночки плетут…

В старину, стараясь задобрить берёзу, девушки приносили ей гостинцы: украшали её ветви своими лентами. Наломав веточек, завивали венки, шли на берег реки и, загадав сокровенные желания, став спиной к воде, сбрасывали венки с головы в реку. Поворачивались и наблюдали: коли венок пошёл ко дну – по поверью, девушку ждало несчастье. В лучшем случае – не сбудется её заветная мечта, а может гадание это указать и на худшее – на смерть самой гадальщицы. Сильнее всего хотелось девушке, чтобы венок её берёзовый пристал к другому берегу. Это означало, что девичья любовь «пристанет» к сердцу её суженого.
Но не только девушки занимались плетением берёзовых венков. На Троицын день пастухи с утра до вечера только и делали, что плели венки, благо берёз на Руси несчётно. Стадо большое, а венков надо было завить по два на каждую бурёнку. Один венок пастух набрасывал корове на рога, чтобы она красовалась в нём весь Троицын день, второй венок вечером пастух вручал хозяйке. Первый скармливался корове, чтобы та давала больше молока, а второй служил бурёнке оберегом в течение всего года. Случись чего, захворает животинка, станет хозяйка добавлять листочки и веточки из него в корм болезной.
У каждой берёзы, считали предки, есть душа. К примеру, много всякого-разного, порой недоброго, говорят у нас о нраве осины. А вот берёза – дерево чистейшей силы. Накапливая животворное солнечное тепло и свет, и сама она источает лишь добро. Правда, как гласит народное поверье, одаривает она им не любого-каждого, а лишь искренних и добрых людей, чьи душа и сердца распахнуты свету. Постоишь в обнимку с белоствольной, глядишь, и усталости как не бывало, и на душе воцаряется покой, «раи летают».

*
За века скопилось великое множество примет, связанных с берёзонькой, именно так ласково всегда называли это дерево в народе.
Все заботы крестьянина о земле да о хлебе насущном, поэтому, я полагаю, первой надо назвать именно эту примету: «Хочешь получить богатый урожай, оботкни своё поле берёзовыми ветками, обнеси берёзовой изгородью, на худой конец обнеси его хотя бы берёзовыми жердинами». А то вот ещё – «Посади у крыльца берёзу – убьёшь одним махом трёх зайцев: защитишь своё жилище от молнии, не подпустишь зло-горе и привлечёшь в семейство благополучие»; «Добрая сила посаженной берёзки умножится, если по чердаку дома раскидать берёзовые веточки».
На мой взгляд, славяне настолько верили в великую энергию берёзы, что, менее доверяясь помощи иным, применяли обереги из этого дерева, причём, на все случаи жизни. Судите сами. Оказывается, чтобы не хворали да и вообще, чтобы лучше водились кони, хозяин под порог конюшни закапывал берёзовое полено. (Эх, кабы так-то! И горя б не знать!)
Есть и ещё одна точная «берёзовая» примета. Дерево это вообще хороший подсказчик. Поприглядывайтесь хотя бы пару-тройку вёсен, сами согласитесь: если берёза озеленилась, то быть того не может, чтобы через пяток дней не потеплело, ожидайте не меньше десяти градусов.
Бывало, посмотрит отец: листва уже на берёзе развернулась, и через неделю от этого дня скомандует: мол, приступаем к посадке картошки.
А вот эти два поверья правдивы ли, нет – не могу сказать. Может, из вас кто больше сведущ. Говорят: мол, коли повесить на берёзу убитую змею, пренепременно пойдёт дождь. Всё может быть. Тому, кто придумал это поверье, возможно, было виднее.
Ну, а о том, что погибшие девушки превращаются в берёзы, можно спорить до скончания белого свету. Поэтому лучше и не начинать, всё одно правды не сыщем. Хотя во многих славянских сказках встречается этот сюжет: в одних молодая девушка, в других – русалка оборачивается по своей или вовсе даже супротив своей воли в берёзку.
В одной такой сказке, к примеру, бог солнца Хорс, влюбившийся в по случайной случайности задержавшуюся на поверхности лесного озера русалку (уж очень здорово под солнечными лучами-то понежиться!), а влюбился он, видимо, не на шутку, коли не согласился ни на какие уговоры: не отпущу, мол, и весь сказ. Дунул-плюнул и превратил разнесчастную русалочку в берёзку: пущай, мол, завсегда на глазах будет, неча со всякими слюнтяями-водяными по днищу шастать, да и бледновата очень. Не помешало бы подзагореть, девки-то земные, эвон какие с покосов идут – лица, что яблочки разрумянистые.
Ну, это о хвостатых-чешуйчатых, а о нашенских, простых девушках тоже немало былин, баллад, песен да сказов напридумано. Разобидят какую злые люди, а она -- утерпёжу не достало стерпеть напраслину -- возьми да берёзой и обернись.
Напридумывает народ за века-тысячелетия столько всякой всячины, поди, в ней разберись, а самое главное – сумей это и сам полюбить всей душой, принять всем сердцем, а потом ещё и детям-внукам смоги так преподнеси, чтобы не отмахнулись, словно от ненужной ветоши, от этих бесценных самоцветов, чтоб берегли, как самое дорогое наследство. Пишу, как мне кажется, о важных важностях, а по ходу возникают у меня периодически такие вот мысли…

*
Чуток отвлеклась. Ну, так продолжим.
Уж какими такими магическими нитями связаны меж собой апрель и октябрь, один Бог ведает. Только принято считать, что какая погода будет 11 апреля, такая случится и 11 октября. Надо запомнить. Бог даст, доживём до осени -- проверим!
А ещё, как подсказывает нам народное поверье, по тому, много ли на Берещенье в берёзе сока, можно предсказать, какое будет лето. Если ручьём из просверленной в стволе дырочки берёзовое молочко бежит – быть лету мокрому, а если кап да кап – готовься к засухе. И по тому, берёза опушается первой или ольха, тоже можно судить о предстоящем лете. Коли берёза в этом состязании опередит – лето выпадет сухим, а коли ольха – дождливым.
Сказов и поверий о берёзе – не счесть, всё равно, что листьев в её развесистой кроне.
               
12 АПРЕЛЯ

Преподобный Иоанн Лествичник, которого почитают в православии в этот день, 12 апреля, является автором богословского сочинения, относящегося к разряду аскетической литературы, с необычным названием «Лествица райская» («Лествица», «Скрижали духовные»). Это его основное сочинение, которое представляет собой руководство к совершенствованию. Об этом труде много написано и в прошлые века, и сейчас ещё не угасает к нему интерес.
Хоть и повествует «Лествица» о ступенях восхождения к нравственному совершенству монаха, однако книга эта стала любимой и для многих православных людей. В своём сочинении богослов размышляет о духовном и личностном росте, о том, как ступенька за ступенькой человек постигает истину, обретает веру, приходит к Богу.
На Руси «Лествица» во все времена пользовалась особым почитанием, её берегли и так же, как и Евангелие, передавали из поколения в поколение.
Отдавая дань мудрому святому, которого со временем стали называть не иначе как Лествичником, поклонившись ему, чтобы на землю сошли небесные дожди, а зелень скорее поднималась ввысь, народ русский взял за обычай выпекать в этот день небольшие печеньица в форме лесенок из двенадцати ступенек – по числу месяцев в году-- и приносить их в храм для освящения.
Часть этой выпечки оставляли в церкви (в поминальной обрядности выпеченные «лесенки» помогали душе, покинувшей земную юдоль, достичь Господнего Престола), а другую часть раздавали нищим. Кстати, печенье в виде лесенок выпекалось ещё и в праздник Вознесение Господне, и в Лазареву субботу, предшествующую Вербному воскресенью. Сегодняшние «лесенки» и под Вербное воскресенье, потому как идёт Великий пост – постные, а на Вознесение – «богатые», сдобные.
В день Иоанна Лествичника это обрядовое печенье обеспечивало Царство Божие не только умершим, но и живым, ведь оно пеклось «для будущего восхождения на небеса».
Кроме этих маленьких лесенок было принято выпекать длинные лепёшки с выложенными сверху из теста перекладинками. Их так и называли: «лестницами» или «лесенками». Надобно заметить, что печенье для домашних было именное, выпекалось персонально для каждого члена семьи, чтобы «каждый рос в своём здоровье».

Испоконь в крестьянском жилище рядышком с божничкой уживалась, хоть особо напоказ и не выставлялась, куча-мала суеверий. Взять хотя бы те же гадания. Это ж надо ещё до такого додуматься – гадать на печеньях-лесенках, изготовленных на Иоанна Лесвичника! Оказывается, на этих печеньках гадали о будущем: у кого какая ступенька подгорела, в том месяце и жди неприятностей. А коли печенюшка получилась ладненькой: и ровненькая, и румяненькая, без огрехов, значит, весь год у того, для кого она выпекалась, будет удачливым.

Иногда эти «лесенки» использовались в ритуалах для повышения плодородия земли, иногда в качестве святой помощи при исцелении от болезней.
Детишкам, конечно, было много радости: совсем недавно, неделю назад, пекли «кресты», и вот сегодня -- «лесенки». Помните, как рассказывает об этом печенье Иван Шмелёв? Мол, сломаешь, бывало, в детстве ненароком при поедании – и подумаешь: тяжело теперь будет расти духовно. И как же маленький Ваня Шмелёв выходил из положения? Укладывал «лесенку» на краешек стола и осторожно откусывал ступеньку за ступенькой.
Как пишет автор изданного в 1877 году «Церковно-народного месяцеслова на Руси», «во многих местах поселяне … строго наблюдают правило делать на них (на «лесенках») не больше семи перекладин, которые в этом случае указывают на семь небес. С этими лестовками после молебствия многие влезают на колокольни и бросают их оттуда на землю. Смотря по тому, упадет ли лестовка вдоль или поперек церкви, останется ли она цела или разобьется, всякий гадает, в которое из семи небес он попадет после смерти».

*
Поддерживая традицию, в разных местах "лестницы" пекли из ржаной муки и "хлебного" -- пресного или кислого -- теста или из пшеничной муки и сдобного теста. Они могли состоять из двух жгутов, соединенных более короткими жгутами-перекладинами.
В дому нашем такой выпечкой -- пасхальными куличами, жаворонками, крестами, лестничками -- заведовала бабушка Григорьевна. Тесто для «лестничек» почти один в один у неё было схоже с тестом для крестов. Хоть и была я самой старшей из внуков, но даже мне не доверялось его «заводить».
-- Упаси Бог, чего начередишь, -- убирая под ситцевый платочек свои серебристые волосы и подкатывая рукава кофточки, каждый раз отнекивалась от моих уговоров бабушка.
-- А вот не стану тебе, бабуль, руки держать, когда будешь пряжу в клубки сматывать! -- начинала капризничать я, и родная сдавалась, пообещав дозволить «лепить» лестнички.
А для теста, помнится, брала она пяток стаканчиков ржаной мучицы на глазок -- он у неё «пристрелянный», -- с полстаканчика постного маслица, одно яичко -- как же без яичка–то? Сахарку-песочку -- с четверть стакана, не боле, потому как «лестнички» ещё и сверху посыпали мы сахарной пудрой. Бабушка её изготавливала собственноручно из обычного сахарного песка – насыпала на широченную деревянную доску горсточку сахара и стеклянной бутылкой, как скалкой тесто, долго его раскатывала -- размалывала в пудру. Для ароматцу добавляла какие-то сушёные, только ей и ведомые, травки, тоже растёртые в пыль. Иногда, коли вздумается – лещинку или мак.
Особо не мудрствуя, в большую круглую макитру, которую прикупили когда-то специально для такой выпечки, и которая каждый раз после готовки убиралась в чулан до следующего подходящего «святого» случая, так вот, в эту посудину через старое, уже потерявшее и вид, и память, сито, Григорьевна просеивала мучицу. Разделяла её надвое. Одна часть – для печенья постного – для взрослых, а другая часть муки – для сдобного, «богатого» – для нас, внучат.
Высыпав «детскую» часть муки на столешню, бабушка шла в погреб и вынимала из ведра с ледяной водой граммов в пятьдесят шарик коровьего маслица. Укладывала его на муку и тщательно, до масляничной крупы, рубила его ножом, смешивая с мукой.
Мы, внучата, истомившись, вымыв руки до скрипу, облепив стол, поджидали, когда, наконец-таки, нам дозволят приступить к «лепке» «лестничек».
А бабуля -- и как это только у неё так ладно всё получалось? – уже сделав углубление в масляно-мучной смеси, кокала в кратер этого вулканчика яичко, подсыпала щепоть сольцы, по щепоти духмянистых травок и принималась вымешивать тесто.
Я всегда любовалась её точным, умелым движениям рук. Не успеешь, бывало, оглянуться, а уж Григорьевна спешит за порог, несёт в миске, покрытой чистой холщовой тряпицей, в погреб «на остуженьё» собранное в шар тесто.
А где-нибудь через часок «всем гуртом» начинаем лепить «лесенки». У каждого получается своя, неповторимая: два длинных катышка друг против друга, а поперёк – ступеньки, катышки покороче.
Оставалось подмазать гусиным пёрышком, окунутым в подсолнечное маслице, сковородку да задвинуть её в истомлённую печь. И прибраться на перепачканной мукой столешне не успеем, уж печенье и готово!
Да, совсем забыла! Для самых маленьких небольшую лесенку помещали на спинку вылепленной из того же теста птички. Вот радости-то у них было!
Только спустя годы узнала я, почему число ступенек у лестничек может быть разным. Оказывается, 7 ступенек бывает у лестничек – по числу 7-ми небес Апокалипсиса, 12 ступенек – по числу месяцев в году, 23 ступеньки – по числу мытарств души на том свете. 30 ступенек – по числу 30-ти глав сочинения Иоанна Лествичника «Скрижали духовные».

*
Вот и не хотелось бы в день памяти Иоанна Лествичника и его замечательного сочинения говорить о Домовом, да придётся. Потому как люди суеверные утверждали, что именно сегодня, как ни странно, домовой, посиживавший до сей поры тихо-мирно в запечье, вдруг, ни с того ни с сего, принимается день напролёт бушевать: и кричит, и буянит, и вещи по избе расшвыривает, и плетушки, вилы, грабли, телеги ломает -- короче, безобразничает. До того «с катушек слетает», что родных хозяев перестаёт узнавать. Прям-таки напасть какая-то приключается с ним нынче.
Разные слухи ходят на счёт того, отчего он сегодня такой «сдвинутый». Поговаривают: мол, Домовой нынче дюже от боли мучается, потому как оголился напропалую – старую шкуру скинул, а новой обзавестись ещё не успел, бедняжка. Жениться, было, засобирался, а кто ж за таковского теперь пойдёт? Может, от тоскливой холостяцкой жизни на стены лезет? Ну, самим-то нам этого не разгадать, как ни пытайся, а он, мужичонка хитрющий, вовек не откроется.
Главное как-нито перебедовать этот день, а потом Домовой перебесится, снова, как шёлковый, станет. Куда ему со своего двора деваться? А вообще-то он гурман, и если уж доточно сказать: настоящий гурманище. Так что можно попробовать его умаслить или подкупить, коли окончательно совесть потеряет да раздебоширится – не унять.
Знающие люди сказывали: надо подсластить молочка, налить в блюдце, поставить его в правый угол за печку да пошептать:

Кормилец, поилец, батюшка домовой,
Генерал дворовой,
Пособи нам жить не тужить,
Мошну золота скопить.
Чтоб никто в дому не хворал,
Ни от какой беды не страдал.
Вот тебе, мохнатый зверь, на богатый двор,
Замыкаю свои слова на запор.
Чур, не мы, чур, не я,
А соседская белая свинья!

Кстати, говорят, так нужно делать ещё три раза в год: перед Рождеством, перед Пасхой и перед Покровом.

13 АПРЕЛЯ

В народном месяцеслове день нынешний, 13 апреля, прозвали ОГНИЩЕ. А случилось это в стародавние времена, доточно о которых помнит лишь сама седая память. Но, хоть и произошло это невесть когда, всё ж таки от века в век, от хуторка к деревушке дошли вот и до нас слухи о том, как получил этот день такую кличку. И поныне ещё во многих краях вспоминают древний обряд Огнище -- чествование матушки-земли.
В те, покрытые мхами времена, жизнь на земле, прямо сказать, была не сахар: предкам нашим приходилось пядь за пядью отвоёвывать у леса участки под пожню. И распространилось в ту пору промеж людей подсечно-огневое земледелие. «Что это за штуковина такая?» -- спросит несведущий. Ответ самый простецкий: в основе этого способа выживания, способа прокормить себя и многочисленные семейства, было корчевание и выжигание лесов, посадка на месте, где погуляло полымя, хлеба и овощей. В этот, прямо скажем, жаркий период предки наши (по роду занятия) называли себя «огнищанами», а выжженные участки – «огнищами». Отсюда и название главы родового огнища – «огнищанин». Со временем, опять же по роду занятия, огнищане становились пахарями и сеятелями.
Зимой, пока ещё соки не загуляли по жилам деревов, занимались они на присмотренном месте (на подсеке) вырубкой. Доброе дерево оставляли на строительство изб, а ненужный хлам -- кору, ветки -- сжигали. Выжигали, прежде чем выкорчёвывать, и оставшиеся после порубки пни. Несколько лет удобренная древесной золой земля приносила хороший по тем временам урожай и могла прокормить «огнищан». Но спустя какое-то время силы её истощались, и крестьяне были вынуждены искать новые места для своих пожней, всё дальше углубляясь в леса и выжигая их, осваивать новые территории.

*
Вот какие глубокие, предревние корни имеет праздник Огнище, который отмечали наши предки 13 цветеня в честь этого способа ведения своего хозяйства. В этот день с благодарностью вспоминали они своих прародичей, которые отыскали доброе место и на нём, после огнища, обустроили поселение.
Праздник этот, конечно, сопровождался множественными обрядами. Во время одного из них под вечер тлеющие уголья доставали из печи и раскидывали на поле и огороде. По верованию наших предков, обогащённая, подпитанная древесным пеплом почва становилась более плодородной.
Существовал и ещё один обычай, порождённый праздником Огнище, назывался он «Закаливание сохи». Соха – и помощник, и опора крестьянина в его нелёгкой доле. Это из тех, сокрытых патиной, времён дошла до нас поговорка: мол, "не тот хозяин земли, кто по ней бродит, а тот, кто по ней за сохой ходит». Кстати, соха с прямым сошником, (чтобы легче по корням да каменьям новины прыгать) так и называлась – «огнищевая».
А потому старался мужик о сохе всячески заботиться, беречь. Чтобы она не подводила в страдную вешнюю пору, чтобы год от года становилась только крепче и надёжней, вечером в праздник  на задних дворах разводили наши пращуры большущие костры и «прокаляли» это своё орудие труда на огне, пронося его несколько раз через полымя.
Костёр этот, очистительный, через который обязаны были прыгать и стар и мал, обычно разводила от взятых из печи угольёв рождённая в этот день поселянка. Именинницу так и называли – «огнещанка».
Через этот обрядовый костёр, чтоб служили на славу, крестьяне проносили и свои еловые бороны, и грабли-вилы, и все остальные орудия труда. Из жилищ и сараюшек вытаскивалась так же всяческая рухлядь и сжигалась нещадно в очистительном огне.

*
Со времён появления праздника Огнище и по наши дни живущий на земле человек присматривается к изменениям в природе. К 13 апреля весна окончательно вступает в свои права. Надвигается пахота, а за ней сев. Как самим не понаблюдать, как не вспомнить и советы прадедов на этот день? А они ведь дурного не подскажут. Крестьянин все  приметы давным --давно назубок выучил:
Коли облака вдруг ни с того ни с сего заскандалили, супротив ветра пошли – ожидай: вот-вот и дождик объявится.
А возьми они да на верхушки деревов опустись, чуть по трубам домов не чиркают – пора растапливать печи, похолодание идёт.
Задастся Огнище солнечным да ясным – радостно крестьянской душечке: пришло тепло взаправдашнее.
И птицы в стаи гуртуются  тоже к добру, к теплу, значит.
Конечно, тепло не за горами – эвон как сок из клёнов да берёз брызжет, так и напирает!

14 АПРЕЛЯ

В народном месяцеслове нынешний день, 14 апреля, назван звонко и весело – МАРЬЯ - ЗАЖГИ СНЕГА, ЗАИГРАЙ ОВРАЖКИ. Понятно, что многие сегодняшние традиции и обычаи связывались с обильным таянием снегов и разливом рек. «На Марию Египетскую снег и за колодой растаял», - бывало, говаривали на Руси. И это сущая правда, потому как к подкатившей поре редко какая река в землях нашенских не вскрывалась.
От яркого апрельского солнца искрился последний снег, звенели-играли по оврагам сбегающие в низины, наполненные последней снежицей ручьи, потому-то и прозвали наши пращуры нынешний день «Марья – заиграй овражки». Марья баловала снежками в овражьях, слала потоками солнечные лучи на «красную» горку, где собирались по вечерам парни и девчата на корогоды.
Считалось, что на Марью снег идёт на полую воду, на синий лёд. Что, коли разлив выпадет на Марью, то травы уродит вдосталь. А ещё – если лёд нынче ломается хрясно, то ходить уже по нему опасно. Приглядитесь: коли лёд сходит внезапно, как бы вдруг, так и порадуйтесь – год будет лёгким да счастливым.
Всех поговорок не переговоришь, конечно, но некоторые прижились повсюду, их знает и стар и мал. Вот несколько таких.
Марья половодье начинает.
Полая вода память о зиме уносит.
Вешнюю воду никто не уймёт.
Разлив на Марью – покос будет ранний.
 
*
А ещё нынешний день в народе прозвали «ПУСТЫЕ ЩИ». По народному поверью, -- это к тому, какое может иметь отношение Мария Египетская к пустым щам, -- так вот, Мария была ещё и покровительницей раскаявшихся блудников и блудниц, да ещё и судьёй тех, кто не стал на путь истинный. Поэтому многие люди из уважения к великой подвижнице день её памяти проводили в посте и воздержании – ничего не ели, кроме пустых щей.
Одно из любимейших варев – щи (а коли уж вовсе по-нашенски, - «шти») на Руси, по большей части, стряпали из капусты, правда, летом приходили на подмогу щавель, сныть, крапива, лебеда, иные какие травины. Но обычно с Марьи – пустые щи до Марьи – зелёные щи (16 мая) почти вовсе подъедаются запасы квашеной капусты. Чем заправлять хозяйке щи? Вот и вздыхала она, заглядывая в погребе в почти опустевшую кадушку, соскребая одонья, вспоминая, что муж с утра - похлёбка-то, прям-таки поперёк горла! – запросил щей: «Захотел ты на Марью кислых щей!» или «Пришли на Марью пустые щи!».
Как правило, день памяти преподобной Марьи Египетской выпадает на время Великого поста. И щи в любом случае не должны быть скоромными. Свежей капусты, почитай, с Рождества по погребам не сыскать, дотянуть бы квашеной до первой крапивки, вот и варили в этот день щи постные из остаточков квашенки. А для приварку можно, к примеру, жменьку-другую грибочков: сушёных ли, солёных -- всё одно, подкинуть.
Без «щаного духа» и изба-то не русская, а чья-то чужекрайняя. В нашей избе кисловатый дух этот был неистребим веками. О важности щей для русского стола говорила пословица, употребляемая наравне с известной «Хлеб - всему голова», -- «Щи – всему голова». Была и другая, тоже указывающая на место щей в рационе русского человека: «Щи да каша – пища наша». Из-за того, что в щи можно добавлять по желанию множество иных овощей, они не надоедают и практически не сходят со стола.
Кроме грибов (а уже от того, какие из них – рыжики, маслята ли, поплавушки ли взяты на этот раз, тоже зависит вкус любимого кушанья), так вот, кроме этой вкуснятины в нашем дому, к примеру, в щах можно было обнаружить фасоль или бобы. И тогда о мясе даже и не вспоминалось. А ещё – кабачки, а ещё патиссоны, репа и даже редька. Ну, а о том, что в щах, как обязательная основа, должны присутствовать морковь, лук и всяческая зелень, можно и не напоминать.
У апрельских щей есть один секретец, которым они отличаются от щей из ранней капустки, -- щи эти пренепременно бывают кислыми. Коли для этого не доставало рассола квашеной капусты, добавляли рассол бочковых помидоров, мочёных яблок, а коли и они подъелись, так, на худой конец, могла сойти и ложка-другая разбавленного водой уксуса. Да и заправляли такие щи не свежей, только что снятой, а уже доживающей последний срок сметаной.
У каждой хозяйки, конечно, были и есть свои тайные тайности, благодаря которым и отличаются щи на каждой кухне. К примеру, и бабушка, и мама в своё время учили меня, что в настоящие постные щи ни в коем случае не добавляются пережаренные лук и морковь. Вроде, мелочь, но именно от этого да ещё кое от каких заморочек зависит появление «щаного духа» на вашей кухне.
А ещё настоящие щи немыслимы без пряной заправки. Кто-то, может, и упрекнёт меня: мол, вот ещё! Взялась тут учить, как нам щи постные варить. Так я и не пытаюсь. Я лишь веду о них, наших любимых, разговор.
Ну, так вот, значит. Закладка лука в такие постные щи – статья особая. Вы скажете: мол, было когда нашим прабабкам над этим заморачиваться! Так они и не заморачивались. Это у них, как теперь скажут, «на автомате» случалось.
Лук закладывали в щи дважды: первый раз – целой луковкой, вместе с кореньями и грибами. Чуть приварится луковица, её и вынуть. А второй раз лук закладывают мелко крошенным, вместе с квашенкой.
Если говорить о всякой-разной зелени, - а её, помнится, на нашей бакше произрастало самосевным путём видимо-невидимо: и петрушка, и сельдерей, и укроп, и какие-то духмяные, одной бабуле ведомые травы, так и их вносят в кислые щи дважды: первый раз вместе с луком корешки петрушки и сельдерея, а в конце варки в виде зелени. Её достаточно лишь чуток приварить. Да, вот ещё: что до лаврушки и раздавленного горошка чёрного перца, их положить в чугуночек за четверть часа до готовности. А укроп, петрушку и чеснок – эти, как я уже говорила, по самому крайнему краешку.
Кстати, зелень в нашем дому сберегали в зиму двумя манерами: или, измельчив, сушили в тёмном чулане, или, перемешав с солью, плотно-наплотно набивали ею банки, хранили их в погребе, на полках, рядом со всяческими моченьями и соленьями.
Иногда, правда, в моей семье это было не принято, но приходилось пробовать и такие:  в щи во время варки добавляют и гречневую крупу.
Вы, наверно, как и я, замечали, что щи приобретают лучший и более своеобразный вкус, если дать им настояться часов 12, а лучше все 24. Такие щи называются суточными, и готовят их загодя. А хитромудрого здесь ничего нет: хорошая хозяйка не может не знать, что именно в это время щи «доходят до настоящего вкуса: капустка размягчается, овощи пропитываются кислотой и ароматом пряностей. А сама-то я, как правило, как почую, что щи сварились, оставляю их ещё некоторое время млеть и томиться на самом малом огне.
В деревнях, уже это известно, любили щи погуще, посытней, варили их такими, чтобы «ложка стояла». И ели их пренепременно с хлебушком чёрным, ржаным.


*
А по старому-то стилю, между прочим, нынче 1 апреля. И что это значит? А то и значит, без обману говорю: нынче от зимней спячки очухивается сам водяной. Имейте в виду: может, нынче к речке, к пруду близко подходить и не стоит. Мало ли что ему спросонья-то после долгого одиночества подо льдом вздумается? Ненароком забалует: защекочет, а то и вовсе утащит с собой на чашечку чайку. Он -- парень не промах! За ним нужен глаз да глаз.
Может, водяной, этот лежебока, ещё бы пару-тройку недель и подремал. Но, хоть лень да одолень-трава по рукам-ногам его и повязала, хоть ил и в нос, и в уши набился, однако солнечные лучи допялись и до водяного: пузцо его гладенькое прогрели, лохматость со спины взбутетенили, ничего не поделать бедняжке, надо глаза свои лупастые размыкать, брови свои мохнатющие подымать да за работу приниматься, без его пригляду-то, чай, на воде непорядок. А хозяйство, хоть земное, хоть водяное присмотр любит.
Нукось, поди гусей, уток сосчитай! Все ли до дому прибыли, не заблудилась ли какая? Пескарей, этих мелких неслухов-паршивцев, из песка повытури, лягушек, опять же, будануть не помешало бы, пущай голоса налаживают – вот-вот выступать придётся, а у них и конь не валялся -- ни одной тебе пробной спевки, а концерты на носу. Да и калужницы надо б поторопить: апрель напополам раскололся, а им, молодухам, хоть бы хны, пора бы вызолотиться, а они только-только бутончики-кукишики позавязывали. А там и Вербное на порог запросится, пора вербоньки, лозняки-ракитки шевелить – пущай свои хвосты распушают!
И это всё сущая правда, не смотри, что нынче 1 апреля, день Вранья, по старому стилю. Это у Домового непорядки-недоглядки, люди-то вишь как пораспустились, от рук отбились: друг дружку в этот день напропалую дурят. Оттого, наверно, промеж людей и слывёт этот день невезучим. А у водяного всё схвачено. Он таковских непорядков ни в жисть не потерпит. Чуть что -- концы в воду!
Ну, это водяной так только пужает. А вообще-то он нынче добрый. Так и погода располагает. Звёзд нынче ночью -- ни одного-единого глазочка, верный признак -- к теплу. И с самого заутреннего утра как ударились шлыдрать по небу облака, к тому ж -- синие-синие. Ну, уследить за ними не уследишь, всё «бёгом, да бёгом», так это ж  здорово, особенно водяному, потому как облака те мечутся к тёплому дождичку.
А, про между всего прочего, у ворон нынче большущий сабантуй: на Марию-то они, по своему древнему вороньему обычаю, спроваживают своих годовалых птенцов на отдельные гнёзда. Ну, так и пора! Неча на шее у мамки с папкой сидеть, пора и честь знать.

*
У водяного, как и любого хозяина, дел по весне невпроворот. Станешь его слушать, так он тебе все памерки отобьёт, о житье-бытье своём рассказываючи, а мне уже и завершать пора. Нет, толковать-то о нынешнем дне можно и сутки, и двое. Но, как говорится: «Делу – время, а потехе – час».
 
15 АПРЕЛЯ

Сегодняшний день русский народ называет по-разному: и ТИТ ЛЕДОЛОМ, и ПОЛИКАРП, и БЕСХЛЕБИЦА, и БЕСКОРМИЦА. А в традициях и обычаях дня сплошная водополица! Ясное дело: когда вода под ворота подступает, тут и спать, и есть не будешь -- не до этого. Всё-то на улицу выскакиваешь, всё-то на лёд на взбухшей реке посматриваешь, а коли тронулся он да пошёл, тут и вовсе всё живое прям-таки рассудок теряет, а прежде всего ты сам: туда-сюда бегаешь, на прибрежные кусты посматриваешь – по колено скрылись или уже вовсе одни уши от них торчат?
И так будет до той поры, пока вода не прекратит набирать силу. Только тогда и вздохнёшь: всё, мол, дальше не попрёт, дальше только на спад. И станешь потом уже дожидаться часу, когда схлынет половодье, потом -- когда обсохнут подступы к реке, потом… и так дальше, дальше...
Течёт вода в реке, течёт и жизнь твоя… вроде, в ожидании множества раз пережитого, такого знакомого до каждого денёчка лета, но ведь самого себя-то не обманешь – каждый раз в этом подступающем лете живёшь в ожидании чего-то совершенного нового, до перехвата дыхания необычайного.
Ну, не может того быть, чтобы опять в извечных посевных и реанимационно-дачных хлопотах прошла мимо эта потрясающе молодая весна, чтобы отгуляло, как обычно, не осыпав тебя хоть чем-то, досель невиданным, но в закоулках души таким желанным лето, а в твоей жизни ничего-таки не произошло! Ведь случится же когда-нибудь!..
Да обязательно случится! Вот только редиску посеем, картошку повтыкаем, первых жуков с неё соберём, и оно случится! В самый цвет… Может, на Ивана Купалу… А лучше бы на Солнцекараул…(всё одно ведь не спать, Ярило на горушке дожидаться, когда он там соизволит лентами атласными заиграть), заодно и своё заветное подожидаемся. Уж вы мне поверьте: просто надо надеяться! Я–то давно в это играюсь. Вот и вам по-свойски присоветовала.

*
В стародавнюю старину в наших краях говаривали так: «Ворона каркала, каркала да Поликарпов день и накаркала!». Да вы сами-то поприслушивайтесь. А и, правда! Имя святого так созвучно с криком, вроде, и простой, а, вроде, такой загадочной, -- в сказках-то и вовсе сказывают вещей, -- птицы.
Только, хоть и обожаю я всяческую Божью тваринку, вплоть до самой мелкой мелкоты козявчатой, а к вороньему кар-р-ру отношуть, мягко сказать, с настороженностью. И, если по правде, то вовек бы его не слышать! Ведь неспроста, ой, неспроста люди промеж собой бают: коли 15 апреля, на Поликарпа, значит, раскаркается ворона – жди ненастья. Так это ещё куда бы ни шло, это только полбеды. Настоящее несчастье нагрянет, коли "располикаррррпится" ворон!
После прочтения или хотя бы прослушивания русских былин и сказаний, любой и каждый уверует наверняка, что, коли уж народ создавал такой печальный об этих птицах эпос, значит, издревле вороны, действительно, считались существами тёмными, связанными с потусторонними силами, с миром мёртвых.
Кто-то скажет: мол, ты заглядываешь в молодую Русь, в самое что ни на есть язычество. Но берусь вас разубедить: с принятием христианства отношение к ворону не изменилось. Может, даже ещё и усугубилось.
По преданию-то, почему он, -- не к ночи будь помянут! -- почернел? Да из-за того, что в отличие от голубя, который принёс в клюве веточку, указав: мол, правильным курсом движешься, дорогой Ной, на горизонте земля, ворон же, будь он неладен с его вековыми думами потаёнными, не вернулся на ковчег и не сообщил Ною об окончании потопа. Потому и почернел, говорит библейское предание.
А народ, особо не заморачиваясь, порешил так: чёрен ворон оттого, что связан с нечистой силой. Вот и весь сказ и вся судьба, и все разгадки его помыслов у мужика нашего, -- прищурит дядька глаз, посмотрит и насквозь тебя видит, весь ты у него на ладони, -- а уж птице какой-то… и захотела б перемудрить, а только нетушки, не тут-то было.
Сказал мужик, что ворон -- непременный попутчик нечистого, что в него может обратиться не только душа злого человека, но и умирающий колдун, -- сказал так – и припечатал дурную славу за всей вороньей братией. Мало того, что птиц этот чёрен пером, так ещё и душу начерно запачкали. Попробуй тут отмойся!
«Так и мало того, это ж надо было придумать! -- чертыхается, небось, ворон, -- будто мы, вороны, по ночам на крышах ведьминых хат дозоруем! Делать будто больше нам, трёхсотлетним, нечего! С чего бы это, за-ради какой-то завалящей старушенции здоровье подрывать, сна нормального лишаться?».
Даже, по правде говоря, и пожалеешь тут птичку, и слеза нет-нет да навернётся о судьбинушке её незавидной.
Лишь усмотрят, бывало, пращуры наши над поселением, что стая воронья кружит, захолынут их души -- жди беды неминучей: то ли мор среди скота объявится; то ли полымя, откуда не весть, полыхнёт; то ли ворог обложил -- того гляди, запылает селище.
Предок наш был настолько суеверен, что пуще чёрной кошки боялся ворона. Даже один его крак наводил на него смятение. Соберётся медведя ли, лося ли завалить, а ворон с макушки ёлки крак ему под руку. Даже и раздумывать не станет охотник – повернёт, как миленький, да «бёгом, бёгом» до дому!
Ну, а уж коли раскаркается этот чернявый на чьей-либо крыше, да так-то разупорно, что и не отогнать, так уж ничего и не поделать. Остаётся ждать подтверждения поверья: вот-вот в этой избе кто-нибудь преставится.

Правда, не следует так–то уж огульно за всё, что ни есть на белом свете дурного, только ворона клеймить. Бывало, -- как же,  разве не помните? Бывало, что и помогал ворон кое-кому своей мудростью справиться с супостатом. Но, думается мне, это он так, за-ради забавы, за-ради передыху от своих чёрных делишек.
Не доверяю я ему, ох, не доверя-аю! Хотя… опять же кто на своих крылах живую и мёртвую воду приносит? Кто её добытчиком слывёт? Вот то-то и оно… Вот и призадумаешься. Разве можно мир в скучное чёрно-белое окрасить? А куда ж тогда остальные краски подевать? Ведь зачем-то ж их нам Господь подкинул? А вы всё чёрный да чёрный… Никакой он, ворон-то, вовсе и не чёрный, а «антрацитовый с кобальтовым отливом», вишь  как!
Правда, говорят: мол, испоконь этот птиц именно на Поликарпов день недоброе вещует. Так и его можно понять: и у него нынче бескормица, не только у крестьянина, все остаточки с полей, запасаясь осенью в дорогу, перелётные подобрали, по весне-то не шибко разгуляешься. Ну, так пост нынче Великий, видимо, потому нынче и у ворон пост.
 
*
Во многих избах и на мужицких подворьях и, впрямь, к Поликарпову дню, когда подъедаются все запасы, поселяется голодная приживалка-бесхлебица. Ходи мужичок, заглядывай в пустые сусеки да закрома, знай, приговаривай: «Тит-Поликарпов день – начало бескормицы».
Вздыхал мужик да «репу» почёсывал, думу извечную свою думал: как бы ему так исхитриться, чтобы без падежа в хлевах, без отощания, без хвороб домашних до травки, до свинухов-поплавушек, до ягодки-куманички дотянуть – там, хоть и на подножном корму, а всё ж таки с приварком полегче будет дожить и до хлебной новины. А всё от того, что ко дню святого Поликарпа, к самой середине апреля, все запасы в погребе подобрались: соленья-квашенья-варенья – ни тебе кадушечки, ни баночки, и в сараях-амбарах тоже сквозняк посвистом посвистывает.
Правда, была в захоронках у мужика одна надёжа. В эту голодную пору крестьянские семьи всегда выручала, -- только сам не поленись, -- рыбалка. Хотя… рыбалка в половодье, на Тита, дело не из лёгких: и навыка, и сноровки требует. Вот и шёл мужик на берег доглядеть: как там река от оков освобождается, сносится ли лёд потоками или оседает. Коли уносило крыги и крошево вдоль по руслу, радовался мужик: и клёв будет что надо, да и год, судя по этой примете, выдастся урожайным.
Видимо, так уж устроен русский мужик: чем больше брала его судьба в тиски, тем твердолобее он становился. Жизнь на земле так закалила, что каждую очередную трудность он встречал с новой -- будто заранее готовился! – прибауткой. Наступит судьбина мужику на горло, а с него, как с гуся вода, только шуткой отбоярится: мол, «с одного конца -  нет, с другого – нет, а посерёдке – и вовек–то не бывало». А то вот ещё: «У кого ничего, а у нас и пуще того»; «На нет и суда нет».
Разве вы сами не слышали этих, давным-давно возникших да сразу же и прижившихся в русском языке поговорочек? А разве никогда их, за-ради красного словца, не использовали? Как же не вставить к нужному месту такую красоту: «Ничего-то у нас и дома много»; «Всякого нета припасено с лета»?
И тот факт, что день нынешний приходится на период Великого поста, не мог не отразиться в народных присловиях и поговорках:
«Наш Тит и в Великий пост блудит»;
«Пьяный Тит псалмы твердит»;
«У нашего Тита и пито, и бито».
О приметах на Поликарпов да Титов день стоит поговорить особо.
И первая из них, -- тут и гадать не стоит -- конечно, касается ворона. Говорят: мол, коли ворон в лужу окунулся – прощай, солнечная погода. Пыталась я нащупать связь между солнцем и вороньим купаньем -- ни даже малейшей ниточки, а не то что тесёмочки, -- не сыскала.
И вторая примета касается вороньей братии. Считается: мол, коли птицы эти нынче в вышине играют – жди погоды хорошей. Как уж их понять: когда они играют, когда всего лишь друг за дружкой гоняются, червяков из клювов у своих собратьев отнимают, – ума не приложу.
Третья примета тоже о чернокрылых, о вороньих братьях двоюродных -- грачах да галках. По нашенским приметам, коли они балуют: то высоко вьются, то камнем, чуть ли не оземь, кидаются, – точный знак – к дождю мечутся, да и коли стаями они вдоль дорог гуртуются – опять к ненастью.
А теперь перейдём к «водным» приметам. Принято верить: коли вешняя вода течёт медленно, тяжело – так и народу жить в этом году будет тоже тяжело. Ну, что ж… Поживём – увидим, как говорится.
И такой же тяжёлый год будет, по старинным намёткам, коли апрельский лёд по озёрам не тронется, а затонет.
Одна только примета и радует крестьянскую душу: если с Марьи, со вчерашнего дня, значит, на Поликарпов день разольётся полая вода, то будет много травы, и покос будет ранний.
А что до нынешних снов, то по поверью, всё, что привиделось с 14 на 15 апреля, сбудется не полностью, хотя сны на Поликарпа и принято считать вещими. А коли днём ненароком придремнётся, так знайте: дневные нынешние сны и вовсе пустым пустые.