Дед Мороз 3

3. Лампа

Лампа (так и будем называть следующую героиню) была женщиной традиционной армянской закваски, для которой уборка, особенно предновогодняя, не просто дело чести, а смысл существования. У такой хозяйки ковры, постиранные еще летом, выносятся на свежий воздух и от души выбиваются. А если везет с погодой, то еще и очищаются от всяческой скверны первым снежком. Ничего, что в доме потом еще несколько дней пахнет мокрой овчиной, зато в очередной раз подтверждается высокое звание чистоплотной хозяйки. Окна моются до состояния прозрачной слезы. Из сервантов выгребается весь хрусталь и полируется до скрипа. Безжалостная рука армянской женщины в предновогоднюю страду убирает пыль и грязь с немыслимых высот, для достижения которых иногда недостаточно даже многоступенчатой стремянки. Слово «уборка» настоящая армянская хозяйка произносит с благоговейным придыханием, и апофеозом этого действа по праву считается стирка. В ход идет все: от повседневной одежды с постельным бельем до штор с диванными покрывалами.

Для Лампы шел шестой, решающий день уборки. Все подлежащее стирке было отсортировано. Стиральная машина загружена. Лампа закрыла дверцу и привычно нажала кнопку «пуск». Прошла минута, другая. Стиральный агрегат молчал. Хозяйка, предчувствуя неладное, открыла дверцу, зачем-то примяла белье, выдвинула каретку с порошком, задвинула обратно и снова закрыла дверцу. Стиральная машина не подавала признаков жизни.

— А-а-а, — простонала Лампа, и в ту же минуту звякнул ее телефон.

Сообщение было от подруги. То есть и не сообщение, а куча фотографий какого-то мужика. Лампа раздраженно отправила несколько вопросительных знаков, которые должны были символизировать народную мудрость: гусь свинье не товарищ, или, если тебе нечем заняться, то у меня дел по горло.

Но подруга словно и не чувствовала, что Лампа в своем накаливании приближается к точке кипения, и как ни в чем не бывало продолжила опрос, который больше походил на допрос с пристрастием.

«А вот он вас знает, — написала подруга и добавила ехидную рожицу. — А еще сказал, что ты в школе английский преподавала».

Об этой странице — даже не странице, а крошечном абзаце Лампиной биографии — уже никто и не помнил. Она напряженно вглядывалась в лицо неизвестного мужчины. Иногда в его чертах проскальзывало что-то знакомое. Но нет… «Не знаю», — призналась она.

Тогда подруга достала главный козырь: «Он был Дедом Морозом у ваших детей!»

Ах тыжбожемой! Лампа так и села. Это Гагик! Славный мальчишка в смешном прикиде, который немного напугал детей и озадачил взрослых в далекую новогоднюю ночь. Невероятно! В огромном городе случайные люди оказались знакомы через нее, Лампу. Вот тебе и теория шести рукопожатий. Тут и трех хватило.

В потоке переливающихся через край эмоций она даже на какое-то время забыла о катастрофе, которой грозила ей неисправная стиральная машина. Новый год на носу! Денег нет и не предвидится! А перспектива стирать белье вручную, вспоминая лихое боевое прошлое эпохи раннего Гагика, мягко говоря, удручала.

Муж у Лампы был человеком немногословным и ответственным. Узнав о поломке, он вначале нажал на все кнопочки, пока жена злорадно повторяла: «Видишь, я же говорю, не работает».

— А перезагрузить пробовала?

— Ой, да все пробовала. А это как?

Муж молча вдавил одну из кнопок, и машина воспряла. Загорелись лампочки.

Хозяйка даже руками всплеснула. Но радость была преждевременной. Кроме огоньков, стиральная машина не подавала никаких признаков жизни. То есть, по человеческим меркам, находилась в глубокой коме.

Муж покопался в одном из своих ящиков, достал древнюю папку с тесемками. Аккуратно развязал ее и разложил на столе брошюры и книжицы, толстые и в два листочка. Все инструкции на все приборы, которые когда-либо работали или перегорали в первый же день в их доме!

О, сколько ворчала жена по поводу собираемой макулатуры! Но есть в мире справедливость. Настало время сокрушительной победы здравого смысла над невежеством, осваивающем умную технику методом «тыка».

Муж бережно взял в руки пухлую брошюру. Это была даже не инструкция, а настоящее «Руководство пользователя». Он углубился в изучение, основательно просмотрел раздел возможных неполадок, даже что-то из прочитанного применил на практике. Но стиральная машина была точь-точь спящая красавица в хрустальном гробу.

Лампа ощущала себя, как на похоронах, оплакивая свою любимицу, которая верой и правдой служила ей почти 20 лет. Ведь еще жить и жить… И в эту минуту в кармане снова тренькнул телефон. Подруга сообщала, что Дед Мороз настоящий, и пока он настроен на нужную волну, надо срочно загадывать желание. Ну Лампа сразу же подумала об исправной стиральной машине.

И только она это подумала, как муж, вооружившись шуруповертом, открутил заднюю стенку машины, снял ее, что -то пропикал тестером, осмотрел и заявил самодовольно:

— Так и знал! Угли закончились.

— Ка… какие угли? — опешила Лампа.

— Ну угольные щетки в моторе, — беспечно сказал он. — Сейчас съезжу куплю.

«Дура я, дура, — причитала про себя Лампа, развешивая на веревке очередную партию белья. — Как можно было так лохануться с желанием?! Ведь знала же, что у мужа золотые руки…»

***

Гагик возвращался домой. Уже вовсю работала снегоочистительная техника. Вдали копошились похожие на рассыпанные апельсины дворники в оранжевых жилетах. Промчалась скорая с включенной сиреной. Съежившиеся, с натянутыми поверх шапок капюшонами, ускоряя шаг, по улицам шли редкие пешеходы. В закрытых магазинах горело контрольное освещение и мигали лампочки установленных камер слежения.  Город переходил в ночной режим.

В витрине цветочного магазина Гагик заметил женщину. Ему стало интересно, чем она там занимается в такой поздний час, и даже притормозил. Оказалось, что она просто меняла воду в цветах. А он вдруг вспомнил, что тыщу лет не дарил жене цветов. День рождения и восьмое марта не в счет. А чтоб просто так…

Он вышел из машины, постучал пальцем по стеклу. Женщина вздрогнула. Он жестами объяснил ей, что хочет купить цветы. Та заколебалась: ночь, неурочный час, незнакомец. Откуда ни возьмись подъехал патруль. Вышли двое и сразу к Гагику. Козырнули, представились, потребовали документы. Он показал. Те долго вчитывались, сверяли его усталую личность с бодрой фотографической. Женщина за витриной оставив свои ведра, с любопытством наблюдала.

—  Ну и что вы тут делаете? — поинтересовался полицейский постарше.

— Цветы хочу купить, — ответил Гагик.

— А-а, — понимающе скривил губы тот, что помоложе.

— Для жены, — вспыхнул Гагик.

— Да ла-адно, — протянул молодой.

Гагик неприязненно зыркнул на него.

— Наверное, у жены день рождения? — предположил старший.

Гагик помотал головой.

— А что? — удивился молодой.

— Ничего. Просто так.

— Так магазин же закрыт, вы же видите, — сказал старший. — Завтра купите.

— Он и завтра будет закрыт. Я раньше этого часа не заканчиваю. Таксист я, — Гагик рукой махнул в сторону припаркованной машины.

— Понятно, — смягчился полицейский, достал свое удостоверение, раскрыл его и постучал пальцем по стеклу.

Женщина, вытерла руки насквозь промокшим полотенцем и открыла.

Гагик свернул во двор, припарковал машину. Осторожно вышел, стараясь не поцарапать дверцей соседний автомобиль. Взял с заднего сиденья обернутый в шуршащую бумагу букет чудесных ромашек — откуда они только взялись в зимнюю пору? — и направился к своему подъезду.

Жена удивится, обрадуется, начнет упрекать в расточительстве. А он красиво так хлопнет на стол квитанцию по выплате за ипотеку.

— Как? Откуда? — схватится она за сердце.

— Оттуда, — неопределенно ответит он. — Дед Мороз подарил.

И это будет чистая правда. Потому что таких совпадений на один среднестатистический день никогда не приходится. Сегодня ему вернули долг, о котором Гагик давно забыл. А сумма была точь-в-точь той, которой недоставало для ежемесячного взноса.