Живое Слово... вылетело... и застыло

                Критические обнимания               

                Поэзия пленяет ум и слух
                не буквой и не знаком препинания,
                а вознесением души над мирозданием,               
                где в высоте захватывает дух.
                Наталья Родина (Мухина)

       
        Живое слово – так называется подборка стихов Натальи Родины. Так же названо одно из её стихотворений – одно, короткое, выверенное до каждой запятой, наполненное болью и недоумением предложение:

Живое Слово,
Играя,
Вылетело,
Изящно опустилось на лист,
Затем осело,
Коряво расползлось
И застыло
Деревянно и нелепо,
Как бельё зимой на верёвке.
 
               Течёт время, человечество изменяет своё отношение к словам, фразам стихам. Зачастую, объявленное откровением, спустя годы замыливается, приобретает статус обычного. Поэтому понятие "живое слово", став привычным, не побуждает мысль и чувства современного читателя к ощущению Слова, как субстанции живой, дышащей и существующей по своим законам. Законам бытия, законам развития, рождения, созревания, угасания.
              Человек, пользуясь языком, как инструментом общения, выражает себя, предполагает, что волен изменять, переделывать этот инструмент по собственному разумению. Так мы – русские люди – забываем о живом слове. Сегодня языковая среда изобилует канцеляритами, сленговыми штамповками, тавтологическими речевыми оборотами и, как следствие, откровенно графоманскими стихами. Как часто "поэтическая заумь" принимается новым словом в поэзии! Как настойчиво средства массовой информации тиражируют упрощённый и выхолощенный язык! Русский, великий, сильный и всепобеждающий язык вдруг оказывается неуместным, непривлекательным...                И поэт с горьким пониманием происходящего, подспудно предчувствуя надвигающуюся беду, одной фразой описывает судьбу живого слова. Если бы я прочла только это стихотворение Натальи, всё равно смогла бы понять, увидеть в ней поэта. Искренность – вот качество, отличающее истинного поэта. А её открытость перед миром, её искренность и откровенность в творчестве обезоруживает читателя. Для поэта нет авторитета выше, чем собственное поэтическое неравнодушие. Наталья не опирается на костыли сторонних мнений – как писать, как избегать ошибок, как придерживаться "модных тенденций в литературе" и как ориентироваться в критических пристрастиях. Она сама определяет себе критерии творчества, суть которого – отдача. Всё, чем полнится душа, она готова отдать читателю. Только бы понял ОН, прочёл и понял...
      Она кормит "половиной джонатана" жеребёнка, протягивает на ладони яблоко, формой похожее на сердце и:
 
...Он губами тронул сердце,
Он его поцеловал.
И в траву скатилось сердце
Половиной джонатана,
Позабытое ребёнком,
Там – досталось муравьям.

Удивительный образ дарит нам автор, по-детски чистый, чуточку волшебный и живой мир. Однако, четвёртая, завершающая строфа не выполнила своей важной, венчающей стихотворение, миссии. Мне, как читателю непонятно, куда подевался капризный жеребёнок, и где сам кормилец-автор? Но как я могу влиять на тонкий и чуткий мир поэта?
Читаю дальше. "Жил город..." – чувственно, сильно, зримо и ощутимо. Всё понятно и близко. Возможно, потому, что возникает у меня небывалое душевное совпадение с автором, хочется изменить... подправить... чуть убрать, самую малость подкорректировать... Понимаю, что творение подвластно лишь своему родителю, потому лишь предлагаю: избавиться от четырёх строк: "спешил любовью истомить и ветром солнечным омыть... и т.д.". Они чужие, лишние в созданной автором тончайшей паутине самобытных, редких образов и чувств. Какое-то странное неприятие ворочается внутри. Ситуацию немного меняет полыхающий "на небе шар", однако, помнится, на дворе сентябрь – месяц умеренного и щадящего солнца. Словом, "не верю" – говорю я этой строфе, как не верю словесному клише: "исчадье ада". Автор вправе не обращать внимания на мои "мысли по поводу". Стихотворение сильное, чувственное с ярко выраженной смысловой нагрузкой, и небольшой штрих доработки может сделать его совершенным творением.
Из следующего стихотворения "Остановка ДРУГ" выделю несомненную находку – "заспанные лица ночь не отдаёт" – свежо, понятно и чисто сказано. Всё прочее в этих рифмованных строчках меня не тронуло, хотя ощущение движения автору удалось передать. Надо сказать, поэзия удивительное явление человеческой культуры, её задача передавать чувства, описывать тонкий мир людского пребывания на этой земле. Наталье Родине удаётся в своих произведениях разгадывать таинство поэтического слова.
"Не оставляй меня, душа!" – пишет она. Это стихотворное откровение – индикатор душевного непокоя и самоотдачи автора, человека, лирического героя. Мечется он, ищет, меняется, отдаёт самого себя, мучается – живёт, живёт с душой и не хочет, не может иначе! Возможно, "пронзая панцирь ледника" или "целуя влажную косу" – фразы неоднозначные, вызывающие вопросы и непонимание, но форма исповеди, которой написано стихотворение, накрывает их волной искренности. И все вопросы, недоумения и шероховатости переходят на второй план, исчезают, тонут в чувствах, рождаемых звукозаписью и ритмом. Автор умело пользуется этими приёмами поэтического мастерства. Именно звукозапись создаёт ощущение близости моря при прочтении стихотворения "Лэла":

Прозрачной каплей янтаря
Садилось солнце за моря... –

как славно! Вот так легко, почти по-детски, чудесно выдерживая "ритм волны" написано от начала до конца. И хочется сидеть рядом с Лэлой, обхватив колени руками, глядя в даль через неровное шероховатое отверстие "Куриного бога", слушать её тихие песни.
Есть у Натальи замечательные строки в стихотворении "Первенец":

Зашторено дождём, и облака
Запеленали ясный день клубами.
И по глотку туман из молока
Младенец пьёт и чмокает губами. –

Читаешь их, и приходит ощущение присутствия, как в стихотворении "Лэла". Однако, достигнуто это уже иными приёмами. Мастерство это? Да, мастерство. Но третья строфа далеко не безупречна! Автор решился сделать в небольшом стихотворении со столь изумительными строками акцент на часах? Почему? Не могу объяснить... И названо оно так, чтобы изначально читатель понял: "Кто здесь главный герой", что самое важное. И вдруг:

Когда за стёклами капризничает осень,
Земное время стерегут часы.

Не понимаю и отношу к недоработке.
Читаю дальше. Как же много находок! "Полакомлюсь хорошим настроеньем", "Помешивая в чашке солнце с небом", "Я счастье пью и заедаю хлебом" – и это только в одном стихотворении. А ещё есть "Я сажала ромашки" – произведение, ставшее знаком нашего с Наташей знакомства. Она читала наизусть:

В пояс, кланяясь миру.
Я сажала ромашки.
Чтобы с жаром и жаждой
Обнимать, как в раю,
Я ромашкою каждой
П р и г о л у б л и в а ю. –

Я, замерев, слушала музыкальный лёгкий стих и радовалась, неизвестно чему. Просто, чувство радости приходило в душу вместе с каждым словом. Потом увидела эту работу в данной подборке стихов, и появились вопросы: "Кого приголубливает героиня? Что говорит о грядущем дне, как о страшном, коли его следует менять с помощью волшебных ромашек?"
        Не упрекайте меня в завышенной требовательности или предвзятости к автору, считаю, что Наталья Родина – редкий поэт постсоветской русской литературы. Её работы мне особенно близки и дороги. Её видение мира необычайно образно и поэтично. Мне не встретилось ни одного недостойного стихотворения. И это сегодня, когда графоманские, пустые, никчёмные вирши переполнили литературное пространство. Читая "стихирские", и прочие интернетные опусы, а также книжицы, щедро оплаченные из собственных карманов новоявленных любителей рифм, невольно вздрагиваешь и "теряешь под ногами почву".
"Что случилось с литературой и нами?" – задаёшься нелёгким вопросом. И лишь благодаря таким авторам, как Наталья Родина (Мухина), я уверена, мы сохранимся, останемся русским народом, помнящим свою многовековую культуру и продолжающим её развитие. Этот автор знает свою светлую и горькую стезю поэта, понимает весомость, значимость и значение слов для каждой человеческой души, судьбы, жизни...
Она чувствует живое слово.

Марина Сычёва,
член СПП
г. Рыбница