Сказочный цикл

I
Вот отрывок застольного диалога, что состоялся между Антоном и Саввой, моими героями из романа «Коротко о длинном» («КоД»):
«- Ты повторяешься, мой друг, - без укора напомнил Антон.
- И пусть! – Савва принял дерзкий вид. – Мудрость растиражированная мудростью быть не перестает. И вообще, сколько бы мудрых фраз ни высказал человек за всю свою жизнь, все они будут лишь переосмыслением чужого опыта. Самое мудрое высказывание «от себя» — это крик новорожденного».
Так и есть – мы живем чужой мыслью, каждый новый наш шаг – это плагиат чужих или собственных предшествующих шагов. Все уже было когда-то подумано и придумано, все уже было сказано, пересказано и спето, обо всем уже сняли фильмы, в том числе и порно. Дело исключительно в деталях. К каждому уже существующему смыслу Вселенной мы можем добавлять лишь коннотаты, дополнительные значения к основному, особое необычное звучание, новые нотки к общей гармонии.
Мы творцы нюансов, и нет в этом ничего унизительного для нашей творческой короны. Мы же не герои платоновского «Котлована», не роем яму под фундамент нового мира. Так и положено двигаться человечеству – маленькими шажками, по кирпичику возводить башню, устремленную в вечность, и кирпичики эти мы кладем на старое основание, а не возводим альтернативное строение рядом с прежним. А потому каждый следующий этаж нашей постройки обладает отличительными чертами и характерными особенностями всех предыдущих.
В эту предновогоднюю неделю с хвостиком хочу создать для нас с вами волшебное настроение, а потому посвящу эти дни удивительным историям, которые все мы слышали, читали, смотрели в детстве. Давайте вспомним вместе старые добрые (и не очень) сказки – мы знаем их содержание, это наш общий культурный код, один из немногих оставшихся универсальных объединяющих нас паттернов. Тем любопытнее будет понаблюдать, какие метаморфозы претерпели такие привычные нам сказочные сюжеты.
Помните домовенка Кузю из известного четырехсерийного мультфильма по сказке Татьяны Александровой? Значит, и сокровище его тайное тоже помните – волшебный сундучок со сказками. У каждого из нас есть такой сундучок, и содержимое его у всех почти одинаковое. Давайте разберемся, в чем оно состоит, какие сказки – от рождения до дня сегодняшнего - успели мы сложить в этот сундук. Вспоминайте, сравнивайте, восполняйте пробелы, если они есть.
II
Отечественные сказки мы знаем, в основном, по трудам двух знаменитых фольклористов – по сборнику «Русские сказки... Пяток первый» Владимира Ивановича Даля (изданн в 1832-м году) и по сборнику «Русские народные сказки» Александра Николаевича Афанасьева (издавался восьмью частями с 1855-го по 1863-й годы). Были и другие составители - и у нас, и у всех славянских народов – можно было бы вспомнить и «Букет» Карела Эрбена, и повести-сказки Божены Немцовой, и «Златовласку» Константина Паустовского, и «Аленький цветочек» Сергея Аксакова, и «Конька-горбунка» Петра Ершова, и... И как же не вспомнить знаменитые стихотворные сказки по фольклорным сюжетам, принадлежащие перу Александра Сергеевича Пушкина (написаны в 1820 – 1834 гг.). Были и многие другие филологи, этнологи, фольклористы, историки, писатели, однако здесь мы рискуем покинуть страну обывательского чтения и отправиться в зону специальных филологических изысканий.
С зарубежными сказками мы знакомы по авторским сборникам Ганса Христиана Андерсона, который опубликовал несколько сборников в период с 1835-го по 1872-й годы; по «Детским и семейным сказкам» братьев Гримм, Вильгельма и Якоба (два сборника 1812, 1815 гг.); по «Сказкам матушки Гусыни, или Исторям и сказкам былых времён с поучениями» Шарля Пьеро (1697 г.).
Однако и эти известные собиратели сказок не были новаторами-изобретателями. Многие сказочные сюжеты перекочевали в более поздние сборники сказок из итальянских новелл эпохи Возрождения и еще более ранних средневековых произведений. Самые известные из них: «Пентамерон» Джамбаттисты Базиле (опубликован в 1634 – 1636 гг.); «Приятные ночи» Джованни Страпаролы в двух частях (1550 и 1553 гг.); «Декамерон» Джованни Боккаччо (1352 – 1354 гг.);  сборник «Новеллино» анонимного автора (собран 90-е годы XIII в.).
Новеллы итальянцев написаны не для детей, нередко они проникнуты эротизмом «на грани», в их основе лежат «бродячие» сюжеты, городские легенды, ощущается влияние античных авторов, провансальской и арабской литературы. Например, немало общих сюжетов мы найдем в сборнике арабских, персидских, индийских сказок, который хорошо известен нам под названием «Тысяча и одна ночь», и, хотя он был впервые был опубликован в привычном нам виде в Каире только в 1835 году, но в его основе лежат предания, датируемые еще Х веком. Нельзя не сказать о библейских предниях, которые перекочевали в устный фольклор. И, конечно же, неиссякаемый источник удивительных историй, волшебства, преображений и магии предоставляют нам мифологические сказания всех народов.
А теперь проиллюстрируем сказочные трансформации на конкретных сказочных сюжетах.

«Золушка». В основе сюжета – некий артефакт-критерий, по которому главный герой должен сделать выбор – найти невесту. В той относительно доброй сказке, к которой привыкли мы, Принц ищет себе пару, используя в качестве критерия оброненную хрустальную туфельку. Это более романтичная версия Пьеро, вдобавок подслащенная советской экранизацией 1947-го года. У братьев Гримм все более мрачно: и лестницу смолой сам Принц намазал, и пальчики себе сестры обрубают, чтобы в туфельку втиснуть окровавленные ножки, и нет никакой феи, а есть дух умершей матери.
У Страпаролы мы находим только артефакт-критерий, по которому главный герой ищет себе жену. Только вместо туфельки здесь кольцо, оставленное почившей в бозе прежней супругой. Кольцо было оставлено вместе с завещанием: жениться во второй раз только на той, кому кольцо придется впору. Князь ищет долго, а в результате находит… собственную дочь. Дочь в ужасе бежит от извращенца-отца с помощью, нет, не крестной ёфеи, а своей кормилицы. Вместо спасительного транспорта использует не тыкву-карету, а обычный шкап, в котором прячется. 
А дальше все по-сказочному волшебно: шкап продают, беглянка отправляется в путешествие, выходит замуж за короля, они живут в согласии и наживают двух сыновей. Но алчущий возмездия за разрушенные планы папаша настигает дочь и в дальних странах, убивает детей и подставляет дочку так, что в убийстве обвиняют ее. Бедняжку зарывают в землю по шею, чтобы ее заживо ели черви. Но кормилица (не фея) раскрывает королю глаза, он выкапывает жену, прогоняет червей, пленяет князя, пытает и четвертует его. Что ж, не думаю, что стоит пересказать «Золушку» нашим дошколятам именно в таком варианте.

«Царевна-лягушка». С этой сказкой все мы хорошо знакомы по сборнику Афанасьева. Помним: царь, три сына, стрелы летят, к невестам во дворы падают. Младшему достается лягушка болотная, которая в конце концов оказывается Василисой Премудрой. Но перед тем выполняет сложные царевы задания, а потом попадает в лапы Кощея Бессмертного, поскольку шкурку ее лягушачью сжигают прежде времени. Об этом нюансе мы еще поговорим позже, когда доберемся до цветочка аленького.
У братьев Гримм, как и у Пьеро, лягушонок мужского рода и превращается, соответственно, в Принца. Причем у Пьеро – расколдовывает Принца все тот же поцелуй, правда, принцесса целует лягушонка, преодолевая отвращение. А вот у братьев Гримм чары рассеиваются иначе – Принцесса в гневе бросает лягушонка об стену, но для снятия заклятия удар об стену помогает не хуже поцелуя. 
У Страпаролы мы не находим никаких лягушек, зато обнаруживаем Принца-поросенка. Заколдовывают его почему-то три добрые феи, а не один злой волшебник. Королева бездетна, страдает, гуляет в саду, засыпает на поляке. Три феи проплывают мимо, восторгаются красотой, желают сделать подарок. Первая фея дарит заснувшей героине возможность зачать в ближайшую ночь на брачном ложе. Вторая дарит будущему ребенку красоту. Третья по доброте душевной желает, чтобы принц родился в поросячьем обличье и пребывал в таковом, пока не сменит двух жен и не обзаведется третьей. Самая добрая из трех фей.
Далее мы находим много увлекательных «душистых» подробностей – поросенок любит вываливаться в навозе, в человеческом кале, в грязи, в мусоре и в нечистотах. И, поочередно сочетаясь браком с тремя сестрами, каждой из них он тащит в постель все прелести бренного мира. Пачкает постельное белье и платье жены, лезет с поцелуями своим вонючим поросячьим языком и выпирающими клыками прямо в лицо и губы. Все это Страпарола описывает сочно и ароматно, с большим удовольствием и художественным мастерством. Естественно, девушки брезгуют, воротят нос, за что и погибают в первую же брачную ночь с перегрызенным горлом. И лишь третья вдыхает ароматы нечистот с вожделением, ласкает и целует изнавоженное рыло, за что в конце концов получает в мужья расколдованного поросенка – изысканного благородного прекрасного Принца. Такая вот «Царевна-лягушка» наоборот. 

«Сказка о рыбаке и рыбке» и «Сказка о царе Салтане». Вот такая итальянская щедрость - два сюжета в одном повествовании. Героем выступает знакомый нам по многим сказкам Дурачок, только не Иван, а Пьетро. Пьетро нищий рыбак, горе для матери, над ним насмехается все селение, а главное - издевается принцесса, живущая в доме напротив (вот такие контрасты в средневековых итальянских трущобах), которой всего-то двенадцать лет. Пьетро однажды ловит тунца, обычного, не золотого. Но говорящего. Тунец тоже выполняет желания – как золотая рыбка для старика, как щука для Емели.
Наш Дурак не придумывает ничего лучше, чем пожелать, чтобы принцесса… забеременела. Желание немедленно претворяется в жизнь, двенадцатилетняя принцесса тяжелеет. Бедную девочку несколько раз порывается казнить отец – король же не знает, что зачатие непорочно, что это не последствия малолетнего блуда, а лишь дурость соседского Дурака. Хитрым способом, собрав всех молодых людей в королевстве от тринадцати (!) лет, вычисляют отца: просто показывают всем младенца, и тот безошибочно находит в толпе своего родителя, который прячется з дверью. Видимо, по рыбьему запаху.
И вот тут начинается второй сюжет. Дурака и малолетку с младенцем запечатывают в бочку, снабжают припасами, бросают в море. И здесь дурачок передает свои «права на тунца» девчонке. И вот уже малолетняя мать заказывает прекрасный остров, роскошный дворец, дерево – на дереве не изумрудные орешки с белкой, а золотые яблоки, которые охраняет сторож. И потом, как водится, король да королева гостят на острове, где узнают и признают дочь и зятя. Всеобщее счастье. Спасибо тунцу.

«Аленький цветочек». В известной сказке Сергея Аксакова купец ищет своим дочерям заказанные по их амбициям подарки. Младшенькая, самая скромная, просит всего лишь цветочек аленький, но именно это более чем скромное желание переносит ее на волшебный остров, где она становится женой незримого существа и живет, окруженная его заботой, в богатом дворце, ни в чем не нуждаясь.
А вот тот же сюжет в античном мифе, повествующем об Амуре (Эроте) и Психее. Отец, следуя воле оракула, отдает дочь в жены чудовищу, Психея готовится к худшему, сестры уже оплакивают ее, но – о чудо! – девушка оказывается в великолепном дворце, где по ночам навещает ее невесть кто. Науськиваемая завидующими ей сестрами, Психея зажигает свечу, чтобы рассмотреть своего спящего супруга. Им оказывается Амур, прекрасный юноша, бог любви, сын самой Афродиты. Свеча капает воском на плечо Амуру, тот, страдая от ожога и обиды, исчезает в ночи.
Ничего не напоминает? Конечно же, этот сюжет в 1553 году находим мы в сказке Страпаролы «Два брата», а в 1757 ту же сказку излагает в «классическом» варианте, по которому будет снят мультфильм «Красавица и Чудовище», Жанна-Мари Лепренс де Бомон, прабабушка Проспера Мериме. Но разве не ту же фабулу находим мы в сказках о Царевне-лягушке, Принце-лягушонке, Принце-поросенке, о которых говорили пару дней назад? Девушка попадает практически в рай, живет в окружении безотказной роскоши, но стоит ей нарушить запрет (сжечь шкурку, зажечь свет, открыть не ту дверь), как тут же прекрасный сон превращается в лютый кошмар. Кстати, тот же сюжетный ход использован во французской легенде о Синей Бороде, записанной Шарлем Пьеро.
Но это еще не все. Что же происходит с Психеей дальше, после потери Амура-Эрота? После долгих скитаний отправляется Психея к матери Амура, богине любви Афродите. Мать Эрота зла – сын ее до сих пор страдает, лежит с ожогом от свечного воска. Она мстит невестке – дает ей невыполнимые задания. Смешивает восемь видов зерна и требует разобрать по сортам, а сама отправляется… на бал. Вот вам и «Золушка». Еще Афродита приказывает набрать воды из Стикса, а потом получить у Персефоны склянку с амброзией. Вот вам и все многочисленные сказки о мертвой и живой воде.
Сказочные сюжеты, как уток и основа в ковре, – переплетаются замысловатыми узлами.

«Конек-Горбунок». Эта любимая нами сказка – литературная, но по народным мотивам, написана она в 30-х годах девятнадцатого века Петром Павловичем Ершовым. Главный мотив сказки – волшебный зверь-помощник – уходит корнями в глубокое тотемное прошлое. В разных историях мы обнаружим зверей-помощников на любой вкус. Это и волки («Иван-царевич и серый волк»), и рыбы («Сказка о рыбаке и рыбке», «По щучьему велению»), и птицы («Жар-птица и Василиса-царевна»), и коты («Кот в сапогах»), и растения («Волшебная яблоня»), и даже грибы («Старичок-боровичок»).
Как следует из названия, в сказке «Конёк-горбунок» Ивану-дураку помогает волшебный конь. В народных сказках Коньку-горбунку аналогичен Сивка-бурка. Сюжет сказки всем хорошо известен, нет смысла приводить его здесь подробно. И не так важно, как волшебный помощник «закрепляется» за главным героем: награда за труд, смелость, находчивость, доброту; наследство от родителей, счастливая находка, тайное знание. Важно, что зверь (в нашем случае – конь) помогает герою с честью решать невыполнимые задачи, которые ставит перед героем царь (король, князь, невеста, злой волшебник и т.д.).
У итальянца Страпаролы в сказке про Свинаря волшебный конь достается герою в дар от королевы-матери. Действие, по законам романтизма, переносится в экзотические земли – в Каир, где правит старик-султан, влюбленный в юную дочь короля Дамаска. Итак, Свинарь при помощи верного коня похищает девушку из Дамаска по приказу султана. А затем вынужден выполнять уже ее задания. Со всеми задачами Свинарь справляется и даже живую воду приносит. Но капризная принцесса все равно вредничает: не выйду, говорит, за тебя, султан, пока Свинаря не обезглавишь. Султан, который до этого не единожды грозился казнить своего слугу, вдруг заупрямился, и кровожадная принцесса сама вонзает Свинарю кинжал в горло.
А далее подробное описание – рецепт создания искусственного человека, которому позавидовал бы рабби Лёв, слепивший из глины легендарного голема. Принцесса сдирает кожу, обнажает мышцы несчастного Свинаря, мелко рубит мясо, отделяет сухожилия от кости, кости растирает в муку, все это замешивает на крови в тазу и превращает в однородную массу. Потом лепит из этого теста человеческую фигуру, брызжет живой водой и снова получает Свинаря (который на самом деле принц), только еще краше и моложе. Султан, на глазах которого его невеста проделывает все эти манипуляции, проникается поварским искусством своей нареченной и просит сотворить с ним те же действа с целью омоложения. Принцесса радостно отрубает голову султану и бросает его тело на корм собакам, а сама бросается в объятья ею же убиенного и оживленного принца Свинаря.
Тут читателю самому решать, какой вариант озвучивать своим детям. В «Коньке-горбунке» главного героя и царя варят в котле, а сказке Страпаролы – замешивают в тазу. Вопрос исключительно в кулинарных пристрастиях.
 
«Три девицы»
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
"Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещёный мир
Приготовила б я пир".
"Кабы я была царица, —
Говорит её сестрица, —
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна".
"Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки – царя
Родила богатыря".

Кто не помнит этих строк? И Александр Сергеевич был отнюдь не первым, кто заставил царя проникнуть в тайные беседы девушек-сударушек. Такой сказочный зачин называется «подслушанный разговор». Практически в том же виде найдем мы его в одной средневековой фьябе (фьяба – итальянская сказка). Только девушки там мыслят чуть скромнее: на царя не претендуют, их вполне устраивают придворные слуги. И на весь мир не ткут, не готовят. Первая обещает напоить всю челядь во дворце одной бутылкой вина, а вторая – нашить рубашек из одного клубка ниток. Это отголоски известного новозаветного сюжета о том, как Христос накормил народ, умножив пять хлебов и две рыбы так, чтобы хватило для пяти тысяч человек.
А вот третья – та метила в царя. Но родить пообещала не одного богатыря, а двух мальчиков и одну девочку, светленьких, со звездочкой во лбу. Дело в том, что богатырь – это нам, славянам, в радость, а царю (королю) европейскому подавай светленьких, миленьких, но – главное – чтобы из этих блондинистых кудряшек при каждом взмахе гребня сыпались жемчуга и алмазы. Европейские «цари» - они не про богатырей, они про богатство.
Ну, а глубинные корни «подслушанного разговора» обнаружим мы в античном мифе о суде Париса, где герой стал не только свидетелем, но и судьей в философско-личном спор трех богинь – Афины, Геры и Афродиты – о красоте вокруг яблока раздора.
На примере сказки о трех девицах хочу проиллюстрировать, какое различие лежит между обычным желанием и настоящей мечтой. Желание – оно всегда для себя, а вот мечта – для многих. Можно так сказать: мечта – это социально ориентированное желание. Даже старшие сестры из сказки Пушкина ткачиха и повариха (во главе со сватьей бабой Бабарихой), которых народное мнение определило в отрицательных героинь, и те старались не для себя – хотели наготовить и наткать на весь крещеный мир.
Кстати, хочу внести ясность по поводу этой самой Бабарихи. Интернет выдет множество вариантов трактовки имени: и языческий персонаж, и героиня сказок Кирши Данилова, и жена Бабаря, и… Все это полная чушь. На самом деле, все просто: сватья – сватает, бабариха – бабит, то есть принимает роды. То есть речь идет о сватье и акушерке (повитухе).
Но вернемся к мечтам. Скоро Новый год, светлый праздник обновления. И я к вам с самым традиционным пожеланием: пусть мечты сбываются, ведь мечты не только для вас, они – для всех. Тките на весь мир, закатывайте пиры, рожайте богатырей и кудрявых блондинов с жемчугом в волосах. Чем чудеснее мечта, тем лучше, ведь чуда нам всем сейчас очень не хватает. Обыкновенного чуда, доброго и человеческого.