Алголагния. Экзистенциальные вопросы

15 апреля 30 года от Рождества Христова

Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя

Инструмент провокации использовался спецслужбами с незапамятных времён – и римская тайная полиция, разумеется, исключением не была. Луций Корнелий Пулл умел использовать этот инструмент… но это был лишь инструмент.

Поэтому он покачал головой:

«Это частности. Детали. Инструмент. Чтобы максимально эффективно его применять в интересах твоей организации, мне нужно знать и понимать всю ситуацию в целом. Общую картину.»

Сделал многозначительную паузу – этому искусству он научился у императора Тиберия (выдающегося политика), с которым много, близко и плодотворно работал – и предложил: «Давай я расскажу тебе, как я всё это дело вижу… а ты меня поправишь, если я вдруг, где ошибусь…».

Весьма эффективный подход - Луций применял его постоянно. Иисус кивнул.

Легат вздохнул: «Ты хочешь создать новую религию… на самом деле, не совсем новую – это будет расширение нынешней иудейской религии, которая станет важной составной частью… назовём это христианством…»

«Так и есть» - подтвердил Назарянин. Луций продолжил: «Точно так же ты намерен расширить и Священное Писание иудеев…»

Иисус кивнул: «Писание станет старым – Ветхим – Заветом, к которому мои ученики добавят Новый…». Легат кивнул – и продолжил:

«Эта религия станет духовной, идеологической и богословской основой, фундаментом, на котором ты построишь невиданную в истории организацию. Даже больше, чем государство в государстве, ибо эта Церковь Христа станет всемирным наднациональным государством, параллельным существующим…»

«Станет» - подтвердил Иисус. Луций продолжил:

«Центр твоего всемирного государства будет находиться в Риме, поэтому Симон-Пётр станет римским первосвященником, главой твоей Церкви…»

«Римским епископом» - уточнил Назарянин. Легат продолжал:

«Сначала твоя Церковь обратит в твою религию достаточное число граждан римской Империи, чтобы осуществить религиозный переворот, сделав христианство государственной религией… да и государственный тоже… ибо в нашем мире государство неотделимо от религии…»

Иисус никак на это не отреагировал… что Луция не удивило совершенно. Он глубоко вздохнул – и продолжил:

«Не строй иллюзий. Обратить в христианство практически всё население Римской Империи – а без этого необходимая тебе мировая экспансия невозможна – возможно только силой. Грубой государственной силой – проповеди действуют далеко не на всех…»

Назарянин по-прежнему молчал – ибо эта неоспоримая реальность ну просто никак не соответствовала Его проповедям…

Легат уверенно-бесстрастно продолжал:

«Поэтому тебе потребуется аппарат подавления, несопоставимо более мощный, чем нынешний римский. Ибо нынешняя империя – принципиально и фундаментально - веротерпимое государство… а твоё вынужденно станет нетерпимым похлеще Иудеи. Ибо тебе придётся ликвидировать… в прямом смысле огнём выжечь и внутренние ереси, и конкурирующие религии…»

Иисус молчал. Луций рассмеялся:

 «Будут считать твоё молчание знаком согласия. Ладно… ты пришёл по правильному адресу… собственно, ты в этом никогда не сомневался…». Назарянин вздохнул – и кивнул. Легат продолжил:

«… я и переворот организую… видел я нечто подобное… не раз; и аппарат подавления создам – это дело я как свои пять пальцев знаю. Выжгу ересь; конкурентов ликвидирую… и это мне знакомо. Справлюсь…»

Глубоко вздохнул – и задал экзистенциальный вопрос:

«Но это всего лишь средства.  Средства достижения твоей Великой Цели. Которая, насколько я понял, состоит в том, чтобы обратить в твою веру настолько в самом прямом смысле подавляющее большинство населения нашего мира, что твоё Второе Пришествие станет возможным… пожалуй, даже неизбежным…»

«Всё верно» - подтвердил Иисус. «Так и есть». Луций торжествующе продолжил:

«Твоё Второе Пришествие тоже не самоцель. Оно вызовет такое потрясение во всём мире, что все человеческие цивилизации рухнут – и на их руинах будет построен совершенно иной мир. Царство Христово…»

Назарянин (ибо таки Сын Божий) явно почувствовал подвох. И потому молчал.

Легат уверенно покачал головой: «Не получится…». Глубоко вздохнул и снова покачал головой: «Твоя оглушительная неудача тебя ничему не научила… ты упорно не понимаешь… думаю, что просто не хочешь понять, что не будет этого. Не дадут люди согласия на столь радикальное изменение мира. Ибо в нём будет слишком много того, что им не нужно… и не будет того, что им нужно…»

И подвёл итог: «Я буду на тебя работать – но лишь при условии, что мне будет поставлена реалистичная цель. Значительное изменение нашего мира к лучшему – на это твоя религия способна… но не столь радикальное, как ты хочешь…»