По ту сторону этого мира. Глава 39. Чувства

Прощание прошло на удивление тихо. Лили, крепко обняв Элиану за шею, с неохотой разжала пальцы. Блейд коротко кивнул - его взгляд был красноречивее любых слов. Айлин с крыльца провожала их молча, и в ее глазах смешивалась тревога, понимание и безмолвная поддержка. Она помахала им рукой, когда Теодор призвал из вихря элементаля-сокола, а Элиана в тот же миг мягко опустилась на посох и активировала магическую пентаграмму. Вспыхнувшие яркими рунами очертания под ее ногами замерцали. Вызванный ими поток воздуха взметнул ее волосы, подхватывая подол платья, и невесомо поднял над землей.

Пустыня встретила их бескрайним, выжженным солнцем полотном. Они летели бок о бок, два стремительных силуэта над обманчивыми миражами и золотистыми барханами. Их взгляды изредка пересекались - полные неловкости, немых вопросов и ускользающих ответов - но тут же отводились в сторону, обожженные памятью о вчерашней ночи. Теодор держался немного позади, словно давая ей пространство, но незримая нить внимания постоянно тянулась к ней. Время от времени его взгляд ненадолго замирал на рыжих локонах Элианы, свободно развивающихся на ветру. А она… она чувствовала его пристальное внимание и тут же вспоминала: его губы, раны, шелест бумаг. В порыве урагана своих мыслей, Элиана вдруг потеряла равновесие и резко пошатнулась. И, прежде чем страх захватил ее разум, Теодор мгновенно окутал ее нежными и теплыми потоками ветра, словно защищающим коконом, стабилизируя ее положение.
-Будь осторожней, - донесся его голос, приглушенный ветром. В нем не было упрека, только то самое волнение.
-Прости, - выдохнула она, устремляя взгляд в линию горизонта, сосредотачиваясь на оставшемся пути.

Когда солнце начало тонуть в песках, окрашивая мир в багровое золото, они нашли укрытие среди изъеденных ветрами одиноких скал. Элементаль-сокол Теодора опустился на землю, рассыпаясь голубоватой дымкой, а посох Элианы едва слышно приземлился на тонкий слой песка.

Не дожидаясь темных сумерек, они развели небольшой костер из скудного хвороста, который Теодор собрал по дороге. Элиана, используя заклинание, позволила первой искре огня вспыхнуть, а затем использовала пентаграмму, поддерживающую пламя. Костер уютно потрескивал, бросая пляшущие тени на скалы. Немного подождав, она задумалась, и проведя навершением посоха по светлому песку, произнесла слова. Земля послушно приподнялась, сформировав низкую, широкую скамью. Теодор тут же набросил плотное дорожное покрывало, заботливо укутывая им песчаное сиденье. А после, Элиана опустилась на него, наблюдая как Теодор занимался разбивкой лагеря.
Немного помедлив, взгляд Элианы упал на ее сумку, которую она неторопливо расстегнула. Из-под одежды, едва заметного кармашка на внутреннем подкладке, Мирэль вытащила маленький кожаный дневник. Тот самый. Истрепанный, с потемневшим от времени переплетом, он был единственным осязаемым напоминанием о той, кем она была – о земной Элиане. Пальцы скользнули по грубому тиснению, по царапинам, оставленным годами. Медленно, словно боясь того, что обнаружит, она раскрыла его. Страница за страницей - аккуратный почерк, описанья, имена. Чужие. Элиана вглядывалась в строки, которые казались отголоском незнакомой жизни. Закрыв глаза, пытаясь что-то вспомнить: запах родного дома, мелодию, улыбку… Ти-ши-на. Только ровный треск костра и свист ночного ветра в скалах. Стерты. Все восемнадцать лет.

Теодор медленно, почти бесшумно подошел к костру, опуская руки к жару. И тогда слова, копившиеся с той самой ночи, вырвались наружу - тихие, разбитые, обращенные больше к себе, чем к нему:
-Мое предназначение настигает меня все сильнее, и я уже не та, кем была несколько месяцев назад. Тео... я не помню. Дом, лица, голоса... Все, что было до Селестии. Оно ушло вместе с осколком, там… в бою. У меня не осталось прошлого... и будущего для меня тоже... нет. Я не могу позволить себе... чувства.
-Можешь.
Одного слова было достаточно. Оно врезалось в ее монолог, как молот, разбивая хрупкую стену, которую она не так давно снова выстроила вокруг себя. Элиана резко повернулась к нему с широко распахнутыми глазами от непонимания, почти испуга. Он не кричал. Не спросил. Просто сказал.
На глазах Элианы выступили слезы облегчения. Тео предлагал ей нечто, на что она давно не смела надеяться - подтверждение ее права быть… человеком. Впервые за столькие годы она могла допустить эту мучащую ее мысль. Элиана сжалась, закрыв лицо руками, будто пытаясь спрятать это хрупкое, только что обретенное разрешение.
Он видел, как она дрожит. Рука Теодора инстинктивно дернулась вперед - и замерла. Тот, кто когда-то подтолкнул ее на этот путь, теперь отчаянно не хочет его продолжения. Он подошел и медленно сел спиной к ее спине. Теплый, живой упор в кромешной пустоте ее мира.
-Ты можешь позволить, - повторил он тише, и теперь слова звучали уже не как спор, а как открытие. Тео нашел ключ, и дверь, которую она так отчаянно держала на замке, с тихим скрипом распахнулась.

Они сидели так - спина к спине, два остова, делящие тяжесть мира, - и смотрели в противоположные стороны. А тишина была уже наполненной. Молчание не двух чужих людей, а двух союзников, нашедших друг в друге точку опоры посреди падения.
Элиана медленно выдохнула, и ее плечи под его спиной чуть опустились. Посмотрев наверх, она увидела звездное небо, которое теперь казалось не таким чужим.
«Можешь…» - отозвалось в ней эхом его голоса, превращаясь в ее собственную, тихую уверенность. И тогда ее взгляд, блуждающий по звездам, опустился. Элиана неловко, одним лишь движением плеча, слегка отстранилась, чтоб на мгновение обернуться, и незаметно увидеть очертания его лица. Теодор почувствовал ее движение и сделал тот же жест. На одно короткое мгновение их лица оказались совсем рядом. В тени от искр костра она увидела ту самую темную царапину на его лице: «Все еще тут…»
Ее сердце екнуло. Элиана тут же, чуть ли не вздрогнув, вернулась в прежнее положение, плотно прижавшись спиной к его спине, как школьница, пойманная за подглядыванием. Он также медленно развернулся обратно, а на лице мелькнула легкая улыбка, смягчившая суровые черты лица.

Свободный вдох и взгляд упал на сумку. Элиана дотянулась до нее и положила внутрь дневник - тот самый, что уже не жег ее ладонь, и заметила аптечку. Она достала маленькую, круглую баночку. Прохладную, уютную, с травяным запахом, который едва пробивался сквозь тонкий слой серебра. И надпись, написанная Айлин: «календула, лаванда, зверобой - от ран и ссадин». Она сжала прохладную баночку в руке и поднесла к груди: «Спасибо» - прозвучало в ее сердце.
Элиана оторвалась от спины Теодора - впервые за долгие минуты - и медленно, чуть скованно поднялась на ноги. Не думая, почти на автомате, она сделала два коротких шага по мягкому песку, обогнула край сиденья и опустилась на свободное место. Не вплотную - между ними оставался зазор всего в одну ладонь. Но теперь они сидели рядом, лицом к одному и тому же костру, будто двое путников, делящих ночной привал.

Элиана положила баночку себе на колени, открутила крышку. Травяной запах мази смешался с дымом от костра. Теодор посмотрел на ее руки и медленно придвинул к ней лицо. Его глаза закрылись, а пальцы Элианы дрогнули. Она осторожно смахнула несколько песчинок с края раны, затем набрала немного мази. Мягкая, чуть маслянистая субстанция соприкоснулась с жесткой, стянутой кожей. Корочка под ее пальцами начала медленно размягчаться, черный цвет сменился влажным блеском.
Элиана осторожно, почти с благоговением, распределила мазь по царапине. В этом тихом жесте было столько нежности и принятия. Теодор не просто принял ее заботу, он принял ее саму. Вздох. Теплое дыхание коснулось запястья Элианы, и он открыл глаза. Их взгляды встретились, долгие, безмолвные. Так близко, что она видела отражения пламени костра в его зрачках. Внутри нее вдруг все перевернулось. Смущение, жаркое и невыносимое, хлынуло в лицо и Элиана резко отвернулась к огню, пряча пылающие щеки.

Теодор протянул руку к ее лицу, слегка поправил прядь, которая всегда выбивалась из ее прически. Нежно, касаясь кончиками пальцев ее кожи, обвел линию лица, остановившись на подбородке.
-Смотри на меня, - прошептал Теодор. Это был не приказ. Лишь просьба.
Она замерла. Потом, медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, повернула голову. Взгляд ее снова нашел его. Элиана была вся алая, от корней волос до шеи, и от этого чувствовала себя ужасно… уязвимой.

Он наклонился. Замер на мгновенье, всего на несколько ударов ее сердца.  Он был так близко, что Элиана чувствовала его дыхание на своих губах. Эта пауза - последний шанс, последний мост к ее отступлению. Его палец скользнул по ее нижней губе, легкий, как дуновение. Во взгляде Тео, прикованном к ней, не осталось ничего, кроме сосредоточенной, бездонной теплоты. И Элиана... поддалась. Не рывком, а почти невесомым движением вперед, всего на миллиметр. Ее глаза сами собой закрылись, а ресницы дрогнули, давая согласие. И тогда его губы коснулись ее губ с такой осторожной нежностью, что внутри у нее что-то расцвело. Вся боль, вся потеря, все страхи - на миг отступили, уступив место чуду, на которое она теперь имеет право.
Её руки сами нашли складки его рубахи и вцепились в ткань, бессознательно подавая сигнал: «не отпускай».
Их губы разомкнулись лишь на короткий, почти невесомый вздох - и тут же нашли друг друга снова, глубже, увереннее, будто закрепляя безмолвную клятву. Еще нежность. Еще прикосновение. Еще одно мгновение, в котором весь мир за пределами их тепла, запаха трав и дыма просто перестал существовать. Это было обещание. Обещание быть рядом. До конца.

Когда они наконец отстранились друг от друга и открыли глаза - смущение с головой накрыло их. Уши Теодора горели, а дыханье Элианы сбилось, превращаясь в частые, прерывистые вдохи. Они сидели так, в тяжелой, сладкой, невыносимой неловкости. Она перебирала пальцами складки своего платья. Он смотрел в огонь, будто ища там ответа.

А потом... она придвинулась на пару дюймов ближе, преодолевая остатки смущения. Затем, через несколько долгих секунд, его рука, лежащая на коленях, медленно развернулась ладонью вверх, предлагая безмолвное убежище. Элиана, заметив его приглашение, почти не дыша опустила свою руку, едва касаясь ладони. Теодор сомкнул свои пальцы вокруг ее, крепко, но бережно. И тогда Мирэль позволила себе на секунду расслабиться, склонив голову на его плечо.
Они сидели так долго, чувствуя присутствие друг друга, позволяя теплу костра прогнать холод пустынной ночи.

В их море наконец улегся штиль.