Чёрное зеркало Аламира

НАЧАЛО  ПУТИ
I. Ненависть
Миром правил страх. А страхом повелевал Чёрный рыцарь. Он жестоко подчинил себе все королевства Западного матери­ка, и любой человек, посмевший подумать о свободе, немедленно погибал в огне костра, на виселице или бесследно исчезал.
Люди боялись стука копыт, тишины. Вздрагивали от шороха. Не смели смотреть на голубое небо и разговаривать друг с другом, потому что пугались собственного голоса.
На Белых холмах, что теснились у подножья Снежных гор, таких высоких, что они вершинами боролись с облаками, преграждая им путь на восток; и вдоль границы Оленьих лесов, которые тянулись на десять дней пути до Жёлтых болот,  тесно расположилось небольшое королевство.
Королевство считалось бедным и находилось, по сравнению с другими королевствами, в таком захолустье, что редко кто в него заезжал. Ведь нужно было сворачивать с торгового тракта на узкую земляную дорогу, большую часть года непроезжую из-за обложных дождей, частых в этой местности, и следовать вдоль кромки Жёлтых болот, где свирепствовали комары, от укуса которых люди несколько дней тряслись в лихорадке.
И поэтому дань, которую платили Чёрному рыцарю, была не столь велика, чтобы жители умирали от голода, как во многих других королевствах.

Князь Крадимир – младший брат короля, стоял перед окном своей комнаты и смотрел на далёкие вершины Снежных гор. Когда он был ещё ребёнком, горы казались ему очень высокими и недо­ступными. Сейчас же Крадимир знал – нет ничего недоступного, надо только захотеть и упорно двигаться к намеченной цели.
Князь с ненавистью думал о своём брате – короле Славомире, о его красивой, гордой жене, которая на днях должна родить наследника. Наследному принцу уже приготовили медальон с именем «Аламир».
«Тебе не суждено долго жить, принц Аламир!» – злобно улыбнулся Крадимир. Его тонкие усики и бородка, кольцом обрамляющие малень­кий рот, от улыбки растянулись по крохотному, остренькому подбородку, который выглядел как насмешка на волевом, властном лице.
В массивную, обитую железом дверь, вкрадчиво постучали. Крадимир отодвинул засовы и впустил в комнату своего пре­данного слугу – карлика Гнида.  Слуга раболепно поклонился и прошептал:
– Великий князь, я исполнил Ваш приказ и привёл ведьму.
– Позови её, а сам встань у неё за спиной с кинжалом наготове.
Карлик выбежал и вернулся с безобразной старухой. Князь брезгливо передёрнулся и угрожающе спросил:
– Люди  говорят – ты ведьма?
– Я – главная ведьма Оленьих лесов! – с вызовом ответила старуха и захихикала, увидев в глазах князя страх.
Иссохшей, жёлтой, в синих венах рукой ведьма отбросила шаль, закрывающую лицо. Крадимир вздрогнул. На сморщенном, как высохший чернослив, лице старухи, сверкали большие зелёные глаза. И взгляд их прожигал до сердца.
«А ведь она была красивой, – с ужасом подумал Крадимир. – Как старость уродует человека!»
Ведьма громко рассмеялась и, словно угадав мысли князя, прокар­кала гулким гортанным голосом:
– Тебе отрубят голову раньше, чем ты состаришься.
– Не смей насылать на меня свои чары! – отпрянув от ведьмы,  выкрикнул  князь. – Стоит мне приказать – и тебя сожгут на костре.
– Я не умру  на костре. Меня убьёт стрела с белым оперением. Говори, зачем позвал?
– На днях у короля родится наследник...
– Я знаю, – перебила князя ведьма. – Я принесу младенца Аламира в жертву Тьме! Король и королева умрут, а ты взойдёшь на трон. Прощай, князь.
Когда ведьма ушла, Крадимир вытер пот с бледного лица, достал оберег и стал шептать заклинания, отводящие колдовскую силу.

Король Славомир мерил комнату скорыми шагами. Вперёд – назад. Вперёд – назад. Подошёл к окну. Раздвинул тяжёлые портьеры и распахнул  створки. В комнату влетел прохладный  воздух раннего утра. Над Снежными горами разливалась розовая зыбь восхода. Край солнца ещё не поднялся над вершинами гор, но снег на них уже сверкал яркими вспышками, словно кто-то, вдали, играл с зеркалами, пуская солнечных зайчиков. Чуткая тишина раннего утра наполняло королевский замок. Король нетерпеливо прислушивался, и вдруг в соседней комнате раздался крик младенца.
– Я отец! – радостно закричал Славомир.

– Принц Аламир умрёт этой ночью! – злобно прошептал князь Крадимир. Его белое лицо вдруг покраснело –  это косые лучи заходящего солнца прорезали фиолетовое облако и как брызги крови запятнали стены королевского замка и башню, на вершине которой стоял Крадимир. А внизу копошились люди-муравьи. Маленькие  и ничтожные. Князь рассмеялся и плюнул на них сверху.
За тридцать дней, прошедших с рождения Аламира, князь тщательно подготовился к похищению младенца. Организовал облаву в Оленьих лесах и схватил вожака шайки разбойников. От имени короля казнил его, а на следующий день к воротам королевского замка чёрной разбойничьей стрелой было приколото послание, начертанное кровью: «Месть!» Начальник стражи, давно подкупленный Крадимиром, доложил королю, что разбойники поклялись отомстить и заду­мали что-то ужасное. Но ослеплённый счастьем Славомир не обращал внимания на угрозы, не видел, что готовится заговор, и все министры и генералы давно заискивают перед его младшим братом. Король носил на руках своего сына Аламира, целовал младенца в пухленькие розовые щёчки и рассказывал ему добрые волшебные сказки.
Солнце, как подстреленная птица, свалилось за вершины гор. Тёмные, тяжёлые облака закрыли небо. Беспомощно сверкнул на горизонте последний отблеск уходящего дня. Всё в округе сделалось бесцветным, серым, мрачным. И вскоре в жуткой тьме ночи уже не стало видно вытянутых перед собой рук.
Крадимир завернулся в чёрный плащ и сбежал по ступенькам башни вниз. Уверенно пришёл по длинному коридору, тускло осве­щённому сальными свечами. Настороженно вслушался в тишину, нажал на камень в стене. Если бы кто мог видеть Крадимира в этот миг, он бы решил, что князь прошёл сквозь стену.
В потайном ходе пахло плесенью. От застойного воздуха было трудно дышать. Паутина липла к лицу. Лампа слабо освещала дорогу, но Крадимир шёл быстро, без боязни. Князь хорошо изучил потайные ходы, о существовании, которых уже никто не помнил. Он ходил по ним, как призрак, подслушивал, подглядывал, испытывая наслаждение оттого, что может наблюдать за человеком, когда тот ничего не подозревает. Князь вдруг вспомнил годы своей юности, когда его брат Славомир, тогда ещё непомерно высокий и тощий шестнадцатилетний принц, был окрылён любовью к юной графине, робко назначал ей свидания, вздыхал и краснел, а он, подросток, прильнув к глазку в стене покоев девушки, насмехался над братом, над его глупыми чувствами. У графини оказалась малюсенькая, как два прыща, грудь, рыхлый живот, который она с трудом втискивала в корсет, и короткие, толстые в бёдрах ноги...
К ногам Крадимира метнулась крыса. Князь сверкнул глазами и раздавил омерзительное животное каблуком.
«Вот так же я раздавлю всех, кто встанет на моём пути!» – Крадомир отбросил крысу ногой и продолжил путь по лабиринту тайных ходов.
Князь ненавидел своего старшего брата. Славомиру с рождения оказывали почести наследного принца. А к нему, младшему сыну короля, отно­сились как к нежелательно рождённому. Однажды Крадомир подслушал слова отца, когда тот в разговоре с матерью, сказал: «Для блага королевства мы не должны были рожать второго сына». «Ты хотел девочку», – ответила мать, опустив глаза. Она никогда не возражала мужу.
Тогда же Крадимир понял, что тайная власть сильнее власти официальной. И юный князь, во всём угождая родителям, вернее отцу, потому что мать не стоило брать в расчёт, стал готовить смерть брату от несчастного случая на охоте. Он украл у Славомира охотничий костюм, сделал из него соломенное чучело и, прячась от людских глаз в развалинах старой крепости, дрессировал огромного медведя. При звуках охотничьей трубы медведь впадал в ярость, и, учуяв запах охотничьего костюма Славомира, свирепел до безумия, грозя разломать железную клетку. Крадомир, прикрываясь чучелом, тыкал медведя копьём, жёг раскаленным железом и хохотал, хохотал, представляя встречу Славомира с медведем. Но медведь внезапно умер. Сердце зверя не выдержало мучений.
Через год после совершеннолетия Славомира, от болезни, занесённой с Жёлтых болот, умерли король и королева. Крадимир, за свою услужливость отцу, надеялся, что ему в наследство останется половина королевства, но король всё завещал Славомиру, а младшему сыну выделил небольшой замок на окраине королевства и назначил пожизненное содержание, размеры которого зависели от воли старшего брата. Но Крадимир не переехал в свой замок, а остался жить в королевском дворце, плетя интриги, подкупая нужных людей и выжидая время для смертельного удара.
И вот сейчас вся злоба, ненависть к брату устремилась на младенца Аламира. 
Аламир спал в колыбели, богато украшенной деревянной позо­лоченной резьбой. Рядом, сидя на стуле, дремала девушка-сиделка. Она не услышала скрип двери и шорох крадущихся шагов.
В тусклом свете масляной лампы блеснуло лезвие кинжала. Девушка не успела даже вскрикнуть – кинжал пронзил её сердце.
Крадимир подхватил младенца на руки, бросил в колыбель кусок кожи с кровавой надписью «Месть» и чёрную разбойничью стрелу.
Дверь закрылась. Пламя лампы дрогнуло и погасло. Лёгкие шторы на окне встрепенулись и обвисли, как крылья убитой птицы.
Крадимир вышел из потайного хода в стене королевского замка и передал младенца карлику Гниду.
– Отнеси его в лес и отдай ведьме, – приказал князь,
2. Жертвоприношение
Путаясь в вершинах вековых деревьев и свирепея от злости, надрывно выл ветер. Полная луна куталась в одежду чёрных облаков. Её дрожащий синеватый свет падал на лесную поляну и в испуге прятался среди высокой травы. Филин угрожающе ухнул, взмахнул крыльями и улетел подальше в лесную чащу от горящих кольцом вокруг большого чёрного камня костров. На камне лежал голенький младенец, а над ним, согнувшись крючком, нависала с кинжалом в руках безобразная ведьма.
Ведьма поцеловала кинжал и положила его рядом с младенцем. Долго выкрикивала, шептала заклинания, простирая костлявые руки в ту часть неба, где чернота была особенно густой, непрони­цаемой.
Ведьма обежала вокруг камня тринадцать раз, бросила в котёл с маслянистой жидкостью огромного паука, жабу, клубок шипящих змей. Отрубила голову курице и кровь брызнула в котёл, оставляя на поверхности бурые пятна. Прочитав тайный смысл кровавых знаков, ведьма расхохоталась, размешала варево и стала разбрыз­гивать его метлой. Пламя костров зашипело, изрыгнуло  чёрный дым, который щупальцами  пополз к чёрному камню с младенцем.
Ведьма схватила кинжал и, безумно вытаращив глаза, ударила им по камню двенадцать раз. Издала ужасный вопль торжества и замахнулась вновь, чтобы пронзить кинжалом сердце младенца.
Охотник Дар увидел в просвет между деревьями огонь костра и поспешил к нему в надежде увидеть соплеменников – охотников Оленьих лесов. Но дикий, ужасный вопль женщины заставил его присесть от страха и мгновенно выхватить из колчана стрелу с белым оперением.
Такого душераздирающего крика он никогда не слышал. Вернее, слышал нечто похожее, когда свирепый медведь-людоед провалился в яму-ловушку и распорол брюхо  заострёнными кольями.
И совсем неожиданно, как звон колокольчика в зверином рёве, послышался плач младенца.
Страх мгновенно исчез. Охотник бросился вперёд,  и в кровавых отблесках костра увидел ведьму с кинжалом в руках. Перед ведьмой  на камне лежал плачущий младенец. Ведьма занесла над ребёнком кинжал...
Стрела с белым оперением попала ведьме прямо в глаз. Колдунья выронила кинжал, завертелась вьюном и рухнула в костёр. Одежда на ней вспыхнула, костлявые руки задёргались.
От невыносимого запаха охотника затошнило. Он завернул младенца в зелёный плащ и бросился бежать изо всех сил подальше от ночного кошмара. Охотнику казалось, что за его спиной поднимается призрак убитой им ведьмы и тянет к нему крючковатые пальцы с длинными чёрными ногтями...
Князь Крадимир, скрывая чувства злобного торжества, обещал своему брату – королю, что немедленно отправится с лучшими воинами на поиски похищенного разбойниками Аламира.
Но, дождавшись, когда Славомир умчится на поиски сына, Крадимир уехал в свой замок на окраине Жёлтых болот. Весь день князь охотился на оленей, а вечером устроил пир.
Девушки-рабыни, сквозь прозрачные туники которых просвечивали избитые до синяков обнажённые тела, не успевали разносить кувшины с вином и подносы с едой. Музыканты до изнеможения играли всю ночь торжественные марши.
Рано утром, когда чёрные тени ночи не уползли ещё в топи болот, в ядовито-жёлтом тумане которых надрывно кричала птица – предвестник беды, в замок князя Крадимира прискакал на взмыленном коне карлик Гнид. Его маленькие глаза испуганно блестели, а тонкие, как паутинки, губы тряслись от страха.
Гнид что-то шепнул Крадимиру и лицо князя исказила красная гримаса  ярости. Пир мгновенно прекратился. Над залом нависла густая кладбищенская тишина. А сами пирующие – побледневшие от предчувствия ужасных событий, стали белыми лицами походтьи на покойников.
– Седлать коней! – приказал Крадимир и в гневе перевернул огромный тяжёлый
 стол.
Кувшины с вином, бокалы, блюда с дичью с грохотом посыпались на пол. Вино из разбившихся кувшинов расплескалось   пятнами крови. Многие воины из дружины Крадимира подумали, что вот так же   может  расколоться от удара меча их голова.
Одуревшие от ночной попойки войны с трудом держались в сёдлах, и половина из них на быстром скаку свалилась в дорожную грязь. Но остальные воины лишь яростно пришпоривали коней, чтобы не отстать от Крадимира. Его тёмный силуэт они с трудом различали в серой дымке раннего утра. За спиной Крадимира, как крылья хищной птицы, развивался чёрный плащ.
Крадимир резко осадил коня перед большим камнем в центре поляны. Конь испуганно заржал, встал на дыбы и попятился, косясь на пепел костра, в котором лежал обугленной корягой труп ведьмы.
«А говорила, что не сгорит в огне»,– злобно усмехнулся князь. Он заглянул в большой котёл, но от вида содержимого Крадимира чуть не вырвало: в маслянистой жидкости котла плавали  змеи, пауки, жабы, а среди них копошились жирные белые черви.
– В котле смотрел? – спросил Крадимир у  карлика Гнида.
– Да, Ваше Высочество. Младенца Аламира нигде нет – ни живого, ни мёртвого.
Князь ударил коня острыми шпорами. Конь взвился на дыбы и поскакал быстрее ветра.
У ворот замка загнанный конь рухнул на булыжную мостовую, задёргал ногами и захрапел, безумно вращая глазами. Крадимир выхватил меч и в ярости отсёк издыхающему коню голову.
Стражники едва успели распахнуть ворота перед князем и поблагодарили судьбу за то, что остались живы и не лежат с отрубленной головой.
Воины из дружины князя Крадимира благоразумно предпочли не гнать­ся за разъярённым хозяином. Они медленно ехали вдоль болота, которое в свете солнечного дня выглядело очень красиво. Сочно-жёлтая трава, усыпанная броскими красными ягодами. Уютные зелёные островки, куда так и тянет отдохнуть в тени деревьев. Голубые просветы воды, в зеркальной глади которой отражалось небо и лёгкие перистые облака.
Воины ехали, не понимая, что могло вызвать такой гнев у хозяина? Многие догадывались, что ночное пиршество  связано с похищением разбойниками наследного принца Аламира, но боялись даже думать об этом. Крадимир внушал им, что воины должны сражаться, богатеть от добычи, праздновать победы, а думать и решать за них будет он.
В дверь постучали условным сигналом, и в комнату вошёл карлик Гнид. Крадимир никому не доверял и держал все двери на крепких запорах. Даже в подземном ходе, по которому можно было всегда скрыться из замка, князь установил множество коварных ловушек, чтобы никто посторонний не смог воспользоваться им.
Карлик привёл с собой главаря шайки разбойников – рослого, бородатого мужика с пудовыми кулачищами.
Крадимир поморщился. Его чуткий нос уловил  запахи чеснока, лука и гнилых зубов.
– Я дам тебе сто золотых монет, если ты найдёшь лесного охот­ника, убившего ведьму у чёрного камня, – сказал Крадимир и показал золотые монеты.
– Я его найду! – обещал разбойник. Его глаза блеснули жадностью, и князь понял – этот найдёт.
– Охотник мне не нужен. Ты должен принести младенца.
–  Как я узнаю младенца? – озадаченно спросил разбойник, почесав шрам. В детстве волк откусил ему ухо.
–  У него на шее висит серебряный оберег с именем «Аламир».
–  Я вернусь через три дня!
В словах разбойника не было пустой похвальбы. Он знал, где искать охотников. Они весной построили селе­ние на берегу Парного озера.
Но когда главарь привёл разбойников к Парному озеру, то разозлился на себя: надо было держать язык за зубами и не болтать о трёх днях.
Селение охотников походило на крепость. Оно было построено на высоком холме и огорожено высоким частоколом из заострённых брёвен. Как подойти незамеченным? Как перелезть через ограду? Да и находиться долго в окрестностях селения нельзя: охотники зоркие следопыты и быстро узнают о чужаках.
Но тут главарь увидел три высоких дерева, растущих рядом с частоколом, и довольно улыбнулся. Охотники пожалели их срубить. И теперь жалость обернётся им бедой.
Перед рассветом, когда стражников сморил сон, главарь разбойников забрался на дерево и спрятался в его густой листве. Отсюда селение открывалось как на ладони. Он скоро  узнает, в какой хижине живёт охотник, убивший ведьму.
Утром из хижины, построенной из круглых брёвен рядом с воротами,  вышла молодая женщина с младенцем на руках. Она расстелила на мягкой траве одеяло и положила ребёнка погреться под тёплыми лучами солнца. На груди малыша сверкнул серебряный медальон.
Главарь задрожал от радости и в его ушах послышался сладкий звон золотых монет.
«Куплю имение, крепостных людишек, – замечталось ему. – Заживу барином. Выберу жену из знатных. Чтобы в морду мне никто не тыкал — мол безродный. За деньги всё можно купить. Нарожает мне здоровых, крепких ребятишек...»
Как только стемнело, разбойники, весь день скрывающиеся в мокром, глубоком овраге, крадучись двинулись к селению охотников.
Над лесом сияла полная луна. Но под густыми кронами деревьев оставалось темно. И лишь в тех местах, где свету удавалось пробиться сквозь листву, на траву падали призрачные пятна. Впереди шёл глава разбойников. Его глаза светились в темноте глазами волка.
Ночь подходила к селению на вершине холма. У ворот стояли стражники с факелами и торопили женщин и детей-подростков, задержавшихся на реке. Они несли тяжёлые корзины, полные живой рыбы. Прошедший день оказался удачным, как для охотников, убивших двух оленей, так и для рыбаков, поймав­ших сетями десятка корзин крупной рыбы.
Жена охотника, который пять дней назад принёс домой найденного в лесу младенца, сама недавно родила мальчика, и теперь забот у неё прибавилось.
Лая-Дар накормила грудью своего сына и уложила его спать в люльку, подвешенную к потолку хижины. Взяла на руки приёмыша и с интересом посмотрела на его серебряный оберег.
«Красивый, – подумала Лая-Дар. – Пусть его носит мой сыночек». Женщина сняла оберег с приёмыша и повесила его на край люльки, чтобы надеть на сына, когда он проснётся утром.
Приёмыш простудился и болел, часто просыпался ночью, плакал, и поэтому женщина положила его рядом с собой на медвежью шкуру, служившую постелью. Сунула ему в рот сосок груди и задремала. Младенец зачмокал, и вскоре уснул, прижавшись к тёплой груди.
Уставшая за день от работы и детей, Лая-Дар крепко спала и не услышала, как в хижину вошёл человек.
Главарь разбойников бесшумно вошёл в хижину, и при свете луны, проникающей через круглое отверстие в крыше над очагом, быстро нашёл люльку с младенцем. Взял в руки серебряный медальон и довольно улыбнулся – вот они сто золотых монет! Вот он баронский титул, крепкий дом и жизнь в удовольствие!
Но в этот миг в хижину вошёл охотник Дар. Его глаза  раскрылись от удивления, но главарь мощным ударом сбил охотника с ног, схватил младенца и бросился бежать к частоколу, где в тени ограды его поджидали два разбойника с лестницей.
Лая-Дар проснулась от шума и увидела лежащего на полу мужа. Бросилась к колыбели, но ребёнка в ней не оказалось. Женщина схватилась за голову и дико закричала.
В хижинах зажглись масляные лампы. С факелами в руках прибежали стражники. Они узнали о похищении ребёнка и объявили тревогу.
Дар, шатаясь от боли,  с трудом поднялся с пола. В голове гудело. В глазах плавали яркие огоньки. Но охотник быстро перекинул через плечо ремень колчана со стрелами, подхватил лук и бросился в погоню. Его сына украли, чтобы продать в рабство! Смерть похитителям!
Дар не чувствовал под собой ног, словно не бежал, а летел. И деревья не препятствовали ему, раздвигая густые ветви. Да и встань сейчас на его пути скала, он бы проломил её грудью. Больше всего на свете, сильнее своей жизни охотник любил своего сына.
Главарь допустил ошибку: он перепутал тропы и вместо берега реки, где в камышах были спрятаны лодки, привёл разбойников к песчаному косогору.  Разбойники оказались в ловушке. Охотники быстро приближались. Оставался единственный путь – вверх по косогору, но он был слишком крут, и песок обсыпался под тяжестью человека.
Разбойники поняли, что пути к бегству нет. Они оголили сабли, кинжалы, натянули луки и сбились в плотную шеренгу. Разбойники знали, что пощады им не будет. Главарь поднял над головой ребёнка и закричал:
– Я отрежу ему голову!
– Отдай мне сына, и мы отпустим вас живыми! – ответил ему охотник Дар.
– Это не твой сын! Я взял младенца, которого ты нашёл в лесу! Я дам тебе за него десять золотых монет!
– Он мой сын! – грозно, теряя терпение, крикнул Дар и крепко сжал рукоять ножа для разделки  убитых оленей.
Взглянув в глаза охотника, главарь вздрогнул. Он увидел в них страшный приговор для всех разбойников.
– Я отдам тебе младенца! В обмен на жизнь! Как ты обещал! – крикнул главарь и бережно положил ребёнка на песок.
Главарь не верил охотникам, как и всем другим людям. Но это была единственная возможность спасти  жизнь.
Охотники расступились, и разбойники настороженно пошли, ускорили шаги, побежали. Главарь бежал впереди всех, втянув голову в плечи и ожидая, что вот-вот просвистит стрела и вопьётся ему в спину.
Но охотники выполнили обещание.
Дар подхватил сына на руки. Младенец заходился громким плачем. Из раны на его левой ножке сочилась кровь. Когда разбойники бежали по чаще леса, острый сук глубоко поранил мальчика. Дар  перевязал рану и поспешил отнести сына к знахарю.

–  Где младенец? – спросил князь Крадимир у главаря разбойников. Тот стоял перед ним, пряча глаза. За спиной главаря притаился карлик  Гнида с кинжалом за поясом.
–  Охотники гнались за нами, и мне пришлось утопить младенца в реке. Вы же приказали – живого или мёртвого...
– Где тело?!
– Охотники гнались... Я не мог... утонул он, – испуганно про­мямлил главарь. Он не хотел идти в замок, решив спрятаться в непроходимых болотистых лесах. Но сто золотых монет!
– Где медальон?
– Медальон? Я не  взял его... он висел на люльке… – в глазах главаря вспыхнула такая злоба на самого себя за тупость – ведь он же держал медальон в руках! Возьми он медальон – вот лучшее доказательство его слов!
Глядя на разбойника, Крадимир сразу понял, что главарь видел медальон, держал его в руках, а, значит, говорит правду.
– Держи, –  сказал князь и бросил разбойнику сто золотых монет в кожаном мешочке.
Главарь подхватил деньги  на лету и вслед за карликом поспешил удалиться. Разбойник чувствовал нетерпимую жажду в горле, жжение в груди, и задержись он хоть на миг, свалился бы к ногам князя бездыханным.
Карлик довёл разбойника до конца потайного хода и открыл ключом железную дверь. Главарь наклонился, чтобы пройти под низким косяком, но внезапно замер, скованный резкой болью – это длинный тонкий кинжал карлика легко прошёл между рёбер и впился в сердце.
–Хра-а-а... – вырвался хриплый стон из горла главаря, и разбойник рухнул на каменные плиты, покрытые зелёной плесенью. Последнее, что блеснуло у него перед глазами – крепкий дом на высоком холме.…
Карлик вытащил из-за пояса разбойника мешочек с деньгами, надёжно спрятал его и кивнул двум слугам, чтобы они утопили мертвеца  в болоте.
– Мёртвому деньги не нужны, - рассмеялся карлик.
– Убери его с моих глаз, я ненавижу этого ребёнка! – кричала Лая-Дар. –  Из-за него чуть не погубили моего сыночка!
– Он не виноват, – осуждая жену, сказал Дар.
Охотник держал младенца на руках и внимательно рассматривал его серебряный оберег.
– Они снова придут! Унеси его обратно в лес! Надо было отдать его разбойникам.
– Молчи! Духи накажут тебя за такие слова. Как ты можешь желать смерти невинному младенцу!
– Прости меня, Дар. Я не ведаю, что говорю. Прости. Дай, я покормлю его.
Лая-Дар взяла младенца и дала ему грудь. Женщина чувствовала вину, но злая неприязнь к приёмышу бередила её сердце.

3. Принцесса Ромина.
Король Славомир стоял над могилой жены и плакал. Королева умерла десять дней назад, родив здоровую, крепкую девочку. Славомир чувствовал себя опустошённым и если бы не малютка – голубоглазая Ромина, то он не знал бы, как ему жить дальше.
– Ваше Величество, – услышал король тихий голос за своей спиной. – Вам необходимо незамедлительно вернуться в замок.
– Что случилось? – встревожено спросил Славомир своего Первого министра.
– Ваш брат, Великий князь Крадимир собрал Большой Совет  и требует Вашего отречения от престола, – ответил министр –  высокий мужчина в парадном, но запылённом от долгой дороги мундире. Левый глаз министра дёргался. Узкие глаза были пустыми от страха.
– Как он посмел? – гневно воскликнул король. – Он мой брат!?
– Крадимир обвиняет Вас в неспособности управлять государством, в нищете народа, в покорности Чёрному рыцарю.
– Глупец! Он не понимает – если мы  перестанем платить, то Чёрный рыцарь уничтожит нас!
Славомир вскочил на коня и быстро поскакал в замок. Министр не торопился, он решил присягнуть на верность победителю.
Весь тронный зал королевского дворца был заполнен знатью: князьями, графами, баронами. Они громко обсуждали дела в коро­левстве, и когда вошёл король Славомир, многие не встали, не сняли голов­ные уборы.
– Отрешись от короны в пользу своего брата! – раздались выкрики: – Крадимир вернёт нам  богатство и могущество!
Славомир властно поднял руку, и в тронном зале наступила тишина. Тишина ожидания жестокой схватки. Большинство было враждебно настроено к Славомиру, но для отстранения короля от власти  нужно  действовать по закону, предъявить серьёзное обвинение.
 – Вы обвиняете меня!? – грозно спросил король.
– Обвиняем! Обвиняем! – раздался дружный хор голосов и эхом закружил по тронному залу.
Князь Крадимир довольно улыбнулся. Он делал вид, что непри­частен к сегодняшнему сходу. Но сам внимательно наблюдал за всеми, чтобы потом, когда он станет королём, воздать всем по заслугам: кого возвысить и одарить, а кого бросить за решётку и забрать себе его владения.
– В чём вы меня обвиняете? – спросил король, стараясь увидеть глаза своих обвинителей.
– В неспособности  управлять государством! Мы скоро станем нищими!
– Ваши обвинения лживы! – крикнул  Славомир, понимая, что собравшимся в тронном зале вассалам не нужны его оправдания, большинство пришло сюда, чтобы возвести на трон Крадимира. Но они не посмеют нарушить закон. Вернее, сам Крадимир не позволит им этого сделать, понимая, что вассалы не замедлят воспользоваться беззаконием, и тогда королевство будет разодрано с кровью на удельные княжества. А Крадимиру нужна абсолютная власть.
 – Это я спас королевство  от гибели! – громко, во весь голос, так, что эхо ударило в зале колоколом, заставив многих пригнуть головы, сказал Славомир. – Чёрный рыцарь опустошил наши земли, мы вынуждены платить ему  дань. Но мы и наши дети живы! Наши дома не сожжены, не разрушены! А на полях трудятся крестьяне! Они выращивают хлеб, пасут стада! А посмотрите, что осталось от других королевств?! Выжженная земля и белеющие по­всюду  кости!
–  Мы поднимем весь народ, создадим армию и освободимся от гнёта Чёрного рыцаря! – крикнул барон Дурмир, посмотрев в сторону Крадимира.
– Смертельные для нашей Родины призывы! –  Славомир   указал рукой в сторону барона, тот скрестил руки на груди и выставил вперёд массивный подбородок. – Черный рыцарь – могущественный колдун. Он пошлёт свою чёрную армию! И тогда смерть всему живому! Вороны будут подыхать от обжорства, потому что некому будет хоронить убитых! Всюду будут лежать мёртвые, разлагающиеся тела! Вы этого хотите? Желаете смерти себе и своим детям?!
– Отрешись от престола, – послышался одинокий тихий голос. Король даже не увидел, кто это сказал.
– Если я не могу править государством, то отрекусь в пользу своего сына, а не брата. Так велит закон! Или вы против закона?
– Король лжёт, у него нет сына! – закричал барон Дурмир  – Наследного принца Аламира убили разбойники.
– Покажи нам своего сына, наследного принца! – закричали сотни голосов.
–У короля нет наследника! – кричал громче всех Дурмир.  – Пусть нам покажут наследного принца! Почему король не объявит, кто родился?!
–  Верно! – подхватило большинство вассалов. – Если родилась девочка – мы присягнём королю Крадимиру.
Славомир замер. Он догадался, что Крадимир всё тщательно продумал, подготовил и загнал его в ловушку.
«Но откуда он мог узнать, что у меня родилась дочь? Я всё держал в строжайшей тайне.  Я объявил о рождении наследника, чтобы за три года укрепить свою власть. А когда Крадимир и его сторон­ники не смогут  угрожать мне, я открою правду. Но если обман откроется сейчас, то я лишусь не только короны, но и головы», –  в отчаянье думал Славомир.
– Принесите наследника!  – всё громче требовали враги короля.
Створчатые двери тронного зала распахнулись, и вошла кормилица принцессы Ромины с младенцем на руках.
Король побледнел: сейчас правда раскроется!
– Наследный принц Роминамир! – гордо объявила кормилица, распеленала младенца и на вытянутых руках показала всем... мальчика!
Король вздрогнул, зал притих.
– Слава наследному принцу Роминамиру! – закричали сторонники короля. До этого они угрюмо жались вдоль стен, а сейчас, увидев, что угроза миновала, распрямили плечи.
Крадимир   покраснел от бешеной ярости и, едва сдерживая себя, вышел из тронного зала.
«Сегодня я проиграл, – злобно     думал он. –  Как я мог ошибиться? Ведь я сам через потайной глазок наблюдал за родами. Мне показалось, что родилась девочка... Показалось! Вот она ошибка! Надо точно знать! Но скоро, мой милый племянник Роминамир, ты отправишься вслед за братом».
Когда все вышли из тронного зала, король тихо спросил кор­милицу:
– Кто этот мальчик и где моя дочь?
– Малютка спит у меня в комнате, а мальчик – мой сын.  Он родился в один день с принцессой.
 – Благодарю тебя. Отныне твой сын граф. Я жалую ему замок и земли.
Две дороги 
1.Изгнание
– Чужак! – крикнул мальчишка и запустил в Аламира сосновой шишкой.
Аламир погнался за обидчиком, но тому на помощь прибежали трое товарищей, и завязалась драка.
Избитый, с кровоподтеком на щеке, Аламир пришёл домой и на немой вопрос отца ответил:
– Никто не хочет со мной дружить. Они называют меня «чужаком».
– А ты и есть «чужак»,– бросила упрёк Лая-Дар. – Имя у тебя не наше, чужое  – Аламир. Навязался на мою голову. Из-за тебя мой сын с младенчества хромой.
– Замолчи! – прикрикнул охотник на жену.
Дар обнял Аламира за плечи и прижал его голову к своей широ­кой груди.
– Злые люди делят мир на своих и чужих, – сказал охотник. – Но тебе уже пятнадцать лет. Ты сильный, смелый, умей прощать обиды. Обижаются слабые люди, а сильные доказывают свою правоту. Скоро праздник Посвящения в охотники, докажи всем, что ты сильнейший, и тогда никто не посмеет обозвать тебя чужаком.
 – Отец, я докажу! Они увидят, что я лучший охотник! – воскликнул Аламир.
 – Какой он тебе... – сказала Лая-Дар, но, увидев гнев в глазах мужа, осеклась и продолжила чистить рыбу.
Аламир сидел в шалаше и думал о том, кто его настоящие родители: «Почему они отдали меня ведьме? Нет! Они не могли так поступить! Ведьма украла меня! Как я хочу увидеть свою маму. Посмотреть в её добрые глаза, прижаться лицом к её тёплой груди и прошептать: «Мама». Вот если бы я был таким могущественным волшебником, как Чёрный рыцарь! Но, говорят, что его убили волшебным мечом Ладохора. Чёрные зеркала разбили, а осколки разбросали по всему свету. Но, наверное, люди врут, как можно убить волшебника  – самого могущественного и бессмертного?!»
Земля вздрогнула и холодный, пронизывающий ветер чуть не повалил шалаш из веток и травы.
«Все враждебны ко мне, –  горько вздохнул Аламир. –  Люди гонят меня, называют чужаком. Приёмная мать обвиняет меня в хромоте её сына Орка. Ветер грозит повалить шалаш. Только отец добр ко мне. Когда я стану могучим, непобедимым воином, они ответят мне за  обиды. Закричат от страха:  «Прости нас, прости»! Но я презрительно отвечу:
«Вы не хотели со мной дружить, смеялись, обзывали чужаком, кидали камнями, нападали толпой и били. Теперь я властелин вашей жалкой жизни!» Я знаю –  они завидуют мне! Я красивый, высокий, у меня каштановые волосы с золотым отливом. Девчонки засматриваются на меня, а на них –  низкорослых, черноволосых не обращают внимания».
Аламир улыбнулся  и гордо откинул на спину густые, длинные волосы.
 Недавно Аламиру приснился удивительный, чудесный сон. Он видел, что стоит в сверкающих рыцарских доспехах перед большим чёрным зеркалом в серебряной раме, и зеркало выполняет все его при­казы.
Ранним утром, когда только-только рассвело, но солнце ещё не поднялось из-за высоких гор, Аламир искупался в холодной воде ручья, наелся копчёного мяса и быстро пошёл по едва заметной тропинке. Вот уже три дня самые опытные охотники возвращались домой с пустыми руками. Олени ушли на север и вскоре после праздника Посвящения народ охотников последует за ними. Через полгода, охотники так же вернуться вслед за оленями на берега Парного озера.
Ноги быстро и бесшумно несли Аламира вперёд, глаза зорко всматривались в следы. Он должен сегодня убить оленя и доказать всем, что на охоте нет ему равных.
Лес расступился, и Аламир вышел на поляну, заросшую высокой травой.  В центре поляны лежал большой чёрный камень с углублением посередине, из кучи прелых листьев, мха, заполняющих углубление вперемешку с землёй, торчало ржавое лезвие кинжала.
Аламир взял его в руки и выбросил –  ржавый  кинжал не представлял ни­какой ценности.
Недалеко от камня лежал перевёрнутый на бок котёл, в его тени притаились две чёрных змеи. Увидев человека, они приподняли головы и угрожающе зашипели.
Аламир отступил назад и услышал хруст. Посмотрел под ноги и вздрогнул. Нога раздавила человеческий череп. Что-то давнее вспомнилось Аламиру. Чёрный камень, котёл...
– Ведьма! –  воскликнул юноша и с отвращением отбежал на несколько шагов от скелета. Аламиру даже показалось, что скелет тянет к нему кости бывших рук, злобно глядя пустыми глазницами.
Юный охотник выхватил из колчана стрелу, взвизгнула туго натянутая тетива лука, и стрела с белым оперением вонзилась в открытый, будто хохочущий рот черепа.
Аламир три раза плюнул через плечо, взмахнул руками, отгоняя злых духов.
– Уйди за высокие горы, сгинь в лесных оврагах, утони в бездонных
озёрах –  произнёс заклинание Аламир.
В самой чаще леса юный охотник наткнулся на заросшую травой и кустарником хижину, построенную на четырёх высоких пнях. Внутри избушки стоял густой, зловещий мрак. Аламир хотел уже выйти, но в этот миг тонкий солнечный луч пробился в окно, и в дальнем углу хижины что-то сверкнуло. Юноша подошёл и увидел осколок некогда большого зеркала. Внимательно осмотрелся. В избушке кто-то жил! Но кто осмелился  жить в заброшенной хижине ведьмы!? Она жива?
– Нет, ведьма сгинула пятнадцать лет назад, –  успокоил себя Аламир, но вдруг за его спиной послышался шорох и грозное рычание. Охотник выхватил нож и мгновенно обернулся. На пороге хижины стояло чёрное, лохматое, низкорослое существо и злобными зелёными глазами смотрело на человека. Оно было не выше двух локтей, стояло на задних лапах и напоминало толстую кошку с остренькими ушками и большими, как у человека глазами.
– Лесной дух! – воскликнул Аламир. –  Не бойся, я не трону тебя, но ты не мешай моей охоте.
До этой встречи Аламир видел лесных духов  два раза при свете луны. Но сейчас, при свете дня, дух не казался ему страш­ным, злобным, каким описывают его в своих рассказах старые охот­ники. Наоборот, он выглядел даже забавным.
От громких слов Аламира ушки лесного духа задрожали, и он  скрылся в зарослях колючего кустарника.
Все охотники знали, что убивать лесных духов нельзя, иначе на селение обрушатся несчастья, и охота всегда будет неудачной. Ведь лесные духи не обычные животные, они разумные, как человек. Старейшины говорили, что лесные духи жили ещё в те времена, когда человек не родился на земле. И были они могущественными колдунами. Но однажды они сотворили великое зло, за что были наказаны и превращены в зверей. А очень старый охотник, такой старый, что не помнил, сколько ему лет, рассказывал, что нашёл давным-давно разрушенный город, похожий на пирамиду. А внутри города он увидел картины из цветного стекла. На них были нарисованы духи, летающие по небу. Они жили в городах-пирамидах, носили блестящие одежды и не были такими низкорослыми и лохматыми, как лесные духи.
Аламир вспомнил эти сказки, которые рассказывают старики, и улыбнулся: лесной дух  совсем не походил на могущественного волшебника, умеющего летать и строить города.
Юный охотник взял в руки осколок зеркала и только сейчас заметил в углу хижины сложенное из ветвей, травы и сухих листьев гнездо лесного духа.
«Лесовик нашёл осколок зеркала  в лесу и при­нёс его в хижину. Они любят всё блестящее, сверкающее. И поэтому охотники, чтобы задобрить лесных духов, развешивают на кустах  бусы, кладут на пни срубленных деревьев цветные камушки».
Аламир внимательно рассмотрел осколок стекла.  Стекло совсем не походило на осколок обычного зеркала. Осколок было чёрным, а на свету отливало серебристым блеском.
– Чёрные зеркала! –  воскликнул юноша. – Люди говорят правду!  Великан на четырёх ногах убил  Чёрного рыцаря, а осколки чёрного зеркала разбросал по всей земле! Это осколок волшебного зеркала! Надо  собрать все осколки! Мой сон был вещим! Я буду великим и могущественным воином. Я найду своих родителей. А сейчас я добуду оленя, принести его в селение и брошу к ногам вождя! Я лучший охотник!
В полдень, когда солнце слепило глаза и припекало так сильно, что было жарко даже в тени, Аламир услышал громкие звуки охот­ничьих рогов. Так шумно охотятся только короли.
«Всю дичь распугали», – рассерженно подумал Аламир и хотел уйти с поляны в чащу леса, но услушал треск ломающихся веток.  На юношу выскочил большой олень с огромными вет­вистыми рогами. Из шеи оленя торчала стрела с красным оперением.
Аламир хладнокровно ждал. Но едва только олень перепрыгнул через  ручей, юный охотник метко пустил стрелу и поразил оленя в сердце. Лесной великан замер, удивлённо посмотрел на Аламира, вздрогнул и упал к ногам охотника.
Послышался громкий стук копыт, и на поляну выскочили на разгорячённых конях охотники. Впереди скакал юноша на белом коне.
–  Как ты посмел убить моего оленя!? –  грозно воскликнул юноша.
–  Олень принадлежит тому, кто убил его, –  Аламир выдернул из туши оленя   свою стрелу и показал её охотникам.
– Моя стрела ранила оленя! – негодовал юноша.
– А моя стрела – убила, –  спокойно ответил Аламир, достал нож и принялся разделывать зверя.
– Как ты смеешь дерзить мне!? Я принц Роминамир, сын короля Славомира, повелителя всех этих земель!
– А я охотник Ал, сын отважного охотника Дара! Земли за ручьём принадлежат моему народу. И вся добыча принадлежит нам.
К разгневанному принцу подъехал главный распорядитель охоты и тихо сказал:
– Ваше Высочество, дикарь прав: за ручьём начинаются земли народа лесных охотников. Ваш дед, покойный король Владомир, отдал им эти земли в вечное пользование.
– Дед отдал, а я отниму! –  принц развернул коня, и, обернувшись к Аламиру, презрительно крикнул:
– Дикарь, тебе лучше не появляться в моём королевстве! Я прикажу поймать тебя и выпороть!
Аламир продолжал разделывать тушу оленя. Даже не повернул головы.
Принц зло стегнул коня плёткой, молодой жеребец взвился на дыбы и помчался быстрее полёта стрелы.
Со стороны леса, противоположной той, куда ускакал принц со свитой, доносился жалобный визг, и вскоре  на поляну выбежал медвежонок. Он хромал на одну лапу и скулил. Увидев человека, медвежонок трусливо задрожал, но не бросился бежать в чашу леса, а подполз на животе к Аламиру, доверчиво посмотрел в глаза, прося защиты. Из передней лапы медвежонка сочилась кровь.
«Кто-то ранил его стрелой»,–  определил по ране Аламир. Вытащил из сумки, где лежал осколок чёрного зеркала, белую тряпку и перебинтовал лапу медвежонку. В сумке, лежали соты с мёдом диких пчел, юноша отломил кусок  и сунул  медвежонку в пасть.
– Ешь, не бойся, я тебя не трону, –  ласково сказал Аламир и погладил медвежонка по  голове.
На поляне бесшумно появились юные охотники во главе с сыном вождя. Они преследовали медвежонка по кровавым следам.
– Вот он! –  торжествующе крикнул сын вождя Корш и показал на медвежонка, который испуганно жался к ногам Аламира.
– Отойди, чужак! –  грозно приказал Корш и нацелился из лука в медвежонка.
– Оглох от страха! – засмеялся юноша, хромавший на правую ногу.  Насмешливые слова сводного брата Орка, и презрительные взгляды сверстников, брошенные в его сторону, вызвали вспышку ярости и, не осознавая, что делает, Аламир выхватил из колчана стрелу, натянул тетиву лука и нацелился в сына вождя.
Корш нацелил лук на Аламира. Юные охотники с испугом смотрели на соперников и боялись неосторожным движением, хрустом ломающейся ветки встревожить тишину.
– Вы убьёте друг друга! –  крикнул Орк. – Аламир, опомнись. За покушение на жизнь соплеменника тебя изгонят из племени. Медвежонок по закону принадлежит Коршу, он убил медведицу.
– За медвежонка я отдам вам оленя, –  Аламир предложил обмен, понимая, что совершил глупый поступок, нацелившись стрелой на Корша. Сын вождя отомстит, нанесёт подлый удар в спину.
– Я согласен, –  ответил Корш и опустил лук. – Но ты ответишь мне за свою дерзость. Завтра день Посвящения в охотники, и если ты не уступишь мне в единоборстве, я скажу на Совете, что ты хотел убить меня, а они подтвердят.
Корш кивнул на Орка и других охотников. Те кивнули. Аламир сжал кулаки.
В центре поляны пылал большой костёр, сложенный шатром из сухих смолистых брёвен. Искры улетали в небо, и охотникам каза­лось, что самые яркие искры прилипают к небу и превращаются в звёзды. Так говорилось в легендах, и охотники верили этому.
Праздник посвящения юношей в охотники приближался к самому захватывающему поединку. Из всех соревнований вышли два победи­теля – сын вождя Корш и Аламир. Теперь им предстояло в едино­борстве завоевать право быть победителем и получить в награду куртку из белоснежной шкуры царя гор –  снежного барса.
Куртка была украшена клыками хищных зверей, сородичи которых теперь не посмеют тронуть лучшего из охотников, а девушками вышиты силуэты животных: оленей, кабанов,  козлов, охота на которых теперь всегда будет удачной.
Из большого племени лесных охотников, живущих на берегах Парного озера, такие куртки носили   десять мужчин. Они имели право сидеть в кругу вождей всех девяти племён лес­ных охотников, собирающихся на Большой Совет раз в три года. В дни Большого Совета на празднике Солнца и Луны они первыми выбирали себе девушек, и в их хижинах могли жить несколько жён. Другие же охотники приглашали в свою хижину всего одну жену, и она могла на празднике Солнца и Луны уйти от мужа к роди­телям, к другому мужчине, положив на порог хижины ветку с  увядшими листьями. Муж тоже мог уйти от жены, но для этого ему нужно было объяснить причину ухода Совету племени и получить разрешение. Если разрешение давали, он оставлял жене хижину, всю утварь, домашних животных, строил себе новую хижину и кормил жену и детей, пока её не выбирал в жёны другой охот­ник.
Аламиру и Коршу нравилась одна и та же девушка –  пятнадцати­летняя   Зари-Ина. А в следующем году наступит праздник Солнце и Луны. И Зари-Ину, самую красивую девушку племени, отец и мать введут в круг невест. А победитель получит право первого выбора.
Аламир ступил в круг из песка, насыпанного для борьбы, и подмигнул Зари-Ине. Девушка улыбнулась, но, заметив насмешливые глаза подруг, смутилась и покраснела.
Корш перехватил взгляд Аламира и, увидев покрасневшую Зари-Ину, побагровел от злости и впрыгнул в круг из   песка.
 – Я раздавлю тебя, чужак, –  угрожающе прошипел сквозь зубы Корш.
– Попробуй, –  насмешливо ответил Аламир.
– Если не сдашься, я обвиню тебя в покушении на мою жизнь.
– Я всегда знал, что ты вонючий червяк! –  воскликнул Аламир и прыгнул на Корша.
Правила борьбы устанавливали, что соперники не должны выходить за границу песчаного круга и бить друг друга, а только бороться, и кто первый прижмёт противника спиной к земле, тот победит.
Корш обхватил Аламира за грудь. Дыхание прервалось, но Аламир сделал подсечку и повалил сына вождя на песок. Силы борцов были равны, и зрители не могли даже предугадать, кто победит. Но Аламир оказался более ловким и быстрым. На один миг Корш промедлил, и тут же оказался прижатым спиной к земле. Руки Аламира крепко сжали ему шею, и как Корш не пытался – не смог вырваться.
– Я сдаюсь! –  крикнул Корш и прошептал Аламиру: – Ты пожалеешь.
Вождь вручил Аламиру награду, и юный охотник во всю силу издал победный клич. В нём звучали и радость, и вызов: вы отвергали меня, а я победил!
Аламир подошёл к Зари-Ине, взял её за руки и, глядя в её глаза, сказал:
– На празднике Солнца и Луны я выберу тебя!
Сказал громко, чтобы все услышали.
Аламир дерзко провёл взглядом по фигуре девушки, одетой в короткую льняную тунику, вышитую искусными узорами и в кожаные сандалии, завязанные длинными ремешками вокруг голени.
Зари-Ина   покраснела. Понимая, что юноша сейчас представляет её без одежды.
Заметив смущение девушки, Аламир улыбнулся и шепнул ей, прикасаясь губами к её розовому ушку:
– Ты очень красивая. Когда я приведу тебя в свой дом, то семь дней не буду ходить на охоту.
Подруги Зари-Ины услышали намеренно громкий шёпот и, захихикав, убежали на поляну к жаркому   костру.
Аламир, заметив, что в его сторону смотрит Корш, демонстративно обнял Зари-Ину и провёл ладонью по её крутому бедру.
Аламир не ожидал от себя такой дерзости   и подумал, что сейчас Зари-Ина крепко стукнет его кулаком, но девушка только   плотнее прижалась к нему.
– Ты будешь меня ждать? –  спросил юноша. – Ты выполнишь все мои желания?
– Выполню, –  прошептала Зари-Ина, зажмурила глаза и замерла от разлива горячей крови по всему телу, чувствуя на своём бедре дерзкую ладонь Аламира.
Аламир был опьянён своей победой  над красивой девушкой, которая раньше только подсмеивалась над ним. Все чувства смешались: и радость, и самодовольство, и нежность, и восторг, и непонятная робость, и власть покорителя...
«Я – великий   воин и могу делать всё, что захочу!» – возликовал Аламир, крепко взял Зари-Ину за руку и потянул в круг танцующих юношей и девушек.
К полуночи костёр догорел, и охотники разошлись по своим хижинам. Но Аламиру не хотелось расставаться с любимой девушкой. Он взял Зари-Ину за руку и увлёк под густые ветви дерева. Нежно   провёл ладонью по её густым чёрным волосам. И вдруг ремешок, который стягивал их в длинный хвост, развязался под пальцами юноши, и волосы рассыпались волнами по спине девушки.
– Сходим на озеро? – прошептал Аламир, понимая, что девушка не откажет ему.
– Я пойду с тобой, – ответила Зари-Ина. Покорно опустила голову и спрятала глаза за ресницы.
Орк вытащил из колчана сводного брата стрелу, проверил, есть ли на ней метки Аламира и заторопился  к дому вождя.
Сын вождя Корш вышел из хижины и встал рядом с отцом в ярком  свете масляной лампы. В кустарнике, напротив хижины, послышался шорох, потом раздался щелчок  спущенной тетивы, и рядом с головой Корша в деревянный столб вонзилась стрела.
Вождь свалил сына на землю и выхватил из-за пояса нож. В кустах кто-то зашевелился и бросился бежать. Корш и вождь поспешили вдогонку, но поймать не смогли – неизвестный скрылся. Только на примятой траве за кустар­ником, откуда стреляли, вождь нашёл нож для разделки убитых живот­ных. На деревянной ручке ножа было вырезано имя
«Аламир».
Вождь вернулся к дому и выдернул стрелу с белым оперением. На ней виднелись зарубки, говорящие, что стрела принадлежит Аламиру.
– Схватите Аламира и заприте его в хижине, – приказал вождь охотникам, прибежавшим на шум. – Завтра утром мы будем судить его на Совете племени.
Но в селении Аламира не оказалось, и охотники устроили засаду в хижине Дара. Отец, услышав, в чём обвиняют его приёмного сына, помрачнел. Лая-Дар не замедлила упрекнуть мужа:
– Я же говорила – он принесёт   нам беду.
Вода в ночном озере светилась россыпями звёзд. А когда Зари-Ина вышла из воды на берег, то в каждой капельке на её гибком и уже по-женски красивом теле сверкала маленькая звёздочка. Девушка встряхнула волосами, изящным движением рук собрала их в пучок над головой, перевязала ремешком и откинула за спину.
Аламир стоял в трёх шагах от Зари-Ины. Он был счастлив и горд, понимая, что девушка купалась, медленно выходила из воды и откидывала волосы за плечи только для него. Чтобы он любовался её стройным  телом и захотел выбрать из круга невест только её.
Аламир подошёл к Зари-Ине.  Дерзко обнял за плечи и крепко прижал девушку к себе. Юноша чувствовал себя победителем, которому никто не смеет отказать, даже самая красивая девушка племени.
– Нет, – неожиданно  резко ответила Зари-Ина. – Ты знаешь закон, запрещающий юношам и девушкам соединяться  до праздника Солнца и Луны, пока они не станут мужем и женой. Ты победил на празднике и сказал, что через год выведешь меня из круга невест. Все слышали твои слова.  Когда я стану твоей женой, я с радостью выполню все твои желания. А сейчас – нет! Убери руки!
– Нам пора домой! – Зари-Ина нежно отстранила юношу от себя.  – Мама хватится меня.
«Теперь он навсегда мой», – улыбнулась Зари-Ина и побежала по тропинке к селению. Девушка бежала, словно танцуя, каждое движение было предназначено для глаз юноши.
Аламир и Зари-Ина ловко перелезли через ограду вокруг селения.
– Я провожу тебя, – прошептал Аламир.
– Нас не должны увидеть вместе, – ответила девушка и скрылась за ближайшей хижиной.
Аламир поспешил домой. Он был горд собой и счастлив. Он был победителем!

– Ты меткий стрелок, –  сказал Корш, одобрительно похлопывая Орка по плечу. – Я знал – ты не промажешь, но вздрогнул, когда стрела пролетела в двух пальцах от моей головы.
– Ты обещал мне Зари-Ину, – напомнил Орк. – Обещал — она станет моей женой.
– Моё слово твёрже камня, – сказал Кош и подумал: «Какой он глупый! Моё слово, могу дать, могу забрать. Зари-Ина будет моей!»
– Аламира изгонят из племени? – Орк ненавидел названного брата. Юноша уверил себя, что отец любит Аламира сильнее, чем родного сына.
«Аламир самый сильный и ловкий, а я – хромой!» – терзал себя Орк.
– Не волнуйся, он не будет обнимать Зари-Ину. Трогать её. Видел, как он запустил руку ей под тунику?
– Видел! – Орк от злости покраснел и сжал кулаки.
– На суде скажешь – Аламир хотел убить меня на охоте, но вы помешали ему.
– Скажу. И другие подтвердят!
– Иди спать, завтра радостный день: Аламира изгонят из племени, и мы больше никогда не увидим его наглой рожи.
Довольный Орк поспешил к своему дому, а сын вождя, бесшумно ступая, прокрался вдоль частокола и спрятался напротив окна в комнату Зари-Ины.
Девушка готовилась ко сну. Скинула тунику, встала в деревянный таз и медленно поливала  себя прохладной водой из кувшина. Девушке было очень жарко после встречи с Аламиром.
Корш Зари-Ину и улыбался: «Скоро я уведу тебя из круга невест в свою хижину! Ты сделаешь всё, что я захочу!  А утром я крепко выпорю тебя плёткой! Ты позволила Аламиру обнимать себя. Ты будешь самой покорной, самой услужливой моей женой!»
Совет изгнал Аламира из племени. Юноша пытался доказать свою правоту, но его даже не стали слушать. Доказательства его вины были очевидны и ясны: вождь показал Совету стрелу, которой хотели убить его сына, а свидетели  подтвердили, что Аламир целился из лука в Корша у туши убитого оленя.
Аламир,  униженный, оскорблённый, стоял у ворот деревни. С ненавистью смотрел на Корша, на заискивающих перед сыном вождя молодых охотников.
Ещё вчера Аламир был победителем, а сегодня он – изгнанник. Все его мечты, надежды рухнули. Даже Зари-Ина прятала от него глаза, сторонилась, хотя знала, что он не стрелял в сына вождя. Она купалась в озере, была с ним. Но признаться в этом перед всем народом – опозорить себя. И Аламир промолчал.
Аламир опустил голову и медленно побрёл к своей хижине. Надо собрать вещи в кожаный мешок, а нож, лук, колчан со стре­лами ему отдадут только за воротами селения.
Солнце стояло в зените. Аламир подошёл к воротам селения в сопровождении четырёх стражников и обернулся, чтобы бросить презрительный взгляд на Корша и его дружков. Все жители селения занимались своими делами, а они специально пришли к воротам, чтобы посмеяться, унизить оскорблениями. Корш при­вёл с собой Зари-Ину и удерживал её рядом с собой, чтобы показать своё превосходство над Аламиром. Девушка не смела противиться сыну вождя. Прошлого не вернуть, надо думать о будущем.
Корш, увидев, что Аламир смотрит на него, прижал Зари-Ину к себе и провёл ладонью по талии, бедру, ноге  девушки. Девушка не оттолкнула наглеца. Подруги нашептали Зари-Ине, что хромоногий Орк всем хвастается  отвести её в свою хижину на празднике Солнца и Луны.
«Лучше быть женой сына вождя, – решила Зари-Ина. –После смерти отца он возглавит  охотников».
Девушка показала Коршу, что от прикосновений его дерзкой ладони она ощутила приятную дрожь в коленях.
Аламир побагровел от ярости и кинулся к сыну вождя, но рослые стражники схватили его и силой вытолкнули за ворота.
– Если мы встретим тебя в границах нашего леса, то убьём, – предупредили охотники.  – Это приказ вождя!
Из ворот вышел Дар и подошёл к Аламиру.
– Сын, ты поступил очень плохо, – сказал охотник. – Ты нанёс мне рану в сердце.
– Ты веришь им? – воскликнул Аламир и ударил себя кулаком в грудь, чтобы сердце не разорвалось от боли — отец, самый близкий человек, не верит ему!
– Вождь нашёл твой нож. Твоя стрела чуть не убила Корша. Все знали о вашей вражде.  – Дар хотел посмотреть в глаза сыну, но не смог.
– Когда я стану великим воином, я вернусь и отомщу своим врагам!
– Нельзя делать зло! – встревожено сказал Дар.
– А где оно – добро? Оно помогло мне? Я не виноват, а меня изгнали!
Аламир забрал у приёмного отца нож, лук, колчан со стрелами и скрылся в темноте леса. Он хотел одного – отомстить!
2. Принц-принцесса
Принц Роминамир вошёл в свою комнату, снял охотничий кафтан, сапоги с высокими голенищами, штаны, белую рубашку с кружевным во­ротом, манжетами и превратился в стройную, длинноногую девушку Ромину, немного высокую для своих тринадцати лет. Но с первого  взгляда можно было увидеть, что Ромина   не тихая, изнеженная девочка, а сильная, крепкая в плечах, с упругими мышцами и гибким телом девушка. Но то, что она девушка, знали только её отец – король Славомир и старый, но ещё могучий, рыцарь Рой. Он учил принцессу   быть воином. А мужские черты характера, привычки, уверенный, надменный для посторонних взгляд зорких голубых глаз, слава лучшего фехтовальщика и самого быстрого наездника в скач­ках с препятствиями, не могли даже у придирчивых, внимательных врагов короля вызвать подозрение, что Роминамир не принц, а принцесса.
В раннем детстве Ромина не понимала, что её выдают за маль­чика, но потом девочке понравилось играть роль принца – ведь это так интересно, а когда подросла, то уже не замечала, что ведёт себя, поступает и думает, как юноша.
Ромина настояла, чтобы её учили боевому искусству. Король долго отговаривал дочь, убеждая, что она девочка, и надо переждать всего два-три года, пока он не укрепит свою власть и не устранит врагов. Но два-три года затянулись на много лет, а враги во главе с младшим братом короля Крадимиром, ещё выше подняли головы.
Ромина подошла к зеркалу и внимательно осмотрела свою фигуру. Девушка не боялась, что её могут увидеть обнажённой. Как только король объявил о рождении наследника, то сразу  приказал отыскать все тайные ходы и навечно замуровать их.
Ромина огорчённо вздохнула, и нахмурила брови. Нет, она осталась довольна своим сильным, гибким  телом. Но за последний год, вопреки всем физическим нагрузкам, оно стало по-женски округляться, расшири­лось в бёдрах, выросла грудь, и теперь приходилось надевать специальный пояс с прокладками из ваты. Но иногда девочку охватывала непонятная грусть.  Ромина стояла перед большим, в рост человека зеркалом, и представляла, какой красивой она будет в розовом платье.  Не с коротко стриженными, а длинными золотисто-рыжими волосами, распушенными волнами до пояса. Представляла, как в ушах засверкают золотые серёжки, а на груди, чуть прикрытой декольте,  засияет бриллиантовое  колье.
Ромина сердилась на себя за такие  «девчачьи» мысли.  Бежала в фехтовальный зал, где до изнеможения училась сражаться мечом, секирой, копьём, метать кинжалы, стрелять из лука и арбалета. Или седлала своего  коня и мчалась быстрее ветра по Белым холмам. В дни таких скачек граф Верномир, командир отряда из ста воинов, которому было поручено охранять принца Роминамира, отчаянно ругался. Воины на самых быстрых конях не могли угнаться за принцем.
В тяжёлую, обитую железом дверь постучали. Послышался громкий голос короля Славомира:
– Роминамир,  это я.
Девушка быстро надела рубашку и ключом открыла дверь. Славомир нежно обнял дочь, потом отстранил её от себя на рас­стояние вытянутых рук и, удерживая за плечи, строго сказал:
– Мне доложили, что ты сегодня охотился в той части леса, которая принадлежит народу охотников.
– Я увлёкся погоней за раненным оленем.
Славомир хотел грозно сдвинуть брови, но вместо этого улыбнулся:
– Я привык обращаться с тобой, как с сыном.  Даже наедине разговариваю, как с мужчиной.
– Честно признаюсь, – Ромина хитрыми глазами посмотрела на отца, – когда ты обращаешься ко мне, как к девушке, я всегда удивляюсь. Мне кажется, что  ты разговариваешь не со мной, а с девушкой, которая стоит за моей спиной.
Ромина рассмеялась, обняла отца и поцелова­ла его в щёку.
 – Скоро наши мучения закончатся. Через десять дней тебе исполнится четырнадцать лет, и я  отрекусь от трона в твою пользу. Тебя коронуют, и тогда никто не посмеет выступить против законного короля! Я хотел сказать – королевы. 
– Надо  изгнать Крадимира из столицы, но плетёт интриги, как ядовитый паук плетёт зловещую сеть. Посади его в тюрьму!
– Он мой младший брат, – вздохнул король и низко склонил голову. – Умирая, отец предупредил меня о властолюбии и нечистых помыслах Крадимира, но просил не  чинить ему зла.  Крадимир не может желать мне смерти. Мы родные братья!
– Крадимир  хитёр и коварен. Он  притворяется любящим братом.
– Роми, не забывайся – ты говоришь о моём родном брате Он твой дядя! Через десять дней ты станешь королевой, и Крадимир первым присягнёт тебе на верность. А потом присягнут все вассалы!
– Ты веришь в их благородство?
– Я верю в закон! Изменой они обесчестят своё имя.
– Учитель Рой сказал мне, что Чёрный рыцарь погиб и больше не надо платить дань. Кто мог победить могущественного волшебника? – Ромина изменила разговор, её отец никогда не поверит в вероломство своего брата.
– Я послал разведчиков. Вчера они вернулись и доложили мне, что Великий Колдун погиб, что его чёрная армия уничтожена, а в Чёрный замок на вершине скалы нет пути – лестница обрушена.  Я объявлю эту радостную весть в день твоей коронации.
– Кто убил Чёрного рыцаря? Он был бессмертным!
– Разведчики сказали, что победил великан, богатырь на четырёх ногах. Чёрный рыцарь превратился в гигантского дракона, из глаз которого били молнии, из пасти извергалось пламя, но богатырь взмахнул волшебным мечом и отсёк дракону голову.
В дверь постучали.
– Ваше Величество,  прибыл гонец  из  королевства Белогоров. Он привёз важные вести!
– Иду! – громко отозвался король.
Девушку охватила непонятная грусть. Не хотелось отпускать отца. Ромина обняла его и прижалась лицом к  широкой, тёплой груди отца. Услышала, как бьётся его любящее сердце.
– Приходи  ко   мне вечером, – попросила Ромина. – Расскажи мне волшебную сказку.
– Ты веришь в сказки?
–  В сказках добро всегда побеждает зло.   Так хочется в это верить! – призналась Ромина.

Землю покрывала ночная тьма. Свет луны с трудом пробивался через густые облака, серебрился над болотом призрачным туманом. К замку князя Крадимира, построенному из неотёсанного камня на холме вблизи Жёлтых болот, крались чёрные тени. И было не разобрать – это хищные звери, люди или злые порождения болот.  В глубине топи кричала птица, её голос походил на стоны умирающего человека. На поверхность воды вырывались пузыри болотного газа, и человеку, впервые проезжающему по дороге вдоль кромки болот, от страха казалось, что из трясины лезут чудовища. Ноги сами пришпоривали коней, а возницы тяжёлых повозок торопили ударами плётки непово­ротливых топотопов.  Эти сильные животные были ростом со слона, имели длинный нос и большие, изогнутые луком рога. Мощное тело покрывала густая рыжая шерсть. Но топотопы очень миролюбивы. Их разводят на мясо,  они служат тягловой силой для перевозки грузов. Один топотоп может тащить повозку, непосильную  двадцати коням.
Болота всем внушали страх, но Крадимир любил стоять на сторожевой башне и смотреть на бескрайние топи. Он чувствовал себя повелителем того, что люди боялись. Он чувствовал себя повелителем страха!
Замок князя Крадимира был крепостью, через которую проходила единственная дорога.  Она соединяла королевство Даромиров с другими королевствами. Когда умирающий отец спросил Крадимира, каким  замком он хочет владеть, князь сразу ответил: «Грозадаром». Владея Грозадаром, можно контролировать торговлю, денежные потоки, а много золота  – это много возможностей.
На чёрном небе сияла луна. Над болотом серебрился  туман. В замок князя Крадимира со всего королевства съезжались заговорщики. Они кутались в плащи, плотнее задёргивали шторы в каретах, повозках, но продолжали бояться. Им казалось, что над болотом летают призраки. 
Заговорщики заходили  в большой зал и теснились рядом с жарко пылающим камином. Свет от камина окрашивал зал в багровые тона и отбрасывал кроваво-красные отблески на оружие, которое висело на всех стенах. В зале тесно стояли длинные столы, от еды вкусно пахло, но никто не посмел сесть за стол. В зал вошёл Крадимир. В чёрной одежде, в чёрном плаще он походил на коршуна, который устремился к беззащитной слабой жертве.
Князь Крадимир чёрными, почти не мигающими глазами осмотрел присутствующих в зале людей. Ощутил удовольствие от их испуганных лиц. Его боялись! Он станет королём! Кто из них посмеет возразить!
– Господа! – громогласно обратился Крадимир к членам Большого Совета,  когда представители знатных родов расселись за столами.  – Король Славомир посылает  в ваши родовые земли своих наместников!   Назначает  своих судей! Король  готовит указ! В Указе вам запретят  иметь воинов! Вся армия будет подчиняться королю! Теперь вы не сможете возразить королю, он убьёт вас, ваших детей! Вас принудят выполнять любую, даже незаконную волю короля!
– Мы не потерпим этого! – гневно закричал барон Дурмир. Ударил себя в грудь тяжёлым кулаком. Грудь отозвалась звоном металла. Барон всегда носил под одеждой стальной нагрудник.
– Король желает   абсолютной власти! – громко сказал  Крадимир. Посмотрел на присутствующих долгим взглядом прищуренных глаз, выждал паузу и добавил, как ударил кинжалом в сердце: – Король распускает Большой Совет! Он уничтожает нашу власть!  Превращает нас – великих людей королевства Даромиров, в пыль!  Король узнал о смерти Чёрного рыцаря. Но не объявил радостную весть народу! Король  Славомир тайно готовит коронацию своего сына! Он заставит нас присягнуть на верность Радомиру!
– Король Славомир возомнил себя Чёрным рыцарем! – крикнул барон Дурмир.
– Великого и бессмертного Чёрного рыцаря   убили, – рассмеялся карлик Гнид, увидев кивок  хозяина. – Бессмертный и великий оказался смертным!
В зале раздался дружный смех. Раньше, услышав имя Чёрного рыцаря, эти люди дрожали от страха,  а сейчас смеялись, пото­му что знали – тиран мёртв.
– А вы не задавали себе вопрос, почему Славомир держит в тайне смерть Чёрного рыцаря? – спросил Крадимир. – Он хочет забрать себе дань! Самому стать тираном!   У  кого золото – у того и власть!
Заговорщики  закричали от гнева. Крадимир торжествующе улыбнулся.
– Мы не допустим этого! Долой короля Славомира! Великого князя Крадимира на трон! – первым  закричал барон Дурмир.
– Вы присягаете мне на верность? – спросил Крадимир.
– Будь королём, Крадимир! – закричали  члены Большого Совета. Они знали цену золота.
– Вы получите достойную награду! – Крадимир был доволен. Всё получилось, как он хотел.
– Слава королю Крадимиру! – закричал барон Дурмир.
– Слава королю Крадимиру! – закричали все.
– Я выполняю волю Большого Совета королевства Даромиров! – Крадимир прижал руки к груди и гордо посмотрел поверх голов членов Совета. Золотые перстни на пальцах Крадимира сверкнули каплями ядовитой золотой смолы.
«Всё готово для смертельного удара! –  Крадимир  улыбнулся тонкими губами. Отбросил за спину длинные чёрные волосы: – Славомира убьют отравленным кинжалом, а принца Роминамира задушат в его собственной постели. А народу объявят – на замок напали разбойники и убили короля и принца. Я пришёл на помощь, но было поздно… Да и зачем с народом говорить? Народ обязан выполнять волю короля!»
3. Ночь окровавленных кинжалов.
– Завтра на рассвете нового дня ты станешь королевой! – радостно сказал король Славомир своей дочери Ромине. – Подданные присягнут тебе на верность.  Члены Большого Совета признают твою власть.
– Папа, зачем ты пригласил Крадимира? – встревожено спросила Ромина. –  Видел, какие у него глаза? Колючие, жестокие! Он готов задушить нас, хотя приветливо улыбается.
– Он должен присягнуть тебе первым, – решительно сказал король. – Крадимир  не посмеет нарушить закон!  Я потерял своего сына Аламира, но никогда не потеряю тебя!
– Прикажи бросить Крадимира в тюрьму. В камере пыток он признается! Это он! Он похитил  моего брата Аламира!
Девушка не сказала – «убил», она не верила в смерть брата, хотя понимала, на что способен её дядя! А король не хотел видеть!
– Я запретил пытки. И мне больно слушать от тебя – моей дочери, такие слова. Крадимир мой родной брат!
– Он виновен!
– Нельзя без суда посадить человека в тюрьму. Таков закон! У меня нет доказательств!
– Ты король. Ты выше всех законов!
– Да, я король, но король должен первым исполнять законы. Нет ничего страшнее   беззакония.
Ромина не принимала доводов отца, она   хорошо знала, что многие князья, графы, бароны уверены: «Закон – это я!»
«Когда я стану королевой, то создам гвардию из трёх тысяч смелых, преданных мне рыцарей, и тогда все будут жить по моим законам», – решила Ромина, а вслух спросила:
– Если мой брат Аламир жив, где он сейчас?
– Три года я потратил на  поиски. Но если Аламира похитили разбойники... – Славомир отвернулся и вытер выступившие на глазах слёзы. – У него на груди висел такой же серебряный медальон, как и у тебя, только вместо «Ромина» было написано «Аламир».
– Прости, я не хотела расстроить тебя, – девушка нежно обняла отца, и вдруг ей очень сильно захотелось, чтобы зло исчезло навсегда: «В нашем мире даже честных людей заставляют обманывать. Я никогда не примеряла платье. Да у меня их просто  нет. Кафтаны, штаны, сапоги, доспехи, кольчуги, шлемы. А как бы мне хотелось хоть раз станцевать на балу в воздушном платье, в атласных туфельках, почувствовать нежный, восхищённый взгляд... Нет! Я буду властной и решительной королевой. Я сама уничтожу зло! Я сделаю своё королевство самым могущественным и богатым, чтобы никакие Чёрные рыцари не смогли покорить его».
Послышался тревожный звон колокола на сторожевой башне. Из коридора донёсся звон оружия, топот бегущих ног, и крики стражников, охраняющих покои Ромины. В запертые двери громко постучали.
– Ваше Величество! На замок напали! Они... – воин не успел договорить, застонал и упал, сражённый неизвестным врагом.
Король подбежал к стене, на которой было развешано оружие,  снял секиру. Хотел выйти из комнаты дочери на помощь своим воинам, но в дверь уже ломились враги.
Ромина скинула ночную сорочку и быстро надела рубашку, штаны, высокие кожаные сапоги; облачилась в лёгкую кольчугу, пристегнула наплечники, нагрудник с королевским гербом, опоясалась ремнём с коротким узким мечом, покрыла голову шлемом и встала рядом с отцом, нацелив меч в сторону двери.
Увидев рядом с собой дочь в боевых доспехах, Славомир испугался. Король думал, что на замок напали разбойники: «Они убили Аламира, убьют и Ромину!  Они мстят за смерть своего вожака,  которого повесили над воротами замка.   Ромине надо бежать! Скоро придёт  помощь.  Крадимир уничтожит разбойников».   
– Ромина, скачи в Озёрный замок. Он неприступен. Князь Верномир мой друг. Я соберу в кулак рыцарей и вырвусь из замка. Скоро на помощь придёт Крадимир! Спускайся по верёвке,  я за тобой.
– Ты веришь Крадимиру? – в отчаянье воскликнула девушка.
– Я верю брату! – король не хотел слушать дочь. – Торопись! Дверь долго не выдержит!
Славомир достал из сундука длинную верёвку и спустил её в окно. С тех пор, как он приказал замуро­вать в замке все потайные ходы, чтобы шпионы врагов не смогли разоблачить Ромину, Славомир, прислушавшись к внутреннему голосу, спрятал эту верёвку в комнате дочери.
Пока Ромина спускалась вниз, король снял со стены два арбалета и зарядил их железными стрелами.
Дверь от сильного удара треснула и слетела с петель. Славомир выстрелил из арбалета, и вбежавший первым в комнату воин с гербом барона Дурмира, пал пронзённый стрелой, и следом за ним рухнул со стрелой в горле второй воин. Оставшиеся воины испуганно попятились назад и спрятались в коридоре, дав возможность королю вновь зарядить арбалеты.
Славомир был поражён – почему на груди у разбойников герб барона Дурпира?  Король обернулся и посмотрел на окно. Враги ворвутся в комнату и перерубят верёвку. Лучше умереть с оружием в руках! Ромина успеет покинуть замок, спастись!
– Вперёд, трусы! – кричал барон Дурмир. – Сто золотых тому, кто убьёт Славомира!
Два воина, закрывшись щитами, попытались войти в комнату, но были  убитые стрелами.
– Ты предал меня!? Встал на сторону разбойников! – изумился король, узнав барона Дуремира, но затем услышал голос своего брата Крадимира и понял, кто напал на замок. Не разбойники! Предал родной брат!
– Где король? – злобно кричал Крадимира.
– В покоях принца! – крикнул в ответ  барон Дурмир.
– А принц?
– Им некуда деться. Все тайные ходы замурованы.
– Почему вы стоите?!
– Они вооружены арбалетами!  Четыре моих воина погибли.
– Да хоть сто! Славомир и принц должны умереть! Вперёд! – Крадимир схватил барона и втолкнул его в комнату. Ярость и  дикая жажда власти утроили силу  князя. Невысокий, худой Крадимир смог втолкнуть в комнату высокого, толстого барона Дурмира. Баран сделал шаг вперёд и  рухнул на пол со стрелой в груди. От железной стрелы арбалета его не спала даже крепкая кольчуга.
– Принесите щиты, окованные железом. Стрелы их не пробьют, – приказал Крадимир, видя злые глаза воинов барона Дурамира. Они видели, кто толкнул их барона на смерть, и сами умирать не хотели. 
–  Славомир, брось оружие и выходи, – крикнул Крадимир. – Я сохраню жизнь тебе и принцу!
– Предатель!  Ты нарушил клятву, данную отцу! – ответил король, поражённый предательством родного брата. – Твоё слово ничего не значит.
Король тянул время. Он знал – его убьют. Но Ромина успеет скрыться.
– Отец давно мёртв. А клятвы для того и даются, что бы их нарушать. Миром правит страх. А ты со своей честностью, благо­родством не понял этого и проиграл. Побеждает сильнейший!
– Ты прячешься за спинами воинов! Выйди вперёд и покажи свою силу!
– Умирают дураки, а умные посылают их на смерть.
 Прикрываясь железными щитами, в комнату ворвались два десятка воинов. Раненный в плечо и ногу король Славомир упал к ногам своего брата.
Крадимир, торжествуя над поверженным врагом,  увидел верёвку. И понял – принц спустился по ней и бежал!
– Закрыть ворота замка! – яростно закричал Крадимир. – Схватить всех юношей – знатных и простолюдинов!
Во дворе замка шло яростное сражение. Рыцари, верные королю, бились из последних сил. В ярком свете луны сражение выглядело ужасным: блеск оружия, перекошенные яростью лица, крики умирающих воинов, стоны раненных.
Один из воинов взмахнул руками и упал на каменные плиты двора к ногам принцессы Ромины. Из его рта полилось что-то чёрное, а вытаращенные глаза уставились на девушку.
Ромина в страхе отшатнулась.
«Я – воин!» – девушка до крови прикусила губы, и, схватив за уздечку пробегавшего мимо коня без седока, ловко запрыгнула в седло.
– Смерть предателям! – закричала принцесса и направила коня в гущу сражающихся воинов.
– Принц! Это принц! – закричали воины короля и окружили Ромину плотным кольцом. – Наш принц с нами!
Бой вспыхнул с новой силой, с большей яростью.
– Ваше Высочество! –  крикнул граф Благомир. – Пробивайтесь к воротам! Воины, за мной!
– Закрыть ворота! – закричал кто-то.
– Смерть предателям! – граф Благомир сразил мечом двух воинов с гербом князя Крадимира и ударил плоской стороной меча по крупу коня принца Роминамира. Конь взвился на дыбы, и как стрела, помчался к воротам, расталкивая грудью врагов, пытавшихся преградить    дорогу к воротам замка.
Из тридцати рыцарей короля Славомира ворот достигли трое. Граф Благомир радостно улыбнулся, видя, что принц скрылся в лесу, но в этот миг стрела из арбалета пробила доспехи, и смелый воин упал на забрызганные кровью камни мостовой с пробитым серд­цем. Вслед за ним погибли и другие воины, сохранившие верность присяге.
Из ворот замка, как стая воронов, вылетел отряд рыцарей в чёрных доспехах. На их щитах зловеще сверкал в лунном свете герб князя Крадимира.  Рыцари яростно пришпоривали коней. Воины знали, что если они не догонят принца Роминамира, то князь отрубит им головы.
Ромина подгоняла своего коня,  била его  плёткой,  пришпоривала, и ласково шептала, гладя по шее, но раненный в сражении конь не мог скакать быстрее. Из его рассечённой мечом груди бежала кровь.
Ромина пригнулась, и пущенная в её спину стрела, вонзилась в шею коню. Конь захрипел,  его передние ноги подломились. Конь повалился набок и забился в предсмертной судороге. Рыцарь  Рой – учитель  Ромины, научил девушку спрыгивать с коня, когда тот падает, и это умение спасло принцессе жизнь.
Ромина вскочила на ноги и хотела спрятаться в густой поросли молодых сосёнок, но не успела – отряд рыцарей князя Крадимира окружил её. Ромина прижалась спиной к дереву и выхватила меч из ножен.
– Ваше Высочество! – надменно рассмеялся командир отряда. – Нас семеро!  Будешь брыкаться – насадим тебя на копья, как куропатку на вертел.
– Предатели! – воскликнула Ромина и приготовилась отразить атаку конных воинов.
– Великий князь приказал прикончить тебя, – ещё громче рассмеялся командир. – Ты завизжишь как поросёнок, когда я буду резать кинжалом твоё холёное тело. Помнишь, ты приказал публично выпороть меня на торговой площади? Меня, дворянина, за каких-то крестьянских девок, с которыми я позабавился. Ну, что застыли? Хватайте принца! Разденьте его догола! Я поласкаю плёткой его нежное тело! А потом отрежу ему голову и отвезу  королю Крадимиру!
4. Последняя надежда.
Аламир проснулся, открыл глаза и вскрикнул. Над ним стоял медведь и дышал ему в лицо. От испуга  медведь бросился бежать, ломая сухие ветки.
Юный охотник вскочил на ноги, мгновенно натянул тетиву лука и только в этот миг заметил, что облизывал ему лицо не огромный свирепый медведь, а медвежонок, которого он спас от сына вождя и накормил медом. До сих пор у медвежонка лапа была перебинтована куском тряпки.
Из зарослей кустарника высунулся чёрный нос, показались пере­пуганные, но любопытные глаза.
– Иди ко мне, – позвал Аламир. – Смотри, у меня есть мёд.
В глазах медвежонка зажглись радостные огоньки, и он, смешно переваливаясь на лапах, подбежал к Аламиру.
–Хочешь, я дам тебе имя? – спросил юноша, почесал у медвежонка за ухом и снял прицепившийся репей. – Ты будешь моим другом! У меня никогда не было друзей. Я дам тебе имя Друг. Я хочу найти замок Черного рыцаря. Вот видишь этот осколок чёрного зеркала? Он волшебный. В замке я найду другие осколки. У меня есть клей из смолы хватай-дерева. Пошли, нам надо спешить.
К вечеру Аламир и медвежонок пришли к высокому холму.  Юноша решил заночевать у  подножья холма под ветвистым деревом. Густые ветви укроют от дождя. По всем приметам ночью пройдёт дождь. В центре поляны лежали три больших камня, между ними бил родник с вкусной ледяной водой. Аламир с удовольствием напился, умыл лицо и поднялся на вершину холма, чтобы осмотреться вокруг.
На весь горизонта алел закат, а солнце словно изливалось кровью, как смертельная рана. Аламир нахмурился. Старейшины народа лесных охотников говорили, что такой конец дня сулит несчастья и беды.
И на фоне кровавого заката, в ста полётах стрелы от холма, чернели стены города и высокие башни королевского замка. Чёрные на красном.
Аламир спустился с холма, развёл костёр и поджарил двух куро­паток, подстреленных днём. Медвежонок встал на задние лапы и просящими глазами посмотрел на юношу.
– Не получишь, – строго сказал Аламир. – Не думай, мне не жалко.
Не привыкай брать корм из чужих рук, будь сам охотником. Посмотри, сколько на склоне холма ягоды, а в густой траве прячутся куропатки.
Медвежонок убежал. Аламир затушил костёр, завернулся в одеяло и быстро уснул. Но вскоре его разбудило дикое ржание коня, громкие голоса и звон оружия.
Юный охотник перекинул через плечо колчан со стрелами, взял лук и осторожно, как дикая кошка, побежал к тому месту, откуда раздавались крики.
Аламир остановился в тени деревьев, чтобы яркий лунный свет не выдал его присутствие, и увидел рыцаря, который храбро сражался с семью воинами,
– Не убейте его! –  кричал высокий воин. По шраму через вытекший глаз и большому горбатому носу Аламир узнал в нём воина, который с такими же бандитами, как он сам, весной напал на крестьянскую деревню и надругался над девушками. Староста деревни приходил к лесным охотникам, просил отомстить обидчикам, но вождь отказал ему.
«У вас в деревне много мужчин, возьмите оружие, и сами убейте своих врагов» – ответил вождь на мольбы крестьян.
«Мы – крепостные». – Староста деревни  низко опустил голову.
«Тогда живите рабами», – презрительно усмехнулся вождь и приказал проводить старосту за ворота.
Аламир снял с плеча лук… колчан был полон стрелами  с железными наконечниками…
Командир отряда вдруг захрипел, схватился руками за горло и повалился мёртвым с коня. Напада­ющие воины, увидев убитого стрелой командира, сгрудились и прикрылись щитами. Но ещё три стрелы вонзились в трёх воинов.  Воины ругались, проклиная невидимых лучников бранными словами. Они даже не могли подумать, что  в них стреляет один человек.
– Мы воины короля Крадимира! Он повесит вас на деревьях! – закричали воины, отступая к своим лошадям.
Просвистела ещё одна меткая стрела. Ещё один воин упал мёртвым на траву.  Последний воин, оставшийся в живых, запрыгнул в седло и погнал лошадь прочь от поляны. Но поскакал не в сторону замка, а по единственной дороге, которая тянулась по кромке болот из королевства.  Воин хорошо помнили угрозу: если воины не поймают принца Роминамира, то  их отрубленные головы бросят на съедение голодным собакам.
Когда топот копыт затих вдали, Аламир вышел из-за деревьев и поднял руки вверх, показывая рыцарю, что он не враг. Юный охотник ожидал увидеть сильного, могучего рыцаря – ведь он сра­жался один против семерых, но с удивлением обнаружил, что перед ним стоит мальчик лет тринадцати.
– Ты кто? – спросил Аламир и с уважением посмотрел на незнакомца.
– Я принц Роминамир! – гордо ответил юный рыцарь и вложил меч в ножны.
– Принц!? – ещё больше удивился Аламир. Этот тощий мальчишка совсем не походил на высокомерного принца, с которым юный охотник столкнулся в лесу несколько дней назад рядом с убитым оленем.
– Замок захватили враги. Мой дядя, князь Крадимир приказал убить короля Славомира и меня. Я не знаю, жив ли мой отец, – голос принца сорвался, и Аламир увидел, что юноша с трудом сдерживает слёзы.
Принц посмотрел на Аламира, шагнул ему навстречу и протянул руку, открытой ладонью вверх;
– Ты спас мне жизнь. Благодарю тебя. У меня никогда не было друзей. Моего старшего брата убили. Я хочу быть твоим другом.
Аламир не забыл встречу у ручья, угрозу принца «выпороть дикаря», но сейчас, глядя в ясные глаза принца, юный охотник видел, что ему искренне предлагают дружбу. Аламира всегда считали чужаком, у него никогда не было настоящих друзей.
– Я твой друг, и ты мой друг, – ответил Аламир и положил свою ладонь поверх ладони принца, – Я знаю в лесу место, где тебя не  найдут.
– Отец велел мне идти в Озёрный замок.
– Я отведу тебя в Озёрный замок тайными лесными тропами, – Аламир впервые улыбнулся с того времени, когда его изгнали из племени лесных охотников. Улыбнулся потому,  что почувствовал – этот мальчишка, испачканный кровью, землёй, травой, близок ему, как родной человек. Как брат!
Всю ночь Аламир и принцесса Ромина шли по густому лесу, прислушиваясь, нет ли за ними погони. Медвежонок бежал рядом с принцессой. При первой встрече, когда медвежонок неожиданно выско­чил из кустов и бросился под ноги юному охотнику, Ромина  схва­тилась за меч, но сразу поняла –  зверь и охотник друзья. Девушка ласково погладила медвежонка, почесала ему за ушами, и с этой минуты медвежонок словно приклеился к принцессе. У Аламира даже просколь­знула искорка ревности.
Аламир шёл легко и быстро, а Ромине приходилось трудно. Раньше девушка никогда не ходила по лесу ночью, да и днём тоже. Она предпочитала скакать на быстром коне по широким просторам Белых холмов.
Ранним утром  хлынул проливной дождь и промочил насквозь всю одежду, но нельзя  было останавливаться.
– Видишь  ту гору? – спросил Аламир.
– Да, – ответила Ромина, радуясь минутной передышке. Девушка очень устала и с трудом сдерживала дрожь от  мокрой холодной одежды.
– Там есть грот. В нём мы отдохнём, разведём костёр и высушим одежду.
Когда в страшной усталости растворилась последняя капелька силы, Ромина увидела узкий вход в пещеру, вошла в неё и упала на ворох сухих листьев. Не надо никуда идти под ледяным дождём – какое блаженство!
– Это моё убежище, – сказал Аламир. – Я здесь отдыхаю во время охоты в горах. В этом гроте нас не смогут отыскать даже с собаками. Дождь смыл все следы.
Аламир разжёг костёр из запасённых в гроте сухих дров. Повесил над пламенем котелок с водой, бросил вариться кусочки мяса.
Медвежонок потянул носом вкусный аромат, но из вороха сухой травы, наваленной в дальнем углу грота, выходить не стал. Он уже привык, что юный охотник не даёт ему еды, и охотился сам. И сейчас брюхо медвежонка было плотно набито рыбой, которую он поймал в ручье.
Когда живительное тепло от костра заполнило грот, Аламир вытащил из кожаной сумки шерстяное одеяло и протянул его Ромине.
– Сними мокрую одежду и закутайся в одеяло.
Принцесса взяла одеяло и положила его рядом с собой, не зная, что делать: юный охотник сидел в двух шагах от неё и помешивал ложкой в котелке. Если бы он сидел спиной в её сторону, девушка успела бы скинуть одежду и закутаться в одеяло, но юноша смотрел на неё!Ромина улыбнулась и храбро сказала:
– Тепло. Одежда  высохнет на мне.
– Хочешь заболеть? – строго  спросил Аламир.
– Не хочу, – девушка повернулась к юноше спиной, сняла наплечники, нагрудник, кольчугу и вдруг замерла – мокрая белая рубашка прилипла к телу и сквозь тонкую ткань просвечивала совсем не мальчишеская грудь.
Романа покраснела, быстро посмотрела на юного охотника и облегчён­но вздохнула – он не смотрел в её сторону. Не увидел, какую тайну она скрывает.
«Я не могу выдать свою тайну! – убеждала себя Ромина, прикрываясь одеялом. – А мою тайну может скрывать только тяжёлая кольчуга со стальным нагрудником».
– Отвернись, я сниму одежду, – покраснев до кончиков ушей, попросила девушка.  Раньше Ромина никогда не краснела: «Для охотника я – парень! И даже если он увидит меня  голой со спины, то будет видеть во мне  парня!  Но я-то сама знаю, что я – девушка!»
Аламир показательно хмыкнул, повернулся спиной к другу и стал размешивать кашу.
«Боится, что я увижу его нежное белое тело, – улыб­нулся юный охотник. Своего сильного, загорелого под палящими лучами солнца тела он не стыдился:  – А принц впервые промок под дождём. Во дворце купался в золотой ванне с горячей водой, усыпанной лепестками роз».
Ромина быстро стянула мокрую, прилипающую к телу одежду и плотно закуталась в тёплое одеяло. Если бы не вкусный залах каши и бурчание в животе от голода, измученная долгим переходом девушка, сразу бы закрыла глаза и уснула. Ромине было обидно: она догадалась, о чём мог подумать юный охотник. О том, что принц Роминамир стыдится своего изнеженного тела. Но пусть лучше думает так, чем догадается, что она девушка.
«Может быть, когда мы придём в Озёрный замок... Нет! Я не могу открыть ему правду –  Ромина плотно сжала губы: – Я открою ему тайну, когда мы с князем Верномиром соберем армию и победим врагов!»
Аламир подал Ромине деревянную ложку и тарелку с кашей.  Такой вкусной каши девушка ещё никогда не ела,  даже изысканные блюда королевской кухни не могли с ней сравниться.
Ромина посмотрела на юношу. В его взгляде, жестах она узна­вала что-то очень знакомое.
«Но мы встретились только вчера, если не считать того глупого столкновения на берегу ручья из-за убитого оленя. Я лишь знаю, что моего друга зовут Ал, и он сын охотника», –  Ромина, заметив, что юноша смотрит на неё, улыбнулась.
Аламир улыбнулся в ответ   и вдруг почувствовал, что его сердце бьётся не как обычно  – ровно и уверенно, а взволнованно, радостно
«Как тогда… Зари Ина…» – вспомнил Аламир.
Юный охотник подложил в костёр дрова и повернулся к принцу, чтобы ещё раз увидеть его улыбку, но тот уже крепко спал на воро­хе сухой травы, плотно завернувшись в одеяло. На губах принца остались крупинки каши, длинные ресницы тревожно подрагивали, щёки румянились от света костра.
«Спящий принц похож на девушку», – вдруг пришла в голову Аламира глупая мысль. Он тихо рассмеялся, достал из кожаной сумки меховую куртку из шкуры снежного барса, которую выиграл на состязаниях юных охот­ников, и укрыл ею спящего принца.

Рассвет заглянул в пещеру. Зелёная ящерица замерла в полосе солнечного света, присела на лапках и быстро юркнула в щель между камнями – в траве кто-то зашеве­лился.
Принцесса Ромина сладко потянулась, но тут её лицо вспыхнуло ярким румянцем. Девушке вдруг показалось, что одеяло сбилось в ногах, а юный охотник изумлёнными глазами   смотрит на её голое тело.
Ромина быстро провела рукой по одеялу, и убедившись, что она лежит закутанной в одеяло с головы до ног, открыла глаза и облегчённо вздохнула.
Ал и медвежонок куда-то ушли. На верёвке у тлеющего костра висела сухая одежда Ромины. Одежда юноши, а не девушки!  Ромина прислушалась – не слышны ли шаги, быстро вскочила на ноги, оделась, натянула кольчугу, застег­нула ремешки нагрудника, наплечников. Не спеша надела кожаные сапоги.
«Вот теперь я снова принц, –  подумала Ромина. – Это не моя тайна! Даже с другом я не могу быть честной.  Надо спешить в Озёрный замок! Отец ждёт меня! Он обещал...»
Ромина вспомнила жестокую битву: всюду кровь, кровь, кровь и трупы, трупы, трупы.
«Нет, папа жив! Он не может умереть!» – принцесса крепко сжала губы, чтобы не расплакаться.
Послышались шаги по каменной россыпи,  в грот вошёл Аламир.
– Проснулся. Я принёс еду, – сказал он и показал большую утку. – На озере подстрелил.
– Далеко до Озёрного замка? – спросила Ромина. – Я боюсь за отца.
– Придём к середине дня.
– Пошли скорее!
– Голодные мы далеко не уйдём, – ответил Аламир.
Юноша положил в затухающий костёр дров, и вскоре пламя вспых­нуло с новой силой, весело затрещало, и струйка голубого дыма потянулась к выходу из грота.
– Я схожу за водой, – предложила Ромина, взяла котелок и вышла из сумрака пещеры на яркое солнце. Прикрыла ладонью глаза, а потом медленно-медленно открыла их, любуясь огоньками, которые радугой вспыхнули на капельках росы.
Принцесса вприпрыжку спустилась по склону к маленькому озеру, со дна которого били многочисленные родники. Ромина наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, но увидела своё отражение и нахмурила брови: синева под глазами, растрёпанные волосы…
Романа наполнила котелок, отставила его в сторону и умыла лицо холодной водой. Непонятная грусть охватила принцессу, но девушка резко поднялась с колен и быстро, уверенно пошла в пещеру. Князь Верномир не знает о заговоре,  враги могут обманом захватить Озёрный замок.
К середине дня, когда солнце поднялось до макушки своего небесного пути, Ромина и Аламир дошли до берега озера. В тихих, тёмно-зелёных водах озера отражался замок, построенный из белого камня.
От трудного пути, жаркого дня Ромина вспотела, вытирала платком покрасневшее лицо. Капельки пота блестели даже на длинных ресницах девушки.
– Тебе не тяжело в кольчуге? – спросил Аламир, не понимая, зачем принц надел кольчугу с нагрудником да ещё наплечники из стальных пластин. Конечно, в кольчуге он выглядит широкоплечим, сильным воином, но ради этого таскать на себе такую тяжесть.
– Доспехи не тяжёлые. Их сделали искусные мастера по заказу отца мне в подарок. Они мне очень дороги. И в любой миг на нас могут напасть враги, – Ромина сказала правду.  Она только утаила, что в кольчуге есть специальные подкладки из мягкой ткани, которые придают фигуре девушки мужскую осанку. Девушка хотела сказать: «Я сумею защитить нас». Но не сказала, испугавшись обидеть Аламира. 
И как бы в подтверждении слов Ромины далеко впереди послышалось ржание коней, трубный рёв топотопов и громкие крики людей.
Аламир и Ромина, прячась за стволами деревьев, пробрались к зарослям кустарника и увидели за ними   просторную поляну на берегу озера. Озеро было настолько велико, что простиралось  за горизонт. На каменном острове, в трёх полетах стрелы от берега, гордо возвышался грозный, но в тоже время красивый замок. К замку вёл узкий каменный мост, который сейчас был забит повозками, всадниками, пешими воинами. По всему было видно, что на замок напали неожиданно и теперь захватчики вывозят из него всё ценное. На щитах воинов Ромина увидела герб князя Крадимира.
– Опоздали, – в отчаянье прошептала Ромина. – Что делать? Отец придёт сюда и попадёт в ловушку.
Аламир тяжело вздохнул и обнял Ромину за плечи.
– Твой отец в плену, – сказал юноша, – Не пленив короля, враги устроили бы здесь засаду. Аламир не мог сказать, что короля убили.
Недалеко от   кустарника, в котором прятались Аламир и Ромина, двое рыцарей остановили коней и спешились. Достали кувшины с вином и стали неторопливо пить, закусывая большими кусками розовой ветчины.
– Король Крадимир подарил Озёрный замок нашему графу, –  сказал рыцарь с красными перьями на шлеме. Перьев было так много, что вместе с перьями ветер раскачивал голову рыцаря. Алине показалось, что тонкая шея воина вот-вот оторвётся от плеч.
– Как ловко и хитро граф захватил замок, – рассмеялся рыцарь с толстым красным лицом и выпученными от болезни глазами.
– Воины Крадимира вывезли из замка самое ценное.
– Всё самое ценное наш граф успел припрятать. Недаром его прозвали Хитрый Лис.
– А принца Роминамира не нашли?
– Нет. Пока принца не поймают, от короля Крадимира  надо держаться подальше. Он рубит головы без разбора.
– А  король Славомир?
– Бросили в тюрьму.
– Хорошо, что Черный рыцарь сгинул. Теперь заживём!  За той горой богатое   село барона Дармира.  Он враг нашего графа и короля Крадимира. Ночью нападём. Добра захватим возов тридцать.
– А зачем ночью? Собирай воинов, нападём сейчас. Кого нам бояться?!
– Верно!
Рыцари вскочили на коней и быстро ускакали по дороге.
Аламир и Ромина вернулись в грот. У входа их встретил доволь­ный медвежонок. У его ног лежали три больших рыбины.
– Молодец, Друг, – похвалил Аламир медвежонка. – Рыбу нам принёс?
Медвежонок кивнул головой и подвинул лапой рыбу к Аламиру.
– Ты растёшь настоящим охотником, – похвалил его юноша.
Медвежонок радостно подбежал к Ромине, ожидая похвалы, но девушка смотрела грустными глазами куда-то вдаль и не замечала медвежонка. Он недовольно фыркнул и обиженно закрыл лапой глаза.
Пока Аламир варил уху и жарил на углях рыбу,  Ромина сидела у родника и полными слёз глазами смотрела на голубое небо с белыми облаками.    Голубое небо! Белые облака! А сотни людей погибли, многие брошены в тюрьмы! А сколько людей сегодня, завтра увидят голубое небо в последний раз. Мир жесток и несправедлив! Где же Добро? Почему оно не спасло добрых людей? Не помогло им одолеть Зло?
– Роми! – позвал Аламир.
Принцесса умыло лицо родниковой водой, посмотрелась в озерцо – нет, глаза не покраснели от слёз. Мужчины не плачут! 
– Нет, зло не сможет победить меня! Я освобожу отца! – Ромина сжала кулаки и с вызовом посмотрела на чёрные грозовые тучи, выползающие из-за гор.
– Я пойду через Снежные горы в замок Чёрного рыцаря, – сказал Аламир. – Если  хочешь – пойдём со мной.
– Я должен освободить отца.
– Вдвоём мы ничего не сможем сделать.    А в замке Чёрного рыцаря мы узнаем тайну его могущества. Говорят, у него было волшебное зеркало, которое исполняло все приказы.
– Зеркало разбил великан на четырёх ногах. Но я не верю в эту сказку. Просто Чёрный рыцарь был могущественным королём, а его силой была большая, хорошо обученная армия.
– Посмотри, – Аламир достал из сумки осколок чёрного зеркала. – Я тоже не верил. Но у меня есть осколок. Когда я соберу все осколки, я стану великим воином! Я уничтожу зло и заставлю жить людей по законам справедливости.
– Я с тобой! – решительно сказала Ромина. – Я уничтожу Крадимира, освобожу отца. И найду брата!
Человек не может жить без надежды и веры.
5. Царь снежных гор.
Ромина не ожидала увидеть высоко в горах изумрудную траву, усыпанную маленькими белыми цветочками. В начале, принцесса даже подумала, что трава запорошена снежинками. После трудного, изнурительного похода больше всего хотелось упасть на этот зелёный ковёр травы и вдыхать, вдыхать аромат цветов. Но Ромина сдержала восторженные чувства – воин не может ахать и охать над цветочками, и равнодушно пошла по лугу, ломая цветы подошвами сапог.
Аламир мог выбрать другой путь, более короткий, но ему захотелось показать другу красивый горный луг.  И сейчас, видя, как принц равнодушно топчет цветы, юноша почувствовал обиду и решил остановиться на ночлег не здесь, а у серых скал. 
«Я бы ночевала на лугу», – подумала Ромина и огорченно  вздохнула, когда Аламир сказал, что ночевать они будут не здесь.
Аламир решил установить палатку за большим камнем, чтобы холодный ветер с перевала не сорвал её. Палатка была сшита из шкур горных козлов, сшита мехом внутрь, и в ней можно укрываться не только от дождя, но и от мороза.
Сначала Аламир развернул  палатку, положив её квадратом днища на землю, а потом залез внутрь и поставил по углам четы­ре палки. Получился меховой мешок, внешне похожий на пирамиду.
– Ночью пройдёт дождь со снегом, – сказал Аламир, и положил  вещи в палатку. –  Рано утром мы пойдём на перевал.
Аламир ходил с отцом на охоту за перевал шесть раз. Добыть снежного барса считалось у народа охотников верхом мастерства и отваги. За эти долгие, трудные походы удалось выследить толь­ко одного барса, и Дар повесил череп зверя над входом в свою хи­жину, чтобы злые духи обходили стороной.
В середине ночи действительно пошёл дождь со снегом, хотя день был солнечным, и ничто не предвещало перемены погоды. Ромина просну­лась от предчувствия какой-то беды. Такая же смутная тревога,  беспокоила девушку в преддверии ночи, когда заговорщики во главе с Крадимиром напали на королевский замок.
Дождь стучал крупными каплями по кожаным, пропитанным жиром бокам палатки. Аламир улыбался во сне. Ромина не могла ви­деть улыбки – в палатке было темно. Девушка почувствовала эту улыбку и поняла, что не одинока в жестоком, страшном мире. Радом с ней друг, который не предаст, не бросит в беде и всегда прикроет спину от подлого удара.
«Я смогу защитить друга, – подумала Ромина –  Мы с Алом узнаем тайну Чёрного рыцаря и победим врагов!»
Лежать без привычной подушки было неудобно, и принцесса положила голову на плечо Аламира. Но испугалась.
«Ал красивый, смелый юноша. Я лежу рядом с ним, чувствую тепло его сильного тела и... никаких... женских чувств! Словно я мальчишка. Но я – девушка! Я так долго играла роль принца, что перестала видеть, чувствовать себя девушкой? – Ромина замерла, вслушиваясь в тихие удары своего сердца, но рассерженно сжала губы и выругала себя: – Ты что, дура, захотела влюбиться!?»
Принцесса повернулась к Аламиру спиной и  уснула.
      У подножья высокой скалы, которая как одинокий часовой   стояла у входа в ущелье, ведущего к перевалу, Аламир отодвинул в сторону большой камень и открылся узкий проход в просторный грот.
– Это наше с отцом укрытие.  Там, за перевалом, будет очень холодно, – сказал Аламир и стал вытаскивать из спрятанных в гроте мешков меховые куртки, штаны, утеплённые сапоги с высокими голенищами, которые привязывались к поясу ремешками.
 Когда Ромина натянула на себя меховые штаны, куртку, то подумала: «Теперь не надо бояться. Даже самый наблюдательный не заметит во мне девушку».
Аламир, осмотрев Ромину со всех сторон, рассмеялся.
 – Что смешного?– спросила принцесса, недовольно поджав губы: «Почему   Аламир смеётся надо мной?»
– Нет, просто ты надел штаны задом наперёд. Захочешь встать по ветру, а прореха позади.
Что такое «встать по ветру» Романа догадалась сразу и тут же с ужасом поняла: когда она наденет весь ворох этой одежды, завяжет многочисленные ремешки, то сходить по малой нужде будет невозможно, хотя для этого и предусмотрена прореха в меховых штанах.
«Придётся терпеть от ночлега до ночлега, – решила Ромина: – Я всегда находила выход и сейчас что-нибудь придумаю. Хотя и так понятно. Нельзя всё сделать стоя, хоть ты и мужчина».
Аламир показал Ромине, как правильно и в какой последователь­ности надо одеваться, а потом и раздеваться. К удивлению охотника его друг не оставил в гроте кольчугу, а положил её в свой походный мешок. Но когда Аламир сам положил в  мешок куртку из шкуры снеж­ного барса, которую выиграл на Празднике Охотников, то понял, что принц дорожит кольчугой, как он дорожит своей курткой.
Аламир закрыл большим камнем узкий проход, ведущий в грот, с вызовом посмотрел на снежные вершины гор и смело зашагал вперёд.
Позади Аламира и Ромины бежал медвежонок, недоумевая, зачем его друг – охотник, пахнущий дымом костра, едким потом, шкурами зверей; и совсем по-другому пахнущий второй его друг, умеющий так ласково и нежно гладить, пошли в горы? Ведь в лесу много еды, тепло, а там – в горах, нет ничего кроме снега и льда.
– За Драконьим хребтом начинается царство снежных барсов! – торжественно сказал Аламир.
Юный охотник и Ромина стояли на перевале, утопая по колени в снегу. Прикрывали глаза от ярких солнечных лучей, которые сверкали на снегу ослепительной радугой.
– Какие красивые горы! – восхищённо прошептала Ромина, словно боялась громкими словами встревожить изумительную красоту сверкающих серебром, золотом, драгоценными камнями вершин. – Отец  рассказывал мне сказки о Снежном короле, и я представлял... девушка едва успела прикусить губы, потому что у неё чуть не вырвалось «я представляла»– его королевство именно таким. «Почему при Але я веду себя так глупо?» – рассержено подумала девушка.
Но если бы сейчас Ромина даже громко прокричала, что она девушка, Аламир бы не услышал её – юный охотник заворожено смотрел на склон горы, по которому шёл снежный барс.
– Иди по моим следам, – тихо, едва слышно сказал Аламир и приложил палец к губам.  – Не отпускай от себя медвежонка. Он может спугнуть барса.
Охотник вихрем помчался вниз по склону.  Ромине казалось, что он не бежит, а летит. Девушка присела, обняла медвежонка и попросила:
– Не убегай от меня. Ал будет сердиться, если мы помешаем   его охоте. Ты, наверное, не знаешь  – ты же зверь – у каждого человека есть мечта. У меня тоже есть мечта. Когда я освобожу отца и найду брата, я уверена, что он жив, то... Нет, я не скажу тебе. Надо не кричать всем о своей мечте, а делать всё возможное и невозможное, чтобы она сбылась.
Следы Аламира привели Ромину и медвежонка к отвесной скале. Юного охотника нигде не было видно, он как сквозь землю прова­лился. Ромина встревожилась и вытащила нож, но, присмотревшись внимательнее, заметила на высоте двух локтей   узкую дыру. Девушка заглянула в неё и почувствовала, что по спине побежали холодные мурашки: дыра напоминала  пасть хищ­ного зверя.
«Ал пролез и не застрял. Впереди виден свет».– Ромина упрямо сжала губы и втиснулась в узкий проход. Хотя было страшно, но принцесса никогда бы не призналась в этом страхе. Она шла вперёд как воин!
Вскоре стены раздвинулись и больше не рвали одежду острыми камнями. Тяжело пыхтя, за принцессой полз медвежонок. Но когда Ромина преодолела проход в скале, то не обрадовалась, а, наоборот, почувствовала себя человеком, который оказался в западне. Девушка стояла на дне пропасти. Вокруг поднимались чёрные скалы, а вверху светилась узкая полоска неба.
Обогнув большой камень,  Ромина увидела Аламира.
– Барс обманул меня, – с огорчением сказал охотник. – Он царь зверей. Он смелый и хитрый. Но я умнее!   У народа лесных охотников я был первым. Они называли меня чужаком, но я победил. И я возьму верх над тобой, царь зверей!
Ромина вздрогнула и проснулась. На дне ущелья было тихо. Сюда не залетал ветер, и только бледный свет луны... «Я вижу свет луны?! Кто-то приподнял шкуру, закрывающую вход в палатку!» – Ромина неслышно потянулась к ножу. Блеснули два зелёных глаза, и в палатку просунулась белая ког­тистая лапа. Ромина замахнулась и со всей силы вонзила нож в лапу невидимого зверя. Хищник дико взвыл и ударил раненной лапой по  палатке. Шкуры с треском разорвались.
Ромина прыгнула вперёд, вырвалась из палатки и замерла с занесённым для стремительного удара ножом. Но зверь исчез.
Аламир проснулся от рёва зверя. Увидев чёрное пятно, которое метнулось из палатки, охотник перевернулся через голову, вскочил на ноги и выставил перед собой нож.– Роми!? – вскрикнул Аламир, увидев друга с окровавленным ножом. – Что случилось?
– Снежный барс. Он убежал.
Аламир встал на колени, внимательно изучил следы, даже при­нюхался к ним. По снегу тянулись  кровавые пятна.
– Ты победил снежного барса! – воскликнул охотник и крепко обнял друга. – Ты ранил царя зверей. Он  испугался тебя и бежал!
Послышалось грозное рычание. Аламир и Ромина схватились за ножи. Поваленная палатка зашевелилась, задёргалась. Из неё с трудом выбрался медвежонок и угрожающе вздыбил шерсть.
– А вот и наш сторож, – рассмеялся Аламир.      
Медвежонок виновато посмотрел на Аламира и прикрыл лапой глаза.
Рассвет наступил внезапно, словно кто-то открыл крышку над каменным колодцем и в него ворвался свет. Ромина зажмурила глаза от яркого света, многократно усиленного блеском снега.
Аламир собрал палатку, привязал её к заплечному мешку. Когда все остальные вещи были собраны, юный охотник сказал:
– Мы пойдём по следу барса. Ты ранил его, и он далеко не уйдёт. Спрячется и будет зализывать рану.
Через две сотни шагов следы раненного зверя привели Аламира и Ромину к каменной осыпи. А саму скалу вертикально рассекала гигантская трещина, похожая на зигзаг молнии. По следам было видно, что барс ушёл в трещину.
– Он теряет силы! – радостно сказал охотник. – Посмотри, он долго лежал в сугробе.
Ромина увидела, что глаза Аламира вспыхнули хищным блеском, и вдруг почувствовала неприязнь к этому блеску в глазах своего друга, ощутила внезапное отвращение к охоте на раненого барса. Девушка   представила себя на месте слабеющего зверя. Вспомнила, как сама подстрелила на охоте оленя. И как бы вновь увидела его глаза – страдающие, с немым вопросом: «За что?»
Ромина крепко сжала пальцы в кулаки. Опять в её сердце появились сомнения. Нет! Она воин! Она сама убьёт барса! Он сам, первый, напал ночью. На спящую! А она победит его в честном бою!
Дно трещины было усыпано мелкими камешками, большими валунами, запорошено снегом. Юный охотник почти бежал, несмотря на то, что подъём был достаточно крутым. Ромина не отставала от своего друга. Медвежонок не спешил встретиться с барсом и поэтому плелся далеко позади.
В азарте погони Аламир и Ромина не заметили, как преодолели трещину и поднялись на горное плато. Яркая голубизна неба и золо­тые потоки солнечных лучей заставили охотников остановиться и прикрыть глаза. Ромина чуть-чуть приоткрыла глаза. Засияли радужные огоньки, появилась голубая полоска неба, искрящиеся солнечными зайчиками снежные вершины и голубой перелив равнины плато.
Аламир надвинул шапку на глаза и побежал дальше по следу барса. Ромина кинулась вдогонку, но вдруг остановилась, словно натолк­нулась на невидимую стену: алые на снегу капли крови  и красота гор! Смерть и жизнь!
Девушка услышала за своей спиной рычание медвежонка и быстро обернулась. Медвежонок стоял неподалёку от груды засыпанных снегом камней и на кого-то рычал. Ромина, выставив перед собой охотничье копьё, приблизилась к медвежонку и осторожно заглянула за камни. В гроте сверкнули два зелёных огонька. Барс! Ромина присмотрелась и увидела детёнышей, уткнувшихся в живот барса и сосущих молоко. Это была самка барса!
Самка барса угрожающе оскалилась и с ненавистью посмотрела на медвежонка. Ей удалось запутать следы и обмануть охотников, но медвежонок нашёл по запаху её логово и выдал своим рычанием. Если бы самка не ослабела от раны, она бы набросилась на предате­ля и безжалостно разорвала его на части. Рана перестала кровото­чить и зажила бы через несколько дней, но теперь охотники убьют её и двух детёнышей, которые тычутся мордочками в живот, отыскивая соски.
Ромина вытащила из мешка кусок мяса и бросила его самке барса. Взяла медвежонка за ухо и силой потянула за собой. Медвежонок ворчал, упирался, не понимая, почему Ромина не захотела убить раненого барса. Ведь сделать это было так просто – зверь ослаб от раны,
Ромина улыбнулась, поцеловала медвежонка в нос и сказала:
– Давай сохраним в тайне нашу встречу с барсом.
– Барс ушёл! – огорчённо воскликнул Аламир, когда Ромина догнала охотника на краю плато. – Он   запутал следы и ушёл!
Юный охотник горько переживал своё поражение. Ромина смотрела на него и думала: «Он не знает, что это не барс, а самка барса с детёнышами. Он бы никогда не убил мать и её детёнышей».
Но девушка ничего не сказала Аламиру. Неожиданно для себя она подумала: «Когда у меня будут дети, я никому не позволю их обижать, а когда они подрастут, я научу их быть воинами и побеждать врагов».
Принцесса остановилась и почувствовала, как вдруг громко, взволнованно забилось её сердце. Она впервые в своём будущем увидела себя не воином, а матерью. И тёплая волна новых, необычных чувств разлилась по всему телу.
6. Чёрный замок
Чем выше в горы поднимались Аламир, Ромина и медвежонок, тем холоднее становилось. Меховые одежды уже не спасали от мороза, и приходилось часто ставить палатку, чтобы согреться.
На третий день пути Аламир увидел в просвете между вершинами двух гор высокую чёрную скалу, похожую на шпиль, на самом острие которого был выстроен замок. А через два дня, стоя на краю пропасти, Аламир и Ромина замерли от восхищения: во всю длину и ширину ущелья растекалось большое, нет – огромное озеро, в чёрных водах которого, как в зеркале, отражались плывущие по небу облака. От солнца, стоящего в зените, к озеру тянулись и вливались в него золотые потоки света.
Но вскоре восхищение сменилось страхом. Черное озеро, скала, поднимающаяся из его таинственных глубин, и замок на вершине – всё выглядело мрачно и зловеще! Ведь это был замок Чёрного рыцаря!
На берегу озера Аламир и Ромина с трудом нашли среди множест­ва разбитых лодок одну, способную держаться на плаву. Лодку спустили на воду и медленно поплыли по чёрной глади озера.
Всплеск вёсел, тишина. Всплеск вёсел, тишина. И плаванье в этой тишине, Ромина сравнила с путешествием по тёмным комнатам большого дома, полного страха и тайн. Когда в любой миг на тебя могут наброситься, схва­тить за горло. Но желание открыть тайну Чёрного замка перебарывало страх.
От внезапного толчка Ромина вздрогнула, но сразу поняла – это лодка уткнулась носом в каменистый берег острова. Ромина посмотрела вверх и почувствовала противную дрожь в коленях: замок был так высоко, недосягаемо, что от одного взгляда закружилась голова. Но девушка успела заметить, что желез­ная лестница, которая спиралью обвивается вокруг скалы, разрушена. Надо искать другой путь. Кто-то  разрушил лестницу. Уничтожил желание подняться в замок.
Но после долгих поисков Аламиру и Ромине удалось отыскать  потайной ход. Он начинался за большим камнем в чёрном гроте. Винтовая лестница круто поднималась вверх по узкому ходу в центре скалы. Кто смог её вырубить в скале, которая взметнулась к небу тонким кинжалом? Ромина почувствовала дрожь в коленях и крепко сжала губы. Она воин! Ал никогда не увидит страха в её глазах!
Бесконечно долго поднимались по лестнице. Двигались  в полной темноте. Раньше лестницу освещали факелы, но они давно потухли. И прежде чем шагнуть вперёд, искали ногой ступеньку, ощупывали руками стены.  Наконец-то в высоте блеснул луч долгожданного света!   Он пробивался в щель  приоткрытой железной двери. Аламир и Ромина остановились. Но  дверь сама распахнулась с жутким скрипом. Ромина отпрыгнула назад и приготовилась к нападению врага, но  это медвежонок толкнул дверь своей голо­вой.
Двор замка был выложен гладкими, чёрными плитами. Аламир и Ромина осторожно ступили на них. Сделали шаг, второй, третий, остановились и прислушались. Вокруг была тишина. Тишина долгого запустения.
Ромина обернулась и с трудом сдержала крик ужаса. Из стены, сложенной из чёрных камней, обтёсанных и отполированных до зер­кального блеска, на неё смотрел человек! В лохматой одежде, с грязным, обветренным  лицом, на котором светились большие испуганные глаза. Девушка рассмеялась – она узнала  в отражении себя:
«На кого я похожа! Брови и ресницы опалены огнём костра, в кожу въелась сажа, губы распухли, покрылись коростами. На подбород­ке блестит жир – за ужином мы доели остатки сала. А руки! Грязные до черноты. Ногти обломаны. Но я выдер­жала поход через горы! Я в замке Чёрного колдуна. В замке, о котором боялись говорить вслух даже самые смелые воины!»
Ромина достала нож, чтобы проверить прочность камней, но попытка поцарапать поверхность оказалось  тщетной.  Лезвие остро заточенного ножа только скользило по гладким камням.
– Это не простые камни! – воскликнула Ромина. – Я читала в древней книге, что Чёрный замок построили не люди, а великие волшебники.
– Ты умеешь читать?  – удивился Аламир. За время похода он совсем забыл, что его друг родился не в лесу, а в королевском дворце.
– В библиотеке моего отца тысячи книг, – ответила Ромина. – Когда мы победим Крадимира, я научу тебя читать.
Девушка ответила без тени превосходства. Так говорят настоящие друзья, когда предлагают помощь.
В замке царило запустение. Его единственным хозяином был ветер. Ромина видела, что замок покинули в спешке. В комнатах стояла мебель из драгоценных пород дерева. На стенах висели гобелены, изображающие сцены охоты, победные сражения. Полы устилали разноцветные ковры, из-под слоя пыли сверкал замысловатыми узорами паркет. В одной из комнат на столике из зелёного малахита стояла открытая шкатулка с дра­гоценностями. Но всё осталось не тронутым. Почему? Люди так боялись Чёрного рыцаря!? Даже в мыслях не смели подойти к замку?
Ромина хотела рассмотреть красивое колье, но почувствовала волну злобы, которая исходила от драгоценностей. «Нельзя ничего трогать, – решила девушка. – Здесь всё пропитано страхом».
Самой страшной оказалась комната с камином. Огромный, чёрный камин походил на голову дракона. И глаза дракона, сделанные из светящегося красного  камня, казались живыми. Ромине казалось, что чудовище злобным взглядом смотрит на неё. На стенах комнаты висело оружие, много оружия. Оружие покрывала пыль, но даже через неё металл светился в жажде убивать. Уивать, убивать, убивать!  Ромину охватил ужас. Её учили сражаться. Она воин. Она всегда видела в оружии только силу для победы над врагами. Но сейчас Ромина впервые увидела другую  силу оружия. Возникло желание снять со стены тяжёлый двуручный меч и рубить им  злоб­ный металл. Разрушить голову дракона с его невыносимыми сверка­ющими глазами. Разрушить всё!
«Зло требует разрушения. Но я сильнее!» – Ромина расправила плечи и почувствовала, что злоба и страх исчезают.
Ромина повернулась к Алу, чтобы предупредить друга о зле, которым наполнен весь замок Чёрного рыцаря, но юноша исчез!
– Ал! – закричала Ромина.
– Я здесь! Поднимайся по лестнице, я нашёл зеркала! – отозвался её друг.
Принцесса вбежала в большую комнату на вершине башни и увидела большие, в два человеческих роста, серебряные рамы от зеркал. Их было четыре, и каждая стояла перед окном, выходящим на юг, запад, восток и север. В одной из рам остался осколок чёрного зеркала. Аламир вытащил из мешка осколок зеркала, кото­рый нашел в хижине ведьмы, и вставил его в раму. Как только края двух осколков соприкоснулись, зеркало окутал синий туман, и в глубине его сверкнула голубая молния. Пол под ногами задрожал, и весь замок вздрогнул, как просыпающийся после долгой спячки страшный зверь. Когда туман рассеялся,  Аламир и Ромина увидели, что два осколка слились в один большой.
– Зеркало и вправду  волшебное! Оно не потеряло свою магическую силу! – радостно закричал Аламир и гордо вскинул голову. В глазах юноши сверкнули властные, жестокие огоньки. – Я найду оставшиеся осколки! Моя воля будет законом для всех!
Аламир подошёл к зеркалу и провёл рукой по серебряной раме, чувствуя, как ладонь покалывают голубые искорки. Один из чёрных камней, вставленных в узоры рамы, от нажима пальцев юноши вдруг сдвинулся с места, и зеркало засеребрилось.
– Смотри, оно светится, – с трудом прошептала Романа – горло вмиг пересохло от волнения. Рассказы о волшебных зеркалах оказались не выдумкой! Она видела, как  осколки зеркала соединились, окутав серебряную раму синим туманом. Потом зеркало засветилось. Что будет дальше? Какая великая тайна откроется?
Аламир не испугался, не отступил в страхе от зеркала. Наобо­рот, он крепко сжал пальцами раму и громко, повелительно сказал:
– Зеркало, где мне искать твои осколки?
По зеркалу побежали огоньки, неясные, расплывчатые очертания холма, сплошь заросшего деревьями с длинными ядовитыми колючками. Холм походил на высокую пирамиду, но подробнее рассмотреть его не удалось: зеркало перестало сереб­риться и вновь стало чёрным.
Аламир ещё раз нажал на чёрный камень на раме зеркала, но ничего не произошло.
– Без других осколков зеркалу не хватает силы,  – сказал юный охотник, – Но мы знаем, где искать их. Волшебное зеркало показало нам холм, заросший колючими деревьями! Роми, пошли, в замке нам делать больше нечего.
– Посмотри, какой удивительный пояс, – сказала Ромина. Девушка наклонилась и подняла пояс из золотистых пластин, каждую из которых украшал серебряный узор с чёрным камнем в центре.
Пояс был очень красивым, но не это удивило Ромину. От пояса не исходила злая сила. От пояса веяло добром. С первого взгляда принцесса поняла, что он не принадлежал Чёрному рыцарю. Такой пояс мог носить только добрый человек. Наверное, этот пояс носил богатырь, победивший колдуна. В битве пояс разрубили мечом, и поэтому он остался в замке.
Ромина положила пояс в свою сумку. Девушка не знала, что этот пояс изменит её жизнь, спасёт от страшной смерти и наполнит юное сердце самой чистой, самой искренней любовью.
«Может быть, судьба человека ведёт его за собой? – мысли путались в голове Ромины, она не могла разобраться в своих мыслях. – А может быть, всё зависит от самого человека? Одни сетуют: «Судьба», другие уверенно говорят: «Я могу!» Одни смиряются, другие борются. Одни ждут, другие упорно, настойчиво идут вперёд».
Ромина шла вперёд. Она хотела сама выбирать судьбу.
7. Лесная фея.
Сегодня Виоле исполнилось четырнадцать лет. Она сидела в лесной избушке и плакала. Её большие, полные печали, бирюзовые глаза смотрели в окно, за которым  ярко светило солнце. Но Виола горько плакала.
Девочка вздохнула, взмахом руки отбросила за спину каштановые волосы, и натянула на колени подол платья, сильно изно­шенного, но умело заштопанного.
Виола подбежала к большому сундуку и с трудом достала из него тяжёлый золотой шар, весь утыканный серебряными иголками. Шар крепился на чёрном стержне. Нижняя часть стержня входила в серебряный диск с узорами вокруг чёрных камней. В диске имелось углубление, куда вставлялся рельефный корешок золотой книги.
И шар с иголками, и книга, исписанная непонятными значками, достались девочке в наследство от мамы, которую окрестные жители звали доброй лесной феей. Когда Виоле исполнилось десять лет, на замок её отца, князя Доброгора, напали воины Чёрного рыцаря. Князь погиб в бою, а княгине с дочерью удалось бежать через  подземный ход в лес.
Если  бы кто догадался пройти по дну оврага, где бежит ручей с прозрачной водой,   он бы вышел к озеру, на берегу которого возвы­шается холм с вершиной из больших камней. Склоны этого холма поросли колючим, непроходимым кустарником и поэтому никто не пытался подняться на его вершину. Но именно за камнями скрывалась тайна холма. Здесь на маленькой полянке, окружённой оградой из боль­ших камней, был построен домик. В нём и спрятались от врагов княгиня с дочерью Виолой. Воины Чёрного рыцаря рыскали повсюду, но так и не нашли беглянок. Ведь чтобы подняться на вершину хол­ма, нужно было пройти тайным ходом, который начинается с северной стороны холма, обрывом, уходящим в озеро. Часть больших камней, лежащих на вершине, сорвались в озеро и сгрудились у подножья холма. В них и начинался потайной ход, но добраться до этих камней можно было только на лодке. Конечно, если бы воины Черного рыцаря знали о домике, они бы вырубили тропинку в колючем кустарнике и поднялись на холм, но они не знали. 
Княгиня Виолина часто уплывала на лодке, чтобы купить в селении еды, а на обратном пути посидеть на развалинах, которые остались от замка её мужа – князя Доброгора. В этом замке они познакомились на балу, полюбили друг друга и прожили одиннадцать самых счастливых лет.
Однажды Виолина купила у бродячего торговца маленькое зеркало и подарила его дочери. Девочка заболела, и с каждым днём ей стано­вилось всё хуже. Княгиня была в отчаянье, носила дочь в селение, где жила старушка-целительница, но та не смогла вылечить Виолу. Вскоре такой же болезнью в селении заболели многие дети. Всем им купили маленькие зеркала у бродячего торговца. Когда Виоле стало совсем плохо, княгиня вынесла её из домика и положила на цветущую полянку, покрытую золотом солнечного дня. Девочка сильно плакала от боли, и тогда княгиня вспомнила, что в сундуке лежит золотой шар с серебряными иглами, найденный Доброгором в развалинах древнего города. Может быть, его яркое сияние отвлечёт от боли плачущую дочь. Княгиня вынесла шар из домика и поставила рядом с дочерью. Шар засверкал в солнечных лучах, засветился переливами серебряных игл. Виола удивлённо посмотрела на чудесный шар  и перестала плакать. Вдруг чёрный стержень, на котором держался шар, поголубел, золотая книга, прикреплённая к серебряному диску, раскрылась, и на её страницах засветились непонятные знаки.
Княгиня испугалась, хотела отбросить золотой шар от дочери, но в этот миг Виолу окутал синий туман, сверкающий тысячами звёздо­чек. Виолина бросилась к дочери, но из шара вырвалась красная молния и оглушила женщину.
Когда княгиня очнулась, шар уже не светился, золотая книга была закрыта, а рядом с шаром сидела Виола и смеялась, играя с маленьким рыжим зверьком, который походил на пушистого котёнка. И было непонятно, откуда он взялся.
«Доченька!» – княгиня подхватила девочку на руки, прижала к груди и тут увидела, что бледность, синие круги под глазами, мутный взгляд, все эти следы тяжёлой болезни исчезли.
На руках матери сидела здоро­вая, розовощёкая дочь и смеялась.
Каждое утро княгиня приходила в селение и забирала больного ребёнка, а вечером приводила здорового. Слух о доброй волшебнице, лесной фее, разлетелся по всей округе.
Но три года назад в селение прискакали воины Чёрного рыцаря, схватили княгиню, посадили в клетку и увезли. Жители селения долго провожали клетку с доброй волшебницей, пока воины Чёрного рыцаря не пригрозили продать всех в рабство.
Виола осталась одна. Плакала. Боялась выходить из домика на вершине холма. Однажды зверёк принёс в дом белый узелок с едой: сыр, варёное мясо, хлеб, фрукты. Виола очень удивилась, но с удовольствием всё съела, не забыв угостить и рыжего друга. На следующее утро зверёк опять принёс узелок с едой. А потом опять, и опять, и опять.
Виола с большим трудом переборола страх и решила пойти за кормильцем. На краю селения, у опушки леса, жители поставили камень высотой в человеческий рост. Масте­ра не обрабатывали его, но природа так потрудилась, что верхняя часть камня походила на лицо княгини Виолины. Каждый вечер жители приходили к Волшебнице и приносили дары, завёрнутые в белый пла­ток. И каждое утро дары исчезали. А на песке вокруг камня не было ничьих следов – ни животных, ни человеческих. Жители селения поверили в силу добра и не переставали подносить лесной фее подарки.
Проследив за зверьком до опушки леса, девочка спряталась в кустарнике и увидела, что её рыжий друг залез на дерево, растущее недалеко от камня, по толстому суку дошёл до этого камня и спустил­ся по нему к белому узелку. Взял узелок с едой и тем же путём вернулся обратно на дерево, а потом радостно побежал домой.
Виола не понимала, зачем люди приносят еду к камню, но солнце вдруг вырвалось из-за облака и осветило камень. Сердце девочки чуть не разорвалось от боли – на камне появилось лицо её мамы. 
– Мама! Мама! –  закричала Виола, подбежала к камню и обняла его руками. – Злой колдун превратил тебя в камень. Мама, ответь мне. Мне без тебя очень плохо.
Весь день девочка просидела у камня, крепко обнимая его руками. Но мама не отвечала.
День проходил за днем. Виола плавала на лодке по озеру, гуляла по лесу. И вскоре все звери, живущие в лесу, стали друзьями девочки. Она разговаривала с ними, лечила их раны целебной мазью. Разбираться в лекарственных травах Виолу научила мама. Рыжий зверёк всюду бегал за девочкой. Она дала ему имя Тими, что значит – Верный.
Охотники и местные жители видели в лесу девочку в венке из цветов. Она ходила в окружении животных, и поэтому её принимали за  лесную фею. Никому не говорили об этой девочке, чтобы  слуги Чёрного рыцаря не узнали о ней. Охотники не тревожили зверей в лесу вокруг озера, жители не собирали в нём грибы, ягоды, не косили траву, считая эти места священными. Приносили фее дары: кто оставлял туесок с мёдом, кто корзину с фруктами, кто крынку  молока. Чтобы фея не сердилась и обере­гала от болезней и злых сил. Жители хорошо помнили то, что произошло с тремя молодыми охотниками. Юноши, выпив виноградного вина, решили выказать свою храбрость и подстрелили на берегу озера оленя. Вдруг небо потемнело, поднялся сильный ветер. Вода в озере забурлила, и на берег выполз страшный дракон. Рядом с ним стояла лесная фея и с гневом в больших бирюзовых глазах смотрела на охотников. Юноши бросилась бежать, не разбирая дороги. С той поры никто не смел войти в священный лес с оружием и злыми намерениями.
И вот сегодня, вспоминая маму, Виола сидела в доме на вер­шине холма и горько плакала. Рыжий зверёк потёрся выгнутой спи­ной о ногу девочки, запрыгнул на стол и лизнул в солёную от слёз щёку. Виола улыбнулась и нежно обняла своего верного друга.
– Тими, я так люблю тебя! – сказала девочка и поцеловала зверька в рыжую мордочку. –  Пойдём, сходим к маминому камню. Не знаю почему, но на сердце у меня тревожно. Я возьму с собой золотой шар.
Выйдя на окраину селения, Виола услышала испуганные крики, плач женщин и детей. Осторожно выглянула из-за большого дерева и увидела страшное: на посёлок напали работорговцы! Они ударами плёток загоняли в клетки на повозках молодых мужчин, девушек.
Виола посмотрела на солнце. Оно ярко светило на чистом  небе. Девочка поставила золотой шар на землю, открыла золо­тую книгу и нажала на значки, похожие на дракона, огонь, ветер и тучи. Шар засветился. Черный стержень вспыхнул голубизной. Небо потемнело, над посёлком собрались грозовые тучи, налетел сильный ветер. Работорговцы застыли от ужаса: из-за внезапно собравшихся на ясном небе туч, вылетел огромный чёрный дракон, извергающий пламя.
Забыв о повозках с клетками, о награбленном добре, работорговцы вскочили на коней и помчались прочь из селения, боясь даже огля­нуться. Только их главарь заметил на опушке леса девочку, гневно смотрящую на него.
«Фея, лесная фея!» – в ужасе подумал главарь и вспомнил преду­преждение старосты селения, который сказал: «Уходите прочь! Или лесная фея пошлёт чёрного дракона убить вас!»
Работорговцы опомнились только в степи, куда вынесли их взмыленные лошади, проскакав не меньше ста полётов стрелы и переплыв широкую реку.
Виола склонилась над золотым шаром и нажала в книге на красный круг. Дракон скрылся в тучах, и они растворились, словно их и не было. Опять ярко светило солнце, и небо слепило  голуби­зной.
Жители селения хотели отблагодарить лесную фею за спасение, но она  скрылась в лесу.
Виола вернулась домой, поставила шар на стол и улыбнулась.
– Спасибо вам, Великие волшебники, – сказала она, – Вы спасли людей от рабства.
Виола верила в волшебство. И как не верить, если у неё есть волшебный шар. Вот он – стоит на столе и сверкает в лучах солнца серебряными иглами. Мама говорила Виоле, что шар сделали Великие волшебники, которые жили на земле много тысяч лет назад. Но потом они вдруг исчезли. Сохранились только их волшебные вещи. Ещё княгиня сказала дочери, что шар может лечить  людей, спасая их даже от смертельных ран.
«Открой золотую книгу и прикоснись пальцем к значку, похожему на человека. Появиться синий туман и быстро изгонит из твоего тела болезнь», –  учила княгиня Виолу. Прикасаться к другим значкам Виоле было строго запрещено. Сама княгиня чуть не погибла, когда нажала на значок в виде спирали. Поднялся ураган, и над лесом закрутился страшный чёрный смерч. Он надвигался на холм, вырывая с корнем вековые деревья и оставляя на земле глу­бокую рану. Княгиня, словно повинуясь чьей-то воле, нажала на значок – красный круг, и ураган внезапно стих.
Когда воины Чёрного рыцаря увезли мать, а потом колдун, как думала Виола, превратил её в камень, девочка в отчаянье стала нажимать в золотой книге на все значки подряд. Жители окрестных селений думали, что наступил конец  света: шли пролив­ные дожди, валил густой снег, бушевала гроза, сверкали молнии, в небе над лесом летали огнедышащие драконы... Но шар не смог расколдовать маму. Он быстро утратил свою волшебную силу, и только простояв под яркими лучами солнца тридцать дней, вновь обрёл своё могущество.
Виола вышла из дома, легла на полянке среди цветов и посмот­рела на небо. Девочка любила так лежать, наблюдать за облаками и вольными птицами. Рядом с Виолой лёг животом вверх рыжий зверёк, словно подражая девочке.
– Знаешь, Тими, о чём я мечтаю? – спросила Виола. – Я мечтаю летать,  как птица. Давай завтра сходим на Белую гору и постоим на её вершине. Я знаю – она далеко. Но я так люблю стоять на её вершине, раскинув руки в стороны и представлять себя парящей в голубом небе птицей.
–Тими, беги скорее ко мне, посмотри, что я нашла! – позвала рыжего зверька Виола.
На вершине Белой горы,  в  глубокой трещине, девочка нашла осколок чёрного зеркала.
– Какое необычное зеркало: чёрное и сделано из тысяч маленьких кристалликов. Тими, давай возьмем его с собой? –  Виола положила осколок зеркала в сумку и перекинула лямку через плечо. – Пошли домой. И поспешим, скоро наступит ночь.
Виола и рыжий зверёк подошли к реке. За ней начинался священный лес, в котором девочка чувствовала себя, как в родном доме. А здесь, на этом берегу реки, всё было чужим. Виола почувствовала сильный страх и поспешила спуститься по крутому берегу к воде, где под раскидистым деревом она спрятала лодку.
Но вдруг кто-то большой, чёрный схватил её за плечи и сунул в мешок. Девочка вскрикнула и потеряла сознание.
Когда Виола очнулась и открыла глаза, то увидела, что стоит привязанной к дереву, а под её ногами сложена поленница из облитых смолой дров.
– Попалась, ведьма! – громко рассмеялся главарь работорговцев. – Да не бойтесь вы, трусы. Она сейчас не в своём волшебном лесу и не может колдовать. И руки у неё связаны, а рот заткнут тряпкой.
Из темноты леса на поляну, освещённую ярким лунным светом, пугливо вышли работорговцы.
Главарь выхватил нож и приставил его к шее Виолы.
– Что, страшно, ведьма? Таращи, таращи свои глазища. Я не боюсь тебя!  Видишь огонь? Сейчас ты сгоришь. Будешь корчиться в костре от ужасной боли! – кричал работорговец. Его лицо одновременно было искажено страхом и превосходством над девочкой, которую он считал могущественной колдуньей. От порывистых, резких взмахов худых рук работорговца, его худого тела, похожего на сломанный сук дерева, казалось, что он сам корчится в страшных судорогах.
Работорговцы, глядя на своего главаря, испуганно жались в тени деревьев.
8. Западня.
– Друг, ты на кого рычишь? – спросил Аламир у медвежонка.
– Какой забавный зверёк! – воскликнула Ромина, заметив рыжего зверька, очень похожего на большую кошку. – Смотри, он стоит на задних лапках и машет нам передними.
Увидев, что медвежонок не собирается нападать, рыжий зверёк Тими подбежал к Ромине, умоляюще посмотрел в глаза, осторожно взялся зубами за рукав девушки и потянул за собой.
– Он меня зовёт, – удивилась принцесса.
– Это лесовик – рыжий бука, – встревожено сказал Аламир. – Он просит  нас о помощи. Мы должны ему помочь. Пошли скорее!
Аламир из рассказов бывалых охотников и сказок знал – в лесу живут  лесовики – рыжие буки и чёрные злуки. Лесовиков нельзя обижать. Раньше  можно было каждый день встретить в лесу буков или злуков, но с тех пор, как на них стали охотиться слуги Чёрного рыцаря и увозить пойманных зверьков в железных клетках, лесовики спрятались в непроходимых чащах среди  деревья с ядовитыми колючками. За что Колдун рассердился на лесовиков, никто не знал. Одни говорили, что пойманные буки и злуки добывают в пещерах Чёрных гор драгоценные камни для колдуна;  другие говорили, что лесовики не захотели платить Черному рыцарю дань  драгоценными камнями, которые нахо­дят в своих  глубоких и прячут в  дуплах старых деревьев. Существует примета:  если в лесу встретишь рыжего  буку, то охота будет удачной, а если чёрного злуку, то лучше сразу же  вернуться домой. Сами буки и злуки  не любили друг друга. И когда  встречались в лесу, то обязательно дрались. Каждый охотник знал, что если рыжий бука просит его о помощи, то отказывать  нельзя.
Впереди, в просвете между деревьями, Аламир увидел костёр. Рядом с костром стояли испуганные работорговцы. Их главарь кричал, корчился перед девочкой, привязанной к столбу. Вокруг столба лежали дрова.
– Дайте мне факел! – закричал главарь. Огонь факела осветил лицо девушки. В её больших глазах отражались языки пламени.
– Сейчас ты сгоришь на костре! – злобно хохотал работорговец.
Рыжий зверёк запрыгал вокруг Аламира, и затем побежал к девушке. Юный охотник вынул из колчана стрелу, прицелился в разбойника с факелом и выстрелил. Стрела попала точно в цель. Разбойник, дико завопив, упал на землю и забился в судорогах.
– Ведьма! Ведьма! – в ужасе закричали работорговцы. – Она убила вожака!
Аламир вновь прицелился, но опустил лук – разбойники в панике скрылись в  ночном лесу. Темнота поглотила их.
Как только Аламир перерезал верёвки, девочка без чувств упала ему на руки.
Рыжий зверёк беспокойно замахал хвостом и, оглядываясь, побежал к берегу реки.  Ромина пошла за ним и под кустом раскидистого дерева нашла лодку. Тими успокоился лишь тогда, когда Аламир, Ромина, Виола и медвежонок переплыли на лодке реку и оказались в  роще из молодых деревьев с белыми стволами.
– Здесь ваш дом?  – спросила Ромина.
Рыжий зверёк радостно запрыгал вокруг принцессы, подбежал к лежащей на траве без чувств Виоле и стал нежно облизывать ей лицо. Девочка открыла глаза и улыбнулась:
– Тими, ты опять облизываешь мне лицо.
Но в тот же миг в глазах Виолы вспыхнул ужас, она вскочила на ноги и осмотрелась.
– Где работорговцы? – спросила Виола, смахнула с бледного лица  золотистые волосы. Часто заморгала длинными ресницами. Вместо работорговцев девочка увидела двух юношей. Один был в  зелёной одежде  охотника, другой стоял в кольчуге с королевским гербом. Как не была напугана Виола, она сразу заметила, что юноши  похожи друг на друга! Как братья! Высокие, у обоих  каштановые волосы с золотистым отливом.  Лица продолговатые,  с заострённым подбородком, прямым носом. Только младший, тот, что в кольчуге, длинными ресницами, пухлыми розовыми губами, удивлённым бирюзовым взглядом походил на девушку.
– Разбойники убежали.  Не бойся. – Ромина увидела, что спасённая девочка дрожит от страха,  от холода, от пережитых страшных событий,  подошла к ней, ласково обняла и стала нежно гладить по густым каштановым волосам, в которых запутались травинки, лепестки цветов.
– Тебя как зовут? – спросила Ромина, и, улыбнувшись, вытерла ладонью слёзы на лице девочки.
– Виола, – прошептала девочка непослушными губами. Улыбнулась.
– Ты живёшь в селении?
– Нет, я живу в  доме на берегу озера.
– Где твои родители?
– Я живу одна. Папу убили рыцари Чёрного Колдуна, маму увезли работорговцы. – Девочка
 заплакала  и прижалась щекой к тёплой   ладони Ромины.
Аламир удивлённо смотрел на принца Роминамира,  на девочку: принц обнимал девочку, ласково утешал и вытирал ей слёзы!
– Добрый великан убил Чёрного рыцаря,  – сказала Ромина. – А работорговцы так напуганы, что никогда не вернуться в эти края.
– А вы кто?
– Я принц Роминамир, а это мой друг – охотник Ал. – Пошли, мы от­ведём тебя  домой.
Рассвет прогнал ночную тьму, но день ещё не набрал силу и поэтому лес, окружающий холм, выглядел серым, а вода в озере разливалась тусклым серебром.
– У отца Виолы было много врагов, если он построил тайное убежище, – сказал Аламир, обращаясь к Ромине. – В мире, где правит зло, всегда много злодеев.
Лёгкий ветер всколыхнул волосы Аламира.
«Ал совсем не похож на сына охотника, – подумала Ромина. – Мужест­венное лицо с благородными чертами. Ясные, синие глаза, всегда немного прищуренные, зорко смотрящие вперёд. Стройная, высокая, крепкая фигура. Ловкие, уверенные движения. Ал больше похож на принца, о встрече с которым мечтают все девушки».
Ромина вздохнула и заставила себя не смотреть на юношу. Аламир стоял на вершине холма и смотрел на плывущие по небу облака – белые-белые. Облака были предвестники солнечного дня.
Из домика выбежал рыжий зверёк и завертелся вокруг принцессы. Вслед за ним вышла Виола. Потянулась и радостно улыбнулась. Но от вчерашней встречи с работорговцами на лице девочки остались тени под воспалёнными от слёз глазами и бледные щёки.
– Я люблю встречать рассвет, – сказала Виола и остановилась рядом с Аламиром, – Смотреть, как рождается в тишине новый день.
Виола улыбнулась Аламиру и  прикоснулась ладонью к его щеке.
– У тебя кровь запеклась на царапине. У меня есть целебная мазь, – сказала девочка, достала из кармашка на платье глиняный пузырёк и смазала царапину.
От нежного прикосновения Виолы Аламир замер. Тепло ладони девочки согрело ему щёку, и разлилось живительной волной по всему телу. Обычное прикосновение, но Аламир вдруг почувствовал лёгкость, словно невидимые крылья поднимали его вверх. Так бывает, когда несёшь на плечах тяжёлую ношу, а потом сбрасываешь её, и  тебе кажется, что ты поднимаешься и летишь.
Многие девушки не только прикасались к Аламиру, он сам обнимал их, прижимал к себе. Аламир знал, что нравится девушкам из племени лесных охотников  своим высоким ростом, стройным сильным телом, светлыми волосами, синими глазами. На танцах вокруг костра он мог смело обнять девушку, прижать к себе. И если она продолжала улыбаться, то можно было, не рискуя получить кулаком по носу, поцеловать девушку в губы.  Сделать это было верхом озорства: если заметят, то вождь прикажет выпороть гибкими прутьями. Суровый закон запре­щал близость, пока юноша не выберет себе невесту. Считалось  позором для юноши и девушки нарушить закон. Но взрослые соплеменники снисходительно смотрели на объятия, поцелуи. Девушкам надо завлекать юношей, выбирать будущих мужей.   И одной их  хитростей девушек было молчаливое разрешение обнимать себя, гладить, радостно чувствуя, как ладонь избранника вспыхивает жаром. И ко дню Праздника почти все юноши знали, кого выберут, а девушки – кто их выведет из круга невест.
Аламир вспомнил Зари-Ину. Её влажные губы, взволно­ванное дыхание. В крепких объятиях чувствовал частые удары сердца девушки. Вспомнил звёздную ночь на берегу озера.
Но сейчас, когда Виола нежно прикоснулась к нему, совсем не для того, чтобы, как юная охотница, открыть ему свои чувства, а просто, чтобы смазать рану, Аламир замер, не понимая, почему он замер, и почему замерло его сердце.
«Зари-Ина предала меня! Все девушки такие! Только мужчина может быть настоящим другом. Таким, как Роми».  Но Виола совсем не походила  на девушек из племени лесных охотников – невысоких ростом, сильных, черноволосых, черноглазых, в коротких юбках и безрукавках из кожи косули. Они могли постоять за себя, стреляли из лука и метали дротики не хуже мужчин, а когда на селение нападали работорговцы, разбойники или другие враги, сражались наравне с мужчинами.
Виолу же хотелось оберегать, быть её защитником.
И охотник Ал посмотрел на девочку другими глазами. Увидел не маленькую девочку, а девушку с длинными золотистыми волосами, которые волнами падали на плечи. Стройную фигуру в розовом платье до пола. Душку с красивым правильным лицом, с большими голубыми глазами. которые светились чистотой. Приоткрытые улыбкой розовые губы. Нежные руки с тонкими пальцами.
Виола смутилась от внимательного взгляда юного охотника. Опустила глаза.
Принцесса Ромина посмотрела на Аламира, на Виолу, и сердце вдруг заволновалось. Возникло желание  быстрее уйти.
– Виола, мы вынуждены оставить тебя, – сказала Ромина. – Мы ищем    высокий холм, поросший   деревьями с ядовитыми колючками.
Виоле  с первого взгляда  понравился высокий, сильный, с уверенным взглядом синих глаз юноша-охотник. Вызывал доверие и второй юноша, чем-то похожий на своего друга. В начале знакомства Виола даже подумала, что они братья. Но в отличие от Ала, лицо Роминамира нежное, с гладкой, чистой кожей. А выразительные бирюзовые глаза с длинными, загнутыми вверх ресницами, хотя и смотрят по-мужски...
«Похожи на глаза девушки, – опять подумала Виола. – Вот если бы его коротко подстриженные волосы  падали волнами по плечам... Какая глупая мысль!»
Но в памяти Виолы возникла картина, когда принц Роминамир нежно обнимал её за плечи, гладил по волосам и вытирал слёзы.
«Так меня утешала мама. А может они брат и сестра? – нерешительно предположила Виола. – Но хранят это в тайне? И она специально наде­ла мужскую одежду, кольчугу, за которой легко скрыть черты девушки?»
– Зачем вы разыскиваете холм с ядовитыми деревьями? – спросила Виола. Ей не хотелось отпускать юношей, оставаться одной. Одной так тяжело, страшно.
– Мы должны собрать осколки чёрного зеркала, – сказал правду Аламир. – Чёрный рыцарь погиб. Зеркала разбиты. Но если собрать осколки, то зеркало    исполнит   любой мой приказ. Я буду великим воином. Роминамир освободит своё королевство от врагов.
– А зеркало сможет расколдовать мою маму? – С надеждой и страхом Виола посмотрела на Аламира
– Волшебное зеркало  может всё! – глаза юноши сверкнули, и этот блеск  не понравился Виоле.
– Чёрные зеркала исполняли злую волю Колдуна, –  тревожно напомнила девочка. – Они несут в себе зло.
– Они творили зло, когда служили Черному рыцарю, а теперь они будут выполнять мою волю,  – уверенно ответил Аламир.
Виола сходила в домик   и принесла свою сумку.
– Вот возьми, я нашла его на Белой горе. – Девочка, достала из сумки осколок чёрного зеркала и протянула его Аламиру. – Я пойду с вами и расколдую маму.
К большому удивлению Ромины, охотник Ал, который как-то в разгово­ре рассерженно сказал ей, что все девушки предательницы, и он презирает их, вдруг согласился  взять Виолу с собой. Принцесса озадаченно прикусила  губы. На щеках появились ямочки.

Виола хотела взять в дорогу золотой шар с серебряными иголками, но поняла, что тяжёлый шар трудно нести.  Девочка вздохнула и с большим сожалением поставила его обратно в сундук. Да, шар своим волшебством надёжно защищал от любых врагов, но теперь рядом были друзья. И шар мог попасть в руки плохим людям. От этой мысли по спине девушки побежали холодные мурашки страха.
Виола собрала продукты, аккуратно уложила их в сумку, перекинула лямку через плечо и вышла из домика.
–Ты так и пойдёшь? – недоуменно спросила Ромина, когда Виола вышла на крыльцо в лёгком длинном платье и в кожаных сандалиях на босую ногу.
 – Я всегда так хожу, –  пожала плечами Виола, не понимая удивления юноши.
– Пошли, я помогу тебе выбрать одежду для похода, – Ромина решительно взяла Виолу за руку и потянула в дом, но, перехватив удивлённый взгляд Аламира, добавила: – Мы с Алом долго шли по лесу, горам, и теперь я знаю, как нужно одеваться.
Аламир иронично улыбнулся:   без него принц Роминамир заблудился бы в лесу, утонул в реке, замёрз в горах. Но ничего не сказал. Было понятно – принц хвалится перед красивой девушкой.  Аламир сжал губы и почувствовал, как в сердце что-то кольнуло.
Виола плотно прикрыла дверь дома, посмотрела принцу в глаза и честно сказала:
– Можешь рассмеяться мне в лицо, но ты – девушка.
Бирюзовые глаза  принца растерянно вспыхнули, щёки покраснели, он хотел оскорбиться, рассерженно ответить, но вместо этого тихо спросил:
 – Как ты догадалась?
– Не знаю. По твоим глазам. И после страшной встречи с работорговцами ты утешала меня, как это делала моя мама. Но ведёшь ты себя, говоришь, как юноша. Словно ты никогда не носила платья и даже не думаешь о себе, как о девушке. Если бы ты не призналась, я бы обозвала себя дурой и перестала сомневаться в том, что ты юноша.
 – Ты угадала, я никогда не носила платьев, даже не примеряла ни одного. Мой отец, король Славомир, скрывал от всех, что у него родилась дочь. Если бы враги узнали, они бы захватили власть, а короля убили. И ты права, – с огорчением сказала Ромина, – я перестала думать о себе, как о девушке. Мы с отцом сохранили тайну, но князь Крадимир предательством захватил власть и заточил короля в тюрьму, А мне удалось бежать. Когда мы найдём осколки чёрного зеркала, я освобожу отца из тюрьмы и жестоко отомщу всем нашим врагам.
– Я думала, что вы с Алом брат и сестра.
– Нет. Ал сын лесного охотника. Но у меня был брат Аламир. Его похитили лесные разбойники по приказу князя Крадимира. Если брат жив, я найду его с помощью волшебного зеркала.
– А почему ты скрываешь от Ала?
– Когда мы встретились, я не могла открыть ему тайну, а сейчас слишком поздно. Если он узнает, то в гневе крикнет мне в лицо: «Ты предала нашу дружбу! Я считал тебя своим другом, а теперь я презираю тебя!»
– Я не скажу Алу. Никогда не скажу! – обещала Виола, взяла Ромину за руку и улыбнулась. – Я очень рада, что ты девушка.

Виола хорошо знала свой лес и уверенно  шла впереди. Теперь Виола  походила на юношу. Вместо платья Виола надела отцов­ские штаны, рубашку, кафтан и мягкие кожаные сапоги до колен. Князь Доброгор был невысоким, худощавым и его одежда оказалась впору дочери. Длинные волосы девушка спрятала под берет.
Вдруг Виола неожиданно остановилась и воскликнула:
– Я вспомнила! Мама рассказывала мне! Папа нашёл золотой шар в древнем городе. Город построили тысячи лет назад волшебники. Но город давно разрушился и превратился из пирамиды в холм, заросший колючими деревьями. Я сейчас вспомню... Он находится у Снежных гор! Там, где из ущелья вытекает река Колос.
Бегущий впереди медвежонок, остановился, вытянул морду вверх и принюхался. На краю поляны, глядя на людей большими чёрными глазами, стоял красивый олень с большими ветвистыми рогами. Аламир выхватил из колчана стрелу и прицелился в оленя. Пальцы уже почти спустили тетиву, когда Аламир увидел перед собой Виолу, закрывшую собой оленя. Юный охотник едва успел резко отвести лук, и стрела вонзилась в землю у ног девочки.
– Дура! Я мог убить тебя! – закричал Аламир, чувствуя, как его лицо вспыхнуло жаром от испуга за Виолу.
– Животных нельзя убивать! Они как люди. Даже лучше людей! – Виола сердито прищурила глаза.
– Они живут, чтобы мы их ели! – недовольно сказал Аламир. Но сердился он не на Виолу, а на себя за то, что сказал грубое слово. – Выживает сильнейший. Так устроен мир.
Виоле слова Аламира не понравились, и он заметил это по лицу девочки. Её голубые глаза сердито щурились. Лоб пересекали морщинки. Брови сузились.
– Не укуси меня своим взглядом! – рассмеялся охотник. – Пошли. Интересно, что мы будем есть? Траву? Роми, ты не слышал, я же сказал – пошли?
– Я требую, чтобы ты извинился перед Виолой, – решительно сказала Ромина. – Ты мой друг и только поэтому я не вызываю тебя на поединок за оскорбление девушки!
– Нам нельзя ссориться, мы – друзья, – Виола очень испугалась, что Ромина и Ал поругаются из-за неё.
– Он должен извиниться, – Ромина упрямо сжала губы. «Совсем, как обиженная девочка», – невольно заметила Виола.  – Друг не должен оскорблять друга!
Принцесса и юный охотник посмотрели  друг на друга, не отводя взгляда.  И Ал так же упрямо сжимал губы как принц. «Как они похожи», – подумала Виола.
Виола  взяла руку Ромины, взяла  руку Аламира и соединила их.
– Нам нельзя ссориться, мы – друзья, – повторила она.
 – Виола, извини меня за грубость, – сказал охотник. –  Клянусь мет­костью моего лука –  мы никогда не будем поссоримся!
Но где-то в глубине сознания разожглась, как спичка, колючая мысль: «Друзья всегда ссорятся из-за девушек».
Аламир, Ромина и Виола  спешили  к Снежным горам.  Весь день шли по густому лесу. Ноги проваливались в сырой мох. Ветки рвали одежду. Паутина слепила глаза. Но хуже всего были маленькие мушки, они больно кусали и вскоре лица покрылись красными пятнами. Вечером вышли к широкой реке и облечённо вздохнули. Вдоль реки дул ветер и сметал с берега кусачих мошек.  Виола присела на поваленное дерево и вытерла потное лицо белым платком. Протянула платок Ромине, но принцесса отказалась недовольным взмахом руки. В глазах Ромины Виола прочитала укор – я воин, а не слабая девушка. Аламир умыл лицо прохладной водой. Задумался и решительно сказал:                – Река течёт на север. К Снежным горам. Мы построим плот. Завтра утром начнём. Роми, построй шалаш, а я наловлю рыбы.                Все сильно устали и после ужина – ухи из жирной красной рыбы – легли спать. Аламиру не понравилось, что Виола легла спать ближе к принцу. Но промолчал. Хотя появилась вторая колючая мысль: «Виоле нравится принц? Он принц, а я простой охотник».
Едва солнце показалось  над вершинами деревьев и осветило бесконечный лес, Аламир разбудил друзей. Надо строить плот. Разогрели на костре вчерашнюю уху. После трудного пути Виола чувствовала боль во всём теле, но старалась работать наравне с Алом и Роминой. Даже молча восхищалась принцессой – она девушка, а носит брёвна, связывает их гибкими прутьями, ни в чём не уступает сильному охотнику. Стоит по пояс в холодной воде и ни разу не присела отдохнуть. Аламир видел старания Виолы, но поручал девушке посильную работу. «Она девушка, а мы с Роминамиром мужчины!» –  думал Аламир.                К вечеру плот был построен. Качался на волнах настоящим кораблём. Аламир крепко привязал плот  к берегу.  Друзья смотрели на плот, но чувствовали ни усталость от трудной работы, ни холод от промокшей одежды. Сердца переполняла гордость, что они смогли, что они сделали. И цель казалась такой близкой, такой доступной.
Утром началось  многодневное плаванье. Река петляла по лесу, огибая  холмы, заросшие непроходимым лесом. Часто на берег выходили хищные звери.  Угрожающе смотрели на плот с людьми. Друзья радовались, что плывут, а не пробиваются сквозь чащу леса.  Но ближе к Снежным горам спокойная, неторопливая река  ускорила течение. Всё чаще за крутыми поворотами возникали перекаты. Плот с треском врезался в подводные камни.
Виола сидела на мешке с едой,  левой рукой держала мешок с одеждой, правой крепко обнимала медвежонка.  Рыжий Тими сидел в ногах у девушки.
Аламир и Ромина ловко  работали шестами, но с каждым новым порогом управлять плотом становилось  сложнее. И у подножия гор смелая река не выдер­жала борьбы, со всего разбега налетела грудью волн на огромный камень, забурлила, закрутила водовороты и  резко  развернулась в обратную сторону.
«Река сдалась, но я  не сдамся!» – Аламир со всей силы оттолкнулся шестом от  камня, но плот попал в водоворот, закружился, ухнул в водяную яму, вынырнул, взлетел и, ударившись о камни, рассыпался на брёвна.
Предчувствуя неминуемую беду, Аламир успел подхватить Виолу на руки и спрыгнул с плота на берег. Ромина  перебросила на берег Тими, рыжий зверёк  верещал от страха и цеплялся когтями за брёвна. Успела кинуть  кожаные сумки. Медвежонок выбрался на берег сам. Но сама Ромина прыгнула на берег  не­удачно: ноги скользнули по мокрому бревну, и девушка упала на бок, больно ударившись о камень. Сильная боль в правом боку сковала тело, не давая пошевелиться,  выбраться из воды на берег.
Виола испуганно закричала. Аламир увидел тонущего принца. Быстрый водоворот затягивал его под огромный камень. Схватил  Ромину за руку  и вытащил на берег. Несколько минут молча лежали на каменистом берегу, понимая, что чудом избежали смерти. Река бурлила, бросалась каплями воды. Ярко светило солнце. По синему небу плыли белые облака. Аламир встал и подошёл к Ромине.
– Плохо, если сломаны рёбра, – с тревогой сказал Аламир и стал расстёгивать ремешки  кольчуги. – Надо осмотреть.
– Я сама!  – решительно воскликнула Виола, увидев испуганные глаза принцессы. – У меня есть целебная мазь. А ты пока разведи костёр, Роминамиру надо согреться. Только бери сухие ветви. Деревья тоже живые и чувствуют боль.
Аламир взял топор и пошёл в лес. Лес тянулся тёмной полосой в ста шагах от реки. Виола сняла с Ромины кольчугу, рубашку с большим растёкшимся пятном крови. Если у Виолы ещё оставались сомнения, что Ромина девушка, то сейчас они все отпали. Виола осторожно ощупала рёбра и смазала кровоточащую рану целебной мазью. Разорвала кусок белой ткани на полосы и наложила повязку. И только после этого улыбнулась Ромине и радостно сообщила:
– Рёбра не сломаны, а рана скоро заживёт.
Виола вытащила из мешка одеяло, но прежде чем закутать в него свою подругу, сняла с неё сапоги и оставшуюся мокрую одежду.
– Роми, ты такая стройная и красивая! – восхищённо сказала Виола.  – Не волнуйся, Ал не увидит. Сейчас я закутаю тебя в одеяло. Очень больно?
–  Терпимо.
– Встать сможешь?
– Смогу.
Виола помогла Ромине  перейти под дерево, одиноко растущее на берегу реки. Расстелила на мягком песке одеяло и уложила   Ромину. Рядом с принцессой на одеяло уютно устроился  рыжий зверёк Тими и жалобным визгом напомнил Виоле о себе. Как бы говоря: «Я тоже пострадал. Лечи меня скорее!  Девочка улыбнулась и ласково погладила зверька по брюшку. Тими довольно заурчал.
Вскоре из леса с сухими дровами вернулись Аламир и медвежонок.
– Рёбра целы? – спросил юноша у Виолы.
– Да. Острый камень разрезал кожу, но я  остановить кровь.
Увидев кровавое пятно на рубашке, которую держала в руках Виола, Аламир тревожно взглянул на Ромину.
– Я посмотрю рану,  – он решительно шагнул к принцессе, но Виола встала на его пути.
– Посмотришь, когда я буду менять повязку. Не надо беспокоить Роминамира, ему и так больно.
И Аламир в третий раз поймал себя на противной мысли: «Почему она так опекает принца?»
Аламир решительно отогнал сомнения и пошёл разжигать костёр.  Виола выстирала рубашку Ромины и положила её сушиться на горячие камни, нагретые за день солнцем.  На камне сушилась вся одежда  Ромины. Виола  вздохнула, улыбнулась пухлыми губами – вся одежда девушки была  мужской.
Медвежонок подошёл к рыжему зверьку Тими и ткнул его носом, приглашая прогуляться по лесу, поискать ягод, поохотиться на мелких звёрьков.
Виола и Аламир доваривали кашу, когда из леса донеслось злое рычание медвежонка и визг Тими.
– Тими! – испуганно воскликнула Виола. – Он так кричит, если сильно боится.
Аламир схватил лук, колчан со стрелами и побежал к лесу, но остановился и предупредил Виолу:
– Брось в костёр больше дров. Хищники бояться огня. Если появятся – громко кричи и бросай в них горящие ветки. Они ведь не знает о твоей любви к животным.
Аламир, стремительно пробежав по лесу шагов сто, выскочил на полянку и остановился, поражённый увиденным: в центре поляны, на пригорке, лежала пойманная медвежонком косуля, а сам медвежонок – взлохмаченный, разъярённый, отбивался от наседавших на него лесо­виков – чёрных буков.  Рядом с медвежонком дрался с врагами Тими, издавая громкий визг.
Аламир перекинул лук через плечо, сломил с дерева толстый сук и, пронзительно свистнув, угрожающе замахал им. Юный охотник не собирался бить лесовиков, он стремился их напугать. Лесовики боятся людей, но сейчас на поляне их собралось не меньше сотни. Но  чёрные злуки выгнули спины, зашипели и бросились в чащу леса. Медвежонок и Тими прижались к ногам Аламира и жалобно заскулили.
– Чёрным злукам не понравилось, что вы убили косулю в их лесу, – ска­зал охотник. – Нельзя сердить лесовиков. Бегите скорее к Роми и Виоле. А я разведаю, куда убежали лесовики.
Аламир пошёл в чащу леса. Осторожность требовала вернуться назад, а любопытство толкало вперёд. Даже охотники, о которых слагали легенды, не знали, где живут лесовики. А он узнает, проследив за чёрными зверьками. Аламир во всём стремился быть первым.
Лес становился всё гуще. Ветви хватали за одежду. Высокая трава путала ноги. Аламир увидел несколько деревьев с колючими длинными шипами и остановился. Дальше идти было опасно. Лесовики знают, где прятаться.    Лёгкий ветер пробежал по вершинам деревьев и Аламир почувствовал запах воды. Река?
Десять, двадцать, тридцать шагов вперёд. Стена леса вдруг расступилась, и Аламир вышел на   крутой берег широкой реки.
«Река Колос,» – обрадовано подумал юноша. – Где-то здесь должен быть древний город».
Аламир решил вернуться к друзьям, чтобы сообщить им радостную новость, но увидел, что прямо перед ним стоит на задних лапках лесовик   и удивлённо смотрит большими зелёными глазами.
Чёрный злука побежал вдоль берега, остановился и оглянулся, словно приглашал следовать за ним.
Аламир пошёл за лесовиком и вскоре увидел тропинку, которая вела в лес. Не в обычный лес, а туда, где стеной стояли деревья с ядо­витыми шипами. Охотник подумал, что его заманивают в ловушку, но ветви на ядовитых деревьях были обрезаны так, чтобы они не могли уколоть шипами идущих по тропинке.
«Это не звериная тропа, – сердце Аламира забилось громко, но без испуга.– По ней ходят люди. Ветки обрезаны в рост человека».
Юный охотник присмотрелся к одной из веток: «Они не обрезаны, а перегрызены маленькими зубками. О тропе заботятся лесовики!? Но зачем они сделали тропинку для людей?»
Колючие деревья расступились, и Аламир увидел высокий холм. Нет, не холм, а пирамиду, сделанную из чёрных камней. Разрушен­ную временем, засыпанную землёй, заросшую деревьями с ядовитыми шипами, но пирамиду.  Неужели это город  великих волшебников?!
Аламир вынул нож и очистил поверхность одного из камней. Выступил рельеф: человек с острыми ушами, облачённый в доспехи, стрелял из длинной палки огнём. Юноша очистил от земли и травы соседний камень и увидел двух людей, которые летели на драконе.
Чёрный злука недовольно фыркнул и побежал к входу в пирамиду. Неужели лесовики живут в пирамидах!? Они охраняют сокровища волшебников? Так говорилось в одной из сказок, которую слышал Аламир. И многие уходили искать эти сокровища.
Юный охотник уверенно сделал шаг вперёд и вошёл в древний город. Аламир ожидал увидеть нечто волшебное, но оказался в длинном коридоре. Узкий коридор освещал  дневной свет, он проникал через арку входа. Пол коридора покрывали цветные плиты, выложенные узором.
Аламир остановился.  В конце коридора была непроницаемая темнота, и было бессмысленно идти туда без факела.
«Я расскажу Роми и Виоле о древнем городе, и мы придём сюда утром с факелами, – решил Аламир.  Из убитой медвежонком косули приготовлю жаркое. Пусть Виола сердится, но уже невыносимо есть её салаты из травы».
Но тут на полу что-то блеснуло, юный охотник увидел золотую корону, усыпанную драгоценными камнями. Аламир сделал торопливый шаг, но в этот миг пол под ногами провалился, и юноша полетел в страшную темноту подземелья.

9. Тайна древнего города.
– Миленький мой, кто тебя так исцарапал? – взволнованно спросила Виола и подхватила рыжего зверька на руки.
Следом за Тими прибежал медвежонок, взъерошенный и растрёпанный, с поцарапанным носом. В схватке с чёрными злуками ему досталось сильнее, чем ловкому и увёртливому рыжему зверьку. И, поэтому медвежонок сразу лёг у ног Ромины и заскулил, а Тими, спрыгнув с рук Виолы, принялся скакать, изображая свой героический подвиг.
– Вижу, вижу – ты самый храбрый и смелый! – рассмеялась Виола. –Хватит прыгать, мне надо посмотреть медвежонка.
Девочка взяла целебную мазь и покрыла ею царапины на теле медвежонка.
– Вы подрались с лесной кошкой? – предположила Виола и ласково погладила медвежонка по голове. – Никогда не связывайтесь с ней, у неё острые когти. А где Ал? Вы видели его? Он  пошёл в лес? Охотиться?
Тими закивал головой.
– Роми, Ал пошёл охотиться! – возмущённо воскликнула Виола.
– Я понимаю его – он умирает от голода, – улыбнулась Ромина. – Если честно – я бы с огромным наслаждением съел поджаренную на костре перепёлку.
Ромина продолжала говорить как юноша, и Виола ещё не привыкла к этому.
– В лесу растут мясные деревья, их плоды очень вкусные, – укоризненно сказала Виола. – А съев один лист хлебного дерева, можно не думать о еде целый день. И салатная трава, и красные корни морви. Ягоды, грибы, орехи! Лес накормит и напоит, а вы хотите убивать его детей. Ведь животные – дети леса!
Слушая Виолу, Ромина понимающе кивала, но не переставала думать о большом, сочном куске мяса, поджаренного на углях костра.
Словно угадав мысли Ромины, Виола отвернулась от подруги и стала размешивать в котелке кашу, сваренную из белых клубней дар-травы. Их надо выкопать из земли, очистить с них кожуру, и варить в кипящей воде, пока они не станут мягкими, рассыпчатыми. Потом добавить масла или сметаны, и будет очень вкусно. Но разве оценят кашу из белых клубней любители мяса. Виола наморщила носик с розовыми веснушками и обиженно поджала пухленькие губы. Но потом подумала, что глупо обижаться на друзей. Они жили в другом мире, у них свои ценности. Если они хотят есть мясо, то пусть берут его у крестьян, которые выращивают топотопов, а не охотятся на зверей.
Ромина вынула из своей сумки золотистый пояс, найденный в Чёрном замке, и стала внимательно осматривать его. Ведь пояс сделали великие волшебники!
– Какой красивый! – восхищённо сказала Виола.
– Я нашёл его в замке Чёрного рыцаря. Но он не принадлежал колдуну. Там всё было страшным и злым, а от пояса шло добро. Наверное, он принадлежал тому богатырю на четырёх ногах, который победил Черного рыцаря. Видишь, пояс разрезан мечом.
– Разве могут быть у человека четыре ноги?! –  удивилась Виола.
– Так сказано в легенде. Богатырь был не простым человеком, а волшебником.
– А где он сейчас?
– Не знаю. Говорят, он появился из синего тумана и ушёл в него обратно.
– Я бы хотела подружиться с добрым волшебником, – сказала Виола и грустно добавила. – Но добрых волшебников мало, а злых много.
– Я бы тоже хотел, – вздохнула Ромина.
Виола посмотрела на Ромину. В печальных глазах девочки вспыхнула маленьким огоньком улыбка, на щеках появились ямочки, и Виола рассмеялась.
 – Извини, Роми, я не могу привыкнуть. Ты – девушка, а говоришь, и ведёшь себя, как юноша. Ал ушёл на охоту, мы же с тобой вдвоём.
– Я даже с отцом так говорил... говорила. За четырнадцать лет я забыла, что я девушка,  Возьми пояс себе. Извини, что мой пода­рок разрезан мечом, но ты сумеешь связать его разноцветные нити. У меня не хватит терпения.
Ромина протянула Виоле пояс и вдруг почувствовала, что совер­шила очень важный   поступок.
– Роми, можно я тебя поцелую? – обрадовалась Виола и прикоснулась
своими нежными, тёплыми губами к обветренной щеке Ромины.
– Только не целуй меня при Але, – рассмеялась принцесса. – Он  из  ревности может вызвать меня на дуэль.
От слов Ромины лицо Виолы вспыхнуло румянцем, но девочка почувствовала себя счастливой. Она боялась поверить тому, что нравится Алу. Думала, что Ал относится к ней так потому, что она девушка: помогает, оберегает... но что-то   большее, чем забота, проскальзывало в его взгляде.
Виола покраснела ещё сильнее. Взяла пояс и убежала на берег реки. Села на тёплый от солнечных лучей камень и стала изучать пояс, состоящий из золотистых пластин, украшенных серебряными узорами и гранёными чёрными камнями, которые сверкали в лучах солнца даже ярче драгоценных. Самым большим и красивым был камень на бляхе пояса, сделанной в виде свернувшейся в спираль змеи. Золотистые пластины соединялись между собой гибкими металлическими проволочками разных цветов. Между двумя пластинами проволочки были разрезаны.
Виола хорошо умела вязать и  уверенно взяла тонкими пальчиками две красные проволочки, чтобы соединить их узелком, но они вдруг сверкнули голубыми огоньками и слиплись так прочно, что девочка не смогла их разорвать.
Затаив дыхание, и, прикусывая от волнения губы – ведь с поясом происходило что-то таинственное,  Виола соединила все остав­шиеся проволочки: жёлтые с жёлтыми, синие с синими, белые с белыми, зелёные с зелёными.
Закончив кропотливую работу, девочка надела пояс, достала из кармана зеркальце и долго смотрелась в него. Представляла себя не в мужской одежде, а в красивом платье. Тогда бы Ал...
Вдруг Виола почувствовала сильную тревогу. Наверное, с Алом что-то случилось!
– Роми, я схожу в лес, узнаю, где Ал, – сказала девочка.
– Нет! – резко ответила Ромина, словно разговаривала не с под­ругой, а отдавала приказ. – Я сам схожу. Помоги мне одеться.
Виола обиделась на резкий тон принцессы, но скрыла свои чувства. Ромина ведёт себя, как воин, и видит в ней без­защитную девочку, которую надо оберегать.
Виола принесла высохшую одежду и помогла Ромине одеться.
– И кольчугу, – попросила принцесса.
– Она тяжёлая, из раны побежит кровь. Давай я перевяжу тебе грудь, и будет незаметно.
– Нет. Без кольчуги, в присутствии Ала, я чувствую себя голой. Видишь, у неё есть специальные подкладки, чтобы плечи казались шире,   и вся моя фигура выглядела по-мужски.
– Ты права, – согласилась Виола, – без кольчуги ты похожа на девушку. Почему Ал не замечает этого?
– Он видит во мне друга! – ответила Ромина.
Девушка надела кольчугу, пристегнула к поясу меч и... принц Роминамир быстрым мужским шагом двинулся в лес, как опытный разведчик на вражеской территории.
 – Подожди, я с тобой! – крикнула Виола. В её глазах сверкали решительные огоньки, и Ромина не стала спорить. Оставить Виолу одну было страшнее, чем взять с собой.
– Друг, Тими! – обратилась Ромина к медвежонку и рыжему зверьку. – Оставайтесь здесь и сторожите вещи. Мы скоро вернёмся.
Как только Ромина и Виола вошли в лес, они сразу же увидели лесовика. Зверёк стоял на задних лапках и смотрел на девушек большими зелёными глазами.
– Ой, смотри! – воскликнула Виола, – такой же зверёк, как мой Тими, только чёрный.
 Злука замахал передними лапками, отбежал на несколько шагов и опять встал столбиком.
– Он зовёт нас за собой, – сказала Ромина.
Вскоре чёрный злука вывел девушек на тропинку, которая тянулась в глубину леса, где деревья росли уже так близко друг от друга, что солнечные  лучи не пробивались сквозь их плотную листву. Лес  наполнялся тревожным сумраком.
Ромина прищурила глаза и нахмурила брови – появилось опасение, что чёрный зверёк заманивает в ловушку. Девушка обнажила меч и сделала осторожный шаг вперёд. Она воин и сумеет разгадать хитрость врага. Ромина не сомневалась в этом. Но даже если бы сомневалась, то не отступила бы – надо найти Ала. Он друг! А друзей никогда не бросают в беде. В том, что юный охотник попал в беду – Ромина не сомневалась.
Придавало смелости и то, что Ромина  хорошо знала рыжего зверька Тими – доброго, весёлого, не способного причинить зло. Вот так же Тими вставал на задние лапки и звал её и Ала за собой, когда работор­говцы хотели сжечь Виолу на костре.
Впереди показалась непроходимая стена необычных деревьев.   Их кривые стволы   переплетались между собой. На ветвях густо росли маленькие зелёные листики с красными прожилками, и, к удивлению девушек, большие красные  цветы. Но как только Ромина и Виола подошли к деревьям ближе, лепестки цветов задрожали, и воздух наполнился нежным, сладким ароматом. К одному из    цветков подлетела маленькая птичка и села на лепестки. От того, что произошло дальше, Ромине    захотелось порубить мечом хищное дерево: из цветка выскочило тонкое, длинное жало с капель­кой яда и пронзило птичке грудь. Вслед за этим цветок закрылся, крепко сжав   жертву лепестками.
– Куда ты нас привёл? – гневно спросила Ромина и погрозила чёрному зверьку мечом.
Зверёк встал на задние лапки и закивал головой, глядя на Ромину большими невинными глазами.
Девушки пошли дальше и вскоре увидели в стене хищных деревьев широкий проход, словно кто-то специально расчистил тропу.
Ромина принюхалась к аромату цветков и спросила:
– Виола, у тебя не кружится голова, спать не хочется?
– Нет. Ты думаешь, деревья могут усыпить нас? – спросила Виола. Глаза девочки потемнели от страха.
– Надо быть готовыми ко всему, – ответила Ромина и выставила перед собой меч, готовая нанести удар врагу.
Девушки прошли пять, десять, двадцать шагов, но ничего не происходило.   Ромина и Виола вышли на небольшую поляну. Перед ними высокой стеной поднималась  гора.
– Вот пирамида, которую мы искали! – радостно воскликнула Ромина. – Но где вход?
– К нему ведёт тропинка, – прошептала Виола. Девушка чувствовала не радость, а тревогу.
«Кто ходит по  тропе? Жители древнего города?» – с тревогой подумала Ромина. По следам, оставленным юным охотником, девушка догадалась, что он был здесь.    Вот Ал  отломил ветку от поваленного ветром небольшого дерева, лежа­щего у входа, потом очистил ею от земли и травы два камня, чтобы увидеть рельефные рисунки на них. А затем пошёл в
древний город.
На песке были следы только Ала и чёрного зверька. Юный охотник не возвращался, а вот чёрный зверёк вернулся.
– Ромина, посмотри, какие удивительные люди, – окликнула Виола, показав на рельефный рисунок камней. – У них треугольные уши!
В рельефах этих людей Ромина увидела что-то знакомое и с удивлени­ем посмотрела на чёрного зверька, который стоял перед ней на задних лапках, стоял как маленький человечек!
– Лесовики походят на древних людей! – изумлённо воскликнули Ромина. – А здесь, посмотри, они летали на драконах! Отец говорил мне, что на другом краю земли, за Синим океаном, есть большой остров. На нём живут драконы.
Виола смотрела на дракона, вырезанного из камня, и чувствовала, что по её похолодевшей спине скользнула капелька пота. Какими могущественными были волшебники! Они летали на драко­нах, строили поднебесные пирамиды, создавали золотые шары и чёрные зеркала. Но тогда почему волшебники исчезли? А, может быть, они сейчас живут в этом древнем городе? А лесовики их слуги?
Ромина выставила меч вперёд, чтобы в любой миг отра­зить нападение врага, и смело шагнула в темноту коридора. Виола шла, прижимаясь к её спине.
Вдруг пол под ногами провалился, и девушки упали в каменную западню. Виола упала с громким визгом, а Ромина не растерялась и успела просунуть лезвие меча между створок, которые за­хлопнулись над головой, но не плотно – меч не дал им за­крыться до конца. Сквозь узкую щель в подземелье проникал туск­лый свет.
– Виола, ты где! – крикнула Ромина, схватила в руку что-то тяжёлое и замахнулась на чёрный силуэт в углу, похожий на высокого мужчину.
– Роми, это я! – услышала девушка голос Аламира. – Не проломи мне голову.
– А где Виола?
– Я здесь, среди скелетов, – послышался из темноты тихий, пере­пуганный голосок Виолы.
– Вот мы и нашли тебя, – сказала Ромина. Посмотрела на то, что  держала в руке, и с отвращением отбросила прочь большую кость.
Узкая полоска света, проникающая в щель между створками ловушки, позволила увидеть Ромине своих друзей и то, что лучше бы не видеть.
Всюду лежали черепа, кости, ржавые доспехи, сломанные мечи, кин­жалы.
«Судя по количеству костей, кладоискателей было много, – подумала Ромина.  – Но почему все мечи, кинжалы сломаны?»
Девушка сразу нашла ответ на свой вопрос: все стены, сложенные из каменных кирпичей, были изрублены, исцарапаны, остатки лезвий торчали из щелей между камнями. Все попавшие в ловушку пытались спастись. Но никто не смог! Ромина почувствовала, как противная дрожь скользнула по коленям, лицо вспыхнуло жаром.
«Я не сдамся! – Ромина сжала губы и в её глазах сверкнула несгиба­емая воля. – Я не дал ловушке захлопнуться!»
– Вас заманил в ловушку чёрный лесовик? – спросил Аламир.
– Да, я решил, что он просит о помощи, – ответила Ромина.
– Вы видели рельефы на камнях у входа? Мы в древнем городе! Здесь спрятаны осколки чёрного зеркала. А ты, Роми, молодец успел просунуть лезвие меча между створок. Теперь мы сможем выбраться из этой западни.
Аламир долго осматривал стены   каменного колодца и решил, что по ним будет невозможно подняться к створкам.
– Роми, встань мне на плечи, – предложил юный охотник.
Но Ромина не смогла дотянуться до створок западни – до них оставалось ещё пять локтей.
– Роми, я встану на колени, ты садись мне на плечи, – руководил Аламир. – Виола, забирайся ему на плечи. Держитесь! Я поднимаю вас.
Но Виола ни как не могла удержаться на плечах Ромины, как только Аламир начинал подниматься, девочка падала.
– Давайте обопрёмся о стену, – не сдавался Аламир. – Виола, держись руками за стену. Я поднимаюсь. Ещё чуть-чуть. Хорошо!
Однако и на этот раз Виоле не удалось дотянуться до створок ловушки. Можно было подпрыгнуть и попытаться ухватиться   за край створки, но меч мог выпасть из щели и тогда... Не стоит об этом думать. Аламир упрямо сжал губы и встал на колени, чтобы Виола смогла спуститься с плеч Роми, а Роми с его плеч.
– Сделаем лестницу из костей, – предложил юный охотник. – Разрежем на ремешки мою кожаную куртку и свяжем кости лестницей.
Вдруг кости в углу зашевелились. Виола перепугано закричала и прижалась к Аламиру.  Ромина выхватила из груды костей ржавый меч и закрыла собой друзей. Аламир не вздрогнул, только на его виске судорожно запульсировала жилка.
Ромина отбросила мечом шевелящийся череп и увидела под ним чёрного зверька, который вылез из маленького квадратного отвер­стия в стене.    Зверёк злобно фыркнул, словно был недоволен тем, что люди живы, и скрылся в норе.
– Приходил разведать, – усмехнулась Ромина и сильным ударом ноги вбила череп в нору.
– Но зачем они заманили нас в ловушку? – спросила Виола. Она никак не могла поверить, что чёрные лесовики, в отличии от её рыжего зверька, оказались такими злыми. Она искала оправдания их поступкам, но не могла найти.
– Чтобы съесть, – честно ответила Ромина, и, увидев вспыхнувшие ужасом глаза Виолы, поняла, что поступила глупо,  сказав правду. Для чего ещё чёрным злукам заманивать людей в ловушку? Если только... они не служат кому-то, кто живёт в древнем городе? Волшебникам? А может быть колдуну или ведьме?
– Нет, звери не могут быть такими жестокими! – чуть не закричала Виола. – Злука звал нас, чтобы мы помогли Алу.
– А меня он куда звал? – с едкой иронией   спросил юный охотник. –  Нас заманили в ловушку. Но лесовики никогда не нападают на человека. Наверное, они кому-то служат.
– Волшебникам! – сказала Ромина, хотя сама не верила своим словам – зачем волшебникам нужны чёрные зверьки, если они сами могущественные волшебники и могут сделать всё, что захотят?
– В древнем городе может жить какой-нибудь  колдун или ведьма. Будем надеяться, что не чудовище, – высказал свои мысли Аламир и зловеще добавил: – Поедающее людей.
– Я же говорила вам, что звери не могут быть злыми, их заставили, – заступилась за своих любимцев Виола.
– Не надо пугать девушку! – резко сказала Ромина. – Ал, режь свою куртку на ремешки, а мы с Виолой соберём кости. Ромина понимала – нужны решительные действия. Чем дольше они будут сидеть, тем меньше останется веры на освобождение.
Вдруг над головой пленников послышалось тихое рычание, и створка ловушки дрогнула.
Услышав рычание, Виола обняла Ромину и крепко прижалась к ней: девочка представила, что приближается чудовище – огромное, лохма­тое, похожее на паука с множеством красных глаз и ядовитыми зубами.
– Не бойся, это медвежонок, – успокоила подругу Ромина, крепко обнимая девочку за плечи. – Он нашёл нас по следам.
От Аламира не ускользнуло то, что Виола обняла Ромира, пусть даже от страха. Но и он обнял её! Думать об этом в такое время!  Аламир до боли прикусил губы и крикнул:
– Друг, ты слышишь меня?
Сверху послышалось рычание и царапанье когтей. Медвежонок не понимал, откуда доносится  голос юного охотника.
– Друг, мы строили плот! Ты помогал мне таскать деревья. Деревья! Тащи дерево сюда! Оно лежит у входа! Дерево!
Ромина вспомнила, как медвежонок помогал им строить плот. Хватал зубами небольшие поваленные деревья за корневище и тянул к берегу реки. И сейчас, если медвежонок поймёт, что от него хотят, то ухватится зубами за корень дерева, что лежит у входа в город, и притащит его в коридор. 
Ромине показалось, что прошла вечность. Наконец-то в коридоре возник шум, услышав который, девушка запрыгала от радости. Медве­жонок догадался, что от него хотели! Он тащил дерево!
– Виола, Роми, бегите ко мне! Прижмитесь к стене. Берегитесь, сейчас дерево упадёт! – предупредил друзей Аламир. Даже в сумраке было видно, что его глаза светятся гордостью и радостью.
Створки западни распахнулись и корнем вниз – с треском ломающихся веток и перепуганным рёвом медвежонка – дерево рух­нуло в подземелье. Створки заскрежетали, но закрыться не смогли – им мешало дерево.
Медвежонок, внезапно для себя провалившийся под землю, забился в угол. Аламир подбежал к лохматому другу, обнял его голову и зашептал в ухо слова благодарности.
Рыжий зверёк Тими, помогавший медвежонку тащить дерево, совсем не испугался, словно знал, что произойдёт. Но от поцелуев Виолы он не отказался, довольно мурлыкал и смотрел на девочку влюблёнными голубыми глазами.
Пленники легко выбрались из ловушки по стволу дерева.
– Завтра утром мы вернёмся сюда, – решительно сказал Аламир, словно не сидел в западне и только чудом выбрался из неё. – Приготовим факелы, к длинной палке привяжем тяжёлый камень, и будем толкать его перед собой. Я уверен – в древнем городе много ловушек.
Виола первой вышла из коридора и застыла от ужаса: вся поляна перед входом из пирамиды  кишела чёрными  злуками. Увидев людей, они зашипели, выгнули спины и выпустили когти.
Чёрные злуки, угрожая наброситься и разорвать на куски, дви­нулись вперёд, тесня Аламира, Ромину и Виолу обратно в коридор. Медвежонок попытался испугать зверьков, поднялся на задние лапы и грозно зарычал, но лесовики не обратили на него внимания. Тими хорошо запомнил встречу на поляне со своими чёрными сороди­чами и запрыгнул Виоле на руки.
– Они загоняют нас обратно в город! –  Ромина крепко сжала рукоять меча и с ненавистью посмотрела на чёрных зверьков. – Мы не сможем пробиться.
–Уйдём в глубину коридора и там переждём до ночи, – пре­дложил Аламир. – Идите по моим следам. Внимательно смотрите под ноги.
Юный охотник подобрал на полу тяжёлую палицу, и медленно, осто­рожно пошёл впереди друзей, простукивая палицей каждую каменную плиту пола.
Шаг –  удар сердца и тихое, глухое тук, тук, тук от ударов палицей по разноцветным каменным плитам. И вдруг «так!» Звонкое «так!» Под плитой – пустота!
– Стойте, –приказал Аламир. Он внимательно изучил пол, осмотрел потолок, стены. И кивнул головой на потолок, где среди паутины затаилось длинное – от стены до стены, лезвие.
– Ловушка. Если наступить на красную плиту – лезвие сорвётся вниз и отрубит голову. Отойдите назад, – Аламир лёг на пол и стукнул палицей по красной плите.
Лезвие сорвалось с потолка, мгновенно описало полукруг и скрылось в щели потолка, а там, где оно только что было, появилось новое.
Виола похолодела от ужаса, а Ромина плотно сжала губы и при­щурила глаза, когда лезвие сверкнуло. Ей даже показалось, что она успела заметить на лезвии бурые пятна засохшей крови. Или это воображение запятнало кровью смертоносное лезвие?
– Роми, дай мне меч, – попросил Аламир.
Осторожно, затаив дыхание, он вставил меч в щель перед лезвием.
– Теперь ловушка безопасна, но на красную плиту не наступайте. Роми, держи медвежонка за загривок, – предупредил Аламир.
Чем дальше по коридору шли Аламир, Ромина и Виола, подгоняемые чёрными злуками, тем сильнее сгущалась тьма. И вскоре уже нельзя было ничего  увидеть за три шага от себя. И вновь проклятое «так!»
Аламир неподвижно застыл. Ромина и Виола остановились за его спиной. Юноша выставил вперёд палицу и поводил ею вверх и вниз. И вдруг от стены до стены сверкнули красные молнии, озарив весь коридор.
Чёрные злуки, преследующие людей, испуганно заверещали и, давя друг друга, бросились бежать к выходу из древнего города.
– Бежим, пока они напуганы! – крикнула Ромина.
Но злуки остановились, угрожающе оскалились и злыми, горящими яростью глазами уставились на людей.
– Дальше нам не пройти, – тревожно сказал Аламир. – Молнии убьют нас. Хотя...
Юноша не договорил. Он вновь выставил перед собой палицу. И про­шло десять секунд, прежде чем молнии вновь ударили из стены в стену. В третий раз молнии вспыхнули, когда Ромина досчитала до тридцати.
– За тысячи лет волшебство утратило свою силу и действует медленно, – обрадовано сказал Аламир. – Я махну палицей, и как только молнии погаснут – бежим. Но не дальше десяти шагов. Приготовились! Бежим!
Ромина крепко ухватила медвежонка за загривок и потянула за собой, но Друг рванул вперёд быстрее девушки. Через десять шагов Ромине с трудом удалось остановить его.
Молнии долго не появлялись из стены и вспыхнули уже не ярко. Но и этого света было достаточно, чтобы увидеть – пути дальше нет, коридор заканчивался тупиком.
– Здесь должен быть проход. Путь сюда охраняли смертельные ловушки. – спокойно сказал Аламир, но в груди у него всё кипело и хотелось яростно бить кулаками по стене. Ведь что может быть отчаяннее тупика? Понимания того, что тебя загнали в угол!
– Я успела заметить на стене отпечаток ладони, но не человеческой, – с дрожью в голосе прошептала Виола.
– Где?   – спросила Ромина.
Виола видела, что Ромина внешне совершенно спокойна, в её глазах не сверкают огоньки страха. А ведь она девушка! Сама Виола испытывала сильный страх. «Наверное, принцесса жила в вечном страхе и привыкла к страху», – решила девочка.
– Вот здесь, – Виола взяла ладонь подруги и прижала к стене в том месте, где в камне было углубление.
–  А почему не человеческая? – Ромина ощупала отпечаток ладони и воскликнула: –  Четыре пальца!
– Это след от руки волшебника! – Виола почувствовала холод во всём теле и прижалась к широкой спине Аламира. Так же в детстве девочка прижималась к отцу, и все страхи вдруг исчезали.
В первый миг Ромина тоже  почувствовала ледяной страх, будто при­жимала руку не к холодной стене, а её саму схватил за руку великий волшебник, но девушка силой воли заставила себя успокоиться, и страх исчез.
– В легендах говорится, что волшебники были великанами, – сказала Ромина. – Но если судить по размеру ладони и по её высоте над полом, то они ростом с обычного человека.
Ромина прижала свою ладонь к отпечатку на стене, желая доказать самой себе, что она не боится волшебников. Но стена дрогнула, и открылся потайной ход. Пыль от разрушенной стены заполнила весь коридор, обсыпала беглецов. Ромина хотела воскликнуть, что нашла выход из тупика, но почувст­вовала едкий запах. Голова закружилась, и девушка потеряла созна­ние.
Когда белый туман рассеялся, к трём неподвижным телам людей подбежали чёрные злуки, ухватились острыми зубками за их одежду и потащили в открывшийся проход. Каменная плита вновь заскрипе­ла и встала на место, закрыв проход. Перед ней остались лежать медвежонок и рыжий зверёк Тими.
Виола открыла глаза и увидела, что парит в воздухе. «Я птица?!  – обрадовано подумала девочка. – Я всегда мечтала летать как птица!»
Но радость сменилась страхом:  «Я умерла? Умерла и преврати­лась в птицу? Нет! Нет! Я не хочу!»
– Ал, Роми, где вы? Помогите мне! – в страхе закричала она.
– Я здесь, – услышала Виола голос Аламира и почувствовала, что её холодную ладонь крепко обхватила горячая ладонь юноши.
Голова всё ещё кружилась, в глазах плавая туман, но сквозь него Виоле удалось увидеть Аламира и Ромину. Они тоже парили в воздухе. Виола крепко зажмурилась и распахнула глаза.
Девочка ясно видела, что она парит в воздухе над огромным серебряным диском. От него кругами вверх расходятся ступени, на кото­рых, как зрители в амфитеатре, сидят тысячи чёрных злуков и сверкающими зелёными глазами смотрят на людей. За спиной Виолы переливалась цветами радуги высокая колонна – прозрачная, словно сделанная из стекла. Вершина сверкающей колонны достигала круг­лого отверстия в потолке зала. А там, за этим кругом, сиял голу­бой клочок неба.
На уровне глаз пленников, на постаменте из серо-голубых камней стоял серебряный диск, а над диском сверкал тысячами иголочек золотой шар.
«Такой же, как у меня, только в сто раз больше», – в страхе подумала Виола, зная, каким могуществом обладает шар. Но там, где на серебряном диске должна была находиться золотая книга, стоял голубой шар. Виола посмотрела на него и замерла от ужаса: в голубом шаре шевелилось что-то чёрное, лохматое, с большими зелёными глазами, полными ненависти и злобы.
– Ал! Роми! Там чудовище! – закричала девочка.
– Это не чудовище, – горько усмехнулся Аламир.
Прикусив дрожащие губы, Виола ещё раз посмотрела на голубой шар. Внутри него сидел человек! Невысокий, ростом не выше трёх локтей. В чёрной одежде, перехваченной на талии золотистым поясом с серебряными узорами.
«Пояс! Такой же, как у меня! – чуть не воскликнула Виола и не­произвольно посмотрела, не виден ли её золотистый пояс из-под кафтана,  – Нет, не видно. Удивительно, но они не взяли мою сумку, а в ней лежит осколок чёрного зеркала».
Девочка взглянула на Ромину и Ала – у них тоже ничего не взяли, даже оставили колчан со стрелами, охотничий лук и кин­жал. Виола сочувствовала, что страх медленно проходит. Она вновь посмотрела на человека в голубом шаре.
Седая голова и – сердце затрепетало от новой волны страха –  всё лицо человека было покрыто белыми короткими волосками. На руках –  по четыре пальца! Виола поняла, что в голубом шаре сидит не чело­век, а великий волшебник!
«Но он похожь... –девочка не верила своим глазам, – на чёрных злуков. А что, если великие волшебники не погибли тысячи лет назад, а силой своего волшебства, которое вдруг обратилось против них, превратились в чёрных зверьков? Нет, этого не может быть!»   
«Так оно и было. Ты права, девочка, – с ужасом услышала Виола тихий голос в своей голове. – Я последний Великий Волшебник. Мне тысячи лет. Как ты подумала – «волшебство» помогло мне выжить, другие Магохоры деградировали своим потомством в этих чёрных, жалких зверюшек. Кто знал, что Чёрные Зеркала, величайшее открытие Разума Магохоров, давшее нам неизмеримое могущество и власть над Вселенной, низвергнет наш разум до уровня зверей!» – зазвучал громкий смех, похожий на хохот умирающего человека, который вдруг осо­знал бессмысленность прожитой жизни, и голос продолжил:
«Я стар, моя жизнь заклю­чена в игольчатом преобразователе и биологической колбе. Но я не умру, пока не увижу, как люди, доставленные Магохорами с далёкой планеты и предназначенные быть рабами Великих Волшебников, не истребят сами себя. Так же как мы погубили Разум! Скоро вы откроете оружие, стреляющее огнём, построите самолёты, несущие бомбы, научитесь расщеплять и сливать мельчайшие частицы, из которых построен весь мир. А потом создадите Чёрные Зеркала и возомните себя повелителями вселенной. И вновь станете такими, какими были ваши лохматые предки. Кольцо! Великое кольцо жизни! Увы, Кольцо Жизни Магохоров сомкнулось. Мы делили себя по цвету волос  – чёрные и рыжие. Теперь я один, и белый. Подумать только! Мы созда­ли Белую пирамиду и синий туман! Создали искусственный Разум, который мог всё! Он открывал проходы в пространстве и времени. А, судя по тому, что на планете происходят всплески энергии, он действует до сих пор. Мы видели далёкие миры: галактики, звёзды, планеты. И на одной из них нашли вас – людей. Теперь вы не даёте мне умереть. Мне нужна человеческая кровь. И мои рабы приводят в город-пирамиду людей. Сегодня они привели вас. Кто вы – новые искатели сокровищ Великих Волшебников?»
– Мы не искатели сокровищ,  – ответил Аламир.  Он, как Виола и Ромина, слышал голос в своей голове. – Я хочу быть великим воином, чтобы все подчинялись моей воле. Но для этого мне нужны осколки чёрного зеркала. Я вставлю их в серебряную раму в замке Чёрного рыцаря и стану таким же могущественным, как он. Но я буду рыцарем Добра, а не Зла. Я сделаю всех людей счастливыми!
– Вот как! – рассмеялся волшебник. – Это ты был в Чёрном замке. Я использовал последнюю энергию чёрного зеркала, чтобы направить тебя в Пирамиду. Мои рабы нашли два последних осколка. Я отдам их тебе, если ты сделаешь мне подарок.
– Подарок?
– Да, подарок!. В обмен на него ты получишь власть над всей планетой.
– Планетой?
– Ты, наверное, думаешь, что земля плоская, а небо – это хрустальный купол? Но это неважно. Ты получишь власть над миром. Только ты будешь определять будущее людей.
– Что ты хочешь?
– Жизнь твоих спутников.
– Они мои друзья!
– У Великих нет друзей.
– Нет, они мои друзья!
– Принесите зеркала! – приказал последний  из великих Магохоров.
Вскоре к голубому шару подбежали злуки с осколками чёрного зеркала.
– Посмотри. Это два последних осколка, которые нужны тебе. Два уже вставлены в раму управления, ещё один – в сумке твоей подруги.
– Нет!
– Не торопись с ответом. Положите осколки в сумку Великого Воина!
Волшебник кивнул головой, и пленники спустились вниз. К Аламиру подбежали чёрные злуки и положили осколки в сумку юноши.
– Зеркала у тебя. Можешь идти! Мои рабы покажут тебе безопасный путь.
–  Нет!
– Вставь осколки в раму. Они сольются. Передвинь все чёрные камни до красного круга и приказывай. Зеркала выполнят любую волю Великого Воина. Власть! Богатство! Прикажи зеркалу перенести тебя в Белую пирамиду, и ты увидишь иные миры, полетишь среди звёзд. Тебе будут служить пространство и время! Но с друзьями ты никогда не станешь Чёрным рыцарем!
– Нет!
– Ты выбрал неверную дорогу. Сейчас я уничтожу тебя. Скоро ко мне придёт другой Великий Воин, и я отдам ему осколки чёрных зеркал.
Последний волшебник злобно расхохотался. Золотой шар за его спиной засиял, и среди серебряных иголок засверкали молнии.
Виола выхватила из сумки осколок чёрного зеркала, закрыла собой Аламира, и красный луч, который должен был убить юношу, попал в осколок зеркала. Виола почувствовала, как нестерпимый жар опалил её руки. Красный луч отразился от зеркала и пронзил голу­бой шар, в котором сидел волшебник. Шар взорвался и разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Красный луч погас.
Чёрные злуки пронзительно заверещали, выпустили длинные когти и бросились на людей.  Аламир пустил одну, вторую, третью стрелу, выхватил нож. Но никто бы не смог становить яростное море чёрных злуков.
10. Чёрное зеркало Аламира.
«Передвинь все чёрные камни до красного круга и приказывай», – вспомнила Виола слова волшебника, распахнула кафтан, передвинула чёрный камень на пряжке пояса вверх, где был красный рисунок в виде крыльев, и крикнула друзьям:
– Обнимите меня! Крепко, крепко!
Аламир и Ромина, подчиняясь  Виоле, крепко обняли девочку.
–Вверх! – приказала Виола и увидела, что стремительно поднимается к голубому отверстию в куполе круглого зала.
Тысячи злуков столкнулись под её ногами, свернулись в огромный ком, который как чёрная рука потянулся вверх, чтобы догнать, схватить, но бессильно рассыпался на чёрные песчинки.
Злуки в слепой ярости кинулись друг на друга, чтобы убивать, убивать, убивать.
Виола, Аламир и Ромина вылетели из вершины пирамиды в голубой разлив неба. С высоты птичьего полёта река виделась серебристой лентой, а лес казался большим зелёным ковром в золотистых узорах солнечного дня. Чёрная пирамида осталась далеко внизу.
 
 Когда приземлились за рекой, подальше от Пирамиды, от чёрных злуков, Аламир подхватил Виолу на руки и радостно закружил.
– Мы победили! – Аламир крепко обнял Виолу и поцеловал в щёку.
На щеках девушки, бледных от всего пережитого в древнем городе, вспыхнул румянец, а усталые, покрасневшие глаза засияли счастьем. Виола обняла Аламира и прижалась к его широкой, сильной груди.
У Ромины не осталось сил. Даже на то, чтобы радоваться. Она завернулась в одеяло, положила ладони под щёку и мгновенно уснула.
В полдень Виола проснулась оттого, что кто-то шершавым тёплым языком лизал ей лицо. Девочка открыла глаза и радостно закричала:
– Тими, ты жив!
Громкий крик разбудил Ромину. Она увидела Виолу, которая держала на руках Тими и ласково говорила ему:
 – Теперь я знаю, что ты был когда-то великим волшебником. Но я всё равно очень-очень люблю тебя!
Тут Виола заметила ревнивые глаза медвежонка, обняла его и поцеловала в нос.
– Друг, и тебя я очень-очень люблю! – сказала она. – Я люблю!
Ромине тоже захотелось обнять медвежонка, поцеловать рыжего зверька Тими, но принцесса не могла дать волю своим чувствам – она воин!
Ромина заметила, что Ал хитро подмигивает ей и кивает на заросли кустарника. Принцесса присмотрелась и увидела в них спрятанную косулю.
Виола перехватила взгляд Ромины, но сделала вид, что не видела убитую косулю, хотя в груди всё так и закипело от него­дования.
– Утром я сходил за медвежонком   и рыжим зверьком, – сказал юный охотник. – Они сидели в коридоре с ловушками и не знали, что делать.
Ал ещё раз усердно подмигнул Ромине, и девушка, сообразив, что от неё хотят, обратилась к Виоле:
– Сегодня жарко! Мы с Алом  приготовим обед, а ты сходи на речку –  отдохни, искупайся. Мы позовём тебя.
Виола вздохнула, сказала, что пойдёт, постирает свою одежду.  Девочка понимала, что её друзья выросли в другом мире, в мире, где животные – это только еда. Они –   охотники. Их трудно переубедить, доказать им, что животных   нельзя убивать. Но Ал обязательно полюбит животных! Он же…
– Роми, – решительно сказал Аламир, – ты мой друг, и я открою тебе свою тайну. У настоящих друзей не должно быть тайн друг от друга!  Меня никто не любил,  я никого не любил. Я думал, что любил Зари-Ину – девушку из племени лесных охот­ников, но она предала меня, и я поклялся презирать всех девушек. Но когда я встретил Виолу, во мне словно что-то перевернулось. Я даже   видеть всё вокруг стал по-иному. Знаешь, я готов сломать свой лук и больше никогда не ходить на охоту, чтобы не видеть печальные глаза Виолы. Наверное, она видит во мне дикого, жестокого охотника, убивающего её любимых зверю­шек.
– Ты нравишься Виоле. Она сама мне об этом сказала. – Ромина внимательно посмотрела в глаза юного охотника, чтобы разобраться в его чувствах.
Ал промолчал в ответ, но разлив радости в его глазах сказал девушке больше, чем тысячи слов. Она улыбнулась и вдруг, почему-то, представила себя сестрой, которой старший брат признался в том, что любит её лучшую подругу.
Аламир раскинул руки, как крылья, и упал спиной в мягкую, пахнущую мёдом траву.
– Ал, ты ничего не забыл? – потревожила его  Ромина. Она хорошо понимала, что прерывать счастливые мечты друга до жути отвратительно, но живот урчал от голода, и перед глазами желанными миражами парили жаренные, ароматные кусочки мяса.
 – Что? – переспросил   Аламир.
– Пока ты не дал Виоле клятву, что бросишь охоту, и будешь жевать одну траву, поджарь на костре огромный кусок мяса для умирающего от голода друга.
– Если не скажешь Виоле, что половину этого огромного куска мяса съел я, – хитро улыбнулся Аламир и подмигнул Ромине.
– Договорились, – рассмеялась она.

После тайного обеда Ромина и Аламир выглядели довольными. Виола делала вид, что не догадывается о причине радости друзей. Хотя губы Ромины были в жиру, а на куртке Аламира расплылись два бурых пятна.
До вечера оставалось много времени. Хотелось отдохнуть после страшных событий. Но Аламир спешил.
– Давайте построим новый плот, – предложил он.
– Зачем плыть по реке, – удивилась Виола, – Мы можем летать, как птицы!
– Мы построим воздушный плот! До Чёрного замка далеко. А на плоту мы полетим как на ковре-самолёте.
Аламир нарезал ножом длинных прямых веток и сплёл из них большую корзину, в которой смогут разместиться три человека, медвежонок и рыжий зверёк. Ромина и Виола помогали Аламиру в работе, чем могли.
– Ну, вот и всё, – юноша смахнул со лба капельки пота. – Осталось только крепко привязать волшебный пояс к дну корзины, чтобы он не вздумал улететь без нас.
За работой время пролетело быстро. Наступил вечер. Аламир и Ромина под предлогом сбора сухих веток сходили в лес и там доели оставшиеся от обеда куски сочного мяса. Виола расстелила одеяла на мягкой траве под густыми ветвями дерева. Ветви опускались до земли и под ними было уютно и тепло, как в шалаше. На скатерти разложила еду из плодов хлебного дерева, налила в кружки сок молочных плодов, которые росли вдоль берега реки.
Аламир быстро и умело разжёг костёр.  Сделал вид, что с удовольствием ест лепёшки их хлебного дерева. Ромина последовала примеру друга. Виола несколько раз глубоко вздохнула, но ничего не сказала.
Утром друзья сели на воздушный плот и взлетели. Их сердца радостно бились. Скоро исполнятся их мечты.
Лес, пирамида, река растаяли далеко внизу в синей дымке. Верилось, что всё ужасное осталось позади, а впереди –  победа, исполнение мечты.
Аламир, Виола и Ромина не знали, что летят навстречу самому страшному, ужасному...
В чёрном замке Аламир вставил осколки в серебряную раму. Чёрное зеркало засеребрилось, вспыхнуло синим светом, и осколки слились.
Аламир ликовал. Ромина и Виола стояли перед волшебным зер­калом, заворожено ожидая чуда.
Юный охотник передвинул чёрные камни на серебряной раме так, чтобы установить их напротив красного круга.
Замок вздрогнул. Послышался гул, словно где-то далеко в горах произошло сильное землетрясение и при­ближается страшная,  разрушающая волна. Мелкой дрожью завибрировали стены, пол. Уши сдавило... Но вдруг наступила ти­шина.
– Виола, как звали твою маму? – спросил Аламир.
От взволнованного, звонкого в тишине голоса юноши Виола вздрогнула и распахнула испуганные глаза.
– Княгиня Виолина, жена князя Доброгора, – ответила девочка и замерла, боясь пошевелиться, потому что сейчас должно произойти то, о чём она мечтала долгие годы одиночества.
– Зеркало, покажи мне княгиню Виолину, жену князя Доброгора, мать Виолы, – громко и властно приказал Аламир.
Прошло несколько секунд.  С начала торжественно взволнованных – в ожидании волшебства,  потом растерянных – чуда не происходило.
Зеркало не выполнило приказ Аламира. Юный охотник приказал ещё раз.     Но и после второго, третьего, сказанного уже с пере­сохшим от отчаянья горлом, зеркало лишь серебрилось. Потянулись долгие, мучительные минуты непонимания, отчаяния...
 –  Магохор в древнем городе сказал, что надо передвинуть все чёрные камни, – напомнила Ромина. – Посмотри внимательно...
– Я передвинул все камни! Замолчи, без тебя тошно, – резко оборвал слова принцессы Аламир. – Магохор обманул меня!
Резкие слова оскорбили Ромину. Она хотела ответить так же резко, но, видя, что Аламир взбешен неудачей,  сказала:
 – Зачем ему было нас обманывать? Давай я попробую приказать зеркалу?
 – Нет! Я сам! Зеркало будет выполнять только мои приказы!
Ромина и Виола переглянулись. В словах Аламира их насторожила злость и желание власти.
Аламир проверил все чёрные камни, задумался, и вдруг догадка вспыхнула в его глазах стальным блеском.
– Чёрный рыцарь! Почему его так называли? – юноша осмотрелся вокруг и увидел стоящие у стены рыцарские доспехи чёрного зеркального цвета. Их шлем был украшен серебряным обручем с чёрными камнями.
 Охотник поспешно надел доспехи, шлем и подошёл к зеркалу.
Когда Виола увидела Аламира в чёрных доспехах, предчувствие страшных событий заставило её встрепенуться, как птицу, в которую це­лится охотник.
– Зеркало! Покажи мне мать Виолы, княгиню Виолину! – громким, уверенным голосом произнёс Аламир.
Зеркало вспыхнуло синим светом. Виола закричала и прижалась к Ромине, когда из зеркала заклубился синий туман, потом обвился спи­ралью вокруг её головы и через мгновенье втянулся обратно.
Радуга цветов закружилась в зеркале, и Виола увидела в нём большой город. Высокие крепостные стены, башни, дома, покрытые красной черепицей. По улицам города шли люди, ехали конные повоз­ки. Вид города исчез, и показалась широкая дорога, по которой шёл караван топотопов, нагруженный огромными тюками. Погонщики сердито хлестали медлительных животных. Караван шёл от берега моря, где у пристани стояло много парусных кораблей, между ними скользили юркие лодки. Из кораблей выгружали тюки с хлопком, а на их место в трюмы гнали рабов. Очертания кораблей размылись, зеркало поголубело, но через несколько секунд показало большой остров, окружённый сверкающими изумрудными волнами моря. На плантациях острова работали тысячи сборщиков хлопка. И вдруг на всю величину зеркала Виола увидела свою мать.
 – Мама! Мама! – закричала девочка, её глаза наполнились слезами счастья и горя: Чёрный рыцарь не заколдовал маму в камень, она жива, но она рабыня на хлопковых полях Белого острова!
– Белый остров охраняют морские пираты, работорговцы содержат  армию наёмников, – сказала Ромина.  – Отец рассказывал мне об этом страшном острове.
–  Ты забыл, что теперь я Великий Воин! – рассмеялся Аламир. – Пира­ты, наёмники, работорговцы – ничтожества по сравнению с моей силой. Если я захочу, то уничтожу весь Белый остров!
– Не надо! – одновременно воскликнули Ромина и Виола.  – Там  тысячи людей!
– Работорговцев и рабов, – презрительно сказал Аламир и при­казал зеркалу: – Перенеси княгиню Виолину в домик на вершине холме, где она жила со своей дочерью Виолой.
Несколько мгновений, а они показались вечностью, ничего не происходило. Но потом Виола увидела в зеркале, как её мать посмот­рела вверх, закричала от страха и бросилась бежать.  Чёрная тень накрыла княгиню.
Виола испуганно вскрикнула, Ромина сжала кулаки и подалась вперёд, словно хотела прыгнуть на врага, лицо Аламира покрылось красными пятнами.    Тёмный клубящийся шар накрыл княгиню, и зеркало погасло.
– Мама! Где она? Мама! – Виола широко распахнутыми от ужаса глазами посмотрела на Аламира.
– Зеркало, покажи мне княгиню Виолину, – срывающимся от напряжения голосом выкрикнул юноша.
Зеркало вновь вспыхнуло. Если бы Ромина не успела под­хватить Виолу под руки, то потерявшая сознание девочка упала бы на каменный пол.
Зеркало показало княгиню Виолину. Она стояла на цветущей лужайке возле домика на вершине холма и изумлённо смотрела по сторонам.
Зеркало вновь погасло.
– Ал, покажи мне моего отца, короля Славомира, – попросила Ромина и осторожно положила Виолу на пол.
Но Аламир не услышал просьбы Ромины. Он подбежал к Виоле и встревожено склонился над ней.  – Виола, что с тобой?! – воскликнул юноша. – Я самый сильный и могущественный! Я великий волшебник! Я чёрный рыцарь!
– Она в обмороке от радости. Скоро очнётся, – Ромина достала из сумки одеяло и положила его под голову девочки. Взяла юного охотника за плечо и потребовала:  –  Ал, моего отца могут убить.
– Виоле плохо…
– Ал!
– Зеркало, покажи мне короля Славомира!
Из зеркала к Ромине потянулся синий туман, обвил спиралью её голову и вновь ушёл в зеркало.
Ромина увидела тронный зал королевского дворца. На троне сидел  Крадимир и смеялся. Перед ним стоял закованный в цепи король Славомир. Он гневно и презрительно смотрел на брата.
В тронном зале пировали сообщники Крадимира: бароны, графы, князья… Они давали присягу королю Славомиру, а теперь потешались над ним, бросали в него кости.
– Завтра на рассвете тебя казнят,  – сказал Крадимир. – Но если ты встанешь на колени и поцелуешь мои ноги, то я дарую тебе жизнь. Подумай. Тюремная камера лучше смерти. Пусть не говорят, что  я жесток к своему брату, ведь я милостиво разрешил ему
самому сделать выбор!
– Да здравствует великий король Крадимир! – закричали пирующие дворяне, прислужники нового короля.
Ромина плотно сжала губы и мстительно прищурила глаза:
– Ал, прикажи зеркалу унести этих предателей на  Белый остров!
Когда густой синий  туман рассеялся, в тронном зале остался только один король Славомир. Он смотрел вокруг изумлёнными глазами. Его руки и ноги были свободными, а цепи лежали на полу, как убитые змеи.
– Я – Великий Воин! – торжествующе закричал Аламир. – Зеркало, сделай меня самым могущественным, чтобы все подчинялись моей воле!
Перед Аламиром возник призрачный человек. Призрак шагнул к юноше и слился с ним.
В этот миг лежащая на полу без сознания Виола вскрикнула от боли и вскочила на ноги, словно торопилась спасти Аламира.
– Я обрёл плоть! –  воскликнул Аламир, но Виола и Ромина не узнали его голоса. Голос был   грубым, высокомерным, привыкшим отдавать приказы и жестоко карающий за неповиновение. – Я Чёрный рыцарь – повелитель мира!    Я бессмертен, а мои враги умрут    в страшных мучениях. Трепещи, принцесса Алина! Смерть тебе, рыцарь на костылях! Вы разбили мои чёрные зеркала, уничтожили мою плоть. Но я вернулся!
  – Ал, что ты говоришь?! – крикнула Ромина и затрясла друга за плечи.
  –Ты посмел прикоснуться ко мне! – закричал Чёрный рыцарь. – Я разрублю тебя на куски!
Чёрный рыцарь  сорвал со стены   двуручный меч и нанёс сокрушительный удар. Но Ромина успела   увернуться, подбежала к стене и выхватила из ножен висящий там меч.
Медвежонок встал на задние лапы и зарычал. Он видел перед собой человека, который только что был его близким другом, а сейчас превратился в злодея.  Рыжий зверёк Тими выгнул спину и встал перед Виолой, чтобы защитить девочку.
Происходило что-то непонятное, страшное. Виола и Ромина виде­ли Аламира, но в тоже время это был не Аламир. Глаза! Холодные, полные ненависти и злобы.
Ромина в совершенстве владела мечом, и некоторое время ей удавалось сдерживать    натиск Чёрного рыцаря. У неё даже была возможность нанести колющий удар в лицо... но ведь  это был Ал, её друг! И Ромина сдержала свою руку.
Ромина сделала обманное движенье, но вместо того, чтобы нанести удар мечом, со всей силы пнула Чёрного рыцаря по колену.  И пока он замер, скованный болью, метнулась к зеркалу.  Замахнулась мечом и ударила. Но зеркало не разбилось!
Чёрный рыцарь  злобно захохотал:
– Оно волшебное. Только я могу его разбить. Умри, глупец!
Чёрный рыцарь мощным ударом сломал меч Ромины и замахнулся, чтобы убить её, но медвежонок кинулся ему под ноги, и лезвие меча лишь коснулось доспехов Ромины кончиком острия, разрезав их посередине груди.
Девушка покачнулась и, схватившись руками за грудь, поднесла ладони к лицу, ожидая увидеть кровь, хлынувшую из смертельной раны. Но лезвие меча не коснулось груди, оно только разрезало нагрудник, кольчугу и рубашку.
«Меня спасло то, что я девушка!» – поняла Ромина причину своего чудесного спасения, силой воли сбросила оцепенение и с новой силой атаковала Чёрного рыцаря, чтобы сбить с ног и оглушить.
Яркий поток солнечных лучей ворвался в большое окно башни. Медальон Ромины вспыхнул и ослепил Чёрного рыцаря.
Чёрный рыцарь замер, и вдруг его холодный, ненавидящий взгляд потух, и на Ромину посмотрели ясные глаза её друга – юного охотника Ала!
Жгучая боль разрывала    голову Аламира. Он чувствовал, что Чёрный рыцарь пытается уничтожить его разум. Но яркий свет на несколько мгновений парализовал злую волю колдуна, и Аламир успел сбросить с себя шлем, в надежде разрушить колдовство.
Юный охотник узнал в медальоне принца Роминамира свой медальон, но только на нём написано имя «Ромина».
Аламир прикоснулся к своей шее и вытащил за цепочку из-под чёрных доспехов медальон. Прочитал на нём «Аламир» и удивленно посмотрел на принца. 
Ромина увидела медальон юного охотника и прочитала на нём имя «Аламир».
– Где ты взял медальон? – изумлённо воскликнула она.
– Он мой.
 – Но тебя зовут Ал? Ты сын охотника!
 – Моё полное имя Аламир.  Охотник убил ведьму, когда она хотела принести меня в жертву.
  – Аламир! – Ромина обняла брата и расцеловала. – Я твоя сестра Ромина! Тебя похитил князь Крадимир и отдал ведьме. Папа искал тебя. Я хотела спросить у зеркала, где ты. Но с тобой вдруг что-то произошло...
Ромина увидела, что глаза Аламира вновь стали холодными и ненавидящими.
– Я Чёрный рыцарь! – крикнул он. – А твой брат Аламир умрёт! Останусь только я!
Рыцарь замахнулся мечом, но его рука застыла – её остановил Аламир, увидев Виолу, которая закрыла собой Ромину.
– Виола! – в отчаянье закричал Аламир: бороться с Чёрным рыцарем не оставалось сил,  разум юноши умирал...
Рука дрогнула, и меч стремительно полетел вниз... Аламир видел голубые глаза Виолы! А в них была любовь, вера! В Аламира, в жизнь, в мечту!
Лезвие меча стремительно опускалось,  у Аламира не было сил, чтобы остановить его. С каждым мигом Черный рыцарь становился сильнее, он уже торжествовал победу. Но вдруг колдун почувство­вал, что рука изменила направление удара...
Это Аламир собрал остатки сил, но не стал противиться Чёрному рыцарю. Наоборот, он добавил свою силу в удар меча и в последний миг направил его в  чёрное зеркало.
С грохотом раската грома чёрное зеркало разлетелось на куски. Аламир рухнул на пол. Из его рта потянулся туман, на несколько мгновений он превратился в призрак Чёрного рыцаря, а потом, извиваясь как сотни чёрных змей, втянулся в осколки зеркала. Чёрные доспехи на Аламире рассыпались на тысячи кристалликов, похожих на песчинки.
– Аламир! –   Виола упала на колени перед лежащим на полу Аламиром.
Лицо юноши было бледным, под глазами серые тени. – Не умирай! Я не смогу без тебя жить.
Девочка заплакала, и бусинки её слезинок маленькими сверкающими солнышками упали на лицо Аламира. Ресницы юноши дрогнули, губы приоткрылись, и он прошептал: –  Виола.
Ромина обессилено села на пол, обняла медвежонка, уткнулась лицом в его лохматую спину и заплакала. Теперь не надо скрывать, что она девушка. Бояться   разоблачения и чувствовать вину за обман друга. Заплакала от того, что осталась жива, нашла брата. И потому, что девушку потрясло превращение Аламира в Чёрного рыцаря. И то, что всё ужасное, грозящее смертью, осталось в прошлом, а впереди новая жизнь.
Первые лучи восходящего солнца озарили вершины гор, золотыми нитями прошили небо, облака, и над горизонтом поднялось яркое кружево рассвета. Озеро засверкало, засеребрилось, и по нему на розовых лодочках поплыли солнечные зайчики.
Чёрные тени ночи укрылись в ущельях, затаились в глубине леса, но солнце гнало их прочь и оттуда. Рассвет нового дня наливался силой, красотой. И всё живое, доброе радовалось ему.
Аламир, Виола, Ромина стояли на башне замка и смотрели вдаль горизонта, где сверкали снежные вершины горных хребтов. Медвежонок грелся в лучах солнца и дремал, прижавшись боком к ноге Ромины. Рыжий зверёк Тими прыгал вокруг Виолы, упрашивая взять его на руки.
Аламир подошёл к парапету башни и перевернул вверх дном сумку. Из неё посыпались осколки чёрного зеркала, чтобы утонуть в тёмных глубинах озера и навеки остаться там.
– Пошли, впереди у нас долгий путь, – сказал Аламир и обнял деву­шек.  – Знаете, что я понял за эти дни? Самое важное! Для того чтобы быть счастливым, человеку не нужны волшебные зеркала, власть, богатство, слава. Ему нужны друзья! Но не такие, как бабочки - однодневки, летящие на яркий свет, а друзья на всю жизнь! Настоящие друзья!


                Конец повести