Китти

Для игры Светлой Ночки "Эпиграф", задание N°5, http://proza.ru/2026/01/10/236

... встречаются и среди котов очень чуткие люди  (Юрий Левитанский)

После смерти мужа Валентина осталась одна.

Жили они в Германии уже больше тридцати лет. Уехали, когда Союз развалился. Работы не было, жить было не на что, не хотели быть обузой детям, а про Германию бывшие соседи писали чудеса, казавшиеся выдумками и небылицами. Решили рискнуть. Уехали, благо возможность была. Оказалось, всё правда, не врали соседи. Поселились в Карлсруэ, очень красивом и удобном для жизни городе, быстро сняли уютную трехкомнатную квартирку, маленькую, зато недалеко от центра. Муж Яша был человеком надёжным, молчаливым, работящим, почти сразу после языковых курсов нашел работу хаусмастера в жилищном товариществе – он был мастер на все руки. Работа была нетяжелая: следить за порядком в одиннадцати многоэтажных домах, устранять мелкие неполадки, ухаживать за зелеными насаждениями, следить за вывозом мусора, зимой убирать снег, который редко, но все же  выпадал, посыпать тротуары щебнем, чтобы избежать гололеда, и т. п. Платили не очень много, но на жизнь хватало. Яша даже пенсию какую-никакую заработал, небольшую (стажа было маловато), но социальное ведомство оплачивало съемную квартиру и доплачивало до прожиточного минимума ему и жене, так что они ни в чем не нуждались, даже когда Яше уже перевалило за семьдесят пять и он бросил работу. Валентина-то в Германии не работала ни дня. Не нашлось для нее работы: в прошлой жизни она была начальником цеха на Табачном комбинате, никому не нужная в Германии специальность. Но она не унывала: не девочка уже, наработалась, возраст вполне пенсионный, можно и отдохнуть. Подружек завела, приятельниц, таких же, как она, русскоязычных, с которыми развлекалась по-немецки: заходили иногда в кафешку – посидеть, поболтать, выпить кофейку с пирожными, ходили на спектакли в оперный театр по билетам с большими скидками, играли в казино – для женщин вход бесплатный и бокал секта тоже, да еще талоны им иногда перепадали, которые позволяли взять фишек на десятку за счет казино. Вот эту десятку они и проигрывали на автоматах, а потом уходили с чувством исполненного долга – на свои деньги никто из них играть не собирался, азартных – таких, кто может просадить в игре деньги, отложенные на жизнь, среди них не было.

Муж Яша в этих развлечениях участия не принимал, разве что сопровождал  женскую компашку в прогулках по лесу, изредка вставляя своё веское слово в их болтовню да принимал участие с женой в экскурсиях с русскими экскурсоводами по городам Германии, Франции, Бельгии, Швейцарии – это было ему интересно. Ушёл из жизни тихо, как жил, от сердечной недостаточности: вечером ни на что не жаловался, лег спать в десять, как обычно, а утром не проснулся.

Младший сын, Алексей, на похороны прилететь не смог, некому было его заменить на работе. Он был лётчиком гражданской авиации, летал на международных авиалиниях, а два года назад получил контракт в Катаре и переехал туда с женой и десятилетними дочками-близняшками. Приезжал к родителям теперь только раз в год, в отпуск. Звонил, конечно, внучки тоже махали с экрана, смеялись, что-то рассказывали, но это всё было не то, живого участия не хватало. А она так в нем нуждалась, особенно сейчас – когда мужа не стало.

Старший, Игорь, программист, жил в Киеве. Приезжал, когда отец умер, пробыл с матерью месяц, потом уехал: семья, работа, множество дел по дому, требующих его внимания.

Валентина хорошо понимала, что у каждого из детей – своя жизнь, так что с собственной жизнью она должна разбираться сама. Она и разбиралась.

Когда Алексей с семьёй уезжал в Катар, внучки оставили бабушке с дедушкой свою домашнюю питомицу Китти, темно-серую короткошерстную кошку, редкостную умницу и красавицу. В Катар Алексея с кошкой не пустили – не та порода: вислоухие шотландские не выносят жары, перепадов температуры, с ними даже в самолет не пускают, боятся, что они могут не вынести перелета, потом проблем не оберешься. Валентина тоже боялась брать породистую кошку – не дай бог, не справится с ней, внучки уговорили: "Бабушка, вам с дедом будет с ней веселее". Пришлось оставить, куда денешься?

Китти сначала тосковала, бродила по квартире: искала девочек, да и обстановка была для неё непривычна. Потом привыкла, стала жить степенно, спокойно, с уважением к заведенному Валентиной распорядку. Не лезла под ноги, не портила мебель и обувь, не висела на шторах, но всегда старалась оказаться поближе к хозяйке, когда Валентина отдыхала: садилась возле ног, когда женщина смотрела телевизор, ложилась в ногах кровати, когда она спала, запрыгивала на колени, когда хозяйка располагалась с книгой в кресле... И Валентина, никогда до того не державшая домашних животных, привыкла к кошке, стала воспринимать ее как члена семьи.

Конечно, животное – не человек, мужа Китти ей заменить не могла, но жизнь скрашивала. Валентине даже временами казалось, что кошка ее понимает. Да что там понимает – отвечает тоже. Во всяком случае, так выглядело со стороны. Например, когда Валентина жаловалась кошке на тоску, болезни, немощь, Китти с пренебрежением, но очень четко произносила: "Умор-ра! Мур-р-ра!!" – мол, какая умора, мура все это! А когда Валентина начинала предаваться воспоминаниям об ушедшем муже и невозможности часто видеться с детьми и внуками, Китти отвечала: "Умр-р-ру!" – типа, вот умру я – будешь знать, что такое настоящее одиночество!

Конечно, до звезды ютюба – кошки, которая, сидя перед запертой дверью, умела кричать "Открой дверь!", Китти не дотягивала, но все же она была не совсем обычная кошка.

***

У Валентины был застарелый диабет. Жила она строго по режиму. Ничего недозволенного из еды себе не позволяла. Дважды в день к ней приходила медсестра из службы ухода, делала инъекции инсулина, проверяла уровень сахара в крови, помогала надеть и снять компрессионные чулки от лимфоотеков ног. Вроде всё было под контролем.

Но в один из январских вечеров ей вдруг стало дурно: слабость, головокружение, тошнота... Она успела только сесть на пол – и отключилась. Как потом оказалось, у нее резко упал уровень сахара в крови, что вызвало гипогликемическую кому.

Первой, кто это понял, была Китти.

Она попытался разбудить хозяйку: мяукала, царапала eё руки и ноги. Потом начала выть. Не просто жалобно, а протяжно, с каким-то отчаянием. Металась по квартире: к двери, к окну, снова к хозяйке. Свалила напольную вазу с сухими цветами, стоявшую в углу...

Соседка по лестничной клетке, вынося мусорное ведро, услышала этот вой и шум в квартире. Что-то было в нём не так – не голодная, не капризная, не скучающая кошка, а будто отчаявшийся человек, который зовёт на помощь. Она позвонила в дверь – Валентина не откликнулась. Постучала – то же самое. Вспомнила: Валентина, когда умер муж, дала ей запасной ключ от квартиры "на всякий случай, мало ли что, вдруг понадобится".

Открыла дверь – и Китти тут же подбежала к ней, тревожно мяукая, а затем вернулась в комнату. Соседка пошла за ней. Там, на ковре, лежала потерявшая сознание Валентина.

Соседка вызвала скорую. Приехали быстро, и пяти минут не прошло. Валентину увезли в больницу. Врач сказал, что успели вовремя. Еще немного – и было бы уже поздно.

***

В больнице ее привели в чувство. Она лежала под капельницей и улыбалась:

– Это кошка меня спасла. Мой персональный ангел-хранитель... Что бы я без неё делала? Соседке бы и в голову не пришло вломиться ко мне, если бы не Китти. Она звала на помощь как человек.

Врач усмехнулся:

– Ваша кошка вас любит по-настоящему. У меня вот собака, но не думаю, что она бы так среагировала.

В больнице Валентина провела две недели. Всё это время с ней был сын Игорь, приехавший из Киева, когда ему сообщили, что мать в больнице в тяжелом состоянии. Она была счастлива. А Игорю сказала:

– Надо поблагодарить Алёшу и его девочек за кошку. Хорошо, что я её взяла, когда её в Катар не пустили. А я ещё сомневалась, брать ли. Что ни делается, всё к лучшему.

А Китти лежала на подоконнике, глядя на зимнюю улицу. Вроде бы – обычная кошка. А на самом деле – ангел-хранитель.