И последние станут первыми

Основано на реальных событиях.  Все герои имеют прототипов. Позывные действующих военнослужащих изменены в целях безопасности.

Инженерам-сапёрам, защищающим отечество в зоне СВО, посвящаю.
             
  Как говорится :"Живы будем -не помрём!
  Дай Бог, везения, в вопросах нет излишков!
  И каждый день "по чёрной" мы идём,
  Чтоб "по зелёной" вы прошли, братишки!               

Пашка потянул на себя знакомую тёмно-коричневую деревянную дверь и шагнул внутрь военкомата. Уверенно подошел к застекленному окошечку, протянул паспорт:
-Я на СВО, добровольцем.
Миловидная девушка записала данные в общую синюю тетрадь и, возвращая документ, заученно сказала:
-Поднимайтесь на второй этаж, первая дверь направо.
-Спасибо, помню!
Пашка поднялся наверх по каменным ступенькам старого здания и оказался возле нужного кабинета.
Кареглазый крепыш дал заполнить анкету. Потом -тест у психолога. И, вот, на руках заветный «бегунок». Недели две уйдёт на прохождение медкомиссии, а потом снова туда, «за ленту».
На улице весело звенели трамваи, слепя угрюмых прохожих солнечными зайчиками, которые отражались в их стёклах. Поймав одного такого, Пашка зажмурился и улыбнулся. Достал сигарету, прикурил и с наслаждением затянулся.
 Внезапно тень пробежала по его худому лицу, словно солнце зашло за тучи. Дома предстоял неприятный разговор со Светкой. Узнает-снова будет всемирный потоп слёз. А для Пашки, с его уравновешенным, спокойным и, в целом, миролюбивым характером, Светкины слезы - казнь египетская. Вот, женщины! Ну, не могут они по- другому! Всё равно же смирится, отпустит и будет ждать-ещё как ждать! Но перед этим непременно всю душу наизнанку вывернет. Понятно, что это от того, что она очень боится за него, потому что любит. Но и он ее любит, даже сильнее, чем прежде. И это уже не просто слова, а та незримая, но очень прочная нить, которой их навсегда связала война.
Пашка отбросил докуренную до фильтра сигарету, пятернёй пригладил вихры густых светлых волос и быстро зашагал прочь от здания, в котором в этот самый момент неотвратимо вершилась его судьба.


-Свет, а ты запасные кассеты от моей бритвы куда положила?
-А зачем они тебе сейчас, Паш? - Светка испытывающе и подозрительно посмотрела на него.
Пашка вильнул взглядом и опустил глаза.
-Па-а-аш!?
-Свет, понимаешь, тут такое дело…
-Только не говори мне…-голос ее предательски задрожал, и она не смогла закончить фразу. Она поняла. Она всё поняла. Точнее, она это уже давно знала, чувствовала, но в глубине души, до последнего, надеялась, что этого больше никогда не произойдёт.
-Паш, ты же только хромать перестал.-Каким-то чужим глухим голосом сказала Светка. -Пожалуйста, не уезжай!
-Я не могу по-другому, я там нужен, понимаешь?
-Но ты и здесь нужен! Ты нам очень нужен- мне и детям!- Отчаянно крикнула Светка и заплакала. Нет, не навзрыд, а как-то беззвучно, как плачут от безысходности или великого горя, когда сил на бурное выражение эмоций уже не осталось.
Он подошел к ней, крепко обнял сзади за дрожащие плечи, уткнулся носом в копну рыжих волос и прошептал:
-Светик, не надо, не рви мне сердце.
Светка повернулась к нему, подняла мокрые от слез глаза и ничего не ответила. Просто смотрела на него так, словно хотела запомнить каждую черточку, каждую морщинку его лица, чтобы сохранить их в памяти до тех самых пор, когда он вновь вернётся домой.
Они долго стояли, молча обнявшись в тишине, и в этом молчании было столько всего важного и нужного им обоим, что невозможно выразить никакими словами.

Через несколько дней поезд уже мчал Пашку в Ростов. На нуле его встретили и автобусом, вместе с такими же, как он, добровольцами, отправили куда-то в Луганскую область, в учебку.
Пока ехали, мужики травили байки и анекдоты, пытаясь скрасить томительную скуку монотонной дороги. Пашке разговаривать не хотелось, и он отвернулся к окну, за которым мелькали цветные осенние пейзажи, кое- где нещадно изъеденные безобразными червоточинами войны.
Места были знакомыми, почти родными. Пашка воевал здесь полгода назад и теперь возвращался альма-матер, в свой родной «БАРС», только в другое подразделение.

Когда началась мобилизация, его не призвали, по причине того, что срочку он не служил. Втихаря от Светки, сходил в военкомат, но там получил от ворот поворот, потому как на тот момент требовались бойцы с военными специальностями.
 Почти год промаялся еще в своей сапожной мастерской, ремонтируя туфли и сапоги, всё больше и больше теряя интерес к делу, которым занимался всю жизнь.
-Ну что ты, Пашка, вялый такой, как неживой вовсе? - В который раз уже спрашивал пожилой мастер, с которым Пашка делил своё рабочее место -и неизменно получал один и тот же ответ:
-Наши парни там воюют, а я, молодой здоровый мужик, сижу тут, как пень, набойки на шпильки клепаю да профилактику на подошвы клею.
-Да ты ошалел что ли? Иные вона куда побежали, когда повестки получили- к джигитам. Давеча по телеку сам видел, какие очереди в Верхний Ларс стоят. Люди машины на велосипеды меняют, чтобы укатить быстрее, а этот исстрадался совсем, что его на войну не позвали! Вот дурень-дурень и есть! Ты это, давай лучше по сто грамм махнём, глядишь, хандра-то твоя и улетучится.
-Не хочу я, Митрич, ни сто грамм, ни двести, ни пол литра. Всё равно не поможет, голова только утром болеть будет. Вот кто я есть? Сапожник, ремесленник. Днем обувь латаю, вечером-водку пью. И так изо дня в день. А жизнь-то проходит. И чего добился я в этой жизни, каких высот достиг?
-А на войне ты чего достигнешь? Убьют тебя там, дурака, вот и вся недолга! Ты, поди, и стрелять-то не умеешь!
-Ничего, научат.
-Вот втемяшилось-то в башку, право слово, колотушкой не выбьешь!
Пашка встал с низенькой табуреточки, потянулся ,разминая затёкшие мышцы, и глядя сверху вниз на согнувшегося в три погибели Митрича, твердо сказал:
-Я все равно уйду воевать. Не сейчас, так позже! А те, которые сбежали- пусть бегут, без них справимся.
-Иди, иди, малохольный, только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

В мастерской Пашка доработал ровно до того момента, пока одна недовольная клиентка не закатила скандал. Он сейчас и не помнит уже, что именно ее привело в такую ярость, качество работы или использованного материала, зато никогда не забудет этот полный презрения взгляд, когда на тебя смотрят, как на ничтожество, как на самого последнего, павшего ниже тверди земной, человека.
Это было последней каплей на чаше весов его терпения. Пашка спокойно снял рабочий фартук, накинул куртку и, вышел вон, громко хлопнув дверью, чётко осознавая, что больше никогда сюда не вернётся.
В тот день Пашка напился так, что даже не помнил, как вернулся домой и что такого он наговорил Светке, что утром она с ним не разговаривала. А на следующий день, отойдя от похмелья, молча собрался и пошел в военкомат.
-Я не служил, но очень хочу Родину защищать! -Так и сказал военкому. Полковник, то ли потому, что по натуре своей был мировой мужик, то ли потому, что по прошествии времени, уже были созданы подразделения, куда брали и без военных специальностей, отправил Пашку в тот самый кабинет на втором этаже, куда он потом вернется вновь, спустя всего полгода после ранения.

Кто бы мог подумать, что, в таком спокойном, и даже немного инертном с виду, Пашке таится столько кипучей энергии и жизненных сил!
 После ускоренного курса молодого бойца, он оказался в штурмовом отряде добровольческого подразделения «БАРС». Теперь он был не просто Пашка, а боец с позывным Юстас или, коротко, Юст. Среди сослуживцев, наверное, не осталось ни одного бойца, который не произнес бы в его адрес знаменитую фразу из известного фильма: «Юстас-Алексу»! Но невозмутимый Пашка на это никак не реагировал. Вышеозначенное прозвище закрепилось за ним ещё со школы и являлось ничем иным, как производным от фамилии Юстов. Поэтому, когда командир спросил, какой позывной он хочет себе взять, ответил, не раздумывая.
Задачи у штурмов понятно какие-сказочные, только сказки эти по большей части, страшные и не всегда со счастливым концом. Но Юст, со спартанской стойкостью, переносил все тяготы и лишения армейской жизни и, наравне с бывалыми бойцами, тянул лямку войны.

Его ранило на Северском направлении, где штурмовики больше месяца удерживали закреп район. Но, когда противник подтянул туда свежие силы, поступил приказ отходить. Будучи уже старшим группы, раненый в ногу,Юстас не просто ушел последним с затрофеенным рюкзаком с боеприпасами за спиной, но и вывел раненого товарища. Как им обоим удалось выйти к своим через минное поле, не подорвавшись на фугасе, один Бог знает! Так что «Отвагу» за данную прогулку он получил вполне заслужено.

В госпитале Юст выдержал ровно два дня. Но, когда понял, что осколки в ноге прижились, как родные, и гноиться не собираются, просто сбежал оттуда назад к ребятам. Но тут его постигло глубочайшее разочарование. Комбат вместо того, чтобы отправить его дальше выполнять поставленные задачи, прочитал длиннющую лекцию о том, что, в таком состоянии, Юст не просто сам работать не сможет, но и остальным станет не помощником, а обузой. Наверное, впервые в жизни, Пашка взорвался так, что командир, совершенно не обращая никакого внимания на этот почти хамский протест, списал его домой по семейным обстоятельствам. И не забыл намекнуть, что видеть Юстаса в своем подразделении больше не желает от слова совсем.

Дома нога полностью зажила, и Юста вновь потянуло туда, где он чувствовал себя нужным, полезным, а, главное, настоящим.
И теперь он был счастлив, как ребёнок, трясясь в душном автобусе, который вез его к месту назначения, постигать новую, неизвестную, и оттого такую притягательную, специальность инженера-сапёра.

Первое утро в учебке началось с теоретического изучения сапёрного дела. Занятия проводил седовласый офицер с позывным Жоффрей. На левой щеке его некогда красивого лица, с орлиным профилем, белел, давно зарубцевавшийся, безобразный шрам. А на среднем и безымянном пальцах левой руки отсутствовало по две фаланги, указательного же не было вовсе. Поговаривали, что этот высокий монументальный человек, с великолепной выправкой, побывал во многих «горячих» точках, начиная чуть ли не с Афгана, и был докой своего дела.

Наглядное учебное пособие внешне походило на длинный прямоугольный стол, столешница которого имела невысокие борта и представляла собой огромный, но неглубокий короб, засыпанный песком и листвой. Данная конструкция по всему периметру была утыкана красными треугольными флажками, макетами мин и самодельных взрывных устройств.
Жоффрей говорил ровным густым голосом, немного растягивая слова, что, видимо, являлось последствием контузии:
-Здесь представлены французские, американские мины, мины германского производства. Вот это - широко используемая мина, М-57,-инструктор взял в руки круглую зелёную болванку, похожую на приплюснутый цилиндр, размером больше ладони, и повертел в руках, -она выстреливается с помощью РСЗО, порядка ста и более штук и рассыпается по местности.
Жоффрей осторожно брал в руки каждый муляж, описывал качественные характеристики и рассказывал,как, где и когда данная мина может использоваться, а главное, каким образом её можно обезвредить. Затем так же осторожно ставил на место, словно это было не обыкновенное учебное пособие, а настоящий боевой снаряд с капсюлем и зарядом.
-Работа сапёра- процесс творческий.-Продолжал наставлять новичков инструктор.-Вам предстоит не только снимать мины, установленные по учебнику, но и столкнуться с самодельными взрывными устройствами, которые очень любит использовать противник. Любой предмет может таить в себе опасность. Отсюда следует правило: будь внимателен, не спеши и не трогай подозрительные объекты.
Юсту было интересно. Он внимательно слушал, впитывая новую для себя информацию, как губка.

Побежали дни, где теоретические занятия чередовались с практическими, которые проходили на специально оборудованном для этих целей полигоне. Новобранцев учили работать с миноискателем, щупом, принимать взвешенные, порой нестандартные решения, оказывать себе и товарищам первую помощь при ранении, словом-постигать азы сложного и очень опасного мастерства.
-Практическое занятие номер пять, -объявил Жоффрей.-Задача: пройти полосу препятствий и, при помощи одного саперного щупа, обнаружить все мины и обезвредить их. Помните, что сапёры всегда идут самыми первыми, чтобы обеспечить безопасное передвижение другим подразделениям. Потенциально, каждая не обезвреженная мина, это чья-то оборванная жизнь.   Задача понятна?
-Так точно! -Грянул дружный хор голосов.
-Работаем группами по три человека. Первая группа: Абориген, Юст и Карапет. Давайте, братцы, одна нога там, другая…
-Здесь! - Закончил фразу щуплый молодой боец с позывным Карапет.
Жоффрей вплотную подошел к низкорослому Карапету и навис над ним, как гора:
-Другая-тоже там! - Рявкнул инструктор.-Если у сапёра другая нога здесь, значит его бубенцы, звеня и плача, висят во-о-он на той берёзе, но ему на это глубоко наплевать, потому как сам он уже «двести». Всем ясно?
-Так точно!

Инженерно-саперное дело пришлось Юсту по душе, да и характер у него для этого был самый походящий. От природы, спокойный и внимательный, не терпящий лишней суеты, привыкший к кропотливой работе руками-все эти качества и навыки только помогали освоить новую профессию. Он даже немного расстраивался от того, что обучение шло по ускоренному курсу-давались базовые знания, а все остальное должно было прийти с опытом в условиях реальных боевых действий.

 Светка немного успокоилась, когда узнала, что теперь он не штурмовик, а сапёр-ей казалось это менее опасным. Ну и хорошо, что она так думает, меньше нервничать будет. Хоть не плачет больше-и то хлеб! Говорит только, что скучает по нему сильно и фотки шлёт, где она, Мирка и Арсюха. Юст тоже по ним скучает. Но до сих пор никак не получается объяснить Светке одно: то, что он сейчас делает-он делает прежде всего для них и ради них. Для того, чтобы даже там, в тылу, они чувствовали себя в полной безопасности, нужен прочный мир, и он прилагает все свои усилия для того, чтобы этот мир наступил как можно скорее. А ещё он очень хочет, чтобы его дети и будущие внуки после того, как неминуемо настанет наша Победа, гордились им, как он сам гордится своим дедом, который восемьдесят лет назад сумел сломать хребет фашизму. И Юст тоже сможет, потому как слишком сильна в нём генетическая память и в венах его течёт та же самая кровь солдата-победителя!

Месяц спустя, Юстас прибыл в расположение роты инженерно-сапёрных войск, к которой был прикомандирован. Располага находилась в одноэтажном частном доме, красного кирпича, брошенного местными жителями и, временно, занятого сапёрами.
Ввиду наступления, фронт быстро двигался вперед, соответственно, места дислокации теперь приходилось менять гораздо чаще.
В этот дом «БАРСы» въехали совсем недавно, поэтому работы по обустройству жилища, для относительно комфортного существования, ещё не были закончены.
Юст толкнул незапертую калитку и оказался в довольно просторном дворе. Первое, что бросилось в глаза-деревянная лестница, на которой восседал боец в камуфляже, производивший под крышей дома, покрытой серым шифером, некие манипуляции с проводом.
 Юст подошел ближе:
-Помощь требуется? -  Спросил он, чтобы завязать разговор.
Парень обернулся- и на Юста уставились дерзкие весёлые глаза:
-Благодарствую, я уже почти закончил. Ты новенький?
Юст кивнул.
- Как позывной?
-Юстас.
-Ты из разведчиков что ли к нам?
-Не. Это сокращение от фамилии.
- Понятно. А я Маг.
-Волшебник? - Усмехнулся Юст.
-Нет, только учусь! Но кое-что уже умею! -Засмеялся Маг. Ща, с интернетом дошаманю – и вместе к Лихо пойдём, он как раз минут через двадцать собирает всех.
-Лихо это кто, командир?
-Ага. Не буди лихо, пока оно тихо, слышал? Так, вот, это точно про него! Ну всё, вроде!- С этими словами Маг ловко спрыгнул с лестницы и протянул Юсту широкую горячую ладонь:
-Серёга Магницкий. Маг. Здорово, братишка!
-Паша Юстов. Юстас, а лучше просто Юст.
Знакомство на земле завершилось крепким дружеским рукопожатием.
-Ну что, пошли брат-байстрюк, познакомлю тебя со всеми, -подмигнул Юсту Маг.
-Почему байстрюк? -  Удивился Юст.
-Эх, Паха-Паха! Плохо же ты помнишь историю государства Российского! В стародавние времена графы там всякие или князья, своим незаконнорожденным детям давали усеченные фамилии от своих собственных, а детей этих называли байстрюками. У нас с тобой -позывные, усеченные от папкиных фамилий. Понял теперь шутку-юмора?
-Понял, что ничего не понял, но кое-что усвоил.
-Нормально, сработаемся! Пошли.

В комнате, по-видимому, служившей прежним хозяевам гостиной, уже собралось четыре человека. Посередине помещения стоял разложенный обеденный стол. По обеим сторонам его стояло по дивану, где и расположились бойцы, а два стула во главе стола оставались пока пустыми. Под невысоким потолком горела лампа дневного света, потому как окно без стекол было наглухо заколочено OSB. На подоконнике, слева, стояли иконы, справа, приборы-«Булат» и рация, а посередине-детская игрушка-небольшой плюшевый зелёный заяц с розовым пластиковым носом и вышитыми раскосыми глазами.
-Пацаны, прошу любить и жаловать: Юст-наше новое пополнение, свеженькое, только-только из учебки! -Звонким голосом произнёс Маг.
Бойцы по очереди дружелюбно протягивали Юстасу руки для рукопожатия и называли свои позывные:
-Столоне.
-Зима.
-Черномор.
-Виадук.

Знакомство едва успело завершиться, как в комнату вошли Лихо и его заместитель Зубр.

Командир с замом разместились во главе стола.
-Я смотрю, в нашем полку прибыло! - Довольно потирая руки, произнес майор. - Зовут меня Александр Иванович, а это Николай Андреевич, мой заместитель, кивая на Зубра, сказал Лихо, обращаясь к Юсту.
-Павел Юстов, Юстас.
-Вот и отлично. Итак, приступим.-Последняя фраза относилась уже ко всем.
Повестка дня была самой обычной: обсуждались рабочие моменты, предстоящая поездка в город за продуктами и распределялись обязанности, кому и чем в ближайшее время предстояло заниматься, помимо текущих задач. Напоследок, Лихо устроил всем небольшую выволочку:
-Значит так, братцы-кролики! Если еще раз мне позвонит чья-нибудь плачущая жена с вопросом о том, почему её драгоценнейший супруг не выходит на связь, я соберу все ваши телефоны и приколочу их, нафиг, к деревьям, благо лес рядом. Это моё последнее китайское предупреждение. Прекратите каждый день звонить и докладывать, куда перемещаетесь и как перемещаетесь. И донесите до своих родных, что здесь не переговорный пункт. Есть связь-вышел на связь. Нет, значит, нет, ждите! - Как будет- позвоню! Это всем понятно?
-Понятно, товарищ командир!-послышались не очень довольные голоса.
-Ну, если понятно, тогда все свободны. А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться.-Еле сдерживая смех, произнес Лихо, глядя на Юста.

Через четверть часа командир вызвал к себе Мага:
-Ну что, Серёг, ты всё сетовал, что нет постоянного напарника. Господь тебя услышал - вот тебе напарник.-Лихо кивнул на Юста.-Парень с головой, толковый. Опыта у него, конечно, никакого, зато у тебя его, хоть отбавляй, на двоих хватит. Так что, бери его под свое крыло и вводи в курс дела. Пока пусть пообвыкнется немного. Как поймёшь, что клиент дозрел- возьмешь на задачу. Да, и в комнату его к тебе заселим, у тебя же койка вторая пустая стоит?
Маг Кивнул.
-Вот и ладненько. Вопросы есть?
-Нет.
-Тогда я вас больше не задерживаю.

-Проходи, Паха, располагайся! - Добродушно сказал Маг, распахивая дверь.-Моя кровать справа от окна, твоя- слева.-Я сейчас приду.
Комната оказалась достаточно просторной. Там свободно умещались две кровати, шкаф, письменный стол, где аккуратной стопкой лежали какие-то бумаги. На стене висели книжные полки, на которых стояли книги и фотографии, которые сразу привлекли внимание Юста.
На первой из них была запечатлена счастливая семья: светловолосый улыбчивый мужчина, очень красивая молодая женщина и двое детей-девочка-подросток и мальчик, лет трех, прижимающий к себе того самого зелёного зайца, который сейчас сидит на подоконнике в гостиной.
Второе фото обрамляла траурная лента. С него на Юста усталыми глазами смотрел всё тот же светловолосый мужчина, на котором был надет камуфляж. На груди, слева- две планки с наградами, а справа, значки и над ними полоски-желтая и красная, которые свидетельствовали о тяжести ранения. На рукаве-шеврон: на черном фоне красный квадрат с двумя перекрещенными синими полосами, а наверху надпись белыми буквами «Новороссия».
-Кто это? -Спросил Юст у вошедшего Мага.
-Хозяева этого дома, надо полагать. Хозяин, как нетрудно догадаться, ушел добровольцем защищать Донбасс и погиб. А хозяйка, с детьми, уехала, наверное, тогда, когда жить здесь совсем невыносимо стало из-за обстрелов. Рука не поднялась убрать, пусть стоят. Вдруг женщина с детьми вернётся сюда, когда освободим всё.

-Серёг, смотри! - Пашка показал рукой на зелёного зайца. Они не просто уехали- они бежали отсюда. Иначе ребенок ни за что не оставил бы любимую игрушку.
-А ты наблюдательный.-Удовлетворенно отметил Маг.
-А женщина, наверное, учительницей была.-Продолжил Юст. - Глянь, на полочке методические пособия по русскому языку и литературе, русская классика и, по-моему, даже православная литература.

Юст взял с полки книгу в мягком переплёте, на которой было написано «Евангелие», раскрыл на первой попавшейся странице и прочитал: «Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных».
-О чем это, Серёг? - Задумчиво спросил Юст.
Маг пожал плечами:
- Давай потом, а? Сейчас разбирай рюкзак  и пойдём, чаем тебя что ли напою!

В коллектив Юст влился быстро, чему способствовали его неконфликтность, уживчивость, умение ладить с людьми и, несколько философский, взгляд на жизнь, который помогал ему стойко переносить любые сложности. Посидев несколько вечеров в тесном кругу со своими сослуживцами за кружкой горячего чая, он примерно понял, что каждый из себя представляет. Его новые боевые товарищи были очень разные, но всех их объединяло одно общее дело, и Юст нисколечко не сомневался, что в нужную минуту любой из них, не задумываясь, подставит своё плечо.

Жили дружно, крупных ссор и конфликтов не случалось. Хозяйственные обязанности делили больше по способностям, поэтому взаимных обид и упрёков не было.

Время от времени, готовили все, но главным по камбузу, как называл кухню этот почти неизменный «шеф-повар», был Витя Черномор. Бывший моряк-подводник варил отменные борщи и супы, стряпал умопомрачительные макароны «по-флотски», но его коронным блюдом являлся плов, который он готовил на костре в большом казане. Огромный, широкоплечий, внешне походивший на древнего викинга, Черномор обладал удивительно высоким тенором, который совершенно не вязался с его колоритной внешностью. Но мужик он был добрый и простецкий, поэтому моментально располагал к себе людей.

Маг слыл хорошим механиком, поэтому почти весь ремонт машин, квадроциклов и прочих средств передвижения, ложился на него. Беззлобно ворча, время от времени чинил квадрики, которые периодически выводил из строя Черномор, у которого с этим видом техники абсолютно не клеились отношения. Вечно они под ним ломались, а один, так вовсе, загорелся.

Зима, как прирожденный плотник и столяр, постоянно что-нибудь строгал, чинил и собирал. В сапёры, как и Юст, перевёлся из штурмов. Характером обладал взрывным, но отходчивым и, в целом, слыл хорошим отзывчивым парнем.

Что касалось бесперебойной доставки провианта, топлива и различных хозяйственных мелочей-лучше всех с этим справлялся Зубр. Будучи, по совместительству, заместителем командира, вынужденно держал некую дистанцию, которая в армии называется субординацией. В «БАРС» он пришел из «Вагнеров», когда, после Бахмутовской  операции, им предложили заключить контракты с Министерством обороны, чтобы получить статус участников боевых действий.

Лёха Столоне, в своей неизменной флисовой шапочке, напоминал Юсту доброго гнома. Шутник и балагур, этот деревенский мужик был душой компании. С детства привыкший к труду, не чурался никакой работы, даже самой грязной. Бойцы, в шутку, ласково называли его «Дедушкой» или «Старым», и он очень обижался, когда слышал такое в свой адрес.

Виадук был молчалив и спокоен. Сапер-подрывник, ещё до СВО, дослужился до чина подполковника, но званием своим не кичился, чем снискал к себе со стороны товарищей уважение. Его мало привлекала бытовая суета, зато он мог часами корпеть над разного рода бумагами. Поэтому всю бумажную волокиту, которой было немерено после выполнения задач, Виадук со временем взял на себя, чему остальные были несказанно рады.

Юсту тоже досталась своя порция обязанностей. Узнав, что на гражданке он был сапожником, бойцы частенько просили его подлатать обувь, которая здесь очень быстро приходила в негодность. Впервые, за долгое время, Пашка выполнял эту работу с удовольствием. А еще он, как и все, налаживал и обустраивал неприхотливый солдатский быт, который необходим для более-менее комфортного существования человека на войне.

Юст и Маг, по-настоящему, сдружились несмотря на то, что были совершенно разными по характеру. Пашка-уравновешенный и основательный, Серёга-стремительный, порывистый и рисковый, порой даже дерзкий. Но Лихо хорошо разбирался в людях, чтобы с первого взгляда понять, что в будущем эти двое составят неплохой тандем, и, дополняя друг друга, будут продуктивно выполнять поставленные задачи.

Первые недели две, Маг Юста на маршрут не брал, ездил то с Зимой, то со Столоне, то с Черномором, но, по возвращению, всегда подробно анализировал проделанную работу, чтобы тот вникал и понимал, чем ему придётся заниматься в ближайшем будущем.
Пашка жадно ловил каждое слово и каждый день надеялся, что сегодня, наконец, настанет его звездный час.
Но Маг пока и слышать не хотел о том, чтобы взять Юста с собой. Вместо этого, каждый вечер давал ему наставления:

-Страх - это нормально. Но, если сапёр чувствует, что боится, значит, в этот раз к работе ни в коем случае приступать нельзя. Запаникуешь, дёрнешься- в лучшем случае, испортишь всё дело, в худшем- отправишься к праотцам. Это первое.
Второе. Твой напарник- твое Альтер эго. Доверяешь ему, как самому себе. Я работаю-ты страхуешь, ты работаешь-я страхую. Начал разминирование-до того момента, пока не закончишь, ничто, происходящее вокруг не должно тебя волновать: «птицы» в небе, внезапно обнаружившийся в поле зрения противник, хоть землетрясение, все это- головная боль твоего напарника. Твоя задача -обезвредить мину. Как говорится, есть только ты и она-и пусть весь мир подождёт!

И третье, самое главное. По первости адреналин зашкаливает, дай дороги! Со временем, привыкаешь и возникает иллюзия опыта и неуязвимости. Именно в этот момент происходят ошибки, вплоть до фатальных. Профессия сапёра, возможно, единственная, которую нельзя изучить по книжкам- ты будешь постоянно импровизировать, вынужденно или осознанно. Обязательно возникнут ситуации, где тебе придётся быстро принимать нестандартные решения, но любое отклонение от нормы всегда должно либо снижать общий риск, либо давать результат, оправдывающий риск. И, если у тебя есть хотя бы минимум времени, чтобы остановиться и подумать – сделай это. Ты всегда должен выполнить задачу с первого раза, потому что второй попытки у тебя просто нет.

Спустя несколько дней после этого разговора, с самого утра, их обоих вызвал к себе Лихо.
-Можно, товарищ командир? - Спросил Пашка, первым приоткрыв дверь.
-Можно Машку за ляжку, а в армии говорят «разрешите»! - Усмехнувшись, ответил Лихо.
-Виноват. Разрешите войти? - Быстро поправился Юст.
-Разрешаю, заходите!
Оба шагнули вперёд.
-Ну что, двое из ларца, непохожие с лица, к совместному боевому выезду готовы?
-Так точно! - Радостно воскликнул Юст.
-Ты, Паша, огонь в глазах-то притуши, послушаем, какой вердикт твой напарник вынесет. Что скажешь, Серёг? - Лихо внимательно посмотрел на Мага.
-Готовы, Александр Иванович, когда приступать?
-А вот, прямо и сейчас, помолясь, и начинайте. На N-ском направлении колонна наша должна пройти, аккурат, мимо того места, где миномётчики сидят. Ночью их там кассетами обрабатывали. Надо дорогу проверить на предмет неразорвавшихся боеприпасов. Ну что, Юст, готов окропить землю-матушку алой кровушкой?
-Поработать бы сначала, пользу, какую-никакую, отечеству принести.-Спокойно ответил Юст, глядя командиру прямо в глаза.
Лихо удовлетворенно пригладил усы:
-Молодец, хладнокровия тебе не занимать. Самоуверенность только прикрути немного на минус, тогда совсем хорошо будет. На сборы вам максимум, час. Ну, с Богом, ребятки!

Через сорок минут, уже поворачивая ключ зажигания, Маг всё продолжал инструктировать, сидящего позади, Юста:
-Я веду транспортное средство, ты держишь небо. По «Булату» смотри внимательно. Засечёшь приближение «птиц»-тут же даёшь мне знать, чтобы я успел сманеврировать. Видишь дрон в поле зрения и на расстоянии выстрела-не жди, пали из дробовика со всей дури. Ну что, держись крепче, погнали!
Квадрик рванул с места и на бешенной скорости понёсся к месту их начального совместного боевого маршрута.

Свою первую обнаруженную и обезвреженную мину, как первую любовь, Пашка запомнил на всю жизнь. Это был серый «колокольчик», который, выбросив белую ленту- стабилизатор, упал в пожухлую осеннюю листву, но не взорвался.
-Не осколочная. Фугаска! - Констатировал Юст.
-Как определил?
-Как учили, по желтой полосе. Такая же, но без полосы, это уже осколочно-фугасная.
-Молодец, матчасть знаешь! Теперь давай работать.

Эту, и еще несколько таких же мин, ликвидировали накладными зарядами. Юст в душе ликовал, когда стало ясно, что путь чист и колонна может спокойно идти дальше к месту своего назначения.
Вернувшись в расположение, они еще долго обсуждали выполнение задачи.
-У тебя, Паха, как у хорошей ищейки, нюх на мины! - Смеясь, хлопал по плечу друга Маг.-Ты прирождённый сапёр, вот, что я тебе скажу!

С этого дня потекли боевые рабочие будни. Юст, вместе с другими бойцами своего подразделения, занимался поиском и разминированием взрывоопасных предметов, проводил инженерную разведку и проверку маршрутов, создавал заграждения и укрытия, подготавливал проходы в минных полях-словом, выполнял всю ту важную и необходимую работу, которую делает на войне сапёр.

В конце ноября, с передка от артиллеристов поступил срочный запрос на разминирование объекта. Прибыв на место, Маг с Юстом оценили обстановку и пришли к выводу, что без доклада командиру здесь не обойтись.
В капонире была спрятана пушка, которая хорошо работала по укрепам противника, помогая нашим штурмовикам. Удачное местоположение и отличная маскировка способствовали тому, что бандеровцы никак не могли понять откуда она бьёт, каждый раз нанося непоправимый урон их технике и личному составу. Поэтому непрестанно запускали в эту сторону дроны-камикадзе, в надежде нащупать и уничтожить это несносное орудие.
Одна РКГ, сброшенная с «птицы», все-таки достигла цели-упала аккурат в то место, где стояла пушка, сантиметрах в пятнадцати от нее, но по какой-то причине не разорвалась, а осталась лежать на боевом взводе без чеки-предохранителя.
Ситуация тупиковая: взрывать на месте нельзя и выносить нельзя. В первом случае- сто процентов будет уничтожена пушка, во втором- может погибнуть сапёр.
Это и доложил Маг Лихо по рации и получил распоряжение ждать решения сверху.
Закончив доклад, он спустился в капонир, где на корточках возле пушки уже сидел Юст и рассматривал снаряд.
-Лихо приказал пока ничего не предпринимать, пока они там, наверху, не обмозгуют ситуацию и не вынесут вердикт.-Отрапортовал другу Маг.
-Я вот, что думаю, Серег, -тихо сказал Пашка, -пока они там будут думать, за это время хохлы могут активизироваться. А сейчас относительно тихо.
-Что ты хочешь этим сказать? - Глядя на Юста в упор, спросил Маг.
-Если сразу не сработала, значит ударный механизм неисправен. Можно попробовать аккуратно отнести её подальше и уничтожить.
-Нам с тобой за такую самодеятельность Лихо живо голову открутит. А, если рванёт?
-Тогда я ни испугаться не успею, ни боли не почувствую-вообще ничего. Просто шторки закроются-и всё. А если выживу- и боль, и осознание придут уже потом, в госпитале. Ну ты же сам мне когда-то говорил, что решение должно либо снижать риск, либо давать результат, который оправдывает этот риск! А пушку спасать надо, без неё ребятам совсем туго придётся.
Маг несколько секунд молчал, взвешивая все за и против, и только после этого ответил:
-Хорошо, только давай я.
-Нет, Серёг. Я уже внутренне настроился. Уходи отсюда и делай то, что должен делать-прикрывай меня. Тогда я буду абсолютно спокоен.
Маг прежде, чем подняться наверх по земляным ступенькам укрытия, подбадривающе взглянул на Юста своими дерзкими глазами и крепко приобнял его, похлопывая по плечу:
-Удачи, братишка!
Оставшись один, Юст аккуратно приподнял с земли снаряд и замер. Мир не полетел кверху тормашками, значит, пока всё идёт хорошо. Сделал шаг, другой, третий. Медленно поднялся по ступенькам, затем так же медленно пошел дальше. Он нес в своих руках смерть бережно, как ребёнка. Страха не было, но от огромного напряжения лоб покрылся испариной. В этот момент Юст думал только об одном: унести эту опасную штуковину, как можно дальше. Преодолев приличное расстояние, нагнулся, опустил свою страшную ношу на землю и быстро зашагал назад, к ребятам.
-Полдела сделано!-Радостно оповестил всех Пашка.-Чеки не было, но, почему она не сработала, хрен её знает.
Ошеломлённые артиллеристы, сбившись в кучку, сидели возле черного ствола дерева и молчали. Маг стоял поодаль и улыбался.
Юст быстро раскрыл рюкзак, чтобы достать взрывчатку и спросил напарника, раздумывая:
-Чем её теперь, кумулятивом или тротилом?
-Давай тротилом.
-Чтобы красиво было? - Хохотнул Юст.-Двести грамм хватит, думаю?
-Вполне.
Юст вернулся назад, положил рядом с неразорвавшимся снарядом тротиловую шашку, поджёг шнур и, с чувством выполненного долга, пошел обратно.
Взрыв раздался, когда он уже был на месте и даже успел перевести дух.
Включилась рация и захрипела голосом командира:
-Маг, Я Лихо. Уничтожайте снаряд на месте и уходите. Как понял? Приём.
-Лихо, я Маг. Снаряд отнесли подальше от пушки и уничтожили накладным зарядом! Юст отработал. Приём!
Рация шипела, булькала и давилась словами, потому как никогда еще по её радиоволнам не проходило столько отборного мата одновременно. Выплеснув эмоции, в самом конце своей грозной тирады Лихо прорычал:
-Как вернётесь- ко мне этого Карбышева доморощенного! Раскалённую кочергу я уже приготовил, пусть пока пофантазирует, куда я ему её вставлю! Всё, конец связи!
-Царь гневаться изволит.-Усмехнулся Маг.
-Да ладно тебе, Серёг, покипит и остынет. Пушка цела, все живы. А победителей, как говорится, не судят.

Лихо сидел за столом и писал какую-то бумагу, когда в дверь нерешительно постучал Юст.
-Войдите!
-Вызывали, товарищ командир? - Негромко спросил Пашка, уже приготовившийся получать хороший нагоняй.
-Вызывал, вызывал! Вот, рапорт на тебя составляю.
-Какой рапорт? - Непонимающе спросил Юст.
Вместо ответа Лихо встал из-за стола, вплотную подошел к Юстасу и, глядя ему прямо в глаза, произнёс:
-Рапорт на то, чтобы за проявленные самоотверженность и отвагу представить Юстова Павла Владимировича к «Ордену Мужества». Ну, дай, хоть обниму тебя, чертяка! Живой!
-Не дождётесь.-Буркнул Юст.
-Вот охломон! - Беззлобно ответил Лихо.-Ладно, иди, свободен!

Декабрь в этом году выдался тёплым и бесснежным. Зима, словно устав от войны, строила козни и тем, и другим, кто находился по разные стороны линии фронта.
Солнце почти не выходило из-за туч, зато непрестанно лил дождь, а ,если его не было, то ,непременно, сыпала мелкая мга, поэтому камуфляж не успевал просыхать и, почти всегда, был влажным.
Дороги раскисли и жирный чернозём комьями налипал на колёса техники, затрудняя передвижение, а ноги вязли в жидкой грязи, как в болоте.

Маг и Юст выехали на задачу рано утром, когда было еще темно, но над серой полоской горизонта уже едва забрезжил мутный рассвет.
На «Булате», висевшем у Мага на спине, загорелись деления. Юст нажал кнопку и начал вертеться в разные стороны, пытаясь понять, откуда летит «птичка». Потом привстал, держа ружье наизготове.
Маг мгновенно сообразил, что происходит, затушил фары и еще сильнее надавил на газ. Квадроцикл помчался вперёд на предельной скорости.
Через несколько километров из темноты вынырнула «Нива» с РЭБом на крыше, которая летела им навстречу тоже без фар. Машина затормозила и пошла юзом по узкой скользкой дороге. Серёга дал по тормозам и, в последний момент, всё-таки успел уйти от лобового столкновения. Квадрик встал на два колеса, задел «Ниву», но не перевернулся, а вернулся в устойчивое положение. Маг вылетел на правую сторону через руль, а Юст кубарем покатился назад, сильно ударился о землю и ощутил острую пронзающую боль в правом плече.
-Парни, вы как, живы? - Встревоженный водитель машины уже подбежал к ним и пытался оценить масштаб катастрофы.
-Нормально, ща дальше двинем. -Отозвался Маг.-Юст, ты как?
-Цел, только плечо, наверное, выбил при падении.
-Давай, садись, поехали!
-Не могу, радейки и ружьё надо найти, отлетели куда-то.
-Какие, нахрен, радейки!-Маг выматерился.-Ты что, головой ударился что ли?
-Без радеек не поеду.
Втроём в темноте отыскали рации и ружье. «Птички» в небе уже не было, то ли упала, то ли улетела. Да и не до неё как-то было.
  Рука висела, как плеть, пошевелить ей Юст не мог.
-В больничку тебя надо.-Констатировал Маг.
-Нет, сначала маршрут нужно закрыть.
-Я тебе закрою! Тоже мне, пионер-герой нашелся, Павлик Морозов, блин! Я сейчас Лихо доложу о случившемся, он другую группу вышлет, а мы с тобой в госпиталь поедем!
-Садись, отвезу! –Предложил водитель «Нивы».
-Не надо, езжай по своим делам, мы сами.
-Тогда бывайте, парни!

В госпитале Пашку осмотрел военврач с позывным Айболит.
-У меня вывих, наверное, ты мне руку дерни- и я пойду.-Попросил  Юст.
-Ты что, при падении себе еще и голову отбил? Вроде, в каске был. Вот я её тебе сейчас и дёрну. Так дёрну, что откручу! Куда летели? Сами чуть не убились и технику не угробили! - Ворчал хирург.
-Ладно тебе, не ругайся, лучше дёрни!
-Я тебе сейчас клизму из битого стекла поставлю, чтобы ты не спешил и не учил меня, как работать. Давай, дуй на рентген, а потом со снимком ко мне назад!

У Юста оказался перелом ключицы со смещением. Ему наложили лангетку и оставили в госпитале. А Магу, в этот же день, командир устроил грандиозный разнос:
-Куда ты вечно несешься, как угорелый? -Орал Лихо,- ты мне чуть Юста не угробил! К нам, в сапёры, и так никто не идёт, а ты мне боеспособную единицу из строя вывел. Заберу я его у тебя, дам, вон, Черномора, а ещё лучше, Виадука. Тот скорости боится, будешь от него по каске получать! Это же надо было так лететь, чтобы чуть наглухо не убиться! Пиши теперь объяснительную, диверсант!

Всю неделю Серёга ходил, как в воду опущенный. То, что Лихо старался его как бы не замечать и разговаривал, только в случае крайней необходимости, сквозь зубы, волновало мало, но он искренне переживал за друга, которого сейчас очень не хватало.

А Пашка, тем временем, одолевал начмеда просьбами отпустить его обратно, в расположение.
-Ирина Сергеевна, ну пожалуйста! Хотите, я, когда поправлюсь, целое ромашковое поле разминирую, и вам подарю? Только отпустите!
-Юстов, я тебе в сотый раз уже говорю: у тебя перелом со смещением, поэтому нужно лежать!
-Так я и буду лежать, честное слово!
-Рукой делать ничего нельзя, её вообще тревожить не желательно. Кость может неправильно срастись, понимаешь ты это или нет?
-Как скажете! Я ей даже шевелить не буду, до тех пор, пока гипс не снимете. Ну, я пошёл?
- Куда ты пошёл? Не могу я тебя прямо сейчас выписать. Не- мо-гу!
-Товарищ начмед, будьте милосердны, Вы же женщина!

Через десять дней Юста всё-таки отпустили в располагу под честное слово, что он будет беспрекословно выполнять все врачебные рекомендации.

Первое, что сделал Пашка, когда вернулся в расположение, поговорил с Лихо.
-Александр Иванович, да не виноват Серёга! Наоборот, быстро среагировал, молодец! -Убеждал командира Юст!
-Ты его не выгораживай, -кипел Лихо,-можно подумать, я не знаю, как этот разъездяй носится!
-Так за нами «комик» гнался, а Серёга от него уходил. А то, что машину сразу не заметил-она тоже, как и мы, без фар шла. Ну, хотите, я расписку напишу, что претензий не имею и опишу всё, как было?
-Ладно,-  немного смягчился Лихо,-самое главное-живы. А выводы из произошедшего сами сделаете. Надеюсь, правильные.  Давай я тебе отпуск подпишу, съездишь домой, подлечишься.
-Не, Вы что? Я в отпуск не поеду. Меня Светка убьёт!
-Во даёт! Взведённый снаряд из-под пушки вытаскивать не боялся, а жены испугался!
-Да не испугался я. Она опять переживать начнёт, плакать. Я про этот перелом даже говорить не буду, не хочу её расстраивать. Да и здесь я сейчас нужнее, иначе с кем Серёга на маршрут ездить будет?
-Куда тебе, с одной-то рукой?
-Нормально. Я и одной разминировать смогу. А там и вторая скоро заживёт!
-Вот, неугомонный! - Совсем уже довольным тоном произнёс Лихо. -Иди пока, отдыхай, никуда он от тебя не денется, твой маршрут, успеешь ещё.

Вечером Юст с Магом никак не могли наговориться, словно век не виделись. Вспоминали прошлое, строили планы на будущее.
-Знаешь, Серёг, я теперь отсюда до Победы-никуда! Ты как, со мной?
-Ясное дело, куда ж я от тебя денусь!
-Вот, рука шевелиться начнёт немного-и рванём с тобой на задачу.
-Рванём, Паха, ещё как рванём! Кстати, ты пока в госпитале лежал, Лихо собирал нас всех. Скоро переезжать будем. Фронт с каждым днём двигается всё быстрее, так что нам с тобой снова предстоит пройти самыми первыми, чтобы расчистить дорогу штурмам…Юст, ты чего?
Пашка резко вскочил с кровати, подошел к книжной полке и начал что-то искать.
-Серёга, я вдруг понял!-Взволнованно заговорил он,- сейчас, сейчас! Где же она? Ага, вот!-Юст достал с полки издание в мягком красном переплёте.
-Да что ты понял-то, говори толком!
-Помнишь, когда я в самый первый день приехал сюда, то прочитал вот в этой самой книге,-Юст протянул Магу «Евангелие»,-одну фразу, над которой тогда много думал, но никак не мог понять, что означает то, что первые станут последними, а последние первыми А теперь понял!
-Давай уже не томи, говори!
- Когда началась Специальная Военная Операция, многие, кто считал себя элитой, предав Родину, убежали за границу. Здесь они были первыми, а там стали никем. Больше того, и здесь о них сейчас уже никто и не вспоминает. А те, кто не побоялся идти защищать своё отечество, простые мужики, как мы с тобой, у которых не было ни знаменитого имени, ни громкой славы, сейчас идут вперёд, освобождая землю от фашистской нечисти. И теперь вся страна знает нас под одним общим позывным- «участник СВО». Сами того не желая, мы стали первыми!
-Ну ты, Паха, философ! Вообще-то в Библии имелось в виду то, что земное положение человека может не соответствовать Божественному воздаянию. Но твоё трактование Священного писания мне тоже очень нравится. Если задуматься, оно нисколечко не противоречит Евангельскому, только дополняет его. Ладно, что-то мы с тобой заговорились совсем, давай спать, поздно уже.
-Спи! Я сейчас тоже ложусь.
Пашка поставил книгу на место, подмигнул плюшевому зелёному зайцу, который печально смотрел на него с той самой семейной фотографии, и негромко сказал:
-Не дрейфь, косоглазый, скоро ты снова сможешь увидеть своего маленького хозяина! А мы…мы ещё повоюем!