Глава 10. Открытие

Он замер посреди роскошной гостиной, осознавая странность: это был единственный дом во всей деревне, не просто уцелевший, а наполненный. Мебель стояла плотно, будто ее специально свозили сюда со всех окрестностей — тяжелые буфеты, резные стулья, диваны с обвисшей бархатной обивкой. Он открыл несколько шкафов, прятавшихся в глубоких нишах: внутри — только клубящаяся пыль, серая паутина в углах и стопки книг, в основном старинных фолиантов о религии, их корешки потрескались от сырости.

Под массивной лестницей, уходящей вверх в непроглядную темноту, обнаружился склад — аккуратно сложенные поленья и круглая печь-голландка, способная когда-то обогреть весь этаж. Подняться наверх не представлялось возможным: кромешный мрак нависал над ступенями, а позже, при попытке, выяснилось, что все двери наверху наглухо заперты.

Войдя в гостиную, Михаил невольно замедлил шаг. Здесь царила неестественная, застывшая парадность. Огромный обеденный стол, вокруг него — двенадцать стульев с гнутыми спинками, будто ждавшие гостей, которые никогда не придут. В углу стояла изящная чугунная печь на львиных лапах. Стены украшали деревянные панели с замысловатой резьбой и картины в позолоченных рамах, изображавшие несуществующие теперь пейзажи. Это были не царские палаты — это была искусно сделанная ловушка памяти, мавзолей исчезнувшего быта.

Подойдя к столу, он заметил стопку писем, аккуратно перевязанную лентой. Половина была в запечатанных конвертах. Не читая, он сунул их в карман рюкзака — бумага всегда пригодится. Затем двинулся дальше, в кухню.

Это была маленькая, глухая комната без окон. Он чиркнул спичкой. Огонь выхватил из тьмы сначала блеск медных кастрюлей на стене, затем — массивный старинный холодильник. И тут же — фигуру на каменном полу.

Человек. Мужчина. Лежал ничком, лицом в плитку, одетый в потемневшую от времени домашнюю одежду. Шею его охватывала толстая, грубая веревка, так глубоко врезавшаяся в кожу, что казалось частью тела. Михаил непроизвольно присел на корточки, рука сама потянулась к узлу. Кончик веревки был оборван. Он медленно поднял голову, и взгляд его скользнул вверх, к проходящей под потолком кривой водопроводной трубе. Там, на высоте, болтался другой, оборванный конец.

Окаменев, Михаил ощутил, как мурашки пробежали по спине, а в горле встал холодный ком. Шок сковал его на долгие минуты. Он просто смотрел на серый, облысевший затылок, на скрюченные пальцы, вцепившиеся в пустоту. Не помня себя, он вышел из кухни, его ноги сами понесли прочь. В прихожей он оперся лбом о холодную стену, пытаясь выдохнуть увиденное.

Но тут же, сквозь тошноту, прорвался голос прагматика, выживальщика. Холодильник. Дрова под лестницей. Запасов много не бывает.

— Черт, — хрипло выругался он, подняв подбородок. Сжав зубы, он заставил себя вернуться.

Дверца массивного холодильника открылась с тихим шипением уплотнителя. Внутри царил странный, музейный порядок. Все полки были заполнены не продуктами, а глыбами прозрачного льда, будто кто-то пытался заморозить сам воздух. В ледяных саркофагах, как артефакты, просматривались банки консервов, свертки в бумаге, бутылки. Часть содержимого давно превратилась в бурую жижу, но кое-что уцелело в дальних углах, защищенное толщей льда. Пришлось пускать в ход обух топора, с силой и грохотом раскалывая хрупкие кристаллы. Он брал только то, что выглядело съедобным: несколько банок с еще читаемыми этикетками, завернутый в вощеную бумагу брикет.

Перед уходом он набил сумку дровами из-под лестницы, взял еще охапку в руки. Бросил последний взгляд на темный проем кухни. Этот дом дал им ресурсы. И поселил внутри новый, тихий ужас — не извне, а из самой глубины прошлого, которое не захотело умирать в одиночестве.

2022