Глава 12. Ожидание

Он не успел моргнуть, как уже влетел в прихожую, спиной прижавшись к тяжелой двери и щелкнув засовом. Перед ним стоял Александр, широко раскрыв глаза. Дыхание Михаила сбилось, в груди кололо.

— Что случилось? Почему ты кричал бежать? — голос мальчика был тонким, почти визгливым от напряжения.

Михаил лишь покачал головой, откашлялся и, выпрямившись, прошел мимо в основную комнату. Он молча, с каменным лицом, сбросил с плеч перегруженный рюкзак, затем начал стаскивать оледеневшее пальто, движения его были медленными, будто автоматическими. Он все еще был там, на снегу, между домом и темной массой в кустах.

— Миша!

— Да? — он обернулся, наконец встретившись взглядом с Александром. Тот видел в его глазах не страх, а холодную, выверенную расчетливость, и это пугало еще больше.

— Что произошло? — повторил мальчик тише, помогая ему высвободиться из грубой ткани.

Михаил сделал глубокий вдох, и одно слово вырвалось хриплым выдохом:

— Медведь.

Это слово повисло в воздухе, тяжелое и осязаемое. Александр замер, вцепившись в пальто. Он будто окаменел, превратившись в вешалку для этой грузы страха.

— Что… что нам делать?

— Сидеть. Ждать, пока они уйдут.

— Они? — голос Саши дрогнул. — Он не один?

— Медвежонок без матери не ходит, — голос Михаила был плоским, лишенным эмоций. — Особенно голодный медвежонок, который уже вышел на охоту.

Они опустились на пол у печи, плечом к плечу, уставившись на пляшущие языки пламени, которые вдруг показались такими ненадежными, такими хрупкими против огромного, темного мира за стеной.

Михаил вдруг встряхнулся, словно сбрасывая оцепенение. Он потянулся к рюкзаку, снова став человеком действия.

— Нашел дом. Большой. Там есть дрова. И еда, — он говорил уже более живо, вытаскивая банки и складывая их в аккуратную пирамиду. — На месяц, а то и больше.
Александр взял одну банку, счищая ледяную корку, читал стершиеся этикетки. Слюнки текли не от голода, а от внезапной, жгучей надежды.

Затем Михаил вытащил пачку писем. Его лицо снова стало непроницаемым. Он взял запечатанные конверты и протянул их Александру, но не отпустил, глядя тому прямо в глаза.

— В одной из комнат нашел. Никогда, слышишь, никогда не читай чужие запечатанные письма. Это последнее, что у них осталось. Их личное.

Александр молча кивнул, пораженный серьезностью тона.

— Знаешь, что мы сделаем? — Михаил не дожидался ответа. Он взял пачку, взвесил ее в руке, а затем одним резким движением швырнул конверты в огонь.

Оранжевые языки жадно лизнули бумагу. Края почернели, завертелись, вспыхнули ярко и стали пеплом.

— Мы и так взяли у них слишком много, — тихо произнес Михаил, глядя, как сгорают последние слова исчезнувшего мира. — Их кров, их пищу, их дрова. Их боль — оставим им.

2022