Глава 14. Последняя ночь

Михаил взял последний листок. Читал, и на его губах появлялась кривая, горькая усмешка с каждым прочитанным словом. Это были обрывки из «слов Отца Владимира», записанные чьей-то рукой:

«Мы грешны… Разгневали Всевышнего предательством и блудом… Каюсь, каюсь… Помилуй невинных от кары Твоей…»

— Бред, — одновременно, тихо и с одинаковым презрением, произнесли они оба. Они давно перестали верить в кару небесную. Любую беду можно было объяснить законами физики, слепым стечением обстоятельств, ошибками людей. Высшая сила была роскошью, которую не могла позволить себе выжившая вселенная.

Ночь.

За окнами висела полная, мертвенно-белая луна, заливавшая мир призрачным светом. Теплый отблеск огня дрожал на лицах спящих.

Что-то подняло Михаила. Не звук — ощущение. Холодный, чужой толчок в самой глубине сознания. Он оделся, взял винтовку и вышел, не оглянувшись на спящего Сашу. В душе было пусто и тихо, сердце билось медленно, глухо, как под толщей льда. Даже собственные шаги по скрипучему снегу казались беззвучными. Он не сопротивлялся. Шел, будто на веревочке, которую тянула в темноту невидимая рука.

Снежная тропинка вела к дому священника. Стены и стекла отражали звездное небо, такое же бездонное и холодное. Возникло жуткое чувство — за одним из этих темных окон, или там, в лесу, кто-то стоит и смотрит. Неподвижно, не дыша.

Резкий шорох слева. Он рванул головой. И в тот же миг за спиной раздался низкий, голодный рык. Из тени выступил волк. Затем второй, крадущийся у самого крыльца их избы. Михаил вскинул винтовку, палец на спуске. Но звери не нападали. Они пятились, ощетинившись, а потом вдруг метнулись в сторону и исчезли, словно испугавшись чего-то большего.

Испугались медвежьего рева, который прокатился по пустой улице, исходя как будто из самого сердца тьмы.

Михаил обернулся. Огромная, покрытая инеем тень отделилась от стены дома священника. Выстрел прозвучал почти сразу, но рука дрогнула — промах. «Черт!» — его крик был сдавленным. Он рванул к ближайшим руинам, вломился внутрь и всей тяжестью прижал рассохшуюся дверь. Снаружи навалилась мощь, от которой затрещали косяки. Сквозь щель ворвался коготь, цепкий и острый, как бритва. Он рванул — ткань пальто расползлась, коготь прочертил по кисти до мяса. Боль, острая и жгучая. Дверь рухнула.

В тесном пространстве, среди обломков, он успел сделать последний выстрел почти в упор. Грохот. Рев, переходящий в хрип. Медведь рухнул, своим падением сметая Михаила и придавливая его. Треснуло ребро. Мир накрыла черная, беззвездная волна.

…

Сашу разбудил легкий стук по стеклу. Начался снегопад. Он потер глаза, потянулся к теплу, но место рядом было пусто и уже холодно. «Миша?» — тихо позвал он. Тишина в ответ была гуще ночи. «Миша!» — голос сорвался на крик. Паника, острая и леденящая, схватила за горло. Он сжался в комок в уголке, где еще хранилось их общее тепло, и начал беззвучно шептать, заклиная реальность: «Сон, это сон, только сон… Господи, пусть это будет сном…»

…

Михаил очнулся от пронизывающего холода. Его тело горело, но это было пламя боли, а не жизни. Каждый вдох отдавался острой спазмой в груди. Он увидел свою руку — темную от запекшейся крови, сочившуюся из глубоких рваных ран. «Господи, помоги», — выдохнул он, и слова повисли в морозном воздухе пустым паром. Он поднялся. Пошатнулся и упал на колени. «Не падать», — приказал он себе хрипло. Снова встал. Взял винтовку, превратившуюся в посох.

Шаг. Еще шаг. Он шел, оставляя за собой неровный кровавый след, к тому маленькому огоньку в окне. Ему нужно было только одно — увидеть его. В последний раз.

Он откинул дверь плечом и вошел. Александр, увидев его, замер, а потом бросился вперед. Михаил опустился на колени, и на его лице, искаженном болью, появилась странная, умиротворенная улыбка.

— Прости, — прошептал он, и голос был тихим, как шелест пепла. — Слово не сдержал.

— Нет! — крик Александра был полным отчаяния и отрицания. Он обхватил Михаила, прижался к его окровавленной груди, чувствуя, как слабеет то сердце, что стучало для них обоих. — Нет, не уходи! Останься! Останься со мной!

Михаил закрыл глаза. Его последний вздох, теплый и невесомый, растаял в ледяном воздухе избы. Они застыли в немом объятии — один, уже ушедший в тишину, и другой, оставшийся наедине со всей вселенской, безмолвной холодной пустотой.

Тишина стала абсолютной. Снаружи лишь падал снег, беззвучно хороня мир.

Конец

2022