Кое-что о романе 1984

Традиционная рубрика «Читай всё подряд».

Нижеследующий текст оказался настолько пространным, что к нему не грех было бы и эпиграф приурочить. Например:

«Писал Гаврила литобзоры,
Гаврила в критики пошёл…»

Короче…

Читательский подвиг совершен. Одолел «1984» на белорусском языке.

Только в этот раз заметил, насколько незатейливо автор начал повествование.

«Быў халодны i пагодлiвы красавiцкi дзень, гадзiннiкi бiлi трынаццаць гадзiн...»
Начать роман со слов «Был солнечный холодный апрельский день» - это всё равно, что начать его со слова «Однажды».

Так же мне безусловно понравилось, что в белорусском языке «коридор» называется «калiдор»:

«У калiдоры пахла варанай капустай i старымi дываночкамi».

В прошлом веке встречал людей, которые так и говорили: «Калидор».

Фраза «Часы пробили тринадцать» одинаково великолепно звучит и по-русски, и по-английски. Её можно использовать постоянно, например, для обозначения наступления некоего часа Икс.

«Часы пробили тринадцать» или The clocks were striking thirteen.

За это автору нижайший поклон.

Стартовые абзацы напомнили мне «Преступление и наказание». Только Раскольников выходил из дому и этим автор открывал занавес. Уинстон Смит – заходит в помещение. Как говорится, те же зайцы, только со спины. Но я как раз обеими руками за то, чтобы литературные произведения разных авторов перекликались. Когда начну писать роман, то внешние портреты просто скопирую из уже известных произведений.

Завершающая часть произведения оказалась затянутой. Ранее я этого не замечал. Теперь вот заметил. Смита очень долго и изощренно пытают, сочетая физические истязания с психологическими, и в 2026 году всё это читать уже достаточно скучно.
Ну, и, конечно, имя главной героини – Джулия – выбрано неудачно. Когда я слышу имя Джулия, я сразу вспоминаю Джулию Ламберт, и её неоднозначный образ мешает мне воспринимать всех прочих Джулий на планете.

Что касается образа Старшего брата, то это несомненная удача Оруэлла – простой, незатейливый, и вместе с тем, глубокий, можно сказать, многослойный, как торт «Наполеон».

В общем, роман по-прежнему отличный, но с учетом вышеприведённых замечаний (я не настаиваю, но идея продуктивная) его вполне можно переписать. Например, убавить Смиту мучений, добавить приключений, и финал сделать менее безнадёжным и мрачным. Хорошо было бы, если бы Смит и Джулия поженились…