Рябь в киселе

               
    Когда некий человек неожиданно для окружающих (а для них это всегда неожиданно) объявляет, что уходит с работы ли, из университета или ещё откуда – неважно – короче, покидает насиженное вроде бы место, непременно возникает вопрос: «А куда интересно он (либо она) намыливается?» Начинаются перешёптывания и переглядывания, расползаются слухи, один удивительнее другого. Всем любопытно, что же за место такое, где лучше, чем здесь? Может и нам туда рвануть? И для нас там отыщется что-нибудь подходящее – вакансия повыгодней, уголок поуютней? Бдительные коллеги, дотошные родственники и прочие близкие, и не очень, граждане сразу же устраивают уходящему тайный, а, возможно, и вполне себе публичный допрос с пристрастием: «Да что там? Да как? А какие обещают условия и преференции?..» Но никому даже в голову не приходит, что человек может уходить вовсе не куда-либо, а откуда-то, точнее не откуда-то, нет, именно, отсюда, от них. От милых таких, внимательных, неравнодушных, чутких и заботливых – замечательных во всех отношениях. Не понимают люди, как можно вот так всё бросить и уйти в никуда. И объяснять бесполезно, всё равно не дойдёт, пока их самих тень того самого пресловутого жареного петуха не накроет. Только, когда это ещё случится?.. Может и вовсе никогда... Потому и пузырятся всяческие домыслы, сплетни, выплёскиваются обиды: «Ага! За дураков нас держит?! Овечкой прикидывается! Как же! Да кто ж поверит?! И с чего бы вдруг?! Нет! Юлит, зараза! Жадничает, делиться не хочет! Жлобина!»
    А чем делиться-то, если ничего не осталось? И сил больше нет терпеть этот вязкий кисель, барахтаться в нём изо дня в день, за годом год. Хотя, вроде бы и тёпленько, и спокойненько – какие могут быть бури в киселе? – даже привкус сладковатый, но… невыносимо. Лучше уж пойти, куда глаза глядят, на все четыре стороны, в чисто поле. Пусть ты и на фиг никому там не сдался, лишь бы не засосало окончательно, не утащили всем «дружным коллективом» на самое дно, чтоб не сдохнуть с тоски…
    Вот и делает человек шаг в неизвестность и тихонько прикрывает за собой дверь, стараясь никого особо не растревожить. А оставшиеся ещё некоторое время подглядывают в замочную скважину. Однако, убедившись, что снаружи, мягко говоря, – не Эльдорадо и ловить там нечего, а, так неосмотрительно покинувший их, мыкается неприкаянно, перебиваясь с хлеба на воду, успокаиваются. Ну, позлорадствуют слегка: «А поделом, нечего было рыпаться! Чего, спрашивается, не сиделось? Ну и пусть теперь…» Так оно и понятно, надо же восстановить столь хрупкое внутреннее равновесие, куда ж без него. Но вскоре и эта слабая рябь сглаживается, всякий интерес угасает, всё возвращается в своё привычное русло.
    Действительно – чего особенного? Мало ли кто, откуда уходит? Дело хозяйское – скатертью дорога. Нам и так хорошо. Свято место… Нечего и вспоминать.