Минус пятнадцать

Стефания сделала глоток. Чай совсем остыл и теперь казался безвкусным. Воздух был ледяной, аж в носу щипало, но после города им невозможно было надышаться. Пар над кружкой быстро таял в сером небе. Казалось, время здесь шло медленнее.
Она сорвалась сюда три дня назад. Закинула в багажник пару свитеров и полосатый плед. Он постоянно сползал с плеч и колол шею, но почему-то именно его хотелось взять с собой. Лишь бы больше не слышать, как Марк захлопывает дверь. Последнее, что он бросил ей вслед:
— Уезжай. Всё равно ты нигде не найдёшь себе места.
И вот она здесь. В их квартире стало слишком тесно. Знаете, когда два человека вроде бы рядом, но между ними будто выросла бетонная стена.
Кресло под ней скрипнуло и чуть просело в снег. Пальцы на ногах начали подмерзать — надо было надевать те шерстяные носки, а не эти, тонкие. На улице было минус пятнадцать, но Стефания всё не спешила возвращаться в дом. Она смотрела на горы и пыталась вспомнить, когда в последний раз ей было так спокойно. Без этого вечного кома в горле, без необходимости подбирать слова, чтобы не вызвать очередную ссору.
Телефон остался в доме, на зарядке. Наверняка там уже скопилась куча сообщений: сначала гневных, потом с извинениями. Отвечать не хотелось. Здесь, среди елей, их ссоры из-за немытой посуды и вечного Маркова недовольства казались какой-то ерундой.
Ей хотелось посидеть ещё немного. Не решать пока, подавать ли на развод и правда ли она нигде не найдёт себе места. Просто посидеть на морозе, пока не замёрзнут пальцы, а потом вернуться в дом, согреться и отогреть ладони о кружку с горячим чаем.
Внизу, в долине, не было ни одного следа. Только она и горы. И, честно говоря, сейчас Стефании этого вполне хватало.