Научный Джаз-банд

 
   В 20-х годах ХХ века в Ленинградском университете (ЛГУ) в качестве студентов Физико-математического факультета одновременно оказались пятеро талантливых юношей, ставших в дальнейшем выдающимися учёными, обогатившими науку великими достижениями и открытиями. Вот их имена: Георгий ГАМОВ, Дмитрий ИВАНЕНКО, Лев ЛАНДАУ, Матвей БРОНШТЕЙН и Виктор АМБАРЦУМЯН.

  Все пятеро имели разные менталитеты (прибыли из разных концов страны), разное национальное происхождение (русское, украинское, еврейское, армянское), неодинаковые возраст (г.р. от 1904 по 1908) и внешний вид (рост, телосложение, лица). Общим же для них были значительная талантливость, обширные знания, высокая эрудиция и, главное, глубокая любовь … к физике.

   Именно это, а также возможность обсуждать на равных сложные научные проблемы, осуществлять индивидуальные и совместные, исследования и публикации, побудило их объединиться в одну неформальную группу. А так как они, несмотря на свои значительные знания, были всё же двадцатилетними (плюс-минус) молодыми людьми, то придумали своей группе довольно экзотическое название, а себе характерные прозвища.

   Дело в том, что в то время среди молодёжи в моде была  джазовая музыка, исходящая во многом от импровизированных  небольших американских, часто негритянских, оркестров, называемых « Jazz-band». Наши учёные-студенты уподобили свою группу такому оркестру, и взяли себе это название в адаптации на русский язык, как «Джаз-банд». Этому содействовало и схожесть звучания второй части слова с русским словом «банда», поэтому их название иногда специально произносили, как «Джаз-банда», что соответствовало их научной агрессивности.

   История личных прозвищ несколько другая. Т.к. они все, кто хуже, кто лучше, знали по несколько иностранных языков, то обнаружили, что первая часть фамилии Ландау «лан» по-французски означает «осёл», т.ч. получалось «Осёл дау». Ландау, конечно, с такой транскрипцией своей фамилии был не согласен и потребовал, чтобы впредь его называли просто «Дау».

   Тогда и остальные члены группы решили также упростить свои имена. Имя Гамова-Георгий по-английски звучит, как Джордж, отсюда – «Джонни». Имя Иваненко-Дмитрий, прозвище – «Димус». Бронштейн имел наиболее разносторонние знания и часто давал пояснения, иначе – проповеди, прозвище – «Аббат». Прозвище Амбарцумяну дали по фамилии – «Амбарчик».

   Как я уже упоминал, все члены группы были молодыми людьми, и  им нравилось всё свойственное обычной студенческой молодёжи: весёлые компании, современная музыка, девушки, смех, юмор, споры, и даже ссоры, и т.п. Они были достаточно амбициозны, и придумали себе соответствующий девиз – «не быть знаменитым некрасиво», издавали рукописный научно-юмористический  журнал «Отбросы физики», проводили соревнования в остроумии и эрудиции.

   Содружество их в студенческие годы было довольно плодотворным. В процессе учёбы они занимались исследовательской работой и опубликовали ряд статей, как индивидуальных, так и совместных, с серьёзными научными идеями и результатами.  Благодаря этому, ещё, будучи студентами, их имена стали известными и авторитетными в научном сообществе.

   По окончанию ЛГУ они все уже считались хорошими специалистами и перспективными учёными. В дальнейшем они внесли фундаментальный вклад в науку, их имена стали всемирно известными, одни больше, другие – меньше, но судьбы их были нелёгкими, даже трагическими, хотя и разными. Постараюсь вкратце проследить за каждым из этой замечательной пятёрки.

   Георгий ГАМОВ (1904, Одесса – 1968, США) после окончания  (1926, 22 года) ЛГУ был принят в аспирантуру университета. Затем его, как проявившего большие способности, послали на стажировку за границу. Он поехал в Гёттинген (Германия) к Максу Борну и за время работы там опубликовал семь статей и, главное, разработал теорию альфа-распада, принесшую ему мировую известность. Затем побывал в ряде других европейских научных центров и принял плодотворное участие в исследованиях.
 
   При возвращении на родину его встретили уже, как состоявшегося учёного. Он активно включился в работу и стал одним из авторов первого в стране, да и в Европе, циклотрона. За достигнутые научные успехи он был избран (1932) членом-корреспондентом АН СССР, став самым молодым (28 лет) членом академии.
    
   Но, несмотря на достигнутые успехи, Гамова тяготили начавшиеся ограничения учёных в свободе выезда за границу. Его самого тоже перестали выпускать на международные конференции, несмотря на персональные приглашения. И у него возникло желание покинуть страну. Его молодая жена, выпускница МГУ, всячески поддерживала это желание. Они оба занимались спортом и были физически сильными людьми (его рост свыше 2-х метров), и во время летнего отдыха в Крыму попытались на байдарке достигнуть турецкого берега, но начавшийся шторм заставил их вернуться. Им повезло, что этот поступок для других остался неизвестным.

   На Сольвеевский конгресс в Брюсселе (1933), по рекомендации Иоффе, а также поручительствам его же, Бухарина (курировавшего в то время науку) и самого организатора конгресса - французского учёного и видного коммуниста Поля Ланжевена, было решено представителем от СССР направить Гамова. Но тот, вопреки установленному правилу, отказался ехать без жены, и, сумев попасть на приём к Молотову, добился необходимого разрешения.
 
 После окончания конгресса не стал возвращаться, хотел добиться у советского руководства официального разрешения остаться на неопределённое время заграницей, но получил отказ. Удачно устроиться в Европе не получилось из-за недовольства учёной общественности тем, что своим невозвращением подвёл людей, хлопотавших за него. Выручило приглашение из США, где он устроился в качестве профессора одного из университетов. 
 
 Последующая научная работа его была довольно плодотворной. Он  сделал  фундаментальные открытия, разработал целый ряд научных теорий и законов из различных областей физики. Особо отмечу его теорию Горячей Вселенной, объясняющую материальное создание Мироздания. За дальнейшее развитие и доказательства этой теории Нобелевскую премию получили пять человек, сам же он по разным обстоятельствам её не получил.
 
 За свои научные достижения он был избран в НАН США. Из АН СССР после своего невозвращения был исключен, но в 1990 году восстановлен, хотя и посмертно. Умер в 1968 году в возрасте 64 года.
 
 Дмитрий ИВАНЕНКО (1904, Полтава – 1994, Москва) после окончания (1927, 23 года) ЛГУ стал научным сотрудником Ленинградского отделения ФИАН, затем переехал в Харьков (тогда столица УССР) и возглавил теоретический отдел в недавно созданном Украинском Физтехе. Одновременно преподавал теоретическую физику в Харьковском ун-те и других ВУЗах города, был редактором первого советского физического журнала на иностранном языке и одним из организаторов научных конференций.
 
 В 1931 вернулся в Ленинград, в ЛФТИ на должность старшего научного сотрудника.  Стал руководителем семинара по ядерной физике, одним из организаторов Первой всесоюзной ядерной конференции и редактором первых сборников на русском языке трудов мировых классиков физики.
 
  В начале 1935 года был арестован и осуждён на три года в ИТЛ, как «социально опасный элемент». (Была такая статья в советском уголовном праве за мелкие преступления или даже подозрения в них.) Точная причина его ареста непонятна. Может быть, он попал под «гребень чистки», проводимой в Ленинграде после убийства        (декабрь, 1934) Кирова, возможно, повлиял факт дружбы с «невозвращенцем»  Гамовым.  В конце первого года лагерь был заменён на ссылку в Томск, с правом работать по специальности, и он продолжил там научную и преподавательскую работу.
 
  После окончания срока ссылки работал профессором и зав. кафедрами физики в ун-тах Свердловска, Киева и Москвы. Был организатором и руководителем советских и международных комиссий и комитетов по гравитации.  Первым предложил протонно-нейтронную модель ядра. Являлся соавтором ряда фундаментальных работ по атомному ядру, новым видам излучений и другим областям физики. Награждён Сталинской премией и Орденом трудового красного знамени.
 
  Опубликовал более 300 научных работ, 4 монографии. Под его редакцией вышли 27 сборников статей и книг ведущих зарубежных учёных. Умер в 1994 году, в возрасте 90 лет. Прожил самую долгую жизнь из всей пятерки «Джаз-банд».
   
  Лев ЛАНДАУ (1908, Баку – 1968, Москва) после окончания (1927)    ЛГУ в возрасте 19-ти лет (поступил в 16) стал аспирантом и одновременно сотрудником Ленинградского Физтеха. В этом же году он сделал фундаментальное открытие в квантовой теории и ввёл понятие «матрицы плотности».
 
 Для совершенствования образования его направили в Европу (1929). Он посетил научные центры Германии, Англии, Швейцарии, Дании. Слушал лекции, активно посещал семинары, участвовал в исследованиях. Встречался с Альбертом Эйнштейном, Максом Борном, Вернером Гейзенбергом, Нильсом Бором. Находясь у Бора, он выполнил классическую работу по диамагнетизму электронного газа (получившего его имя), что значительно укрепило его научный авторитет. Но всё же, от предложения Бора остаться отказался, хотя был благодарен ему за приобретенный опыт и считал его своим единственным учителем.
 
 После полутора лет, проведенных за границей, возвратился в страну (1931), уже как сложившийся учёный. Некоторое время продолжил работать в Ленинградском Физтехе, затем уехал в Харьков, где стал работать и преподавать в местных Физтехе, Механико-машиностр. ин-те и Гос. ун-те. Кроме обширной научной деятельности, способствующей становлению Харькова одним из центров теоретической физики, поднял уровень обучения, для чего разработал специальную программу («Теоритич. минимум Ландау»). В этот период  ему присвоили докторскую степень (без защиты диссертации) и звание профессора. (Когда в 1946 году, хотя и довольно запоздало, его избрали в АН СССР, то сразу в действительные члены, минуя стадию члена-корреспондента).   
 
  Но наступил 1937 год, начались массовые аресты, в т.ч. и в научной среде. Подверглись репрессиям и учёные Харькова. В надежде предохранить Ландау от этого, Пётр Капица приглашает его в свой, недавно созданный в Москве, Институт физических проблем, на должность зав. теоретического отдела. Но, в апреле 1938 года Ландау, всё же, арестовывали по обвинению в антисоветской агитации.   
 
Формальной причиной этого оказалось то, что он некоторое время был связан с группой учёных из другого ин-та, в котором, якобы, распространялась листовка антисоветского и, главное, антисталинского содержания. Органы НКВД группу эту арестовали, а заодно и Ландау.
 
 Многие учёные понимали, что для развития науки и, в основном, науки советской страны, потеря Ландау принесёт огромный ущерб. Но это были годы (1937-1938) «Большого террора», с массовыми репрессиями. Все боялись за свои судьбы, поэтому гласно вступиться за Ландау боялись.
 
  Не побоялся только Пётр Капица, который мог позволить себе несколько большую свободу действий. Попробую очень коротко объяснить – почему. Капица, сохраняя российское гражданство, длительное время работал в Англии, в лаборатории Розерфорда, а затем создал свою лабораторию. Сталин высказал недовольство тем, что российский гражданин работает на благо другого государства, и  советское правительство предложило Капице вернуться на родину, обещая различные блага, но тот не соглашался. Тогда в один из его приездов в Ленинград, в гости к родителям, его не выпустили обратно. Он стал протестовать, но по инициативе Сталина его, всё же, уговорили остаться, обещав создание отдельного НИИ, выкупа оборудования его английской лаборатории и ряд привилегий. Поэтому для карательных органов он был как бы под защитой Сталина.
 
  Капице удалось убедить НКВД передать Ландау ему «на поруки», т.е. взять на себя полную ответственность за его поведение. Весомую лепту в освобождении Ландау внесло и письмо Нильса Бора. Несмотря на все хлопоты, Ландау всё же отсидел в тюрьме почти год, испытав на себе соответствующие «физические доводы» следователей и два сломанных ребра. Формально Ландау всю жизнь оставался под следствием и наблюдением соответствующих органов и ему был запрещен выезд за границу. (Только в 1990 году, через 22 года после его смерти, следствие по его делу было пересмотрено и прекращено из-за отсутствия состава преступления). 
 
 Несмотря на ряд негласных ограничений, его дальнейшее научное творчество было чрезвычайно плодотворно. Он внёс фундаментальный вклад (теории, законы, открытия) в большинство областей теоретической физики (сверхпроводимость, сверхтекучесть, элементарные частицы, плазма, космические лучи, различные квантовые направления и многое другое). В отличие от других мировых выдающихся физиков-теоретиков, специализирующихся в отдельных областях, он был универсалом.
 
  Во время ВОВ и после неё он привлекался к решению наиболее трудных теоретических задач, встававших при решении вопросов оборонного значения. И делал это весьма успешно, о чём свидетельствуют полученные им награды: Герой соцтруда, три Сталинских и Ленинская премии, три Ордена Ленина.             
 
  О его мировом авторитете и значимости свидетельствуют избрания в члены большинства Академий передовых, в научном отношении, стран и ряд международных наград, главным образом, Нобелевской премии по физике.
 
  Кроме выдающихся научных достижений Ландау уделял большое внимание педагогической деятельности. Он читал лекции в передовых московских ВУЗах, и на них старались попасть студенты и молодые физики со всей страны. Кроме этого он создал свою школу, для попадания в которую, необходимо было лично ему сдать экзамены по чрезвычайно сложной, им разработанной, программе. Все ученики, прошедшие его школу, сами достигли высоких научных результатов. Написанный им многотомный труд по теоретической физике, много раз переиздававшийся и переведённый на 20 языков, стал классическим учебным пособием для тех, кто хотел достигнуть высот знаний в этой области.
 
 К сожалению, его активная научная и педагогическая деятельность была прервана тяжелой автомобильной аварией (1962, 54 года) и, хотя всем миром его спасли от смерти, активно работать он уже не мог и умер в 1968 году, в возрасте 60 лет.
 
 Матвей БРОНШТЕЙН (1906, Винница – 1938, Ленинград-застенки НКВД) после окончания (1930, 24 года) ЛГУ был принят на научную работу в ЛФТИ, а вскоре был также приглашен на чтение лекций по различным разделам теоретической физики в ЛПИ, ЛГУ и другие учебные заведения. Он вёл успешные исследования по фундаментальным физическим проблемам того времени (квантовой механике, новым видам излучения, действию фотонов, гравитации, астрофизики и др.) и по их результатам писал и публиковал статьи. Ряд установленных им физических понятий получили его имя.
 
 Он первым выполнил глубокое исследование проблемы квантовой гравитации – одной из фундаментальных для физики. Тщательным физико-математическим анализом он обнаружил несовместимость общей теории относительности с квантовой теорией, начал проводить исследования в этом направлении и предсказал, что достижение их  соответствия приведёт к глубокой перестройке понятий пространства и времени.
 
  По мнению многих учёных, если бы его жизнь так рано не оборвалась (31 год), он мог бы достигнуть решения данного вопроса, и удостоиться славы Эйнштейна и Планка.
 
  Матвей Бронштейн также проявил себя, как талантливый писатель научно-популярной литературы, особенно для детей. О таких его книгах, как «Солнечное вещество», «Лучи икс» и «Изобретатели радиотелеграфа» великолепно отзывались Корней Чуковский и Самуил Маршак, а Лев Ландау считал, что их полезно прочитать и физикам профессионалам.
 
  Казалось, что творческая и личная жизнь учёного складывается хорошо, но 6 августа 1937 года он был арестован органами НКВД. Формально  ему инкриминировали участие в антисоветской организации интеллигенции и подготовке террористических актов против советского правительства. Вначале он, конечно, полностью отрицал эти совершенно абсурдные обвинения, но затем, под «нажимом» следователей, всё подписал.
 
  Какие же в действительности могли быть причины его ареста? Одна из возможных причин состояла в том, что в своей детской книжке «Изобретатели радиотелеграфа» он отказался написать, как от него требовали, что итальянец Маркони украл у русского Попова соответствующее изобретение, а написал, что оба ученые сделали его независимо друг от друга. Другая возможная причина – он был однофамилец злейшего врага Сталина, Троцкого. Но наиболее вероятной причиной является то, что он был просто включен в «Расстрельный список» по Ленинградской области.
 
  А что же это за списки, я сам узнал из необъятного Интернета  только при подготовке этой статьи. Когда же узнал, то пришел в ужас и решил бросить эту статью, но затем всё же успокоился, и продолжил. Попробую коротко изложить суть.
 
  Списки лиц, подлежащих расстрелу, подготавливались органами НКВД, почти в плановом порядке, и передавались на рассмотрение и утверждение Сталину. Затем он сам или члены Политбюро из его ближайшего окружения утверждали их. Утвержденные списки возвращались в НКВД и передавались в Военную коллегию Верховного суда, которая в составе «тройки» в ускоренном режиме (порядка 10 дней) оформляла приговор.  Судебное слушание производилось без участия подсудимых, свидетелей и защиты. Обжалования и подачи ходатайств о помиловании не допускались, смертные приговоры приводились в исполнение в тот же день.
 
  Расстрельный список, в который был включен Бронштейн, был утверждён Сталиным 3 февраля 1938 года, а уже 18 числа того же месяца, после 20-минутного судебного прослушивания, был вынесен приговор, в тот же день и исполненный.  Казнённому учёному шёл только 32-й год. К сожалению, хлопоты Чуковского и Маршака не имели успеха, а такого авторитетного человека, как Капица, в этот раз не нашлось. Реабилитирован талантливый учёный Бронштейн был посмертно 9 мая 1957 года из-за отсутствия состава преступления.
 
 Виктор АМБАРЦУМЯН (1908, Тифлис – 1996, Бюракан) после окончания (1928, 20 лет) ЛГУ поступил в аспирантуру при Пулковской обсерватории. После окончания аспирантуры (1931) занимался научной и преподавательской работой в ЛГУ, основал и возглавил (1934) первую в СССР кафедру астрофизики. Учитывая достигнутый им высокий научный уровень, ему без защиты диссертации была присуждена степень доктора физико-математических наук (1935).  В последующем он стал директором университетской обсерватории и проректором ЛГУ.
 
 В начале ВОВ он возглавил исследовательский филиал ун-та, эвакуированный в г. Елабуга и выполнял работы оборонного значения. При создании Академии наук Армянской ССР (1943) Амбарцумян стал её членом и вице-президентом, а в последующем - президентом (1947-1993) и до конца жизни - почётным президентом. В АН СССР он был избран – членом-корреспондентом в 1939 году и действительным членом в 1953. В 1946 году Амбарцумян основал Бюраканскую астрофизическую обсерваторию, стал её первым директором и продолжал руководство обсерваторией до 1988 года.
 
 Виктор Амбарцумян один из основателей теоретической астрофизики. Труды его относятся к области физики звезд и туманностей, звездной астрономии, динамики звездных систем, космогонии звезд и галактик, математической физики. Он является автором принципиально новой космогонической концепции. Его исследования имеют большое значение и для современной астрофизики, звездной астрономии и космогонии.
 
  Его международный авторитет подтверждается тем, что он выбирался президентом Международного астрономического союза и почётным членом многих иностранных Академий наук и научных обществ.
 
 Кроме научной он достаточно широко занимался и советской общественно-политической деятельностью. Был членом КПСС и членом ЦК компартии Армении, делегатом съездов КПСС,  депутатом Верховных советов СССР и Армянской ССР и Народных депутатов СССР.
 
  Виктор Амбарцумян был удостоен большого количества наград и званий: дважды Герой соцтруда, Национальный герой Армении, лауреат Сталинской премии (дважды) и Госпремий РФ и Армении, пять орденов Ленина  и ещё множество наград и званий разных стран. Умер в 1996 году в возрасте 88 лет.
 
  Вот так сложились непростые судьбы пятёрки выдающихся учёных из легендарного Джаз-банда. Я не буду подводить итоги, и делать какие-либо выводы из их судеб, т.к. они невольно будут исходить из знаний сегодняшнего дня. Я изложил только факты из жизней. Но хочу сказать, что, несмотря на разные судьбы, их научные достижения содействовали прогрессу всего человеческого общества, в которое мы все входим. И надо не забывать об этом.