Похвала аскетизму

Как многозначительно и своевременно отступает ныне нужда в высоком и, по зрелом размышлении, совершенно излишнем. А если говорить прямо — вредоносном и даже преступном. Как много суеты и прямого пустословия таится в этих возвышенных порывах, в этих надутых, точно пузо обжоры, идеалах, которыми тешатся мечтатели — беспокойные букашки, вечно жужжащие и не дающие добрым людям спокойно есть свою кашу. Забыли они о благословенной простоте, о тихой, сытой простоте, что одна только и достойна честного гражданина, не желающего ни себе, ни ближнему лишних хлопот.
Давно пора воспеть хвалу аскетизму, этому послушному труженику, который в тишине и покое, без всякого шума и крика, указывает нам путь к истинной и удобной ясности.
Не он ли избавляет нас от пагубной погони за миражами, что манят глупцов в пустыню, где нет ни колодца, ни казённого пайка? Не он ли учит довольствоваться малым, но верным? Тем малым, что выдаётся по расписанию и не требует ни дерзости, ни лишних вопросов. Как мудро он шепчет на ухо: Сиди тихо, ешь свою чечевицу и благодари судьбу, что не заставляет тебя гоняться за жареными голубями, которые всё равно в руки не даются.
Не он ли опора душ, уставших от пустопорожних стремлений к свободе, правде, красоте и прочим химерам, которые в конечном счёте оборачиваются одними беспокойствами и дознаниями? Ведь что такое высокое, как не приманка для беспокойных умов, что вечно копошатся, точно мыши в амбаре, и портят общий покой?
Аскетизм же тих и смирён. Он не требует ни театров, ни книг, ни путешествий, ни лишнего куска хлеба сверх положенного. Он учит: Будь довольна клеткой, птичка. Пой себе, не бейся о прутья — и хозяин крошек подсыплет.
Что может быть выше и святее добровольного отречения от всего лишнего, от всего, что мешает спокойно переваривать обед и выполнять предписанное?
Пусть мечтатели корчатся в своих судорогах, пусть идеалисты бьются головой о стены своих иллюзий. Мы же, люди простые и разумные, изберём аскетизм и будем жить скромно. Без шума, без трепета, без опасной искры, что может разжечь пожар.
И в этом совершенном состоянии обретём мы высшую награду: полное, совершенное и никем не оспариваемое место в общем строю. Место, в котором нет ни вопросов, ни ответов, ни даже воспоминаний.
Душа наша, очищенная от всякого излишества и трепета, уподобится чистому листу. А мы будем напевать гимны смирению и радоваться. Только тихо. Чтобы не разбудить соседей и не потревожить начальство.