Последний Герой Советского Союза

              Валерий Анатольевич Бурков – Герой Советского Союза, полковник запаса, бывший авиационный военный штурман и авианаводчик. Этот мужественный человек только благодаря необыкновенной силе духа смог преодолеть тяжелейшие испытания в жизни. В Афганистане он потерял отца, а сам лишился ног, пережил три клинические смерти. Но, также как Алексей Маресьев, научился танцевать на протезах и, вернувшись в строй, еще 13 лет прослужил в армии. Закончил Военно-воздушную академию имени Гагарина, летал, прыгал с парашютом. В 90-е годы сделал блестящую политическую карьеру, был советником Президента РФ, депутатом, но в 2016 году принял монашество и сейчас известен как Отец Киприан.

       Валерий Анатольевич Бурков родился 26 апреля 1957 года в городе Шадринске Курганской области в семье военного летчика.
      Любовь к самолетам у Валеры зародилась еще с дошкольного возраста.
      До 9-го класса Валерий отлично учился. Был разносторонним юношей, пробовал себя в разных видах спорта: занимался боксом, легкой атлетикой и плаванием. Научился играть на гитаре, баяне, балалайке и домбре, ходил в музыкальную школу и радиокружок. Где учился, создавал вокально-инструментальные ансамбли, пел, солировал на гитаре.

      На летние каникулы мальчика отправили в маленькую деревню Боровая Тогучинского района Новосибирской области к дяде – охотоведу. Там за лето Валерий сильно влюбился в местную девчонку, решил домой не возвращаться и перевелся в местную школу. Но новые друзья с ограниченными интересами оказали сильное влияние. И за год из примерного отличника и активиста Бурков превратился в двоечника и хулигана. Забыв о карьере военного летчика, он собирался получить образование механизатора и навсегда остаться в деревне. Обеспокоенные родители, но занятые своими проблемами, забрали Валерия обратно в Челябинск.

      Последовавший развод родителей сильно отразился на юноше. Он не принял его и, в знак протеста, ушел из дома. Живя у друзей, Валерий организовал музыкальную группу, с которой играл на свадьбах.
     Спустя некоторое время его нашел отец, и после серьезного разговора Валерий вернулся домой.
     В 1974 году с тройками окончил 10 классов и кое-как поступил в Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов на факультет дальней авиации.

      Первый год занимался не напрягаясь, а когда на втором курсе стали летать, появился интерес к учебе, и к окончанию училища Валерий был уже в числе десяти лучших. Однако его вспыльчивый характер оставил в личном деле запись о сорока восьми сутках ареста.

        В 1978 году он получил квалификацию штурмана третьего класса.
      До декабря 1981 года Валерий Бурков служил на Дальнем Востоке в полку ракетоносцев Ту-16.
      Отец служил в Афганистане, был замначальника штаба ВВС 40-й армии и приглашал Валерия присоединиться к нему. Валерий подал рапорт и планировал приехать к отцу осенью 1981 года. Но сначала возникла заминка с оформлением документов, но потом после перенесенной простуды медики обнаружили у него туберкулез.

      Четыре месяца в больнице и три месяца в санатории ушло на полное выздоровление.
       Но путь в Афганистан ему был пока закрыт. Согласно приказу министра обороны тем, кто перенес туберкулез, три года нельзя было отправляться в командировки на территории с неблагоприятным климатом.
      Он с таким нетерпением ждал встречи с отцом, что все-таки добился разрешения.
      Но, когда до отъезда оставались считанные дни, произошло ужасное.   Вспоминает Валерий Бурков:

      «Шла Панджшерская операция 1982 года. В тот день батя полетел на переоборудованном под воздушный пункт управления Ми-8, хотя мог не делать этого, сам вызвался. Дескать, все равно сына жду, чего зря без дела сидеть?
      Боевые Ми-24 работали по целям, один вертолет сбили, он упал. Ребята запросили помощи. В таких случаях обычно используется поисково-спасательная пара, дежурящая в районе операции, но в тот раз она оказалась далеко от места падения. А батя был рядом и дал команду экипажу: «Снижаемся». Когда Ми-8 опустился на высоту метров двести, ему отстрелили балку, тоже сбили. Падение вышло не самым жестким, никто не покалечился. После приземления первая задача – покинуть «вертушку». Летчики выпрыгнули в боковые створки, а батя вылезал через люк. Едва открыл – взрыв. Пуля попала в 600-литровый бак с горючкой… Волной отца вытолкнуло наружу, керосин вспыхнул, и шансов выжить практически не было. Ребята подбежали, попытались сбить пламя, но уже сильно обгорела кожа, лишь под портупеей осталась белая полоска. Ясно, что сердце не выдержало такого ожога, остановилось… Батя погиб, другие, слава Богу, уцелели».

      После похорон отца Валерий все равно хотел попасть в Афганистан, но главком ВВС категорически не разрешил и отправил его служить в небольшую часть недалеко от Челябинска, поближе к матери.

      Валерий был старшим лейтенантом, а должность была подполковничья. Режим удобный: сутки дежуришь, трое суток – дома. Никаких тревог, учений, построений... Служи и радуйся.
      Но в ноябре 1983 года, узнав, что нужен передовой авиационный наводчик Валерий Бурков написал рапорт, и в январе 1984 года, в 26 лет, попал в Афганистан.

      И там попал в самое пекло! Передовые авиационные наводчики были на особом положении. На всю 40-ю армию приходилось около двадцати офицеров боевого управления. Их мало кто знал по именам, в ходу были только позывные.
      На боевое задание они отправлялись без документов, не носили знаков различия.

      Бурков ходил на задания с мотострелками, с десантниками или со спецназом. Оказывая им огневую поддержку, корректировал удары нашей авиации по позициям моджахедов.

     Сейчас авианаводчикам помогают спутники и лазеры. А в Афганистане бросали дымовую шашку подальше от себя и передавали летчикам: «Азимут такой-то, удаление от дыма, например, 200 метров, цель такая-то…»
      Авианаводчики у душманов были главной целью, за их головы платили большие деньги.

      «Ни один боец из моей группы, в которую входило пять человек, не ушел целым, все получили ранения разной степени тяжести. Потери среди наводчиков всегда были большими» – вспоминал Валерий Бурков.

       Не имея боевого опыта, Валерий едва не погиб в первой же операции. Только благодаря молниеносной реакции он увернулся от автоматной очереди, прыгнув в январе в арык с ледяной водой.

      Потом было еще два десятка боевых операций. Иногда бывало, что авианаводчики давали цели самолетам и вертолетам в 60 метрах от себя. Это притом, что разлет осколков неуправляемых ракет и составляет эти 60 метров. Но когда душманы прижимали огнем наших бойцов и брали в кольцо, это был единственный шанс спастись.

      За такую работу Бурков был награжден орденом Красного Знамени и досрочно ему присвоили звание майора.
      В апреле 1984 года Бурков на высоте 3300 метров наступил на мину и получил тяжелые ранения: правая нога была оторвана, левая раздроблена до колена, а правая рука выше локтя перебита.

      Бурков сам сообщил по рации о своем ранении и вел пилотов к месту трагедии. Эвакуация раненого проходила в сложнейших условиях в режиме зависания вертолета и путем подъема по спущенной лесенке. Но он, теряя сознание от жуткой боли, продолжал корректировать действия пилотов.

      В госпитале под Кабулом на операционном столе у него трижды останавливалось сердце. Ноги ему ампутировали, а вот раздробленную правую руку хирург от бога, Владимир Кузьмич Николенко, сумел ему спасти.
      Когда Бурков очнулся после операции, то увидел, что ниже колен ничего нет, лишь обрубки забинтованные. Но страха и паники не было, так как в ту же секунду в голове всплыл образ Алексея Маресьева – летчика Великой Отечественной войны.

      Валерий подумал: «Он – советский человек, и я тоже, он – летчик, я – летчик, он встал на ноги, и я полечу. Бог с ними, с ногами! Новые сделают».
     От этих мыслей ему сразу стало легко и спокойно. Сомнений больше не было, он верил, что будет ходить, служить в армии, летать.

      После реанимации, когда стало получше, в палату к Буркову пришел командующий ВВС с офицерами штаба. Геннадий Колодий сказал, что представил его к Звезде Героя. (Стоит отметить, что ее Бурков получил только в ноябре 1991 года).
      Бурков попросил не сообщать о ранении матери, так как в письмах, чтобы она меньше переживала, он писал, что играет на гитаре в офицерском ансамбле, и иногда ездит с концертами по гарнизонам.

      Лечение было нелегким: были госпитали в Ленинграде, в Подольске; Валерий Бурков перенес пять операций. Но как бы тяжело не было, он твердо верил, что станет полноценным человеком.

      Тяжелей всего ему было научиться ходить.
      Бурков так вспоминает то время: «В Питере я на полгода задержался. Учился ходить. Когда впервые надел протезы, шагу не мог ступить. Даже держась за параллельные поручни. Ноги разъезжались в стороны. И просидеть полчаса был не в состоянии. Зажатые ремнями культи начинали неметь, ныть, болеть.
Стал заставлять себя ходить без помощи костылей. Сажал кого-нибудь в кресло-каталку, а сам пристраивался сзади. Толкал и держался одновременно. Народ смеялся: битый небитого везет. Так мы и кружили по коридорам госпиталя. Научился держать равновесие, на том этапе это было самым важным. Тренировался я упорно, но прогрессировал медленно, поскольку продолжал себя жалеть. Устал – тут же присел, сделал перекур. И тогда я понял: нужно исключить лазейку для любой поблажки, загнать себя в условия, где некуда отступать. В то время я уже лечился в Подмосковье и попросился в Питер на протезный завод. Мне полагался сопровождающий, но я решил ехать один. Правая рука по-прежнему не работала, а на левой во время очередной операции передавили нерв.

      На машине «скорой помощи» доехал до Ленинградского вокзала, а дальше-то надо было идти самому. И я с палочкой поплелся к поезду.
      Добрался до купе. В нем – попутчики. Снимать при них протезы? Неловко. А ноги гудя-я-т! Ночь промучился, утром еле встал, кое-как выполз из вагона, дохромал до стоянки такси. Поехал на окраину города к знакомым, у которых собирался остановиться. Таксист доставил до места и – поминай, как звали. А дома никого. Рядом ни метро, ни остановки автобуса, к людям надо идти через большой парк. Делать нечего, побрел. Думал, не доползу, упаду в сугроб без сил. Но совестно офицеру вот так помирать. Отключил чувства и тупо переставлял ноги. Шаг за шагом. В полуобмороке. И ведь дошел! Победил!

   И ситуация переломилась. Уже через неделю на Украине, куда приехал в санаторий, врач в приемном отделении не понял, что у меня вместо ног – протезы. Думал, хромаю после ранения. Как же я ликовал в тот момент!

      А еще через месяц знакомые мужики позвали в ресторан. Пока все плясали, сидел за столом. Потом какая-то дивчина пригласила на танец. Встал и пошел. Без палочки. Не будешь же с ней вальсировать, правда?
      Когда вернулся в Москву, плясал так, что у протеза отвалилась стопа, резьба сорвалась! За полтора месяца я избавился от палочки. Ходил, и люди хромоту не замечали».

      В 1985 году Валерий Бурков вернулся в строй и попросился в Афганистан, но главком ВВС направил на учебу в Военно-воздушную академию имени Гагарина.
       Окончив Академию в 1988 году, Валерий Бурков продолжил службу в Главном штабе ВВС. Ему присвоили звание полковника.
      После ухода из армии несколько лет занимался бизнесом, управлял торговым центром в Крылатском.

      5 августа 1991 года Валерия Буркова назначили советником президента РСФСР по делам инвалидов и председателем Координационного комитета по делам инвалидов при президенте РСФСР.

      Во время августовского путча 1991 года он ездил по воинским частям, призывал не применять оружие против мирных людей.

      Звезду Героя Валерий Бурков получил 7 ноября 1991 года. Награждение инициировал Александр Руцкой, который был в то время вице-президентом России.
      17 декабря 1993 года освобожден от должности советника президента Российской Федерации.

      В апреле 1994 года в Кубинке на празднике, посвященном 60-летию учреждения звания Героя Советского Союза, с инструктором прыгнул на протезах с парашютом.
      С 1994 по 1998 год  учился в Военной академии Генерального штаба.
      В 2004 году Бурков стал депутатом Курганской областной думы.

      У Валерия Буркова в жизни сложилось все наилучшим образом: карьера, награды, почет и уважение, семья, сын. В администрации президента его рассматривали в качестве одного из основных кандидатов на пост губернатора.

       Но что-то пошло не так: сломалось в сознании, сломалось в душе. Он научился зарабатывать на своем бизнесе большие деньги, но они не приносили ему удовлетворения. Наступил кризис в семейных отношениях. Бурков начал пить. Пил сильно. Жена оставила его, многие друзья отвернулись. Только через 5 лет понял, что погибнет, если что-то не изменит в себе. Не лечился, не кодировался, не завязал, а исцелился от бесов, которые используют человеческие слабости. Постепенно приходил к вере. 6 июля 2016 года Валерий Бурков принял монашество с именем Киприан. Монашескую службу несет в православном мужском монастыре в Киргизии.

       Получил педагогическое образование в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете; психологическое – в Российском православном университете и на миссионерском факультете.

       3 сентября 2019 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла зачислен в братию Высоко-Петровского монастыря в Москве.
       С начала специальной военной операции монах-герой выезжает на Донбасс, встречаясь с участниками СВО, также посещает регионы, беседуя с семьями военнослужащих, ранеными бойцами, а также курсантами военных учебных заведений и кадетами.