Н. А. Ломагин Неизвестная блокада

               Н.А. Ломагин “Неизвестная блокада.” Книга 2.
           (Документы, приложения). Москва, “Олма-Пресс”, 2002 г.

        Вопрос о том, кто виноват в голоде и трагедии Ленинграда, неоднократно поднимался ленинградцами в период блокады. Примечательно, что часть населения считала власть (центральную и местную) тоже причастной к массовой гибели населения, обвиняла ее в неспособности защитить горожан и даже подозревала во вредительстве. Необходимо привлекать самые разно-образные источники для восстановления полной картины эволюции настроений в Ленинграде. Вот уже прошло более 70 с момента полного освобождения города от фашистской блокады. Много написано книг, научных работ, защищено диссертаций на эту тему, но так и не получен ответ, кто же вино-ват и почему так получилось. Сколько ещё надо для этого времени как оправ-дать такие громадные потери от голода. Погибших людей не вернуть, что теперь вспоминать. Нет, память оставшихся в живых не позволяет этого сделать. Объяснить можно всё, но вот простить – нет. Как же быть? Пока ответа нет. Книги Ломагина Н.А. и С.В. Ярова освещают этот период истории Ленинграда на “новых” документах. Одни новые т.к. ранее не публиковались, по  открытым архивами НКВД, другие – по многим опубликованным воспоминаниям свидетелей этого страшного времени.
        Политический контроль. Из 8 районов Ленинградской области силами НКВД было эвакуировано немецкое и финское население: финнов 88,7 тыс. человек, немцев 6,7 тыс. за пределы области начиная с августа 1941 г. (стр.23) Население Ленинграда на 22.06.41 составило 2457 тыс. человек (стр.34). Так в марте 1942 г. немцев и финнов отправляли из города с Финляндского вокзала поездом до станции Борисова Грива, далее по Ладоге, по Дороги жизни на грузовиках до Кабоны, Жихарево, Лаврова, затем по железной дороге от Волховстроя эшелонами в Омскую область и Красноярский край. Переселенцев сопровождал конвой НКВД и платили по 6 руб. на человека. Дорога жизни в 1942 г. перевозила из Ленинграда эвакуированных по 7 тыс. человек ежедневно. Было много “возвращенцев”, это которые перешли на сторону немцев, а потом по их заданию возвращались обратно и агитировали уходить к немцам. Также дезертиры с Волховского и Северо-Западного фронтов. За несколько месяцев в городе таких выловили 934 человека. С фронта просили выставить заградительные отряды. Дезертиры в городе нападают на местных жителей, грабят их и убивают.(стр.56) Цензура задерживала лиц, которые призывали к свержению Красной Армии, командиров, партийных работников. Ловили шпионов, немецких парашютистов, которых сбрасывали в районе Тосно и Луги. (стр.99) В городе накопилось более 6 тыс. арестантов, которых вывозили из города. Отдельные командные пункты и партийные функционеры находились на Троицкой площади на берегу Невы. Продовольственные склады находились в Александро-Невской Лавре и в здании Фондовой Биржи. Зернохранилища – рядом с Исаакиевским Собором.
        По документам Германских спецслужб и НКВД. Должны были эвакуировать 75% гражданского населения города. Первая эвакуация детей прошла неудачно – неизвестно куда их отправили, а им выдали продовольствия только на 7 дней: сгущёнку и сухари. От них не поступило никаких сведений. Беженцы шли в город и с области. Люди уклонялись от эвакуации, т.к. не было подготовлено к их приёму на новом месте. Разрешалось вывозить груз с собой не более 50 кг. на человека. Евреи бежали из города, ибо считали, что если город сдадут, то немцы евреев уничтожат. Было эвакуировано 600 тыс. евреев. (стр.120) Вдоль Обводного канала тянулись противотанковые рвы. В начале сентября 1941 г. было сожжены архивы НКВД, милиции,

                - 2 -

политических органов. Книги квартиросъёмщиков были собраны вместе и подготовлены к уничтожению. В начале сентября ещё была свободная продажа продовольствия, правда, по карточкам, но продукты были. Продук-ты по карточкам надо было получать лично, предъявляя документ личности и только в течении текущего месяца. Были громадные очереди, при наступлении темноты наступал комендантский час, гражданскому населению на улице находиться было нельзя. Даже эти незначительные нормы продовольствия было очень трудно отоварить. Кроме хлеба по карточкам ежемесячно выдавали 800 гр. сахара, 600 гр. мяса, 200 гр. масла или маргарина, 600 гр. крупы, 3 коробка спичек, один кусок мыла, но часто вместо 200 гр. хлеба выдавали 100, больше просто не было, а остальные продукты надо было ловить по всему городу. На проспекте К. Маркса 65 около Финляндского вокзала в казарме формировали подготовку солдат. (стр.127) На заводе им. Калинина на Уральской ул., где изготавливали патроны, работало 3,5 тыс. человек. Гражданское население не впускали и не выпускали из города, всё только по пропускам и по паролям. На предприятиях, на которых работники жили на казарменном положении ежедневно получали 400 гр. хлеба, служащие по 200 гр. и тарелку супа. Снабжение города картофелем вообще не было. Продовольствие в город поступало с Поволжья транспортом до Новой Ладоге, затем судами до Осиновца, затем ж/д вагонами в город. Особо ценных людей, спецов вывозили самолётом в Москву и далее куда надо. Днём все мосты в городе были закрыты, работал только мост им. лейтенанта Шмидта. Снабжение Армии продуктами внутри города шло через Ульянку-Рыбацкое, далее воинские части своим транспортом забирали сами. Население с этой местности было эвакуировано. Для малолетних детей выдавали по карточкам белый хлеб по 150 гр. за 1,95 руб. Тушёнка говяжью можно было купить за 8 руб. кг., если конина – вдвойне по весу, свиная тушёнка 18 руб. за кг. Масло только детям 200 гр. в месяц. Кроме этого, полагалось каждому 10 кг. картошки 2 кг. овощей, крупы 600 гр. в месяц. Карточки на одежду были в условных единицах на 120 у.е. Пальто стоило 80 у.е., обувь 30 у.е. Однако, практически ничего этого не было. В посёлке “Нижний посёлок” на Ладоге располагался склад продовольствия. На Черниговской улице на Хладокомбинате были запасы продуктов: 120 т. селёдки, 20 т. трески, 100 т. замороженного мяса, 1,5 млн. банок по 325 гр. шпротов и трески. В столовой Кировского завода кормили рабочих обедом: суп вегетарианский 67 коп. и мясной 3, 5 руб. За мясной суп из карточек вырезали талон на мясо. Товары первой необходимости доставлялись самолётом в определённые места города и сбрасывались парашютами, а оттуда перевозились по магазинам. Из Московского района, из районов Нарвских ворот и Средней рогатки население эвакуировали на Васильевский, Декабристов и Крестовский острова и размещали в школах и пустых квартирах, строили бараки для проживания там было безопасней. (стр.145) Через Ладожское озеро поступало в город армейские подкрепления из Казанской области из числа новобранцев в возрасти от 15 до 50 лет.
        Национальный архив США. Сводки о положении в СССР начальника полиции безопасности и СД. В октябре 1941 г. были призваны резервисты из  Вологды и Ярославля в количестве 3 тыс. человек и своим ходом дошли до станции Н. Ладога, оттуда теплоходами через Ладогу и по железной дороги в Ленинград. К 7 ноября 1941 г. выдавали праздничные наборы: плитка молочного шоколада, пол-литра красного вина и 200 гр. солёных помидор. В октябре 1941 г. населению продавали только по 1,5 литра керосина в месяц. В ноябре керосина уже не было. Тюрьмы переполнены. В 9 кв. м. камере размещали до 47 человек. Три источника откуда немецкая служба СД

                -3 -

получала сведения: 1. перебежчики из Красной армии и Ленинграда; 2. от военнопленных (больше всего); 3. от засылаемых агентов. Смертность в Ленинграде: октябрь 1941г. – 6199 человек, ноябрь – 9183 чел., декабрь – 40 тыс. человек. Аэропорт Ржевский работал, в 1941 г. небольшими самолётами по 18 человек и по 20 кг. груза на каждого эвакуировал граждан у кого были дети в возрасти до 11 лет. Кроме этого, транспортными самолётами  по 30 человек, три полёта в день перевозили эвакуированных в Вологду. Маршрут протяжённостью в 150 км. За три последних месяца 1941 г. от голода умерло более 200 тыс. человек. “Дорога жизни” с декабря 1941 г. от станции Н. Ладога по льду до посёлка Осиновец 48 км. грузовой автомобиль преодолевает за 130 мин., работало 100 машин, далее 4 км. до ж/д станции Ириновка (Борисова Грива). Далее ж/д вагонами перевозили грузы (муку, снаряды, горючее) в Ленинград, а обратно перевозили беженцев.
        Стр.197 По сведениям полиции СД Айнзатц группа А. Разведшкола в городе находилась на 16 линии ВО дом1 для подготовки русских шпионов, руководил школой капитан Райх. С середины декабря 1941 г. по феврали 1942 г. в школе было 60 слушателей, питание было хорошее. Советская армия давала бойцам: 600 гр. хлеба, 43 гр. мяса, 35 гр. сахара. Мясо и крупу 2 – 3 раза в неделю по 125 гр., остальное ежедневно. В Павловске немецкий солдат организовал свадьбу с русской девушкой и хочет потом увезти её потом в Германию. Священнослужители способствовали немецким войскам. Ленинградское партийное руководство: Жданов А.А. Первый секретарь обкома, Кузнецов второй секретарь, Капустин третий секретарь, Попков председатель Ленгорисполкома. Ленинградским фронтом тогда командовал ген.-лейт. Хозин. Эвакуация по Дороги жизни шла с декабря 1941 г. по 17 апреля 1942 г. Это вторая волна эвакуации, в городе было 34 эвакопункта по 12 – 15 тыс. человек эвакуировали в каждом. Общее количество эвакуировано 400 – 500 тыс. человек. С 27 мая началась третья волна эвакуации кораблями по Ладожскому озеру. Ежедневно удавалось отправить из города от 800 до 4000 человек, всего до 15 августа эвакуировано 120 тыс. в Ярославскую и другие области страны. К этому времени в городе оставалось 1,25 млн. человек. В городе работало несколько театров, Публичная библиотека, 27 кинотеатров, которые посетило только в июле 1942 г. 75 тыс. человек. По Ладожскому озеру в летний период ежедневно в город перевозили 3270 т. продовольственных грузов, но до норм ещё не хватало 6 тыс. т. продуктов по нормам мирного времени (жиры, мясо 1400 т., сахар 2400 т., крупа). В феврале 1942 г. было выдано 2152 тыс. карточек. Начальником управления по выдаче продовольствия и карточек была И. Стожилова.
        Из архивов НКВД. Большое хищение продуктов питания. В столовой № 10 на ВО кормили ремесленников училища № 15 и недодавали до нормы продуктов, 5 человек столовой были арестованы за спекуляцию продуктами питания. 50% школьников не посещали школ. Из-за плохой организации эвакуации приходилось возить людей на вывоз из города и из-за неправильного оформления документов возвращали обратно. На рынке в 1941 г. молоко продавали по 50 руб./литр, дуранда – 80 руб./кг., хлеб – 100 руб./кг. Участились случаи убийства соседей по квартире и трупы употребляли в пищу. Много вредителей на предприятиях. Много арестовано за людоедство. В октябре 1941 г. цены за продукты на рынках увеличились: масло сливочное 1000 – 1200 руб./кг., крупа – 800 руб./кг., кондитерские изделия (конфеты, пирожные, ромовые бабы и др.) – 800 руб./кг. В Свердловском районе арестованы продавцы магазина продуктов, которые использованные талоны карточек не уничтожали, а собирали и за деньги продавали. Так было растрачены тысячи кг. продуктов. За 2 месяца расхищали до 5 т. продуктов, при обыске у них нашли более 140 тыс. рублей.

                - 4 -

(стр.331) В василеостровском районе бухгалтер-ревизор покрывал воровство продавцов, при обыске у него дома нашли 30 кг. продуктов, 8 продовольственных карточек, 25 тыс. руб. Всё это происходило в апреле 1942 г.
        Настроение населения. (стр.359) Упразднение института комиссаров и переход в армии на единоначалие. Большинство поддерживает это упразднение. Парторги остаются, но в единоначалие директора не вмешиваются. Вместо комиссаров (политруков) теперь они будут как замы по политчасти. “С политруками отдали пол России” – говорили люди в 1942 г. (стр.394) Об открытии второго фронта, выход Финляндии из войны. Монергейм – враг СССР, большое количества русских военнопленных было замучено финнами. Решался вопрос, как формировать новую Германию. Значительно уменьшены нападки на церковь. Приём Сталиным Патриарха России. Сентябрь 1943 г. переход с 12 часового рабочего дня, т.е. окончание рабочего дня не в 21 час, а в 19-00. Это на Ленинградском шиноремонтном заводе. Финны обстреливали Ленинград в течении 3 лет. Финны – это теже немцы и никакой помощи в восстановлении хозяйства им не будет. Так говорили в Ленинграде. И Польше не помогать хлебом и зерном. (стр.441) Приводятся воспоминания из дневника Л. Осиповой, которая с мужем жили в Пушкино (Царское Село), когда пришли немцы. Кто работал на немцев выдавали паёк: кг. муки в неделю, хлеб (буханка), 36 гр. жира, 36 гр. сахара и стакан крупы – это всё на 4 дня. Писатель Беляев (“Человек амфибия») умер от голода, т.к. не стал работать на немцев. До войны в Пушкине жило 25 тыс. человек., с приходом немцев 6 тыс. разошлись по немецким тылам, много умерло от голода. Приезжали эстонцы подбирали работников для работы в сельском хозяйстве в Эстонии. Семья Осиповой в поисках работы перебралась в Павловск, но там было тоже плохо. Самые большие спекулянты при немцах были священники. Не так страшны немцы, как те русские, которые при них чем-то руководили. Потом семья перебралась в Гатчину в апреле 1943 г. и только в Риге смогли найти работу и жили там до мая 1944 г.
        С. Яров «Блокадная этика” Москва, Центрполиграф 2012 г., 603 стр.
    Правдивость обстановки в блокаду Ленинграда через дневники с учётом самоцензуры и запретом ведения дневников и фотографирования оценить довольно сложно. До 1980 г. такие материалы невозможно было публиковать. А. Адамович и Д. Гранин одни из первых написали «Блокадную книгу”. Д.С. Лихачёв давал отрицательную оценку литературе по блокаде. В 1997 г. по личным воспоминаниям он сам написал «Воспоминания”, В.М. Глинка «Блокада”, 2005 г. Вот эти два воспоминания довольно аккуратно касаются вопросам этики блокадного существования людей. Сочувствия требуют, чтобы взгляд не останавливался излишне долго на скорбных картинах агонии человеческой личности. Люди, блокадники видели только малую часть общей картины блокады. Они не думали, что такое придётся им перенести, думали обойдётся. Остаться человеком в бесчеловечное время далеко не всем суждено. «Смертное время” с декабря 1941 г. по май 1942 г. В начале августа было много продуктов, но много не сохранить. Кроме того, никто много и не собирался покупать, думали обойдётся, никуда продукты не денутся. В 1941 – 1942 г. квалифицированные рабочие зарабатывали 800 – 1200 руб. в месяц, профессора – 600 руб., ктн, доценты – 400 – 500 руб., уборщицы – 130 – 180 руб. (Д.К. Лазарев «Ленинград в блокаде”, 2000 г.) Килограмм хлеба до 1942 г. стоил 1,7 руб., с января 1042 г. – 1,9 руб. На рынке в это время хлеб стоил 400 руб., мясо, масло – 500 руб. за кг. Однако, с середины декабря 1941 г. уже за деньги на рынке не продавали, а меняли на золото и драгоценности. Голод начался с ноября 1941 г. признаки физического угасания (апатия, вялость). Милиция задерживала лиц, кто не прятался в бомбоубежищах. Неубранные трупы на улицах мешали ходить, их не убирали. Безразличие к

                - 5 -

трупам, километровые очереди в столовые и закусочные доходили до 3 – 5 часов стояния до сентября 1941 г. без отрыва талонов, скандалы, драки. Стала появляться злоба от голода. С сентября 1941 г. запретили пользование электронагревательными приборами, экономили электроэнергию, керосина продавали только по 2,5 литра на человека в месяц, а потом вообще перестали продавать. В столовых стали отсутствовать ложки и вилки. После пожара на Бадаевских складах спекулянты стали торговать “сахарной землёй», верхний слой – 100 руб. за кг., нижний – по 50 руб. Обман и обвешивание при продаже продуктов (олифа вместо масла, мастика вместо конфет), воровство и расхищение библиотек, вооружённая охрана булочных, ограбление умерших на улицах и в квартирах – вот особенность жизни города в это время (воспоминания Зеленской И.Д., В.М. Глинки, Б.Б. Кросс). Справедливость блокадников – это отсутствие привилегий. В первую очередь умирали слабые характером, утратившие волю к труду, безработные. Надо дать людям работу, занять их делом, очистить город и не терять надежду на освобождение, на Победу – вот основная идея писем блокадников. Блокадный ребёнок Борис Парусов в декабре 1941 г. написал про свою мать:
        Ты Ленинградка, ты – герой
        И я, твой сын, горжусь тобой.
        А мы пока в кольце, в блокаде,
        Но будь уверена, её прорвут
        И хлеба много привезут.
        В феврале 1942 г. хлеб стоил 1,25 руб./кг., но его в городе было мало. За ним стояли длинные очереди. С 2 часов ночи люди становились в очередь в продуктовые магазины за отоваривание карточек, а магазины открывались в 9-00 и это в большой мороз. В основном в магазинах продавали хлеб, где давали мясо, сахар, крупу, масло – было мало и громадные очереди. Карточки надо было отоварить до конца месяца, в следующем месяце они уже не работали, неотоваренные пропадали. Когда отпускали хлеб, просили сделать маленький довесок, который съедали пока шли до дома. Всё можно объяснить, но не всё можно простить. Последней надеждой была больница, но трудно довезти. Но если даже довезли, то надо было ухаживать за больным, навещать родственникам. Много умирали. При эвакуации оставляли своих больных детей, родственников в блокадном городе. Некоторых, не прошедших санконтроль при посадке в вагоны на Финляндском вокзале. Их оставляли, просто бросали на произвол судьбы, а сами уезжали. Срабатывал рефлекс самосохранения. (стр. 310) Это из воспоминаний Д.С. Лихачёва. Известны случаи, когда дети доносили на своих родителей, что они отбирают у них карточки и продовольствие. Суд тогда был короткий – смерть. Трудно по воспоминаниям людей восстановить истинную картину блокады, больное воображение, неспособность адекватно оценивать обстановку, злоба и, конечно, боязнь цензуры и властей. Нельзя было поделиться, могли донести, воспринять как агитация и пропаганда, а за это в военное время смерть. Распад семейной этики: мать забирает детские карточки и переезжает в другой район, бросая детей. (стр.340). С декабря 1941 г. перестали хоронить в гробах, доски шли на топливо. На трупы нападали, резали мягкие части и употребляли в пищу. Брали гробы напрокат, так было дешевле. За услуги шёл алкоголь, хлеб, деньги. Хоронили в братских могилах, рыли траншеи и хоронили без гробов от больниц. Но много просто бросали трупы на улице, бросали в каналы. Милиция и дворники следили, чтобы этого не было. Иные прятали трупы в квартирах, чтобы сохранились карточки, в подъездах домов и во дворах. В январе 1942 г. дали разрешение оставлять карточки умерших до конца месяца. На предприятиях в виде премии стали выдавать промышленное сырьё: олифу, столярный клей, льняное масло и др. В постановлении

                - 6 -

Военного совета от 22.06.41 г. говорилось, что эвакуации подлежат: важные промышленные ценности, цветные металлы, квалифицированные рабочие, инженеры, служащие, молодёжь, годная к воинской службы, ответственные и партийные работники. Об остальных ничего не говорилось – женщины, дети, старики, видимо, металл дороже. Секретарь обкома партии Кузнецов А.А. был против выдаче дубликатов карточек в случае их потери. Все заявления о таких потерях тщательно проверялись, но пока шла проверка до выдачи новых карточек много не доживали. Если работник месяц, два  не приходил на работу его исключали из списка и не ходили проверять. Приезжая за трупами в библиотеку по заданию Смольного, искали в шкафах и забирали с собой книги по географии, медицине, альбомы по искусству. Партийные работники не выступали по радио. Из сообщений по радио, из газет нельзя было узнать что-то о убитых, умерших, раненых. Партийный аппарат требовал, чтобы во всех сообщениях был оптимизм и ничего плохого. В городе действовал Закон об опозданиях. За 2 – 3 опоздания на час увольняли, а через месяц люди умирали. Строгий порядок был выше жизни людей. Руководители города скрывали от руководства страны действительное положение в блокадном Ленинграде. (стр.395) Вершиной “ценности” работника была ситуационной, а партийная – абсолютной. Среди партийного аппарата смертность была незначительная. По воспоминаниям Рибковского Н.А., который в блокаду работал инструктором отдела кадров горкома партии, в марте 1942 г. его направили для поправки здоровья в стационар в посёлке Мельничий Ручей. Питание в стационаре отличное: мясные блюда, колбасы, Рыба, икра, балык, масло, пирожки и пирожные. Два завтрака, обед, ужин всё без карточек. (стр.413) Из торгового порта поступала рыба в город и шла в столовые партийного руководства. Для руководства строились комфортабельные бомбоубежища. Жёны руководящих партийных работников свободно выезжали и въезжали в город без пропусков, летали на самолёте в другие города. Райкомы комсомола были в худшем состоянии, работники голодали и умирали. (стр.415) В Смольном проводились банкеты, было много дефицитных продуктов. В генеральском магазине во дворе Штаба ЛВО в сентябре 1941 г. было только шампанское, а в буфет редакции “Ленинградской Правды” были доставлены роскошные продукты и получены они были сверх карточек. Работники РК комсомола привилегиями не пользовались, в таком же положении были районные Исполкомы. Привилегиями пользовались только РК и ГК партии. Постановлением от 17.12.41 предусматривалось отпускать ужин без карточек секретарям этих комитетов. Ответственные лица в городе сами определяли кому жить, а кому умереть. В городе работали спецмагазины во всех районах, в них были все необходимые продукты, но не для всех. Ясли и детсады, куда свозили всех брошенных детей, плохо обеспечивали продуктами, была большая смертность. Детей брали только до 14 лет. Поступающих детей клали на диван и оставляли на ночь, если утром не помер, то оформляли, если умирали, то хоронили. Если сразу определить было трудно, давали рюмку кагора, если оживал, то принимали. Всё это делали, чтобы не портить отчётную статистику. (стр.482) Милиция задерживала на рынках, кто продавал хлеб буханками, а кто по 200 – 300 гр. не брали, старались не замечать. Комсомолки ходили по квартирам собирали детей, где умирали матери. При эвакуации детей, просили ребёнка от стенки до стенки пройти. Если проходил, то забирали, если нет, то оставляли в городе, говорили, что надо подкормить, но к следующей эвакуации эти дети уже не доживали. С конца декабря 1941 г. по март 1942 г. много трупов валялось на улице, жители старались к ним не прикасаться, боялись заразы, да и всё равно помочь не могли. На очереди в продуктовые магазины выдавали номерки: в 03-30 начало очереди, в 04-00 - №33, а в 12-00 №2354, это в магазине продавали томатный сок в феврале 1942 г. В городе работал театр музыкальной комедии им. Акимова и зал Филармонии. Много желающих, люди приходили пообщаться. В гостинице “Астория” был лечебный стационар. В нём лечился пианист Сафроницкий  В.В. При крайних обстоятельствах жестокость, алчность переходит все границы человеческого бытия. Отказ от эвакуации – своеобразный героизм, когда возвращались из эвакуации, то к ним брезгливо относились, в отличии от тех, которые перенесли всю блокаду в городе. Районные и фабрично-заводские стационары существовали до января 1942 г. Работали столовые, пункты обогрева. С января 1942 г не было газет, а когда они появились, то их
наклеивал и на заборы. Работало Радио всю блокаду.
               
                Материал подготовил Львов Ю.М.     05.05.2016

 
    Эвакуация по Ладоге население  Ленинграда 1942 г.