Стая. Глава 1. Вожак

Ночь выдалась ненастной.
Безуспешно прождал появления хотя бы небольшого просвета в ночном небе несколько часов, и в какой-то момент забылся тяжёлым сном. Полная луна, которую он с нетерпением надеялся увидеть уже не первый день, так и не появилась в урочный час.
Открыл всё ещё тяжёлые веки, прислушался к мерному шуму моросящего дождя. Поднял левую руку, высматривая отблески тонюсеньких стрелок на старых часах: убедился, что проспал пару-тройку часов, не больше. Повернул голову к окну, чтобы убедиться: да, мрачно-серое небо только-только стало светлеть.
Приподнял голову и сразу заметил отсутствие пленницы. Ни секунды не сомневаясь, понял, что решила сбежать. Значит, неправильно рассчитал дозу ароматного чая. Хмыкнул, растянув красивые губы в жёсткой улыбке: зря боялся навредить ей. Ну да ладно… Несложно исправить…
Лениво потянулся. Не торопясь, поднялся, натянул трико, вышел во двор и приступил к зарядке. Полчаса статических упражнений и не менее часа бега трусцой. Не пропускал ни одного дня не обращая внимания ни на болезни, которые случались редко, ни на погоду. Ему не мешал и сорокаградусный мороз с метелью, а едва заметные капли дождя, как сегодня, и вовсе не стоили внимания.
Упражнения никогда не давались нелегко, но он должен был прочувствовать своё тело до боли в каждой мышце. Превозмогая самого себя.
Силы воли ему не занимать. Именно благодаря ей он контролировал не только себя, но и свою стаю: Вожак должен быть первым хотя бы в чём-то. Ему скоро исполнится тридцать пять, и те, кого он по привычке считал подростками, уже вовсю стремились наступать ему на пятки. И если физическая мощь была уже не та, то ума и мудрости хватило бы на десятерых.
Отдышался.
Вытащил ведро ледяной воды из старого колодца. Облился, чувствуя жжение на разгорячённой коже и прилив недостающей в последнее время энергии. Взял полотенце, висящее под навесом, и вытер волосы. Тело высохнет естественным путём.
Зашёл в дом и сменил промокшее бельё.
Надел белую рубашку, закатал рукава. Следом - чёрные летние брюки. Ремень из натуральной кожи с тяжёлой пряжкой в виде волчьей морды. Такой был у каждого в стае.
Неторопливо занялся приготовлением завтрака. Бросил на раскалённую сковороду тоненькие ломтики бекона, добавил пару яиц и много чёрного перца. Всё, как он любил. Ломоть ржаного хлеба, слегка присыпанный солью – как привык с детства.
Ел медленно пережёвывая и размышляя.
Забавно.
Бежать от него в его собственных охотничьих угодьях! К тому же во время дождя! Чистое самоубийство. И чисто женская глупость: она же видела отвесные скалы, с которых так легко сорваться!
Но, с другой стороны, такое отчаяние восхищало!
Вымыл и высушил посуду.
Сделал несколько глотков воды. Не торопясь.
Надел кеды, аккуратно завязал шнурки и вышел на улицу в предвкушении охоты.
За старенькой деревянной калиткой увидел втоптанные в грязь следы, ведущие вверх, к едва заметной тропинке. Значит, смогла-таки разглядеть! Молодец!
И вообще, она была первой, кто попытался сбежать до Ритуала. Слишком мало времени для изучения местности, его привычек и путей отхода. Нет, рано он начал ею восхищаться: не так уж она и умна.
Поднял взгляд выше и спустя несколько мгновений высмотрел мельтешащую среди камней тень.
Полтора часа форы, как минимум – это время с того момента, как он проснулся. Недалеко же она ушла!
От души рассмеялся.
Эхо разлетелось на мили вперёд…
Знал, что она непременно услышит. Только это уже ничего не изменит.
Надел волчью маску, скрывающую верхнюю часть лица, и рванул…
Горный воздух, запахи потревоженной травы и мокрых камней будоражили и добавляли адреналина. Шелест крыльев и резкие выкрики птиц, бурлящие потоки воды призывали к движению. Он словно воссоединился с природой, рассекая пространство энергетическим всплеском, снующем, как разряды электричества, бегущем импульсами по её следам.
Она не понимала, что её страх оставляет за собой следы более заметные, чем капли крови из израненных стоп. А он останавливался у каждой метки, наслаждаясь своим триумфом и её бессилием.
Она давно устала, но двигалась вперёд с непоколебимым отчаянием. Всё медленнее и медленнее. И он уже шёл за ней следом, почти спокойным шагом, смотря, как она оглядывается, утирает слёзы грязными руками, оставляющими на лице серые полосы. Он не торопился, но, когда она сделала последнюю попытку побежать, рванул, с нескрываемым удовольствием настигая и роняя её в высокие заросли.
Ему очень понравилась охота.
Особенно финальная часть, когда, подавляя её последние попытки сопротивления, пылая от возбуждения, он прокусил кожу на её плече. Горячая кровь смочила его пересохшие губы, ударила в нос вязким запахом железа.
Она брыкалась и визжала от боли, а он прижимал её к земле и боролся с искушением вонзить зубы в нежную плоть ещё раз.
И почему раньше не додумался совместить полезное с приятным?
Теперь это будет его новой забавой.
Вернул в дом и бросил кусок хлеба, как провинившейся собаке. Поставил рядом с ней стакан с новой порцией чая. Успокаивающего и вводящего в эйфорию.
Специально затянул верёвку не сильно.
Так соблазн повторить попытку бегства становился ещё более заманчивым. А она обязательно повторит, судя по ненависти, то и дело вспыхивающей в тёмных глазах.
Безусловно, это заводило.
Но сейчас им обоим необходимо было выспаться и набраться сил.
Он выглянул в окно.
Дождь прекратился, тучи медленно уплывали, оставляя место светлеющим облакам.
Возможно, именно сегодня он впервые осуществит задуманное и окропит восстановленный алтарь кровью.
Осталось только дождаться Луны…