Черные прерии

         
          СБОРНИК: на разогреве в USA
               
  Под клавишей : вдруг над перевалом возник ореол света. В темноте раннего утра две фары дальнего света сверкали глазами дикого животного.
Абсолютно лысый с пепельным оттенком и убедительной крепостью череп. В незнакомце чувствовалась недюжинная сила. С раздраженной агрессией он повторил тот же вопрос.
Бежать было недостойно, заявив о своем гражданском статусе.



                ЧЕРНЫЕ ПРЕРИИ



      Очередной город: Форт Уэрт недалеко от Далласа. Едем с настроением. Неожиданно все разговоры стихли. На гребне холма словно сотни гигантских самолетов запустили пропеллеры - проявились вышки могучих ветряков.  Завораживающее зрелище. В ритме разнобоя вращения - единый замысел.

       Я – всё еще непарный; надеюсь только на себя.
       Спрашиваю у переводчика, почему такое большое количество ветрогенераторов. Конечно, понимаю: чем больше, тем лучше.  Ответы на родном языке пригодятся для установления доверительного контакта с новыми «parents». В общении возникнут незнакомые английские слова, а когда тему знаешь - уверенно киваешь.

       Солнце, воздух и море. Вот она диалектика жизни. Сильные потоки ветра с моря заставляют вертопарк флюгеров давать стране жизненную энергию. Сосёт под ложечкой: где-то внутри меня идёт развязка сопоставления. Точно. Есть такое. Несколько дней назад наш микроавтобус остановило стадо идущих быков.

      Мощные, сильные, застывшие во времени – словно кадр из фильма. Не может быть: 70 скульптур чествуют перегон скота через реку подлинных в размере животных, минуя рукотворный хребет с водопадом.
      Если бы мы встретили одну фигуру лонгхорна – техасского быка, наверное, интересно - на миг. Но целое стадо – событие: символ души штата. Здесь формула перехода силы количества в качество.
Теперь каждую весну на даче мы высаживаем сотню тюльпанов и удивляемся влиянию рукотворного тюльпанария на души соседей-дачников…

    Всех развезли по новым адресам, в салоне минивэна остался только я. Водитель развернулся ко мне: «Suburb». Окраина города. Кстати, я рад. Рано утром всегда пробежка.
     Проснулся в пять утра. Предварительно предупредил заботливых хозяев, что вернусь к завтраку. Они одобрили мое затейство и скорректировали время после обеда – я с ними иду в Church. В американской церкви я еще не был.

     Утро было нерадушным: темным и неуютным. Куда бежать?  Всегда направо, чтобы не отягощать неразбуженное сознание. Вправо, еще раз вправо. Перекресток. Шоссе, за ним техасские прерии Блэкленд. Светофор еще не работает.  Пересек пока свободную трассу.

     Дорога вела вверх.
     Поставил цель: пробежать два-три километра до вершины склона и посмотреть за горизонт. Воздух свежий. Легко взял стометровку.
     Мелкий февральский дождь не мешал.
     Вдруг над перевалом возник ореол габаритных огней. В темноте раннего утра две фары дальнего света сверкали глазами дикого животного. Внутренний дискомфорт запустил таймер безопасности. Опыт экстремальных ситуаций подсказал перейти в режим «я в домике».

     Контуры автомобиля разглядеть невозможно, глаза-фары мчались на внушительной скорости. Я повернул назад. Вскоре за спиной услышал визг тормозов. Крайслер Нью Йокер черного цвета обогнул меня и остановился, заглушив двигатель.

     Я перешел на шаг. Водитель опустил боковое стекло.

     За рулем сидел абсолютно черный человек. Внутренние поверхности век и белки глаз были налиты кровью. Он пристально и пьяно смотрел на меня. Еле ворочая языком, произнес сиплым басом: «Hey, sir! Where is pear street? ».

     Я ответил приветствием, но где находится это «pear» и что оно значит, не вспомнил: «Sorry, sir. I don’t know». И вдруг осознал, что выбежал без паспорта и не знаю название улицы, на которой разместился.
     Ноги автоматически двинулись вперед, не дожидаясь реакции вопрошающего.
     Следом тронулось уставшее авто  и, с визгом обогнув меня, снова преградило путь. Окно оставалось открытым. Крупное лицо, широкий разрез глаз, масштабный нос. Абсолютно лысый с пепельным оттенком и убедительной крепостью череп. В незнакомце чувствовалась недюжинная сила. С раздраженной агрессией он повторил тот же вопрос. Не дожидаясь от него дальнейшей реакции, я пошел в наступление: «I’m from Russia! You want to have a problem with me?!».

      Бежать было недостойно, заявив о своем гражданском статусе. Иду, мысли мешают разуму: «сейчас выйдет, зашибёт и никто не опознает… обидно пропасть в чужой стране». Успокаивала близость к светофору и шанс не продолжать общение. В четверть седьмого нужно вернуться и быть готовым выехать на заседание клуба бизнесменов.
      Становилось заметно светлее, дождь ненавязчив.

      Крайслер после раздумья завелся и вновь преградил путь. Дверь открылась. Хозяин авто, выходя с пьяной осторожностью, распрямился.
      На дороге прерий Блэкленд передо мной восстал Исполин.  Непривычное состояние смотреть снизу вверх; при моих метр восемьдесят, я был ниже его плеча. 
      Дождь усилился, мгновенно осваиваясь на наших фигурах.

      Качаясь, Blackman сделал ко мне шаг. По выражению его черного лица я не мог определить его намерений. Мгновенно возникло решение: «Мистер, я вспомнил! Я знаю, где находится грушевая улица. От светофора налево, затем через два квартала направо, а там прямо». В этот момент для меня зажегся зелёный свет. Не прощаясь, я аллюром пересек шоссе. 

      Метров через десять от перекрестка оглянулся. Крайслер стоял на красном, сигнализируя левый поворот…

     За завтраком я рассказал новым «родителям» о своем приключении. Удивительно, но они слишком взволнованно восприняли мою встречу с афроамериканцем.
    Минивэн уже ожидал у входа, я умчался с соратниками на встречу. Позже состоялось посещение церкви, которое принесло удивительное событие, связанное с моей утренней встречей…