В Панхае всегда солнечно... 2

Дик обернулся. Позади стоял молодой парнишка, моложе следователя года на три. В белейшей шелковой просторной рубахе и широких штанах. На лице такая же приветливая улыбка. Их специально учат этому что ли?
Парнишка отер лоб бумажным платком и подмигнул сержанту. Тот заметно взбодрился.
- Вот, господин лейтенант. Прибыл следователь из Центра... – взялся было пояснять бывший бармен, но был сдвинут в сторону Диком.
- Следователь по особо важным – Ричард Клейтон. Следственный отдел. Третий столичный округ. Прибыл для расследования дела о гибели туристической группы, - Дик моргнул, сделал паузу и добавил ядовито-приторным голосом: - Вам на помощь. Начальству не понравились отчеты. Слишком много солнца и слишком мало фактов.
Но язвительность в голосе не смутила молодого следователя. Он выпрямился и представился, нарушая все мыслимые протоколы:
- Лейтенант Борг. Дело о гибели туристов поручили мне. Отличная головоломка – скажу я вам. Сожалею, что запоздал – возникла проблема с охлаждением в салоне автомобиля. Вы уж простите, что в рабочее время тут никого – жара, сами понимаете. Но ничего, скоро акклиматизируетесь. Надеюсь, приятно будет с вами вместе работать.
Лейтенант, улыбаясь протянул руку. Глаза Дика сузились в две тонкие щели. Он и не подумал ответить на приветствие, молча разглядывая полицейского следователя до тех пор, пока тот не покраснел и не убрал руку.
- А я надеюсь, что нет, - хмыкнув, объявил наконец Дик. – Работа не должна быть приятной. Она должна выполняться по уставу.
В кабинете повисла неловкая тишина. Эти два недополицейских уставились на Клейтона так, словно он совершил нечто непотребное. Дик, прекрасно поняв их настроение, решил навести порядок. Для начала он замолчал на пару минут, сверля взглядом сержанта и Борга, а когда тишина стала нестерпимой, наконец заговорил.
- Устав, это то, что было написано кровью ваших товарищей. Там внизу! – он с такой силой ткнул пальцем в пол, что недотепы вздрогнули. – Если в уставе записано, что нельзя впускать кого попало в кабинет следователя и предоставлять ему бумаги, значит вы сержант, должны потребовать документы. А если документов не будет – вы должны арестовать нарушителя. И это вы должны сделать не потому, что мне так хочется. А потому, что в противном случае могут погибнуть ваши товарищи и вы сами. Если в уставе записано – рабочий день начинается в семь ноль ноль и заканчивается в восемь ноль ноль, вы должны приходить на работу за десять минут до начала рабочего дня, а уходить… - Дик с трудом сдержал внезапный приступ ярости: - Уходить, пока мы не закончим это дело, вы будете только с моего личного разрешения. Даже если на улице жарко. Ясно?
Непроницаемо-голубые глаза его, казалось насквозь прожигали ежившихся полицейских. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Дик сжал кулаки и шагнул вперед.
- Я задал вопрос, лейтенант, - прошипел Дик. – Вам ясно?
Борг инстинктивно отступил назад. Лоб покрылся капельками пота, покатившимися по щекам.
- Так точно, - кивнул наконец он, уперевшись спиной в стену.
Дик обвел взглядом кабинет, бар, запотевшие стаканы, и остановился на сержанте Шико, который старался стать невидимкой.
- Бар, - палец следователя ткнулся в шкаф, где располагалась батарея разноцветных бутылок. – Бар сейчас же убрать. Материалы дела мне на стол. Кстати, где будет стоять мой стол?
Шико молча указал пальцем на место под кондиционером.
- Неверно, тут, - Дик кивнул в угол комнаты. – Допрашивать свидетелей буду я, - Клейтон глянул на Борга. - А ты будешь наблюдать. Ясно?
Борг, побледнев, кивнул, не в силах вымолвить слово. Сержант Шико метнулся было к шкафу с бутылками.
- Сначала документы, - остановил его Дик.
Через несколько минут перед следователем лежала тонкая папка, обозначенная как «Дело № 145», а Шико получил наконец возможность удалиться, позвякивая бутылками.
- Это все? – ледяные глаза следователя уперлись в Борга.
Тот кивнул, пытаясь скрыть внезапную дрожь в руках:
- Так точно.
Дик молча покачал головой развязывая шнуровку. Взгляд его упал на список документов дела.
- Осмотр места происшествия… опрос свидетелей…
Он поднял глаза.
- Опрос? Почему не допрос? – не дожидаясь ответа, махнул рукой: - Ну допустим. Дальше что…
Он перевернул несколько листов.
- А это еще что? – ткнув пальцем в разлинованный лист простой бумаги, спросил Дик. - Обзор внешних повреждений? Обзор? Где отчет патологоанатома о вскрытии?
Борг, побледнев как лист бумаги, смущенно развел руки:
- Такое дело. Патологоанатом не смог провести вскрытие – ему стало плохо при виде мертвых тел. Мы попросили мясника осмотреть внешние повреждения, и все подробно записали… с его слов.
- Чего? – Дик не поверил своим ушам. – Вы совсем с ума посходили?! При невыясненных обстоятельствах гибнет пять человек. Замерзает насмерть при пятидесятиградусной жаре. А вы просите мясника осмотреть тела, потому что патологоанатому стало плохо? Ну и что там пишет этот мясник?
Он снова уткнулся в бумаги:
«Обзор внешних повреждений, записанный со слов господина Бобса.
Настоящим я, Германий Бобс, удостоверяю, что находящиеся передо мной тела – тела людей, погибших естественной смертью от охлаждения. Об этом свидетельствуют обморожения конечностей у первого, второго, третьего тела, а также ожоги и опаленные волосы у четвертого и пятого».
Клейтон поднял голову, прерывая чтение и поинтересовался у Борга:
- С каких пор ожоги свидетельствуют о смерти от переохлаждения? А это вот как я должен понимать – «многочисленные раны и ссадины, как не представлявшие угрозы для жизни, признаны мною несущественными»? Где описание травм, их локализации? Вы должны были описать каждую царапину! Каждый синяк! Где подписи понятых? Почему нет атласов с обозначением всех повреждений? Где фото тел наконец?
Борг побледнел и жестикулируя руками принялся бормотать о том, что атласы у них давно закончились, фотограф был в отпуске и вообще, все случилось слишком неожиданно. Поняв, что ответа не будет, Дик отложил бумаги и поднялся:
- Проводите меня в морг. Я лично осмотрю тела.