Глава 4. Уличные коты и домашние преподаватели

 
      

   Сегодня у Жорика было целых пять пар лекций: так вкатили ему в расписании. Пять пар – это десять академических часов. После «окна» и отдыха в библиотеке оставалось ещё шесть часов: три пары...

     К концу дня, когда Жорик отправился домой, язык после лекций во рту уже не ворочался, а в желудке, уже переварившем булочку, купленную в буфете, наблюдалась полнейшая пустота. И всякие желания, кроме единственного: добраться поскорее до своей тёплой комнаты, постели и почему-то кофе, которое он преспокойно пил на ночь - отсутствовали вовсе.

     В довершение ко всему, как только он вышел на улицу, начался довольно крупный дождь, грозящий вскоре перейти в ливень. На улицах было пусто, и газетный киоск, мимо которого он проходил утром, был уже закрыт, как и уличное кафе с беляшами и пивом.

   «Стоп! - отдал себе мысленное приказание Жорик, заметив мимоходом, краем глаза, небольшое серое пятнышко между газетным киоском и уже закрытой пивной лавкой. -  Это же... тот самый, проворный кот!»
 
Он подошёл поближе. Мокрое существо, что щемилось в проёме меж двух стенок, сейчас вовсе не имело утреннего, бойцовского вида. Оно подалось к нему и слабо мяукнуло. Но, вне сомнений, это был именно тот самый серый кот… Жорик присел на корточки и погладил его по голове, отметив, что на одном ухе животного начиналась парша.

    - Да ты, братец, видать, не первый  день по улице путешествуешь! - участливо заметил преподаватель. - Заболел, бедолага! А, быть может, хозяева из-за парши тебя и выставили?

Кота было жалко. Любое животное, особенно не кормленое и не леченное, могло «сгореть» от этой болезни буквально за месяц. И почти ничего от этой напасти не помогало. Но Жорик случайно знал хорошее средство: надо было смазать уши, покрытые паршой, маслом чайного дерева. И тогда всё пройдёт буквально дня через два-три. Так ему однажды пояснила его знакомая девушка-ветеринар, у которой жили два откормленных, холеных кота, вылеченных подобным образом.

   - Ну что, бродяга, пойдёшь ко мне? Вылечу, а там - видно будет, - предложил Жорик, беря кота на руки. По дороге тот вёл себя на удивление хорошо. Сидел смирно и не вырывался, только урча басом в особо опасных местах: когда мимо проезжали машины. И слегка выпускал при этом коготки. Свободной рукой Жорик пытался ласково погладить кота по мокрой шерсти, приговаривая: «Тише! Потерпи немного. Хороший»...

В общем-то, без особых проблем получилось донести кота до общежития. На вахте, к его счастью, никого не оказалось: вахтёрша, по всей видимости, отошла куда-то на минуту, и не пришлось объяснять, зачем он несёт к себе мокрое животное.

Дома он опустил кота на пол, и тот сразу забился куда-то под кровать. Жорик взял сумку для продуктов и зонт. Круглосуточный магазин был рядом: сразу напротив, через дорогу. Георгий сходил, купил продукты и вскоре вернулся, открыл банку рыбных консервов, налил в блюдце молока. Кот к этому времени освоился, вылез из-под кровати и вылизывал хвост. К еде подошёл сразу же, но ел аккуратно, неспешно. С достоинством.

 «Приживётся ли у меня этот бедолага? - грустно подумал Жорик. - Если уже привык к улице – поест, отоспится и сбежит»

Дело в том, что однажды он уже приносил к себе в общежитие другого кота: подобрал на остановке, возле геофака. Тоже в дождь. Тоже серого. Тот мяукал весьма жалостливо, хотя был толстым, отъевшимся. Тяжёлым. Принёс домой… Кот даже есть ничего не стал: так испугался. С испугу даже обделал всё одеяло, бегал и орал: замуровали, мол, демоны! Тяжко, видать, было ему в такой малюсенькой комнатке после вольной вольницы. Хотя, Жорик тогда жил в другом корпусе, закрытом теперь на ремонт, и та комната была у Жорика побольше. И тогда, в то время как он выходил, в первую же ночь пребывания  кота, в общий туалет - так кот сразу шмыг между ног, и дал дёру. Уж неизвестно, как он дальше на улицу сбежал: вахта после двенадцати закрывалась, и никого больше не впускали и не выпускали.
 
Переживал Георгий за того полосатого кота... Пока однажды не встретил его снова: у вахтёров тот обретался, в горном корпусе. Вахтёрша тётя Нина и рассказала ему, что зовут кота Васькой, и что он – вполне заслуженный работник: почитай, что десять лет уже живёт при институте. Он часто выходит на ближайшую остановку трамвая и попрошайничает там у студентов. Да и на вахте ему часто перепадает…
 
Зря переживал Георгий и на этот раз: теперешний кот никуда от него не ушёл.

 Вот так само собой и получилось, что он обзавёлся котом.

 Хитрое животное совершенно ему не мешало, живя вольной кошачьей жизнью и выходя на улицу через форточку: этаж, на кошачье счастье, был первый. Жорик был постоянно занят: то пропадал на работе, то сидел и писал диссертацию, но кота покормить не забывал никогда. Уши его нового полосатого друга, помазанные маслом чайного дерева, быстро вылечились. Правда, попытка его помыть ни к чему не привела: кот боялся воды до смерти и защищал себя отважно. Весь исцарапанный до крови, Жорик решил прекратить бойню: оно того не стоило. И с этих пор больше никогда не возобновлял подобных попыток. Да и кот в последующие несколько дней сам привёл себя в надлежащий вид, став чистым и холеным.
 
      В целом, котейка оказался покладистым, и они с Жориком не мешали друг другу. Единственным неприятным фактором было лишь то, что кот в первый день пометил все углы: с испуга, наверное. А так, даже в поставленный для него в углу ящичек с песком  он не ходил: предпочитал прогуляться на улицу.
 
Георгий назвал кота Василием: как и того, с геофака. Васька любил устраиваться у Жорика на коленях, в особенности тогда, когда хозяин  играл в компьютерные игры, и громко мурчать. А Жорик часто играл в Мороувинд и был там хаджитом - представителем расы разумных воинственных котов.  Васька внимательно следил за этой игрой, но оставался на коленях хозяина, только если приходил сам. Любые попытки Жорика самому взять его на руки он рассматривал как посягательство на своё кошачье достоинство: тут же спрыгивая, громко говорил что-то, похожее на "Бу!" и рассасывался или под кроватью, или в проёме форточки.

     Так они теперь и жили...
 
Незаметно пролетел сентябрь; по воскресеньям Жорик пытался снова попасть в подвальчик Видко - но там постоянно было закрыто. Иосифа Мартовича он больше не встречал, и узнать, в чём дело - не мог. И в гости к Михаилу Степановичу счёл неудобным заходить: ведь они почти не были знакомы.

Потянулись обычные, учебные дни: лекции, практические, семинары, написание кандидатской диссертации...

Пока однажды...
 
В этот день тоже ничего не предвещало неожиданностей. Было воскресенье, которое Георгий полностью провёл в библиотеке, работая над диссертацией. Домой вернулся вечером, снял у входа лёгкое пальто: как обычно. Плотно закрыл дверь: и на замок, и на крючок. Тоже, как обычно. Чтобы, если у соседей будет дебош – и к нему случайно не заглянули. Сел на металлическую кровать с сеткой, застеленную старым матрасом с простынёй и тёплым одеялом. Погладил уснувшего на подушке кота, что свернулся клубком. Тот сразу же проснулся и потребовал еды. Жорик был вынужден снова открыть дверь, выйти в общий с соседями коридорчик, к небольшому холодильнику. Достал из него мороженую рыбу, вернулся и кинул в кошачье блюдце. Кот выжидал, когда рыба подтает, периодически цепляя её когтем.

 Георгий пошёл в ванно-туалетную комнату, общую с соседями, вымыл руки от рыбы. Заодно, заранее умылся и почистил зубы. Вернулся, и так же надёжно, как и раньше, закрыл за собой дверь. Посмотрел на часы: было пол одиннадцатого. То есть, работать над диссертацией было уже поздно: ничего не шло на ум. А спать было ещё рано, не спалось совершенно.

Что в таких случаях делает большинство людей? Конечно же, они включают компьютер… Социальные сети или компьютерные игры – достойный вариант жизни между сном и явью, возможность убить время… Ну, можно ещё посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм, но в этом случае есть опасность зависнуть до утра на этом просмотре... Для Жорика это был абсолютно не вариант: только студенты могли бы отоспаться на первой лекции. Но не он. 

     Был обычный вечер, осенний, относительно тёплый. Непривычно холодное в этом году начало осени миновало, и установилась обычная для этого сезона и в этом климате погода, когда листва только-только начинает желтеть, все студенты уже приехали, но не все ещё взялись за учёбу, и гуляют во всю, где-нибудь в самом центре города. Из форточки, открытой настежь, раздавались привычные звуки: карканье ворон, шелест листьев, отдалённый звон трамваев. В остальном было тихо. Кот наелся рыбы и теперь сидел в проёме форточки, нюхая воздух и любуясь полной луной. Его шёрстка серебрилась от падающего на неё лунного света. А Жорик рубился в любимую игру: Мороувинд…

     До чёртиков загоняв своего бедного героя - хаджита, он встал с кресла, лениво потянулся, выключил компьютер - и, в полной темноте, решил, прежде чем ложиться спать, сделать небольшую серию пассов по Кастанеде, которые не делал целую вечность, но которые практиковал, будучи студентом.

   «Давно собирался возобновить пассы. С тех пор, как работаю в институте – ещё ни разу их не делал. А надо бы поддерживать физическую форму, - неожиданно решил он. Зажёг на столе свечу в подсвечнике.  – Вот и распечатка у меня есть. Если что подзабуду, тогда подсмотрю», - он достал из верхнего ящика стола одну из папок с файлами. Выложил на стол и открыл распечатку. Эту серию он в принципе знал хорошо, но, при свете свечи, лишний раз пробежал глазами последовательность движений, просто для пущей уверенности.

     С пассами его познакомил один человек, что был знаком с Гердой, девушкой из поэтического клуба. Георгий тогда ещё учился в школе, а тот знакомый Герды, которого звали Петей, был уже студентом - возможно, заочником, учился на четвёртом или пятом курсе. При институте и работал: кажется, помощником электрика. А жил как бы не в этом самом общежитии – или,  в похожем на него, где-то поблизости: общежитий у института была масса, целый Студенческий Городок. И все корпуса - почти одинаковые. Разговор о Кастанеде с этим смутно вспоминаемым Петей глубоко запал тогда Георгию в душу: ведь именно тогда мир, который он знал и который казался незыблемым – дрогнул и поплыл, меняя очертания. И всё перестало быть таким безнадёжным, как казалось раньше. Именно тогда, он и «подсел» на Кастанеду, как выразилась Герда. А позже дошёл до практического сталкинга, работы со сновидением и магических пассов; до Тайши Абеляр и других видящих с их тансёгрити. И… почему-то именно тогда взбунтовался против «предков» и решил поступать на исторический…

    Впрочем, после окончания университета и начала работы преподавателем он остепенился и забросил всё это. А сейчас почему-то вспомнил…

     Делая пассы, Георгий вдруг осознал, что кто-то на него пристально смотрит. Он поднял голову - и встретился, глаза в глаза, с жёлтыми, пронзительными, светящимися в темноте глазами Василия... Кот уже не сидел на форточке, но, спрыгнув на подоконник, перебрался с него на стол, пройдя по нему рядом со свечой. Одно движение хвоста – и тонкая свечка погасла… Глаза кота, освещаемого теперь лишь светом луны, неизбывно светились в темноте, а его шерсть встала дыбом… И вдруг Жорик ощутил, что шерсть - именно шерсть! - у него самого тоже встаёт дыбом... И всё его тело при этом как-то выворачивается наизнанку. Затем он почувствовал, что и вовсе весь мир исказился, дрогнул и поплыл - и вот он уже воспринимает его, будто из темноты огромного колодца, будучи одновременно здесь - и не здесь, и к тому же вверх ногами... Затем комната вновь покачнулась, заколебалась, вновь перевернулась и стала на место. Постепенно, восприятие мира тоже приобрело прежнюю резкость…

Только, что-то всё равно было не так.

Все предметы вокруг теперь фосфоресцировали лёгким туманным зелёным цветом, а размеры луны увеличились раз в шесть.Звуки за окном слышались так чётко, будто вороны каркали прямо в уши. А трамваи проносились с таким шумом, будто резко приблизились и  теперь громыхали в трёх метрах от письменного стола. К тому же, комната стала просто громадной. И… к Жорику теперь приближались огромные, покрытые редкой шерстью, человеческие ноги. Они были босые, с корявыми неподстриженными ногтями.

   Жорик прижал к голове уши, одновременно издавая нечленораздельный звук. Кто-то в этот момент дотронулся до его спины чем-то голым и склизким, и Жорик ощутил это прикосновение необыкновенно чувствительно, каждой клеткой не только своей  кожи, но и своего мозга. Затем от неожиданности он бросился в сторону, снова издал утробный звук, и вдруг с ужасом осознал, что перемещается на всех четырёх конечностях… Лапах? К тому же, какой-то человек определённо хотел его поймать… И тут он рванул вперёд. При этом, сам удивился своей ловкости. Он вскочил на подоконник… Чуть не врезался мордой в кактус, который почему-то ярко фосфорицировал зелёным светом. Потом подпрыгнул, уцепился когтями за край форточки, немного подтянулся… И, не раздумывая, сиганул сверху в чёрный проем: в тёплую осеннюю ночь, манящую своими дикими, первозданными, чарующими звуками.

    «Нет, это – что, пассы виноваты? – вскоре в ужасе подумал бедный Жорик. – Я - что, стал животным? Почему? Из-за пассов, «Дыхания саблезубого тигра»? Сколько раз, когда-то студентом, я делал и «Вествудскую серию», и «Дыхание саблезубого тигра»… И всё было хорошо и нормально»…

    Отважно выпрыгнув в форточку, теперь он пожинал плоды опрометчивых решений. Прижимаясь брюхом к асфальту, почти пополз по направлению к траве газона. Мир стал таким большим, незнакомым. А он потерял ориентацию в пространстве, испугался улицы, её многообразных звуков и опасностей…

И вот, он сидел под кустом и дрожал.

- Гляди, Стась, кот! - громко сказал кто-то рядом. - Под кустом сидит.

«Это они... Про меня? Я - кот? Но я не хочу быть котом, я не умею быть котом!», - подумал несчастный преподаватель.
 
    Это случилось так неожиданно... Мысли у Жорика, несмотря на полную трансформацию тела, пока что полностью оставались человеческими.

«А кто же завтра будет вести лекцию? И вообще - что теперь делать? Может, попробовать снова запрыгнуть в окно... Вначале надо зацепиться лапами за подоконник... У Васьки ведь получалось… Ну, и – что дальше? Не пойду же я к студентам… В таком виде, - мучился он раздумьями. – А ещё… Странно, кто же там был, в моей комнате?» – а при этой мысли его пробрал озноб. Да, он помнил отчётливо: там определённо находился другой человек. Он видел его голые ноги… Но откуда он там взялся?
 
   Нереальность происходящего нахлынула на него, как волна, и Жорик, неожиданно для себя, издал протяжный, унылый звук.

   - Действительно, кот! А почему он орёт? - вдоль стены общежития, шли пьяные студенты. И уже приближались к кусту, под которым он сидел. Кажется, их было четверо.

- Коты всегда орут. Влад, ты будешь ещё пива? - спросил один из них, высокий и худой. – Тебе оставить?

    - А как же! - ответил тот, который шёл с ним бок о бок.

- Держи, - и первый протянул ему жестяную банку.

    - Смотри, братва! Кажется, я кота этого знаю: он приметный. Пушистый, холёный! – заметил самый плотный парень.

    - Как фраер: грудка беленькая, сам - чёрненький... Давай его пивом  напоим! Поймаем - и в глотку зальём! – заржал Влад, студент, который допивал пиво.

    - Ой! А ведь это, кажется, Жорика кот. Препода нашего по культурологии. Кот из его окна спрыгнул, я видел. Он на него и похож, на препода. Вылитый Жорик.  Может, не тронем кота? – засомневался Стас.

   - Нет, Стась, ты здесь недавно и не в курсе, что до Жорика тут девчата жили, которые в этом году вуз закончили. Это были их окна, и кот жил у них; кормили его всей общагой, - заметил важно плотный, самый старший из студентов. - Кота Масиком звали.

   - Ну, Колян, теперь-то он всё равно Жорика кот, раз девчонки уехали? Пришёл, наверное, на старую хату, а Жорик не прогоняет, - возразил Влад.

   - Может быть, он и оставил себе чужого кота. Он у нас добрый. И неплохой, в общем-то, препод, - согласился с ним Стас.

    - Да ну их всех, преподов! Давай кота поймаем. Они такие смешные, когда их за шкварник держишь - и пива в глотку льёшь, - не унимался  Влад.

- Смотрите, Денис идёт. Откуда он здесь? Эй, Денис! Иди к нам! - закричал Колян. - Пива выпьем.

    - Привет, ребята! Пива не буду. Не пью, - к ним подошёл Денис, красивый парень с длинными чёрными волосами.

- Привет, ты где был? - спросил Влад. - Небось, контрольную по математике делал? Помогал кто в общаге?

    - Нет. Девчонки тут у Маринки черчение делают. Маша позвонила, чтобы я их проводил. Засиделись допоздна, - ответил Денис. - К ним иду.
 
- И Зоя - там? - сощурившись, спросил Влад. - И - что, пойдёшь их провожать?

    - Нет. Уговорю обоих здесь остаться: страшно уже по улицам ходить. Заодно, контрольную по математике у них спишу. Может, и физику вместе сделаем. По математике и физике у всех групп задания одинаковые.

- Ну, пока. А мы ещё пивка выпьем, - Коля потрепал Дениса по плечу.

    - Завтра, на первой паре, увидимся, - пообещал Стас.

    - Пока, - отозвался Денис и ушёл, и кто-то из оставшихся вновь поискал в темноте, под кустами, кота, про которого так и не сошлись во мнениях: ловить или не ловить...

Но кот, не будь дурак, тем временем не стал дожидаться, какое решение примут парни. Оцепенение спало, и он, что называется, вчистил. Жорик никогда ещё так быстро не бегал; теперь уже не зная, где он, кто он, ощущая один сплошной страх и ужас. Но это не мешало ему очень и очень бодро перебирать лапками. «Конфуз-то какой… Встретить студентов в таком неподобающем виде! Неприлично… Только бы смыться!» - думал при этом несчастный новоявленный кот, бывший преподаватель.

 После того, как он порядком набегался по тёмной улице, он остановился, прижал уши, сжался в комочек, сделался маленьким-маленьким, чтобы никто его не увидел. «Где это я? Кажется, снова на газоне. И куда мне теперь?» - подумал запуганный кот, снова скрываясь за небольшим кустом.
 
Вдруг, откуда ни возьмись, на дорогу впереди вывалились две собаки. Большие, злые. Одна - серая, другая - чёрная. Слюна с пасти капает. Кот снова опрометью ринулся прочь. И - на дерево, вцепился в него всеми когтями - и стал карабкаться вверх. Потом на ветке устроился, и сидит. Ветка широкая попалась – к его кошачьей радости. И – высоко было, псы не достанут. Пусть внизу прыгают, лаем заливаются…

Наконец, их отозвал кто-то. Но Жорик так и не слез с дерева, даже, когда собаки ушли: так и просидел там, на ветке, до самого утра. Только когда стало совсем светло, спустился  осторожно, цепляясь за дерево когтями и спускаясь задом. В метре от земли он аккуратно спрыгнул на все лапы сразу. Огляделся: никаких собак по близости не было; и кот побежал, семеня лапками, куда глаза глядят. Стараясь держаться тех мест, где людей побольше. «Надо искать свою общагу… Наверное», - подумал он. Бежал он прямо по тротуару. Прохожие не обращали на кота никакого внимания, спеша по своим утренним делам.

И вдруг: « Кис-кис-кис»... Навстречу ему шли две девушки. Красивые, наверное. Лица снизу не слишком видать. Одна из них кота увидала - и зовёт. Голос приятный.

   Жорик подошёл, потёрся спинкой о ноги той самой девушки, что его позвала. И  сел около неё. Посмотрел жалостно. Может – покормит?

  - Маша, смотри, это же мой Масик! – обрадовалась вдруг эта девушка.

     - А ты уверена? – спросила её подруга. – А может, это кот какой бомжацкий, уличный. Может, у него глисты, блохи…

    - Нет, это мой кот! Это Масик. Я его уже неделю, как ищу. Говорят – отвадил кто-то из соседей. Кто котов не любит. А он, наверное, подался в старые места – где жил у моих знакомых девчонок, из общежития. Они мне его и подарили, когда домой уезжали. Ты их знаешь: сестра моя двоюродная и Надя.
 
- А, помню. Со стройфака.

    - Ага! Кис-кис-кис… Потерялся, мой бедненький. Иди ко мне на ручки, котик! -  она присела рядом с котом и погладила Жорика по спинке.

  Он замурлыкал.
   - Ну ладно, Зойка, мне на пару надо! Завтра встретимся. А у тебя сотовый звонит, – сказала ей подружка.

  «Боже мой! Это – что, та самая Зоя?» - подумал Георгий.

    Пригляделся. Действительно, это была та самая девушка, которую он видел  в Подвальчике и напротив которой сидел, рядом с Иосифом Мартовичем.

     - Пока! – тем временем, Зоя попрощалась с подругой и достала из кармана сумочки телефон:

  - Алё! Мама, я уже иду! Мы с Машкой физику сделали, нам помогли. И контрольную. И чертежи всю ночь чертили. Домой сейчас приеду. Мне сегодня на занятия только во вторую смену. Да. Целую. Жди.

    Потом девушка с трудом запихала кота в сумку, так, что снаружи остался торчать только кончик хвоста, и двинулась вдоль по улице. Жорик смотрел теперь в щёлочку – через стык между кожей сумочки и началом «молнии», и ему казалось, что Зоя идёт целую вечность в плотной толпе студентов. Его окружали резкие вредные запахи: то курева, то духов. Уши резали громкие звуки, часто  слышалась нецензурная брань.

    Дойдя до поворота трамвайной линии, Зоя прошла мимо остановки, вошла в калитку, ведущую в институтский дворик и двинулась по дорожке, ведущей до Главного корпуса. Оказавшись на площадке перед ним, девушка перешла дорогу и свернула на аллею, где пошла мимо жёлтых клёнов и лавочек. Под ногами шуршала свежая листва. Коту в сумке стало вольготнее, он с удовольствием втянул в лёгкие свежий, пахнущий осенью, воздух. Однако, оказавшись в центре, где-то там девушка села на автобус, и кот пережил в его давке не лучшие минуты своей кошачьей жизни. К счастью, ехала Зоя не слишком долго. Соскочив на остановке и миновав перекрёсток и шумные улицы со множеством машин и автобусов, она вышла на тихие улочки окраины и довольно долго шла пешком. Наконец, дошла; поднялась на второй этаж старого дома, позвонила в дверь.

  - Зоя, ты? - раздался голос.

     - Да, это я.
     С двери изнутри сняли цепочку, провернули замок. И Зоя шагнула к себе домой.

    - Мама, а я Масика нашла. Вот он! – сразу же, с порога, радостно объявила девушка. Поставила на пол и приоткрыла сумку.

     И кот - сокровище-то какое! - вывалился наружу.