Глава 5. Кошки в литературе

     Тем временем, когда новоиспечённый кот растворился где-то в безумной ночи, в том самом общежитии, в той самой комнате, где раньше жил Жорик и которую  он столь опрометчиво покинул, происходило тоже нечто весьма странное. 

Теперь там стоял посреди комнаты абсолютно голый человек. Ему самому было непонятно, откуда же он здесь взялся. Он тупо посмотрел на форточку, в которой только что исчез бывший преподаватель.

 «Куда же так спешно устремился мой хозяин, к тому же приняв облик кота? Что-то он такое интересное до этого делал, что-то весьма знакомое. Волнительное. Стоп… Хозяин?!» - и вот тут-то и наступил полный ступор.  От непривычного напряжения мыслительной деятельности внезапно захотелось есть. Человек на автомате подошёл к кошачьей  миске. Тупо уставился на свежую рыбью голову. Но есть её почему-то абсолютно не хотелось. И почему это?

И тут до него начало доходить... Он посмотрел на свои ноги, на свои руки. И задумался. «Я... вроде бы, человек... Но, только что я был котом. И был котом, кажется, долго» - человек был явно озадачен. Он ощупал свой голый торс руками. Потом взял с кресла домашний халат Жорика, который тот надевал исключительно после душа, и быстро напялил. Уселся в это самое кресло, развернув его от компьютера в сторону комнаты… Вернее, вначале он по привычке попытался свернуться в кресле клубком, но было чертовски неудобно, к тому же он явно там не помещался. Тогда он расправил спину и принял вертикальную позу.

«М-да… Всё, что осталось в доме от моего хозяина, это синие плавки, что валяются сейчас на полу», - подумал  человек, который только что был котом. - Похоже, что мы с ним махнулись телами. Надо это проверить». Он включил свет, осмотрел себя и ощупал своё лицо. Первое, что бросилось в глаза - длинные, заскорузлые ногти на руках и ногах. Лицо заросло, хотя и не слишком густо. Бывший кот подошёл к зеркалу, которое было на внутренней дверце распахнутого сейчас шкафа, и критически осмотрел заросшее лицо и патлатую шевелюру... Нет, определённо он не был похож на Жорика! Совсем другое тело.
 
    Лицо, смотревшее на него из зеркала, оказалось так себе: не красавчик, но и не урод. Уши, правда, были страшно поцарапанными: наследие кошачьей жизни.  Человек смотрел на себя – и, вроде бы, узнавал. То есть, чем дальше, тем больше крепла в нём уверенность, что он – реально, человек, а не внезапно очеловечившийся кот. Что он когда-то  родился и был именно человеком, а вот котом стал по какому-то недоразумению. «Так, кто же я? Кем был? Как и где жил? Абсолютно ничего не помню. Даже – как меня зовут… Хозяин  звал меня Васькой. Бабка - хозяйка, у которой я жил до него – просто Полосатиком. Вот и все имена, что есть у меня в наличии… Гм… Что я несу? Просто, я не помню своего имени. Своего настоящего, человеческого имени. Во всяком случае, пока», - осознал  он, наконец.

    Потом  подумал: «И что же мне делать дальше? Куда идти? В психушку?» Но тут же в голову ему пришла более здравая мысль: «А что, если просто представиться на время  Жориком? Пока суть да дело… Я в бытность котом хорошо изучил повадки и привычки моего хозяина. И это жилище посторожу ему до возвращения, а там – видно будет. Надо будет потом обязательно найти его, этого Жорика. И почему он вдруг стал котом?».
 
    Неизвестный осмотрелся и решил, что документы, деньги и вообще всё самое важное хозяин комнаты, должно быть, хранит в ящиках большого письменного стола, больше негде.

    «Интересно, кем же он работает? Чем занимается? Похоже, что мы с ним живём в общежитии. Насколько я понял, в студенческом. Его ни с чем не спутать, - размышлял бывший кот, изучая содержимое стола. Он искал документы.
 
- Методички, конспекты... Ага! Вот и паспорт. А зовут его – а теперь меня, значит – Георгий Владимирович. А вот - трудовой договор… Принят на должность инженера кафедры дизайна и культурологии… Кто это такой: инженер гуманитарной кафедры? Понятно бы, какого-нибудь стройфака или по канализации, или коррозии металлов… А вот – расписание каких-то занятий. Постой! Да он же просто препод! Вот, его фамилия, в соответствии паспорту, здесь указана, и печать деканата… Понятно теперь, чем он занимается… И что же мы преподаём? Ого! Культурология, история науки и техники, история искусства, дизайн двадцатого века… Ладно, ничего, прорвёмся. Буду просвещаться, где наша не пропадала! Я же очень учёный кот… То есть, не глупый человек… Знать бы ещё, кем я был до кошачьего воплощения, так сказать. И что же со мной случилось. Но, вопросы пока – оставим на потом. Чтобы реально не сойти с ума. А пока, надо выручать этого чувака. Пока он – кот, и бегает где-то по улицам, бедолага. Мне ли не знать, каково быть уличным котом…»

     Итак, решено! Немного ума, косметики и небольшое переодевание в чужие вещи… Впрочем, своих у бывшего кота и не было.

     Снова подойдя к зеркалу и приглядевшись повнимательней, он понял, что был примерно одного роста и на вид примерно одного возраста с бывшим хозяином серого, полосатого кота Василия... Разве что, чуточку пониже. Самую малость. Вероятно, в реальности он был несколько старше Жорика, но это если не на вид, а только по ощущениям. А ещё - более подтянутым и мускулистым человеком, чем этот Георгий Владимирович. «Но, можно в его мешковатой одежде просто затянуть потуже пояс, и отличие фигуры сильно заметно не будет. Может, он немного похудел, в конце концов. А теперь – лицо. Конечно, надо побриться, оставив только небольшие усики. И слегка постричься – у Жорика волосы тоже не короткие, но и не настолько же он зарос. Надо будет слегка подкрасить усы и волосы: у Георгия они темнее. Немного завиться: у Жорика волосы чуть волнистые. Надеть слегка тонированные очки от солнца... Он носил их только летом – но ничего, можно надеть и сейчас. Поскольку, вдруг кто заметит, что цвет глаз – другой. У Жорика они зелёные, а у меня – серые», - размышлял бывший кот.

    Часа два или три он потратил на ванну и приведение себя в надлежащий вид. Неизвестно, что подумали соседи по общежитию, с которыми у Жорика был общий санузел: когда он закончил, перевалило за три часа ночи. Тем более что новый жилец использовал краску для волос, косметику и фен соседки: они лежали на полочке над раковиной. Он покрасил этой чужой краской волосы, а стойкой тушью подправил усы. Результат его, в принципе, удовлетворил. Конечно, полного портретного сходства не было, но... «Кто на работе внимательно разглядывает своих коллег? А студентам препод вообще до фени: у них свои дела на уме», - подытожил бывший кот.
 
     Потом он снял банный халат и примерил пиджак и брюки хозяина: они действительно были великоватыми и странного фасона, но не сильно спадали. И, если ремешком подтянуть... Рубашка у этого парня, преподавателя, была несуразная, ярко-розовая. Пиджак - мешковатый, цвета детской неожиданности. В глубине шкафа висел ещё и чёрный, но он оказался слишком узок в плечах для бывшего кота. А ещё, Жорик всегда носил галстук. На одной из полок шкафа их было целых семь.

  «Странный парень. Но типан он был, по сути, добрый, и даже спас меня от парши, - подумал теперешний заместитель Георгия. – Потому, подстрахуем как-то его самого:  схожу за него на работу… Жаль, что он работает именно преподавателем... Не самая лучшая для меня участь, тяжело мне придётся. Кажется, что в своей прошлой человеческой жизни я был кем угодно, но вот точно, что не преподавателем».

  Одетый как Жорик на работе, он плюхнулся в кресло и предался странным размышлениям. Или же, размышлениям о странном.

     А уже на рассвете незнакомец внимательно изучил найденное им в столе расписание занятий и просмотрел методички. «Сегодня – должно быть, понедельник, раз вчера было воскресенье: Жорик ходил вчера на рынок. А он ходит на рынок по утрам исключительно в воскресенье. И, кроме прочего, покупает там свежую рыбу... Значит, понедельник. И на этой неделе, что заложена закладкой в его ежедневнике, в расписании значатся три пары практических занятий, и все на химфаке. Через полчаса - начало первой пары. А значит, пора собираться. Долго я, конечно, не продержусь в роли препода, а потому, надо будет как можно скорей найти... этого кота», - подумал он.

     Задача поисков осложнялась ещё и тем, что кота он видел только мельком, в темноте. «Кажется, он – чёрный. Или – тёмно-коричневый. С белым пятнышком на грудке, - подумал человек. - Ну, и влип же я… Вот ситуация!».

Вся эта история была в целом мистической и зловещей. И он сам был нелепым и беспомощным, игрушкой судьбы и обстоятельств, что издевались над ним самым невероятным образом. Но, несмотря на это, бывший кот решил плыть по течению и довериться судьбе… И барахтаться, по мере сил и возможности. Как уличный кот, ненароком угодивший в лужу.

     «Главное, не впасть в отчаяние. Жизнь – сложная штука. И для котов, и для людей… Не знаю, где выжить проще: на помойке или же в институте… И там, и сям – везде конкуренция», - философски подумал он.

  К счастью, способность думать, рассуждать и действовать по-человечески  понемногу к нему возвращалась.

     Не слишком приятная новость ожидала его у вешалки. Осеннее пальто было ещё ничего: просто сидело слишком свободно, как и вся остальная одежда прежнего хозяина. Слегка мешковатое, не по фасону, но по существу придраться не к чему. Бывает и хуже… «Шкура кота была тоже, полагаю, не слишком в моем стиле – но пришлось привыкнуть, - усмехнулся бывший серый полосатый кот. - Но вот обувь… Кажется, я сам любил кроссовки. И спортивные куртки… Но речь не о том. Не важно, что это не кроссовки, а демисезонные полуботинки. Но вот ботинки, которые сильно жмут... Это уже чересчур, это очень неприятно. Они очень уж узкие... Несмотря на то, что размер даже чуть больше моего. Ступни Жорика даже чуточку длиннее моих. Но, видать, поуже... Сюрприз, однако!»

Бывшему коту пришлось снять тёплые носки. И срочно, в темпе, искать самые тонкие. А в нос полуботинок насовать немного бумаги. Тем не менее, в них было не слишком удобно. «Из одежды нет ничего неприятнее, чем тесная обувь. При случае – сразу озабочусь купить себе нормальную, по размеру», - решил он.

   «Конечно, решиться и стать преподавателем за Жорика – авантюра ещё та, - рассуждал дальше бывший серый кот Васька, огладывая себя в зеркало в последний раз, перед уходом. - Но, что делать, куда ещё идти? Бездомным человеком быть – судьба не лучше, чем быть бездомным котом. Думаю, что даже хуже. Кому нужен такой?  Если к тому же нет денег и паспорта... Вообще, долго не проживёшь, однако. И кто бы  поверил моему честному рассказу, как я докатился до жизни такой?»

   Настроение несколько улучшилось, когда он прошёл к выходу и поздоровался на вахте, даже не меняя своего голоса. Его признали, поскольку на приветствие сразу же откликнулись и студенты, которые только что вышли из круглосуточного буфета на первом этаже, и вахтёрша.

Студенты хором ответили:

  - Здравствуйте, Георгий Владимирович!

 А вахтёрша спокойно,  с чувством осознанного величия, бросила на него взгляд - и, процедив своё «доброе утро», снова уткнулась в газетные кроссворды.

     Он вышел на улицу. «Сегодня у него… То есть, получается, у меня – всего три пары, и, к счастью – все практические. Практические занятия, как я понимаю, это те, где студенты отвечают преподавателю, а не наоборот. Там, где должен буду распинаться я – это лекции. Завтра их четыре. Слава богу, у Жорика есть хорошая методичка, в верхнем ящике стола. И конспекты. Надо успеть подготовиться. Зайду ещё, пожалуй, в библиотеку – Жорик наверняка там записан. Возьму пару учебников, на всякий случай.
 
    Оказалось, что дорогу от общежития к институту он знал хорошо. «Кто же её не знает!» – подумал он, и чуть не высказался мысленно: каждый кот… «Но, конечно, не каждый. Для кота этот мир гораздо огромнее, и большинство из них ограничиваются не такой уж большой собственной территорией. Мне ли этого не знать! Но вот каждый человек, тем более, каждый студент, хотя бы – бывший, должен отлично знать эту дорогу… Но, однако! Я как-то и почему-то слишком хорошо её знаю. Получается, что я - студент? Нет, вряд ли. Не похоже. По возрасту не подхожу. Может, я - бывший студент? И тут учился когда-то? А вот это - вполне вероятно... Ведь ноги буквально сами несут…»
 
     И вот он уже прошёл калитку чугунной ограды, миновал стороной корпус Горного факультета, который в последнее время стали именовать «Горным институтом», поскольку сам вуз внезапно стал Университетом. Так на дверях и значилось теперь: Горный институт. Зачем-то все факультеты вуза стали обращать в «институты». Зачем – было известно только верхнему эшелону бумагомарателей, а у нормальных людей это не вызывало ничего, кроме недоумения.
А вот и химфак… Должно быть, переименованный в Химический институт? Табличка на этом корпусе отсутствовала. С химфаком у настоящего, подлинного субъекта, который только замещал теперь отсутствующего Жорика, тоже что-то было раньше связано. Вне всяких сомнений. Он это чуял своим то ли кошачьим, то ли человеческим нутром. И это что-то явно касалось его докошачьей  жизни. Во всяком случае, он хорошо знал это здание. Старинное, жёлтое, с настенной памятной доской о том, что здесь выступал Маяковский. И шикарную мраморную лестницу внутри, за тяжёлыми дверями. И зеркало наверху, и поворот к деканату, и проход: узкий, ведущий во двор. В так называемую «курилку» - простенок под кирпичной аркой, с выходом во внутренний захламлённый дворик. И следующий узкий лаз... То есть, не лаз! Просто, следующую входную дверь с другой стороны прохода, в кирпичной стене, изрисованной и расписанной студенческими «граффити». Этот вход вёл к Первой Химической. Знакомы ему были и скрипящие деревянные ступеньки  этой огромной аудитории, и лесенкой спускающиеся вниз парты, и вторая входная дверь, уже наверху этого помещения... А первая оказывалась теперь сзади места для преподавателя. Должно быть, когда-то он выходил из неё, а студенты спускались на занятия сверху. В былые времена; быть может, только до революции: теперь главный вход химфака, что был с улицы, а не со двора, был всегда закрыт. А главным стал тот вход, что ранее вёл со стороны внутреннего двора исключительно в административное здание, а далее нужно было всем - как студентам, так и преподавателям - миновать именно внутренний дворик, чтобы попасть в Первую Химическую и другие аудитории, что были этажом выше.
Здесь, в Первой Химической, пахло стариной, деревом этих древних парт. А химикатами, как ни странно - наиболее сильно во внутреннем дворике. А ещё, здесь пахло какими-то старыми воспоминаниями, когда люди искали и находили решения, занимались всерьёз наукой и думали иначе, иначе были одеты... Гимназисты, курсисты, студенты, полицейские в ливреях, подъезжающий к задним от теперешнего входа воротам экипаж попечителя, тесная галёрка буйных студиозусов на задних рядах, доска, конторка, строгий взгляд и очки профессора, пожилого поляка...  «Кажется, ещё немного стоит напрячься - и что-то я обязательно вспомню, - остановился на лесенке бывший кот. - Быть может, что-то из той жизни. Человеческой, которую я совсем забыл. А быть может, даже что-то из совсем уж прошлой, ещё дореволюционной, и вовсе не моей? А может, и не вспомню вовсе, а просто считаю информацию с этих стен и парт. Но... Нет, увы, больше ничего не вспоминается и не видится. Прошлое - как ушедший сон, что не выдернуть из памяти по одной мелкой детали. Чьё прошлое? Кто его знает.... Одно лишь ведомо: когда-то и кем-то я здесь уже бывал. Поскольку, явно помню Первую Химическую, и этот запах...»
 Сейчас огромная аудитория была пуста, и он, поднимаясь вверх, прошагал её насквозь, по всем ступенькам – и вышел с противоположной стороны. Поднялся наверх. И оказался в проходном помещении с белыми колоннами и мраморными перилами, с большими окнами с видом на улицу, на старые деревья. А дальше, вновь вверх по лестнице – но уже не деревянной, как в Первой Химической, а по мраморной, крутой и скользкой. Вверх, всё - вверх...
«А там – надеюсь, что быстро отыщу и нужную аудиторию, - подумал бывший кот, при этом очень быстро, через две ступени, устремляясь всё выше и выше. - Вот-вот уже и начало занятий».
  К его облегчению, номер нужного ему помещения значился на двери (хотя, и не все двери здесь были пронумерованы или носили какие-либо таблички), и новоявленный преподаватель, сперва отдышавшись, важно вплыл в аудиторию. Студенты дружно его приветствовали, а он тем временем стоял здесь и осматривался.
 Химики, в отличие от горняков, к примеру, или механиков – где одни парни, имеют смешанные группы. Сейчас парней и девушек было приблизительно половина на половину: то есть, аудитория была вполне приличная, управляемая. Преподаватель важно в ответ со всеми поздоровался и уютно расположился на мягком стуле.
   «Какой здесь комфорт, однако, - подумал он. - И не так уж сложно быть преподавателем. Котом, наверное, даже сложнее».
  - Итак, тема нашего практического занятия – культура древнего Египта, - промурлыкал он. – Кто приготовил доклад по первому вопросу?
  Аудитория притихла. Но потом поднялось сразу несколько рук.
  Кажется, утро задалось…

                * * *
    - Георгий Владимирович, вы не проведёте за меня лекцию для первого курса? - услышал за спиной начинающий преподаватель, в перерыве между занятиями вышагивающий вдоль коридора второго этажа Главного корпуса.

А вот это уже нежданчик... Лекция! В первый же день его преподавательской деятельности, однако.

 Голос, который раздался вслед, был весьма приятен. Бывший кот обернулся и увидел молодую преподавательницу, которая спешно его догоняла, раскрасневшаяся, и на ходу поправлявшая причёску. Высокие каблучки её вызванивали определённый ритм: цок - цок, цок - цок.

 - Я срочно должна встретить в аэропорту родственников. Свалились на меня неожиданно, как снег на голову, - она догнала его, чуть-чуть коснулась рукой локтя и заглянула ему  в лицо, стараясь разглядеть глаза под тёмными стёклами очков.

Бывший кот слабо мурлыкнул. Поскольку эта преподавательница была весьма миловидной. К сожалению, он понятия не имел, как её зовут. Поправив усики и поглаживая животик, он почесал себя за ушком, как бы раздумывая.

    - Какой пар-рой? -  спросил он мягко.

Тут их догнали студенты, и одна из девушек, спешно сдавая  реферат, назвала таинственную незнакомку Оксаной Викторовной.

- Следующей, у вас как раз окно, я сверялась с расписанием, - быстрой скороговоркой пролепетала та, глядя на коллегу с надеждой.

   - А  какова тема лекции?

  - Как заместитель, вы можете прочитать, о чём угодно: о русском языке, о литературе, о культуре речи… Спасите меня, пожалуйста!

   - Хор-рошо, Оксаночка! Но с вас – мор-роженое! - мурлыкнул в ответ «преподаватель Жорик» в розовой рубашке и растёкся в улыбке.

    У его нынешней коллеги вытянулось лицо, но потом она улыбнулась ответно и тотчас умчалась, на ходу застёгивая плащ. А подставной «Жорик» внезапно осознал, что бытность котом наложила на него довольно сильный отпечаток: должно быть, она теперь сказывалась и в походке, и в движениях и даже…в манере говорить. Надо постепенно избавляться от кошачьей сути. Но… Привычка – сильная вещь.

     В аудиторию он зашёл и вовсе вальяжно. Уже освоился в должности. Сел на преподавательский стул и оглядел присутствующих. Это была какая-то женская дивизия: сплошь девчонки, одна другой краше, с талантливо нанесённой косметикой и пахнущие духами.
 
    Не зря поговаривали, что вуз - это аббревиатура от слов: выйти удачно замуж... На многих лицах студенток было написано именно такое желание.

   - Итак, я замещаю Оксану Виктор-ровну и прочту вам лекцию на тему "Кошки в литер-ратуре", - начал он звёздно.

Аудитория затихла, и преподаватель в полной тишине застучал по плоскости стола костяшками пальцев.

   - Мнэ-э… Все знают стихотворение про лукоморье, где дуб зелёный? Но, не ответите ли вы мне на вопрос, почему сказки великому писателю рассказывает именно учёный кот? Не пёс, не лошадь, не какое-нибудь иное животное? Это наводит на мысль, что искусству телепатического общения именно эти существа были обучены издавна и владеют им лучше других животных. Мне-э... Просто, люди его давно позабыли, как только произошло смешение языков, после падения, как вы знаете, Вавилонской башни. Но, некоторые народы, как полагают, забыли его гораздо позже, например, египтяне, которые почитали кошек. Ещё во времена Лукоморья, упоминаемого Пушкиным - то есть, в то самое время, когда на Черноморском побережье обитал маленький злой народец с длинными бородами - некоторые другие жители побережья тоже ещё общались с представителями кошачьих. Лукоморье - это, как было доказано, именно Черноморское побережье Кавказа, изогнутое, как лук... Каждый из злых черноморов пользовался отравленными стрелами и хорошо разбирался в ядах, как упоминает Геродот. Впрочем, кошек, в отличие от египтян, они не любили, так как, в общем-то, по праву считали соглядатаями и шпионами восточных народов, - преподавателя вдруг безостановочно понесло.

   - Итак, во времена Лукоморья - то есть, по другому говоря, в глубокой древности, ту часть Черноморского побережья, чьи очертания напоминают изогнутый лук, заселяли самые разные народы. С красивыми песнями, сказками и легендами, которые, вне сомнений, оказали влияние на многие фольклорные традиции. И дубов, в том числе больших, как минимум, в три обхвата, встречалось в тех краях множество. Об этом было известно Пушкину, побывавшему на Кавказе, из рассказов тех, кто воевал с горцами. Сказка о Руслане и Людмиле была как бы рассказана поэту у Лукоморья, где дуб зелёный, говорящим котом... Таким образом, у истоков русской литературной сказки лежит именно образ кота. Почему? Давайте разберёмся... Вот Пушкин пишет о Шамаханской царице. А коты, пришедшие в Россию, были родом из Персии. Между прочим, и у Арины Родионовны был сибирский кот, а мы знаем, что наши сибирские кошки - потомки персидских.

   «Надо останавливаться. А то я, чего доброго, скажу, что Арине Родионовне, а через неё - и Пушкину, сказки промурлыкал сибирский кот, чьи предки лично знали Шамаханскую царицу... А также, начну излагать свою собственную кошачью генеалогию… Кстати, какой я породы? Русский дворовой?», - подумал новоявленный преподаватель. Но, совсем закруглить тему у него не получилось: лишь чуть-чуть сбавить темп и чуть-чуть отклониться в другое русло.

   - Итак, кошки были связаны со сказками. Кот - сказочное, нередко - говорящее животное. Не только у Пушкина: вспомните, к примеру, кота в сапогах. Каких вообще котов выбирает человечество? Каким рисует их образ? Будь то легендарная богиня Баст египтян, будь то ловкие коты из сказок или кошки в художественной литературе в самые разные времена - эти образы неоднозначны и многогранны. В Египте был даже город Бубастис - там поклонялись кошке.  В сказках коты предприимчивы, ловки - но, часто злопамятны и легко расправляются со злодеями.

А в литературе? Заметим, что коты в художественных произведениях часто имеют ироническую, но при этом позитивную окраску. В отличие от собак: к примеру, Шарикова в "Собачьем сердце"... Или, чёрного пса Фауста. Обличие которого, как вы знаете, принимал не кто иной, как сам дьявол. Ну, давайте вспомним некоторых описываемых прозаиками котов... Филистера - Мурра у Гофмана, милого и добродушного, хотя и слегка простоватого; искромётного Булгаковского чёрного кота Бегемота, исправно желающего заплатить за проезд, починяющего примус и сообщающего Азазелло, что он не похож на архиерея. А коты у фантастов? «Дверь в лето» Ханлайна, к примеру, или «Звёздный коот» Андрэ Нортон. Встречаются коты и у Стругацких, в "Понедельник начинается в субботу", и даже у Лафкрафта, в его Неведомом Кадате... Да, в этом месте следует заметить, что образ кота особенно любят именно мистические писатели и фантасты, потому что кошки в человеческом сознании всегда были связаны с потусторонними и сверхъестественными силами, с тайной, колдовством и загадками.

    Но, не реже стали использовать образ кота даже в мультипликации. Особенно замечательные образы созданы японским анимэ: "Возвращение кота", "Служба доставки Ки-ки" и рядом других.

   Но, вернёмся к искусству слова. Песенный фольклор почему-то создаёт образ неизменно грустного кота: "Жил да был чёрный кот за углом, и кота ненавидел весь дом", или " И если она всё-таки придёт, хоть в это я давно уже не верю, в прихожей её встретит чёрный, чёрный кот, и сядет изваянием у двери", - пропел преподаватель неожиданным, приятным баритоном и продолжил:
 
   - Хотя, говорящие коты - и в сказках, и в мультфильмах - неизменно несут здравый оптимизм и отличаются чрезвычайной сообразительностью. Такой образ – говорящего и весьма по-житейски мудрого кота проходит через многие сказки, начиная от "Кота в сапогах", и доходит до советской мультипликации: думаю, что всем известен кот Матроскин из «Простоквашино». Как вы знаете, эти мультфильмы созданы на основе литературных произведений, детской литературы, написанной Эдуардом Успенским.

   Таким образом, с древних времён - ещё со времён египетских мистерий - мы можем проследить тесную дружбу кота и человека. В литературе практически не встречается образа кота-дьявола или помощника злых сил, несмотря на то, что в сознании религиозных фанатиков ведьму непременно сопровождает кот, чаще всего, чёрный, и тысячи кошек были замучены в застенках инквизиции и сожжены на кострах. А потому, кошки могли бы и не питать любви к людям… И действительно примкнуть к силам зла.

    Однако, тем не менее, образ положительного кота в литературе несомненно преобладает. А всё потому, что натура кота - радостная, позитивная, хотя и слегка ленивая, всё же не ассоциируется в общем коллективном бессознательном человечества с бесовскими силами, с сотрудничеством и службой дьяволу. Скорее, как можно видеть из гётевского Фауста, человек склонен представить дьявола в виде чёрной собаки, а не чёрного кота, хотя собаки издревле служат человеку.

    Подводя итоги, скажу, что образ кота в литературе продуктивен, актуален и привносит позитивный заряд в творчество. И данный вопрос, озаглавленный мной "Кошки в литературе", до того актуален и малоизучен, что требуется дополнительное исследование, которое вполне может потянуть на кандидатскую диссертацию, - заключил он неожиданно сам для себя и подумал: «Понесли кроссовки Митю»...

                * * *
      Когда  наш «преподаватель Жорик» после лекции зашёл на кафедру, Оксаночка уже сидела за своим столом, ожидая начала следующей пары. И, по-видимому, уже свезла куда надо всех своих родственников.

- Уф! Я за вас уже сегодня наотдувался! – сказал ей наш герой. - Какой там розарий!

- Да, одни девчонки, и все – весьма бойкие на язычок. С гуманитарного ведь факультета.

    - У меня – сидели тихо, как мышки, - возразил коллега. - А что вы делаете сегодня вечер-ром? – спросил он затем ещё тише, наклонившись через стол к Оксане.

У остальных коллег, сидящих за столами в преподавательской, напряглись уши.

    - Я… По вечерам хожу на  бальные танцы. В студенческий клуб «Ювента»… Всегда хотела уметь танцевать, но меня никогда в детстве никуда не водили. Совсем ни в какие кружки и секции. Говорили, что главное – учёба… Теперь пытаюсь наверстать упущенное и реализовать свою мечту, - говоря это, Оксана чуть-чуть зарумянилась. И улыбнулась коллеге.

- Так это же – великолепно! А  мне туда можно записаться? Меня возьмут?

    - Да, конечно! Берут всех желающих, и у многих женщин не хватает партнёра! – обрадованно ответила Оксана.

   - Впрочем, я никогда не танцевал, совсем не умею, - спохватился распоясавшийся было кот, вспомнив, что всего лишь замещает Жорика, а значит, это всё - временно, и потому, не стоит пускаться во все тяжкие. Вдобавок, сомнительно, чтобы настоящий Жорик умел танцевать… «А я?» – мысленно задал он себе вопрос и почувствовал, что, наверное, вполне даже неплохо двигался. Не бальные, конечно, танцы, но что-то иное он, так сказать, проходил. Быть может, то была акробатика? Или же, боевые искусства?
 
   - Наша руководительница, Александра, берётся обучать всех, и даже с нуля, - тем временем, сообщила Оксана.

   - Я подумаю. Нужно придти сначала просто так, да пару раз просто глянуть. И, может быть, тогда решусь, - сказал он, чтобы как-то закруглить тему. И, по возможности, никогда к ней не вернуться.