Глава 6. Девушка его мечты

Он подошёл к зеркалу. Почесал себя за ушком лапкой и замурлыкал. Котом он был очень даже ничего. Привлекательным. Тёмно-коричневый, почти чёрный, а на пузике сероватый, будто с проседью, и довольно пушистый. По цвету спины  напоминающий старую шапку-ушанку из так называемого продавцами на рынке, «бобрика». Что это за зверь был такой – того, впрочем, Жорик не ведал даже в бытность человеком. А сейчас у него и вовсе возникли сомнения по поводу, не мяукал ли впариваемый на рынке бобрик, когда был живым. Кроме того, в его нынешнем образе, у Георгия имелось весьма пикантное белое пятнышко на грудке: галстучек. Ему очень понравилось это пятнышко.
   «Всё-таки, хорошо быть котом! Если только, домашним… Хорошо быть кем угодно, но домашним», - Жорик потёрся мордочкой о край зеркала. Затем спрыгнул с трюмо, подошёл и запрыгнул на окно. И посмотрел вниз, на улицу. Этаж был второй. Но рядом, почти под окном, располагалась крытая шифером крыша строения, скрывающего в себе, должно быть, вход в подвал. Спрыгнуть на эту крышу для молодого кота было что раз плюнуть, запрыгнуть обратно - тоже реально, если воспользоваться веткой растущего рядом дерева. Он лениво потянулся и зевнул, выгнув спину. «Надо будет по нужде - выпрыгну в форточку. Не ходить же, в самом деле, в этот странный ящичек в коридоре, от которого так дурно пахнет целыми поколениями сменявшихся котов... Кажется, на кухне стоит моя миска, в которую навалена всякая дрянь: макароны, вчерашний плов. Но… чего не съешь с голодухи! Пойду-ка я на кухню», - и новоявленный кот устремился  в коридор.
 
   Но тут как раз кто-то провернул в двери ключ; в квартиру вошла мама его теперешней хозяйки. Вернулась домой с работы. Подрабатывала, как понял кот, она где-то уборщицей, и уже была пенсионеркой. Об этом она говорила утром с Зоей: о пенсии, о маленькой зарплате… Сейчас, возвращаясь с работы, женщина успела зайти по дороге в магазин: от её сумки пахло свежим хлебом и сосисками.

  - У, проглот, сил на тебя нету! - сказала она, увидев кота. - Никакой от тебя пользы! Только жрёшь и спишь целыми днями!

   Кот ретировался обратно в Зойкину комнату. Когда хозяева в таком настроении, им лучше не попадаться под руку. Он вышел в открытую форточку во двор, сделал свои кошачьи дела и быстренько вернулся. Гулять дольше что-то совсем не тянуло. Дома кот завалился на диван и продрых до тех пор, пока не явилась пришедшая с занятий Зоя.

  Она пришла грустная. Молча разделась; скинула, случайно попав на кота, кофточку и лифчик и завернулась в махровый домашний халат с поясом. В ту же минуту, у неё задребезжал на столе телефон.

- А! Машка! Нет. Нет. Никуда не пошла. Да, так. Он козёл. Так что - приходи. Чаю выпьем. Мама печенье испечёт. Жду.

   Потом Зоя уселась у окна и врубила на всю мощность БГ.

   Вскоре в комнату вошла Маша: видимо, подруга жила неподалёку.

  " Пока цветёт Иван-чай -
   Мне не нужно других книг,
   Кроме тебя...", - пел дивидишник голосом Бориса Гребенщикова.

  - Зоя, да на тебе просто лица нет, - сказала вошедшая в комнату Маша. - Тебя - что, этот воображала Денис обидел, что ли? Вы же с ним сегодня в кино вместе собирались! Или он, бабник чёртов, руки почём зря распустил? - и Машка, смахнув  всё, что там было: кофточку, джинсы, всяческие мелочи из одежды и кота в придачу - на пол, тяжело рухнула на диван. Комплекция у неё была ещё та. «Мне ещё повезло, что она не села на меня жо... Задницей», - подумал, убираясь бочком, бочком - и ещё подальше, кот.

- Нет. Он меня не обидел. И руки он не распускал. Совсем! - Зоя покраснела, а потом заплакала.

    - Ну, успокойся! Не ной. Другого найдёшь. Так, что он тебе сказал? - напирала Машка.

    - Он отвёл меня после пары в сторону - ну, знаешь, к колоннам в Главном корпусе... И сказал, что он бы, конечно, пригласил меня в кино, но... Вот, допустим, он пригласит. А потом мы начнём встречаться, целоваться. А вдруг -  полюбим друг друга... А ведь ему сейчас - мол, сама понимаешь - никак нельзя жениться. Это - на третьем курсе? И живёт он вместе с мамой - нет отдельной квартиры. В общем, нафига тогда - в кино... К этому он ещё прибавил, чтобы я не обижалась, и что он – парень честный.

- Да уж, кавалер! Ну и - флаг ему на шею, барабан в задницу и пёрышко для лёгкости - куда его  там? - прокомментировала Машка, поймала кота и стала гладить.

- Барабан - на шею, флаг - в руки, - машинально поправила Зоя, даже не рассмеявшись.
 
 Кот громко и старательно замурчал.

- Ну и парни пошли! Ни в кино пригласить, ни цветов подарить – просто так, от всего сердца. Один секс на уме, в перспективе. А потому сразу – и пошла ты нафиг со своим утюгом...

   - С каким ещё утюгом? - удивлённо спросила Зойка.

- С каким, с каким... Анекдот такой есть. Типа, увидел парень соседку на балконе... Решил пойти познакомиться. Пошёл в соседний подъезд, поднимается по лестнице. И думает: «Что сказать? Ну, попрошу, к примеру, утюг. Как-то надо начать беседу». А этаж не маленький. Он всё идёт и идёт. Лифта, типа, нет, или же он - сломался. Поднимается всё выше, и думает: «А вдруг, она не такая уж красивая? А вдруг, у неё парень есть? А вдруг, она... вообще больная, и меня заразит? - ну, это мягко говоря... Короче, подходит, звонит,  дверь открывается, а он ей с порога: «Да пошла ты нафиг со своим утюгом!»

Зоя засмеялась, и уже спокойно прокомментировала:

- Не хотел в кино – так и не приглашал бы тогда. Но, ведь не я его пригласила - сам подошёл. Говорил – фильм хороший… А я согласилась: сто лет в кино не была. Или, сейчас - даже в кино просто так  не приглашают? Как в ресторан какой-нибудь…

   В это время в комнату к девчонкам вошла Зоина мама с металлическим подносом, на котором стояли чашечки с чаем и вазочка с печеньем и конфетами. Она улыбнулась Маше и поставила это всё на низкий журнальный столик.

   - Угощайся, Машенька!

   - Спасибо, Марь Иванна! - поблагодарила та, и тут же набросилась на печенье.

   Мама – бочком, бочком, и вышла. Но, судя по выражению лица, суть беседы её заинтересовала.

  А Жорику вдруг тоже безумно захотелось сладкого, и он еле сдерживал свои неестественные для нормального кота желания.

    Потом не выдержал и подошёл поближе к Зое, запрыгнул к ней на колени – и стал тереться мордочкой о её руку, мурча и стараясь заглянуть прямо в глаза. Тогда девушка почти машинально развернула конфету – и сунула её коту в пасть. А тот  взял лакомство в зубы и проворно спрыгнул под стол. Там он, старательно надкусывая, жевал конфету. «До чего вкусно! Как в детстве», - кот ел с видимым удовольствием на наглой мордочке.

- Зой, а ты что, кошек – конфетами кормишь? – удивлённо спросила Машка.

   - Не кошек, а только моего Масика. Он – странный кот. Финики ест, бананы, конфеты шоколадные, а также солёные помидоры и консервированный горошек, фасоль и кукурузу.

    Жорик с удивлением внимал перечислению и находил его просто замечательным. Хорошо, что и до него здесь жил весьма оригинальный кот.

  - Ты бы ему витаминчиков каких кошачьих купила. По-видимому, ему витаминов не хватает.

   А потом, Машка вдруг стала серьёзной, и даже напряжённой.
   - Зоя, а как ты отнесёшься, если в субботу, то есть завтра, я приглашу к тебе гостей? – спросила Машка. – Понимаешь, у меня нельзя; мама ногу сильно ушибла, и лежит теперь. А папа срочно пишет научную статью. А тут  предложили послушать, как я играю на гитаре. Хотят взять в свою команду: выступать будем, в Доме работников просвещения. В рамках работы с молодёжью. Поэтесса будет одна, ещё – бард, тоже женщина. Говорят, что, может быть, уломают ещё одного парня. В общем, вместе все соберёмся. И выступим. И ты, если хочешь, к нам присоединяйся. Со скрипкой.
    - Не хочу. Некогда мне, еле учиться успеваю.
   - Ну и ладно. Мы просто у тебя посидим. У тебя же мама завтра на Октябрьский посёлок поедет, к родне?
   - Да, у неё по графику выходные.
   - Я принесу чего-нибудь к чаю. Мы у тебя посидим, поиграем, стихи кто почитает. А ты просто слушай, отдыхай. Развеешься с нами немножко.
   - Ну… Хорошо.
   - Вот и ладненько. Давай делать физику. Ты методичку взяла в библиотеке?
    Потом они долго писали лабораторную. А Жорик всё это время игрался с бумажками от конфет, которые скинул на пол. «И почему мне это… так прикольно?» - подумал он. - Кажется, я начинаю и думать, и вести себя совсем как кот».

   Когда Машка ушла, Зоя ещё долго писала что-то в своей тетради, а Жорик свернулся у неё на коленях, нахально пользуясь своим кошачьим положением. А когда было уже совсем поздно, он залез к Зое на стол и нагло развалился у неё на учебнике. Потом – сладко потянулся, проведя коготками по книжке.

   - Да, кот, ты прав! – засмеялась Зоя. - Пора мне заканчивать – а то, я уже заморачиваться на учёбе начинаю.
 
   Она взяла гитару, побренькала немного и затянула песню: «Со мною вот что происходит, ко мне мой старый друг не ходит»… Пела она очень проникновенно – хотя, вряд ли к ней не ходил какой-то старый друг. Скорее всего, просто «разнообразные не те» страшно надоели.

   - Зоечка, ты бы лучше на скрипке сыграла – давно не бралась! Я тебе говорила, что трудно будет тащить сразу и дневной вуз, и музыкальное училище - заочно, - это неожиданно в комнату вошла Зоина мама, тихо приотворив дверь. - Но раз уж впряглась – то держись!

   Зоя подскочила к маме, тихо поцеловала в щёчку.
 
  - Конечно, мама! Я сейчас возьму скрипку и сыграю Вивальди, твою любимую!
 
   - Ох, доченька! Поздно я тебя родила, дорогая! В тридцать восемь – наверное, уже не надо было рожать. Теперь-то я – уже старая, пенсионерка, а работать приходится. Мало чем помочь тебе могу. А скоро  совсем обузой стану.

  - Что ты, мамочка! Ты – просто моё солнышко! – ответила Зоя, расчехлила скрипку и заиграла.

А кот  лежал на диване, слегка прижав к голове уши. Звуки полились просто чудесные, отчего он не выдержал, издал утробный звук, похожий на «урр» и на «мяу» одновременно.

   - Ой, Масику понравилось! – сказала Зоя и засмеялась. А потом продолжила играть.

     ***
     На следующий день, в то время как кот грелся на подоконнике, Зоя вернулась из института. Не одна. Вместе с ней вошёл прыщавый и конопатый верзила.

     - Проходи, Влад! Вот тебе учебник по сопромату, - услышал кот Зоин голос, а у самого шерсть встала дыбом: он узнал парня, это был тот самый Влад, который хотел его поймать и влить ему в глотку пива.

- Задание – на странице сто одиннадцать, - важно сказала ему Зоя. - Завтра  вернёшь мне учебник. А потом – продли студенческий обязательно, и возьми себе такой же в библиотеке, на четвёртом этаже. Они там ещё есть.

  - Ты – что? Правда решила, что я к тебе – просто за учебником? – гыгыкнул Влад. - Ты меня хоть чаем напои! Мама у тебя дома? – спросил он, высунувшись в коридор и глядя в то в сторону кухни, то в сторону второй - плотно закрытой - комнаты.

     - Нет, она сегодня отправилась в посёлок Октябрьский – и к родственникам, и подругу навестить, которая там в больнице лежит, - ответила Зоя. – А что?

Влад нагло развалился на диване. А кот спрыгнул с подоконника на пол, сел около ног гостя - и стал  наблюдать. Зоя вышла на кухню: поставить чайник.

- Слышь, у меня такое впечатление, что твой кот за мной наблюдает, - сказал Влад. - А ты – присаживайся рядом. Ты что, боишься?

- Н-нет! – пролепетала Зоя.

- Я в институт уже после армейки подался, мне – двадцать два года. А тебе – сколько? – спросил Влад.

   - Девятнадцать.

   - Ну, вот. А ведёшь себя как малолетка, - и Влад посмотрел на Зою с таким выражением лица… «Я с таким выражением  обычно смотрю на птичек на улице», - совсем по-кошачьи подумал Жорик.

   Затем гость поднялся с дивана и стал медленно приближаться к Зое. Обнял её, потащил к дивану и завалил на себя.

И тут кот прыгнул. Прямо ему в морду. Выдвинув и распустив все свои когти. И, вцепившись, несколько раз повторил их впускание и выпускание.

   - Ай, - завопил Влад, ослабив хватку. Зоя тут же вскочила на ноги, красная, злая и растрёпанная. Влад и вовсе взвыл, пытаясь отодрать вцепившегося в него насмерть кота. И, когда это у него получилось – он весь уже истекал кровью.

   Кот вырвался у него из рук, ещё раз полоснув его по рукам когтями, и забился под диван.

   - Где этот чертов кот? – орал Влад. - Где эта проклятая зверюга? Я убью его! - и он наклонился, заглядывая под полог пледа.

   А Зоя в это время давно уже не только вскочила на ноги, но  и вооружилась тяжёлыми  настольными часами на мраморной подставке. Она взяла их наизготовку, в правую руку, слегка заведя её себе за спину и подняв над головой. Бледная и взъерошенная, она отчаянно проговорила:

   - Не смей трогать моего кота! Слышишь, скотина – не смей! – и столько решимости было в её хрупкой фигурке и ненависти в её словах, что Влад попятился к двери и воскликнул:

  - Сумасшедшая! Она – избить меня хочет! Дура! И кот у неё бешеный! – и, с этими словами, он исчез из комнаты. Чуть погодя, хлопнула входная дверь квартиры.

   Зоя вышла в коридор, накинула на закрытую дверь ещё и цепочку. Вернулась, села на диван и разревелась: сказалось недавнее нервное напряжение.

   - Придурок! – бросила она в сторону двери.

  Кот вылез из-под кровати и стал тереться мордочкой о её руку. Она погладила его по выгнувшейся спинке и улыбнулась:

   - Единственный рыцарь в моей жизни! И тот – просто  кот. Спасибо тебе, Масик…

А вечером к Зое заявилась Машка с кучей гостей. Первой из которых, следом за Машкой, вошла девушка с косой чёлкой и длинными тёмными волосами. Глаза сильно подведены стрелками и пирсинг на крыльях носа. Гостья была с гитарой.
    - Я - Даша, - сразу представилась она довольно низким, хриплым голосом.
   Была с ними также дама за тридцать, важная и надменная, со слегка раскосыми, но серыми, а не карими глазами на крупном, крестьянско-русском лице.
   - Это – известная в городе поэтесса, Лиза Котельщикова, - кивнула в её сторону Машка.
    Ещё был парень с афропричёской, тот самый Денис, о котором у Зои шла беседа с Машкой. Жорик его тоже узнал, хотя парень недавно сменил имидж: несомненно, этот самый Денис подходил на улице к тем парням, которые хотели поймать кота. Только, тогда его причёска была попроще, не было множества косичек, увязанных теперь в пучок. Кажется, парень попал в гости за компанию с другом, мрачным длинноволосым блондином в чёрном плаще: с приглашённым Машкой поэтом.  Блондин с бледным лицом скинул плащ и оказался сплошь в татуировках, во всяком случае, на обоих руках до самых плеч.
   - Игорь, - назвался блондин. – Стихи пишу. В стиле рэпа.
   Зою заметно для кота передёрнуло. Должно быть, она не любила рэп.
   Лиза Котельщикова запрыгнула с ногами на Зоин диван, Игорь и Денис  устроились прямо на ковре. А Машка уселась в кресло, взяла гитару и начала играть  и петь. Даша стояла у окна и курила, выпуская дым в форточку.
   Зоя, хорошо зная Машкины песни, решила покинуть гостей на несколько минут и поставить чайник. За ней на кухню просочился и её верный рыцарь. Там Жорик запрыгнул на подоконник и смотрел, как Зоя нарезает на буфете колбасу и сыр. Потом девушка развернула принесённую Машкой выпечку, аккуратно разложила  её на стеклянной плоской тарелке. А также, переложила конфеты в вазочку и заварила чай в красивом глиняном заварочном чайнике.
   Потом они вместе с котом вернулись к гостям, и Зоя потихоньку перетаскала туда все вкусности и расположила их на журнальном столике.
  Вскоре, Машка закончила исполнять гостям свои песни: у неё их было пока совсем немного.
  - Неплохо, но банально. Я такого рода стихи пишу лет  с десяти, наверное. А первое стихотворение написала в два года. Так трудно жить, когда так рано всё уже прошёл, всё испытал в жизни! – Лиза Котельщикова загадочно улыбнулась и состроила Игорю глазки. - А вообще, когда я была в Москве, меня, как талантливую поэтессу, познакомили с Ахмадулиной, и она мне сказала, чтобы я оставалась в провинции. «Поэты рождаются в провинции. В Москве поэты умирают», - сказала она и посмотрела на меня с завистью. Да, у нас такой прекрасный город! У вас, Маша, нет песен о нашем городе?
   - Нет.
   - Обязательно напишите. Будут на любом вечере в ходу. А ещё – про осень и про весну. Будут приглашать – всегда должно быть что-то актуальное. По сезону.
   - Да ладно вам, Лиза! Хорошая же у Маши песня. Вот, если я спою – вы все вверх ногами перевернётесь, - заявил Денис и запел гроулингом что-то по-английски.
   - А что, неплохо! - восторженно заявила Лиза. – Но, Маше так петь не советую.
   - Почему? – спросил Игорь. – Есть же и женский гроулинг.
   - Давайте, я прочту вам одно стихотворение… Я его читала самому Гребенщикову, когда была в Петербурге. Мы с другом отыскали его квартиру. И позвонили. Я была тогда совсем юная, и он так на меня смотрел… «У Елизаветы два друга: конь и тот, что во сне»… Это он про меня написал, - и она начала читать стихотворение, как раз-таки про осень. По сезону.
   «Кажется, её совсем занесло на поворотах. Лишь бы совсем не завралась», - подумал кот… Который когда-то был преподавателем, Георгием Владимировичем.
  - Эх… Как быстро летит время, - грустно сказала Даша, присев на край дивана. – Мы вот все сидим, весёлые, живые, а… Ещё недавно, был у меня друг. Тоже – бард. Две недели тому назад я узнала, что его больше нет. Или бросился под машину, или – несчастный случай. Такие вот дела. Наших всё меньше, устала считать, кто ушёл, и плакать.
   - Да ну! Надо жить – и радоваться, слышали про позитивную философию? Я встаю по утрам и говорю себе, какая я красивая. И талантливая. Так я и стала действительно талантливой, - Лиза фальшиво засмеялась.
   Никто не заметил, как кот, выскользнув в приоткрытую дверь, снова ушёл на кухню. Снова заскочил на подоконник и там уставился в окно, на голые осенние деревья, так рано уже полностью лишённые листьев, и на глухую кирпичную стену дома напротив. 
    Масику (или - Жорику?) было грустно.
    Он подумал о том, что в своё время, как говорят, везде был официоз. Начинающим талантам было не пробиться, и, чтобы создать своё искусство, они создали андеграунд. Не напечатанную нигде поэзию, бардовскую песню. Впрочем, вслух читать стихи в кабаках – не ново; такое было и во времена Серебряного века поэзии. Но, в те далёкие времена всё же читали и книги. А теперь - нет. Теперь со стихами надо именно выступать, чтобы хоть кто-то их услышал. И что-то при этом ушло безвозвратно. Наверное, то таинство, когда ты один на один с печатными строками. Или – даже с рукописными, теми строками, что переписаны тобой в библиотеке в старую тетрадь.
   При всём при этом, местный андеграунд тоже имел свои тяжёлые рамки, не менее узкие, чем прокрустово ложе официальной «системы»; такие же железные установки свой – чужой и толкание локтями соперника; такое же «так писать нельзя», без объяснений почему, и позицию, когда выставлять себя выше других – это норма… В андеграунд так же, как и в систему, не принимали чужаков, тех, кто не смог стать понятным, своим в доску, раскованным, с которым нельзя легко поболтать или выпить. Неформальный мир стал так же бездушен, как и творческий официоз. Мы скатились за пределы письменной культуры; и вот, она стала дописьменной… Или же, постписьменной? Но, не достаточно уже просто писать, чтобы тебя знали; нужно ещё и «тусить». Приплясывать с песнями своего сочинения, даже если ты не умеешь ни петь, ни танцевать – или же ездить по различным литературным сборищам. Не у всех есть возможность и желание. А возможности нет - это даже просто потому, что дорога и проживание где бы то ни было отнюдь не бесплатная. Сколько у нас таких неприкаянных душ? «Я ушёл от закона, но так и не дошёл до любви» - как поёт БГ… От закона они вроде бы ушли, хотя и это непросто: не пытаться быть как все и не ходить по струнке. Но до любви... До любви не добраться уже никому. Даже, до простого человеческого отношения друг к другу так далеко, как до чужой планеты.
«Вот так и я... Затерялся, остался вне времени и пространства, со своими прочитанными книгами, просмотренными фильмами и собственными рукописями, которые не горят в моём письменном столе и никому не нужны нафиг. Остался со своей исторической наукой и недописанной диссертацией. Но, лучше жить так, чем всё бросить и уподобиться большинству людей, которые вовсе не читают книг, не думают ни о чём, кроме еды и крова и слишком заняты дрязгами. Да и люди ли это? Можно, конечно, было попытаться внедриться в какой-нибудь местный Подвальчик или же группу бардов, как они себя называют. Но даже и это всё мельчает и вырождается, разрушается на глазах и тает. Навсегда уходит старое поколение... Таких людей, как Михаил Степанович или Иосиф Мартович. А что остаётся? Остаётся зарыться в книги, уйти в глубину себя, задраить люки... Как капитан Немо, на глубине своей комнаты, за двадцать тысяч лье отсюда. Немо - никто. Таким я и был.  А теперь я и вовсе… кот».
   Сюда же, на кухню, на цыпочках пробралась Зоя, придвинула стульчик поближе к окну, села в темноте.
   - Масик! Ты здесь? Как они мне все надоели…, - прошептала Зоя и погладила кота. Затем, вдруг зарылась лицом в его тёплую шёрстку. – Какая-то.. кичливая у них поэзия. Выпендриваются друг перед другом, и никто не слушает других, только выставляют себя. Кроме Машки, конечно... Она - в принципе, добрая, хорошая. Почему так бывает? Хорошие люди очень милы, но с ними абсолютно не о чем поговорить. Так, о разной чепухе. А умные, и, вроде бы, необычные, в чём-то иногда - даже талантливые, те - ужасно нервные, чванливые и... абсолютно пакостные и злые. Если идти с ними на контакт, при этом всегда надо ждать какой-нибудь подлости, низости, с ними нельзя быть полностью открытой... Впрочем, Масик, наверное, это я сама такая злая, всё же хорошо, сидим, болтаем, - Зоя подняла от кота лицо и чуть отодвинула стул. - А может, я просто устала сегодня и хочу спать. Свернуться клубочком, носом к стенке… Или – поиграть немного на скрипке. Только, без них... Совсем одна. Видишь, до чего дошла? Сижу на кухне, в полумраке, разговариваю с котом. Но, мне всегда казалось, что животные - они всё понимают, не говорят разве... Зато, они гораздо чувствительнее людей, благодарнее и преданнее. Знаю, ты бы никогда меня не покинул, просто во дворе у нас много злых людей. Могут поймать и занести куда-нибудь чужого кота. Или, даже отравить. Хорошо, что ты жив, и я нашла тебя снова, мой Масик...
   Зоя что-то ещё говорила и говорила. Но тут до Жорика, что называется, дошло... Он занимает где-то и как-то чужое место. Похожего на него, вплоть до пятнышка на грудке, другого кота. Странное совпадение... Интересно, а жив ли этот несчастный, и где он, если жив? Что с ним? Нашёл ли он других хозяев, которые настолько же любят животных, как Зоя? А если - нет? Бедный Масик...
   «Если когда-нибудь снова стану... собой, то разыщу его, обязательно разыщу. Не дам ему пропасть, этому Масику. Во всяком случае - я попытаюсь это сделать. Ведь, сейчас я чувствую с ним определённое родство, что ли», - подумал Жорик, на время ощутив себя... Собой, прежним. Человеком.
   А из чуть приотворённой в коридор комнаты за стеной всё раздавалось и раздавалось монотонное и размеренное бу-бу-бу: это Лиза, и уже как минимум полчаса, не переставая, читала свои стихи.