Глава 7. Новая жизнь

    Кошачья вальяжность выветрилась с него, как вчерашний день. Беготня, суета, отчёты и планы, подготовка к лекциям и семинарам, попытка на всякий случай разобраться с жориковой диссертацией... Вдруг, научный руководитель позвонит и назначит ему встречу… Всё это закрутило бывшего кота, постепенно превращая его в реального «препода».
    С ребятами он был мягким, но строгим, спуску не давал; излагал материал, должно быть, не столь глубинно и интересно, как настоящий Георгий Владимирович, но доходчиво, последовательно, со схемами и комментариями для лучшего запоминания и с массой необходимых для некоторой разрядки и отдыха, анекдотов, так сказать: когда немного рассказывал про исторические загадки, смешные случаи с великими людьми или про странные события, зафиксированные историческими свидетельствами.
    А ещё, он стал замечать за собой склонность к чтению фантастики, фентези и всякого рода эзотерики – увлекался этим в свободное от работы время, для отдыха. В библиотеке этого добра было изрядно.
   Чисто преподавательская работа его не сильно напрягала, хотя он понимал, что по-настоящему не силён в материале, находясь чуть дальше рядового студента, интересующегося предметом. Ему, по существу, срочно необходим был кот. Чёрный, с белым пятнышком на грудке. Вдобавок, его нужно было не просто отыскать: коту необходимо было вернуть его человеческий облик…
   «Возможно, стены и обстановка комнаты помогут мне в этом. И, быть может, полное соответствие времени суток и условий… Вечер, пассы, - размышлял тот, кто и сам недавно побывал в шкуре кота и знал, как это непросто. – Главное, конечно – его отыскать. А значит, чтобы он жив оказался. Жизнь кота – не такая уж простая штука, особенно на улице. А если до попадания в кошачью шкурку ты был не просто человеком, а интеллигентом домашнего склада, книгочеем… Жориком, в общем... То, есть ли у меня надежда, что этот кот ещё выжил?».
   Статус самого бывшего Васьки был весьма странен. О себе, то есть, о своей человеческой жизни, он по-прежнему не помнил ничего. Так, кто же он? Простой кот, только теперь в чужой, человеческой, шкуре? Или, всё же человек, который, как и Жорик, когда-то на время почему-то стал котом? Для простоты, он теперь, даже мысленно, называл себя «Жорик». Поскольку, замещал теперь Жорика, жил в его комнате, проводил за него занятия - то есть, по существу, временно им и являлся. Что это, театр одного актёра? Тогда, он неплохо вжился в эту роль.
 
Иногда ему даже казалось, что Жориком он был всегда. Только, у него что-то случилось с головой, и ему привиделся странный бред. А ещё, он ничего не помнил о своей жизни (теперь имеется в виду существование собственно Жорика). Существование до дня икс... А именно, с того момента, когда исчез его серый кот. Кот?! С ума можно сойти: зато, он помнил жизнь... серого, полосатого кота Васьки. Понемногу забывал детали - но в целом помнил. То есть, всё-таки,он сам и был этим серым котом? Возможно, им когда-то и родился. Только, почему-то внезапно стал человеком? Нет, и в этом случае пазл целиком не складывался: себя котёнком «кот Васька» тоже не помнил. То есть, он всё-таки не кот? Вернее, не совсем кот?

   Но, если оставить в стороне вечный вопрос, кто мы, откуда и куда идём, что он в основном и делал в свободное от работы и подготовки к занятиям время, то будни преподавателя всё более и более становились для него привычными. «А - что? Живёшь, в общем-то, как все. И плывёшь по течению...Работа - дом, дом - работа, - подумалось ему. - В целом, никаких неожиданностей. Рутина».

   Однако, небольшие неожиданности случались постоянно и подкрадывались незаметно... К примеру, только что была очередная лекция по культурологии, посвящённая христианству. Она шла четвёртой парой. Последней - для первой смены… При этом, студенческая разморенная усталость так и парила над аудиторией. А некоторые студенточки, даже сидя на передних партах, наплевали на культуролога и в открытую приводили в порядок свои ногти, причёсывались, подкрашивали глаза, глядя в маленькое зеркальце, положенное посередине на парту, посылали сообщения - и тому подобное.

 - Какие вы знаете символы христианства? - спросил преподаватель наивно.

   Последовало тупое молчание.

  - Ну-у... Вы видели когда-нибудь Собор или церковь? Что находится у неё наверху? - дал он прозрачную подсказку.   Было слышно, как аудитория начала что-то усиленно вспоминать. От напряжённой работы мозга стало жарко.

    - А там – купол! Зелёный, - отставив в сторону только что наманикюренные ногти, воскликнула девушка с первой парты у окна.

 - Хорошо. А на куполе – что? – спросил Жорик. Все молчали. – Ну, ладно… Подойдём к вопросу с другого конца… Почему религия названа христианством? С каким историческим лицом это связано?

- А! Я знаю! Там чувак такой был... Его потом распяли за что-то, - радостно сообщила одна из девушек - блондинка высокого роста, одетая в белую майку с надписью «кисс ми».

   - Ну и хорошо! Ладушки! Как звали этого человека? Кто знает? - натужно спросил Жорик.

   Аудитория молчала.

   - Я не помню. Но, я фильм какой-то про него смотрела. Жалостливый такой... Ах, да! Иван Сусанин! - продолжила мозговой штурм активная блондинка.

 Жорик чуть не упал в обморок. Но аудитория, как говорят студенты, даже «прикола не поняла».

   - Ну как же этого человека можно не знать? - удивился мнимый Жорик очень громко. – Это же все равно, что не знать, к примеру, куда впадает Волга...

   - А куда? Я дальше нашего города - нигде не бывал. Как я могу это знать? - спросил парень с последней парты.

  Только солидный стаж тёртой кошачьей жизни не позволил бывшему коту, замещающему преподавателя, всерьёз ощериться и выпустить коготки.

   «Нет, надо срочно... искать кота! Иначе, когда-нибудь просто взорвусь!» - подумал он.

   - Георгий Владимирович! Заканчивайте лекцию! Вас к себе Владимир Исаевич требует! - заглянула в кабинет лаборантка Алёна.

   До конца пары, к счастью, оставалось уже несколько минут.

     Декан гуманитарного факультета Владимир Исаевич почему-то невзлюбил сектантов. Зато, он просто обожал общественную работу: конкурсы, заседания, викторины… Сейчас он восседал в мягком кресле под портретом президента и болтал по телефону.
 
    - А, Георгий Владимирович! Проходите, проходите! - запанибратски улыбнулся он широкой улыбкой довольного крокодила. И, как раз в это время закончив с кем-то разговор, положил трубку.

    - Вы, как молодой специалист, должны немедленно подключиться к общественной работе! - довольным, оптимистичным тоном распорядился он. - Присоединяйтесь к Карине Геннадьевне. Она подготавливает новую конкурсную программу среди студентов "А ну-ка, девушки!", с награждением нашей будущей мисс факультета. И хорошо, если эту программу будет вести мужчина. Карина напишет слова - а вы их заучите. Но это - потом. А завтра нужно будет совершить рейд по общежитиям, и вы сопроводите Карину: она проводит конкурс на лучшую кухню.

   Бывший кот покинул кабинет декана в полном недоумении. Да, по всей видимости, он, рисуя себе преподавательскую работу, был весьма далёк от реальной действительности. В его представления никак не попадала лучшая кухня, мисс факультета и пляски на лабутенах. Умственный труд, как он всё более и более убеждался, был для преподавателя абсолютно лишним. А вот навыки кулинара или массовика-затейника, пожалуй, подошли бы как нельзя кстати.

     Следующий день у бывшего кота - по расписанию, был бы выходной. Настоящий Жорик посвятил бы его своей диссертации: он всегда так и делал. Но, тёртый жизнью серый Васька, его замещающий, не забыл про «лучшую кухню» и почти с удовольствием направился на поиски приключений.

     Карину, то ли секретаря, то ли заместителя декана по культурно-массовой работе, он нашёл в лаборантской. Наверное, она сама запуталась, какую роль на факультете исполняла. Карина была занята, склонившись над какими-то бумагами. «Ещё не старая женщина и была бы вполне симпатичной, если бы не напускала на себя важный вид, изменила форму очков и держалась попроще», - подумал бывший кот, несколько минут откровенно её рассматривая. Наконец, Карина оторвала глаза от читаемого документа и властным тоном сообщила без всякого там «здрасьте»:

- Мы с вами начнём обход с первого общежития, затем посетим шестое и девятое. В остальных нет сейчас студентов нашего факультета.
   
   А потом, взяв коллегу под руку, Карина поволокла молодого преподавателя за собой по улице, и, при довольно стремительной ходьбе, всё ж успевала строить глазки всем проходящим мимо знакомым мужчинам.

В первом общежитии осведомлённые о конкурсе девчата – дизайнеры усадили их за стол, напоили чаем и угостили пельменями. Их комната отличалась  уютом: было заметно, что студентки сами поклеили здесь обои и навели полный порядок. Из железных коек знакомые соорудили им «двухъярусные» кровати. Комната была забита компьютерами и музыкальной аппаратурой. На стенках висели картинки с китайскими пейзажами, иероглифами и прочие «фен-шуйские» штучки. В общем, здесь было почти по-домашнему, только лишь слишком тесно.

Подставному Жорику начинала нравиться общественная работа. «Давно я не ел пельменей. Со сметаной», - подумал он, сыто, по кошачьему, урча.

    А потом, они с Кариной были в «шестёрке». Это общежитие поразило даже  воображение тёртого уличного кота со стажем. На этаже, где жили «их» студенты, дверь в туалет не запиралась вовсе, причём работал единственный: женско-мужской (по очереди?). В нём не было света. Совсем. Никогда. А воды на полу было примерно по щиколотку.

   - Мы туда по одному не ходим: кто-то должен стоять на входе и кричать, что занято, - пояснила им студентка Вика, маленькое чудо с детскими хвостиками. - А после девяти вне комнат лучше и вовсе не появляться. Не знаю, что там происходит, но крики стоят абсолютно дикие.

  - Мы бы вас получше угостили сегодня, но у нас есть только картошка. Жареная. Немного. Мы стипендию на днях ожидаем, и потому, на большее денег нет. Сегодня картошку Виталик жарил. На кухне у нас девушкам опасно задерживаться. И, когда он её нёс, поджаренную, то поскользнулся, и – оп-паньки! Вся она – хлобысь, и на пол! Сковородка – донышком вверх, и абсолютно всё – на пол! – пояснила студентка Мила, высокая и стройная девушка, по виду только что вышедшая из солярия. В порезанных джинсах, в дырки которых просвечивали почти коричневые от загара ноги. Длинные чёрные волосы Милы были обрамлены  тёмными очками, используемыми, по странной институтской моде, в качестве ободка для волос. - Пожарили мы потом совсем жалкие остатки - уже во второй раз. Вместе все на кухню ходили, по одному там девушкам опасно бывать. А Виталика больше посылать не рискнули.

  - Зато, мы вам на гитаре сыграем и песни споём! – предложила хохотушка Света, полная крашеная блондинка в розовой кофточке и джинсовой мини-юбке.

   Жорик, вместе с Кариной и студентами - пели хором часа полтора… В промежутках между песнями анекдоты рассказывали и случаи из собственной жизни. Даже Карина разговорилась и сама, без всяких вопросов, рассказала о том, что заканчивала философский факультет.

- На третьем курсе сдавала какой-то жуткий предмет - диалектический материализм, что ли... Или, коммунистический идеализм... В общем, муть голубую. Я была самой последней. Пыталась списать - не вышло. Преподаватель просёк. Ну, подхожу к нему, ощущая, что никогда ещё так близко не была к провалу. А экзаменатор сидит, грустный-грустный. С видом: «Ну, что же ты мне скажешь интересного?» Времена были постперестроечные, можно сказать, но ещё до Ельцина. И  мы были самыми последними, кто ещё сдавал этот самый курс. Я посмотрела на него, как кролик на удава, а потом подумала: «Какого чёрта! Не буду здесь распинаться зазря, всё равно - не нарисует он сейчас ничего в зачётке. Так что - помирать, так с музыкой. И начала: про то, что его предмет - дерьмо, и что его скоро отменят. Пошла, как по писанному, чесать про Шри Ауробиндо и его взгляды... Про синтез йоги, в общем. Тогда я только что прочла такую книгу. Экзаменатор меня слушал, очень внимательно. Потом отошёл  к окну и закурил. Возвращается. «Это ничего, что я курю? Извините... Вам, конечно, задурили голову, уже завлекли в какую-то секту»... На что я, конечно, заявила, что ни в какой секте не состою, просто книгу прочла, научного издания, между прочим. Ну, а он стал говорить про сложные времена на его кафедре, даже про какого-то повесившегося на идеологической почве талантливого аспиранта... В конце спрашивает: «Тройка вас устроит?» Я смотрю на него, снова как кролик на удава. - «Да», - отвечаю. «Я, конечно, мог бы ничего вам не поставить, да отправить на пересдачу. Но для вас будет мукой это учить, да и вам это действительно не нужно. Так, зачем мне вас мучить ещё раз, а вам мучить меня», - и, с этими словами, он рисует мне тройку... На том и расстались.

Тогда, в ответ, Мила рассказала про знакомую своей мамы, которая в молодости тоже хотела поступать на философский. И на собеседовании, которое надо было пройти ещё до экзаменов, начала излагать  взгляды Конта и говорить о том, что видимого мира не существует... Отсеяли её, конечно же, тогда сразу.

В конце, Карина и мнимый Жорик попрощались со студентами так, будто они - обычные гости или друзья.

- Пока, ребята! - улыбнулась Карина. - Сами понимаете, первое место за кухню я не могу вам дать, но вы сами мне очень понравились! Ребята, вы - лучшие!

Потом Жорик с Кариной двинули в девятку.

    В девятке  жили только парни-дизайнеры. На дверях в одну из комнат блока, такого же, как и в общаге Жорика: то есть, состоящего из «двушки» и «трёшки», и в котором были ещё совмещённые туалет и душ, - была нарисована девушка в полный рост, одетая как Шакира в том клипе, в котором она первоначально выныривает из воды. Но только на фоне пальм и моря. Явно здесь кто-то из ребят упражнялся в рисовании. Жорик слишком поспешил - и открыл другую дверь, по расположению решив, что она ведёт во вторую из комнат…

  - Ой, ей! – воскликнул знакомый ему студент Лёша, выходя из комнаты с «Шакирой». – Туда лучше не заходите…

   М-да… Эта дверь вела в санузел. И там, в душевом широком корыте, приспособленном внизу под краном, замачивались чьи-то джинсы, рубашки, стеклянные бутылки и жестяные банки из-под пива, а также случайно упавшая сверху, из вязанки, сушёная рыба и немытые пустые банки из-под привезённых из дому солений. Хорошо ещё, что внезапный гость не успел разглядеть унитаз, быстро захлопнув дверь, чтобы это всё не успела лицезреть Карина.

   Лёша был довольно колоритным парнем: крашеный и завитой блондинчик с одной серьгой в ухе и в цветастой рубахе. Но парни, естественно, совсем не умели готовить и никогда не готовили, довольствуясь фастфудом, а в комнате у них было сильно накурено и повсюду катались пустые пластиковые бутылки из-под пива – а это, видать, совсем свежие: после вчерашнего… 

   В общем, приз на лучшую кухню «Жорик» с Кариной дружно решили присудить девчатам с пельменями. О чём незамедлительно позвонили декану.

  - А теперь, Георгий Владимирович, сгоняйте в редакцию институтской газеты – и можете быть свободным, - сказала Карина в фойе последнего общежития. – Не в службу, а в дружбу. Отнесёте им статью про успеваемость. У меня уже есть заготовка, а внизу я быстро припишу фамилии, я их уже взяла сегодня в деканате. Ещё, про кухню эту тоже чиркну пару строк. Отдельной темой. Подождёте?

- Конечно.

Карина достала из портфельчика лист бумаги с текстом, дополнила его, расписалась - и отдала Жорику.

- Вот. Просто скажите, что это от Карины. Они в курсе. Я им дополнительно ещё отзвонюсь, и всё растолкую. А вы просто занесите им этот листик. Рабочий день у них до шести – а значит, кто-нибудь да будет ещё на месте. Занесёте, ладно?

   - Хорошо. А где находится редакция?

    - А, вы ещё не знаете? Тогда, я покажу.

 Они вместе вышли из общежития, миновали студгородок, прошли по улице - чуть дальше Горного, вдоль чугунной решётки. Карина вскоре остановилась напротив ещё одного входа за институтский забор.

   - Там трамвай заворачивает – видите? - показала она вдаль.

   - Да.

   - Ещё до этого поворота – вон там остановка. А напротив остановки – здание; это и есть студенческая поликлиника. В этом же здании, на первом этаже, повернёте направо, в коридор. Там спросите. Редакция - в одном из кабинетов.

   Они распрощались, и Карина поспешила куда-то в сторону химфака, а Жорик - исполнять её поручение.

   Найти искомый кабинет труда не составило: он был первый слева по коридору. Но, как только посланник Карины успел в полумраке различить на нём вывеску «Редакция», дверь ударом ноги распахнул кто-то из гостей, и, грудью наткнувшись на «Жорика», из неё вылетел средних лет худощавый мужчина,  белобрысый, уже начинающий лысеть, с каким-то оспенным, землистого цвета лицом.

  - Я вам всё припомню, в особенности, это отношение! – будто не замечая препятствия на пути, вскричал он, оборачиваясь назад. - Я буду жаловаться!  Тогда «Жорик» чуть отступил в сторону - так, на всякий случай. И не зря: вскоре белобрысый опрометью, как ошпаренный, пронёсся мимо.

   Дверь в редакцию осталась открытой. Бывший кот - бочком, бочком - и совсем по-кошачьи просочился внутрь.

    - Ох, уж эти мне поэты! – сидящий за столом невысокий брюнет с чёрными усиками вытер носовым платком пот со лба. Наверное, он и был редактором: в квадратных очках и в костюме с галстуком. Типичный редактор.

    - Надо же! Обиделся. Вы даже согласились на публикацию – лишь бы он убрал из текста «и жёлтенькие зубики твои»… Ранимый субъект! – хихикая, сказал второй, длинноволосый мужчина, спиной упёртый в стену и держащий в руках чашечку дымящегося кофе.

   - Это - наша институтская звезда… Он даже псевдоним взял – Старз, - пояснила маленькая, аккуратненькая женщина интеллигентного вида.

   - Дорогая моя Ирина Васильевна, душенька! Я – как пародист, поэтов люблю чрезвычайно, - заметил длинноволосый. – Хи-хи… Помните, мою пародию на Зайченко? Ему тогда очень хотелось меня убить.

   - Да, как же, он здесь бегал и орал: «Где этот Иванов? Кто этот гад?» - приподнял голову от стола брюнет в очках. – Но, мы с Ириной вашим творениям всегда рады. Как и читатели. Все номера с прошлой юмористической страницей пошли нарасхват. Да, хоть какая-то живая струя в бесконечной простыне заседаний и распоряжений… А вам что угодно от нас? Объявление об утере студенческого билета напечатать нужно? Это платно; вы в курсе, молодой человек? – обратился он к застывшему пнём «Жорику».

   «За студента приняли… Молодо выгляжу? Это – хорошо», - подумал тот. Вслух же произнёс:

  - Нет. Я материал вам принёс. От Карины. С ФГиСЭО. Она вам сегодня ещё и перезвонит.

   - А, спасибо большое. Как раз в номер небольшого кусочка не хватало, - обрадовался редактор.

   В это время, из дверей комнатки, что была почти за его спиной, вывалились двое: батюшка в рясе и высокий плотный парень с пшеничного цвета волосами и такого же цвета аккуратно подстриженной бородкой. Первый, закругляя какую-то тему, проговорил:

   - В общем, закончили мы оба вуз. Как раз – ваш НПИ. Вовка Пузырёв – химфак, а я – энерго. Работы – никакой. И впереди не светит. Сидим мы во дворе на лавочке, курим. Думу горькую думаем. И решили, что сейчас есть только два пути: или в попы, или в милицию. В шутку решили. Но… Через месяц так и получилось: Пузырёв пошёл в милиционеры, а я – в… Священники.

   - И как? Не пожалели? – спросил, включаясь в разговор, человек в строгом костюме, предположительно, редактор.

   - Нет. Уверовал потому что, - на этот раз серьёзно, ответил батюшка. - И ни о чём не жалею.

   - Вы вот только фотографа у меня не уводите, - кивнул редактор в сторону бородатого. – Хороший ведь фотограф. Уйдёт ещё в монастырь. По вашей вине. Он – парень категоричный. Если уж что решит, то… Поминай, ка звали. Прямой, даже слишком. Без всякой там толерантности.

   - Само по себе – это неплохо. Но, не для мирской жизни – прямота и характер, - ответил батюшка. – Думаю, Андрею действительно хорошо будет в монастыре, если только он надумает.

   Бывший кот тихо попрощался – и скакнул к двери.

   И, наконец-то, после этого был свободен – и мог идти хоть на танцы. А было уже пора.

    Встретиться с Оксаной, ещё раньше, они договорились в лаборантской, поскольку, куда идти на занятия по танцам - легче было показать, чем объяснить. А «Жорик» шёл туда впервые.  Явился он чуточку раньше, дождался коллегу, и Оксана повела его куда-то на четвёртый этаж. Там, пройдя узеньким коридором меж закутками с фанерными дверями, под самым куполом Крытого Двора, они добрались  к нужному помещению. Бывший кот и не знал, что там, наверху, был не просто чердак, а что-то функциональное, хотя и с низкими потолками.

Постучав, они оказались в довольно большом зале с небольшой сценой, хотя и захламлённой, а также с зеркалами и балетными стойками вдоль основного и довольно обширного помещения. Народу собралось немного. На жалкие потуги бывшего кота объяснить, что пока что он пришёл сюда просто посмотреть и решить, сможет ли он здесь заниматься, бывшая балерина и она же нынешний учитель бальных танцев ответила ему, что почти все здесь - новички, и чтобы он не ломался и стал вместе со всеми в шеренгу. Вначале Александра провела для всех просто разогрев с растяжками. Потом все танцевали Макарену, повторяя за Александрой все её движения. При этом, все снова выстроились в строгую линию и своеобразно, как манекены, двигали по очереди различными частями тела. С шестого захода Жорик запомнил последовательность, и у него хоть что-то стало получаться.

 В объявленный небольшой перерыв Александра подошла к новичку и осмотрела его критическим взглядом:

    - Живот втянуть! Спину выпрямить! – и надавила ему на хребет в районе лопаток. Там что-то хрустнуло – и, похоже, стало на место. По спине прокатилась горячая волна. «Жорик» стал красным и мокрым от пота.

  - Ой! Я не хотела! – смутилась Александра. - Давайте, начнём теперь танцевальную разминку!

    Она включила музыку. Кроме «Жорика», Оксаны Викторовны и пожилой пары, все остальные были студентами. Ещё пять пар и несколько одиноких девушек.

   После очередной небольшой разминки, когда все двигались, кто во что горазд, снова плясали «Макарену».

  - А теперь – станьте в пары! – когда они закончили, сказала Александра. - Пора разучивать блюз. Разминка и Макарена у многих уже состоялись.

    «Жорик» стал в пару с Оксаной. Пытаясь повторять то, что показывала Александра и воспроизводили более тренированные пары, он ошибался, запутывался в собственных ногах и даже пару раз наступил на ноги партнёрши.

    - Стоп! – сказала Александра, подойдя к нему. - Давайте, сперва поучимся ходить по квадрату. Правой – вперёд, левой – назад!

   И тут он понял, что  совершенно не умеет ходить... Абсолютно не умеет. Как будто ног было не две, а целых четыре: как в бытность котом… И он в них совершенно запутался.

   « Так легко смотреть на тех, кто движется в танце, и так трудно двигаться самому... И, если бы, как когда-то раньше, до революции, все власть имущие должны были бы уметь танцевать... Допустим, хотя бы вальс. Все эти депутаты, министры, чиновники... Раз - два - три, раз - два - три, раз- два- три, раз...

  Наверное, тогда бы мир был веселее и чище», - подумал бывший кот.